Драбблы 18+

      Просыпаюсь утром, через пару часов как уснула. И просыпаюсь потому что чувствую на себе чужой взгляд, думая что это пришёл ещё один клиент, жаждущий уединения и почти не промахиваюсь в догадках, однако — этот мужчина никогда в жизни не снимал меня и презирает всем сердцем.       Хван Хёнджин стоит посреди комнаты, пьяный, левая рука спрятана за спину, еле стоящий на ногах и смотрит. Но не на меня, не на моё полунагое тело, а на рядом сопящего парня. Чан лежит раскинув руки, почти показывая какое удовольствие он получил этой ночью, после тяжёлых дней беспрерывных концертов. Этот человек всегда снимал меня когда дела были уже закончены и в них стояла жирная точка, в отличие от некоторых. Чанбин, например, позволял себе чуть ли не перед самым концертом снимать напряжение с моей помощью, часто бывало, что меня из-за этого хотели отстранить. Он уводил меня поглубже в гримёрки, закрывался со мной в туалетах.              Понимая, что забрела в свои мысли слишком далеко, обрываю их, даже не заканчивая, и ложусь обратно, словно ничего и не было, потуже обматывая какую-то простынь вокруг голого тела и слышу:       — Не смей. — Хёнджин всё ещё стоит и смотрит на него, словно обличая в чем-то. Его звонкий голос выдаёт эмоции, а слегка заплетающийся язык — степень опьянения.       Я всегда оправдывала такое поведение тем, что он не сторонник таких отношений, ему больше нравятся интрижки природного характера, случайные увлечения. Проще говоря, не трахал тех, кого под него подкладывает компания, а кого-то на стороне.       — Прости, что ты сказал? — со всем презрением спрашиваю, укрывая голый торс Чана каким-то одеялом. На самом деле я знаю, Хёнджин не против экскорта, он не против моей работы. Он ненавидит меня. — Если ты не заметил, мы провели с ним целую ночь, так что ты пришёл поздно, чтобы останавливать.       Ложусь на руку Чана и тот машинально меня приобнимает, заключая в хватку крепких мышц и мускулов. И почти проваливаюсь в новое небытие, как чувствую чужие руки, которые с необъятной силой вытаскивают меня из постели, вырывая из полудрёма и сладкой неги. Я знаю кто это, потому что такого жилистого тела в этой группе больше не у кого нет.              — Я сказал, не смей. — громко повторяет Хван и чуть ли не бросает меня на пол, стаскивая с кровати, от чего просыпается Чан. Я инстинктивно хватаю Хёнджина за его каштановые локоны, которые меня всегда раздражали своей идеальностью, красотой, мягкостью. Почему у меня нет таких волос, такой красоты?!       — Хёнджин! — кричит на него Чан, отталкивая от меня, но я вцепилась в парня сильнее чем кажется, и мы оба валимся на пол, отчего я ударяюсь локтём и обдираю кожу.              Длинные пальцы с силой сжимают моё горло и большой палец давит на место под подбородком. Я вижу, что его рука влажная от крови, почти ощущаю металлический запах, и пугаюсь, не убил ли он кого-то. Я начинаю кашлять и задыхаться, но чужих волос не отпускаю, наоборот начинаю рвать с большим удовольствием.       Кто-то из стаффа вбегает, услышав драку и находят меня, в позе наездницы на Хване, его руку на моём горле, и мои пальцы погружённые в его прекрасные волосы. Всё бы выглядело как постельная сцена, если бы не животный оскал на пухлых губах айдола, и моё покрасневшее лицо от нехватки кислорода. Нас разнимают кое-как и меня тут же уводят, куда подальше, пока другие пытаются успокоить нетрезвого буяна.       Отправляюсь в мой номер, который находится на одном этаже с комнатой Чана и я прикладываю холодное полотенце к синякам, которые уже проступают через красноту кожи. Уже через несколько минут я получаю сообщение о том, что моё местонахождение в Окланде будет неприемлемым, и мне нужно немедленно вернутся в Корею в компанию экскорта «Грация», в которой и работаю. Я судорожно набираю своему директору, боясь что кажется только что потеряла работу.       Мистер Ким, мой непосредственный начальник, успокаивает меня, говоря, что это делается ради моей собственной безопасности и что он обязательно потребует денежное возмещение.       — Отлично! — я валюсь на кровать, кладя полотенце на шею и засыпаю, слишком уставшая после работы и драки.

***

      В следующий раз с этим сальным прохвостом я встречаюсь, когда меня вызывает Чанбин. Я осторожно прохожу вглубь общежития, под руку с Со, когда он проходит мимо. Я слышала и видела фотографии, но в живую это кажется намного страшнее.       Его левая рука в гипсе, столь большом, что даже под слоем одежды не скроешь, ортез хорошо фиксирует лучевую связку, которую он повредил тогда, на вечеринке. Как я поняла, это было до того как он вломился к нам. Я прохожу мимо него, стараясь как можно меньше выдавать эмоций, чтобы снова не спровоцировать его, но кажется, что ему просто нет до меня дела, изображает, что я лишь букашка под его ногами, и не капли ему не мешаю.       — Привет. — я оборачиваюсь на голос и вижу радостную улыбку Чана, который по своему обыкновению ходит без футболки. Меня это не смущает, конечно нет, я видела такое сотню раз, но его телосложение столь хорошо, что я не сразу отвожу от него взгляд.       — Привет. — отвечаю я и ловлю себя на том, что снова вспоминаю тот случай, после которого Чану строго настрого запрещено меня вызывать. Именно в этот момент я вижу как Хёнджин начинает нервничать, он щетиниться на меня, смотрит, словно угрожая.       Чанбин провожает меня в комнату, но по обстановке я понимаю, что это не его территория. Ноутбук, который стоит ровно на девяносто градусов, какая-то панель управления, разбросанные вещи. Это чужая комната, я догадываюсь с самого начала чья, даже не оборачиваясь.       — Чем мы займёмся, мистер Со? — спрашиваю я ласково и медленно поворачиваюсь к двери, но вместо Чанбина, стоит Чан.       — Мне нравится, когда ты больше называешь меня мистер Бан. — говорит тот и без промедления завладевает мной. Целует страстно и даже с какой-то яростью, притягивает к себе за затылок, сжимая мои кудри, и не давая мне возможности уйти от него. Мне и не хочется. Хочется лишь снова поцеловать его, ответить стоном, ощутить вес тела, быть с ним одним целым. Это не любовь, а лишь кристально чистая одержимость, и я ей повинуюсь.       Вдруг слышится щелчок замка, словно нас закрыли изнутри. Я отрываюсь от жадных губ Чана и вижу того, кого вообще не ожидала увидеть. Даже если бы это был Минхо, я была бы меньше удивлена.       — Не бойся. — говорит мне Бан и держит в руках, словно приносит моё тело в жертву этому огненному богу, позволяя его внутреннему жару опалить меня, чтобы я сгорела.       Хёнджин идёт медленно, словно пантера готовившая бросок на противника. Даже сломанная рука не убавляет его элегантности. Я почти чувствую с какой силой он продирается через маленькое расстояние. Само моё нахождение так близко от него вызывает в нём отвращение. Я всегда понимала почему.              Хёнджин любит Чана, так верно и страстно, что прощал ему потрахушки со мной на глазах возлюбленного. И Чан любит Хёнджина, но тоже всегда закрывал глаза на всё. Эти двое, были связаны не узами любви, а похоти и желания. И кажется, решили что кто-то третий не будет лишним.       — Я тебя ненавижу. — говорит Хёнджин мне в лицо, своими пухлыми губами и кривит капризный рот.       — И я тебя тоже. — отвечаю и не могу ни о чем думать кроме как, о его красивых нестандартных для азиатов глазах, которые потемнели от чувств. Почему такая красота досталась ему? Почему он лучше меня?       Я не нахожу ответа в его губах, которые впиваются в мои со всем жаром и пылкостью, но нахожу это достаточно удовлетворительным, поэтому не сопротивляюсь. Позволяю ему снова придушить меня, но на этот раз другой рукой, потому что хочу этого. Хочу его мощи, его силы, его ненависти. Хочу его.       Всё происходит слишком быстро, что я не успеваю ничего из этого обдумать. Он целует меня так подобострастно, что я забываю о Чане, который садится перед нами в кресло и наблюдает, ярко блестя глазами и не единым звуком не вызывая подозрений, здесь ли он вообще. Мы забыли о нём, потому что слишком наслаждались.       Я целую его острые ключицы, сильные плечи, мощное и жилистое тело, которого так сильно желаю, что скоро заплачу. Даже больную руку я обхожу мелкими поцелуями, желая сделать побольнее. Его губы целуют мою грудь, он терзает её зубами, и закрывает мне рот ладонью, чтобы я не издавала слишком громких звуков. Я уже ничего не соображаю, не слышу и не вижу. Стала мягким пластилином в его руках, позволяя крутить меня как он хочет.       Хёнджин ставит меня на четвереньки и я наконец-то вижу Чана, к которому обращено моё лицо, вижу его жадные глаза, которые наслаждаются открывшимся видом. Я понимаю, к чему это всё.       Чувствую член около влагалища и вздрагиваю от удовольствия, которое ещё не наступило. Мне так хочется чего-нибудь внутри, чтобы заполнило меня до краев, и от этого уже всё болит. Я жду, жду, жду, но ничего не наступает. Слышу по дыханию, что Хёнджин тоже уже на грани, но не понимаю в чем проблема.       А потом замечаю Чана, который с плотоядной ухмылкой наблюдает за парнем. И когда он мотает головой, то я чувствую долгожданное удовольствие. Меня медленно и ласкового растягивают, но это явно не нравится хозяину вечеринки.       — Сильнее. — говорит Чан и я поднимаю на него глаза. Он даже не смотрит на меня, ему интересен лишь Хван, только он занимает место в его мыслях. — Сильнее.       Я начинаю чувствовать как в меня вбиваются, соблюдая медленный темп. Шлепки наших тел раздаются достаточно громко, так что я не стесняюсь и стону каждый раз как в меня входят.       — А теперь быстрее. — я почти ощущаю улыбку на бесформенных губах Чана и когда поднимаю глаза, то вижу что он смотрит на меня. Сердце делает скачок, что мешает моему и так затруднительному дыханию. И меня накрывает волна сладких стонов.       Быстрые, мощные фрикции заставляют меня чуть ли не плакать. Я дрожу всем телом от удовольствия, закусываю губу чтобы не кричать и смотрю на Чана. Не отрываю от него глаз, не свожу не на секунду, даже когда ощущаю что мои глаза закатываются. Сжимаю простынь в руках, и сама поддаюсь на движения.       — Нет, стой не шевелясь. — командует хозяин и я заняла позицию, позволяя Хвану продолжать вытрахивать из меня все силы и соки. Он держит меня за бёдро, и я понимаю, что там наверняка останутся синяки от его пальцев.       Это похоже на наваждение, такое острое удовольствие и неиссякаемое возбуждение. Чувствую, что тону в собственных ощущениях, которых так много для меня одной. Снова смотрю на Чана. Широко распахнутыми глазами он наблюдает за моим разгорячённым лицом, отмечает прерывистое дыхание и это всё намного интимнее, чем даже то что Хван делает со мной.       Очень скоро я кончаю, так ярко, что буквально валюсь на кровать без сил. Знаю, что нужно встать, помочь им избавится от напряжения, но вижу как Чан встаёт с кресла. Он подходит, укрывает меня и целует Хёнджина, позволяя тому, снимать с себя одежду. И засыпаю с мыслью, что они очень хорошо помогут друг другу.