Телефон, Книга и записки/The Phone, Book and Post-It Notes

День 2: Вторник «Жизнь на Марсе» Дэвида Боуи началась вполне уместно. Не сбавляя скорости, Миранда бросила свое пальто на Эмили, а телефон в ожидающую руку Андреа. Когда несколько минут спустя Андреа принесла сотовый вместе с кофе, который она несколько навязчиво нюхала, Стивен уже был на другом конце линии. В тот момент, когда он услышал ее голос, он начал кричать совершенно непонятно. Ей удалось уловить слова «машина» и «заперта со вчерашнего дня», прежде чем она повесила трубку. Она наконец-то принялась за работу, когда вошел Найджел, выглядевший сбитым с толку и необычайно растерянным. Он протянул ей пачку фотографий. «Что с тобой случилось?» — возмутилась Миранда. Мир действительно приближался к концу, если галстук Найджела был испорчен. «Ты не поверишь, Жизель набросилась на меня». «Что? С кирпичом?» «С поцелуем. С языком.» Найджел скорчил гримасу. «И другие модели тоже вели себя странно». «Например?» — спросила Миранда, сморщив нос. От него странно пахло. «Хищно». — содрогнулся он. «Этот опасный мир», — сказала Миранда, искренне соглашаясь. --- Много позже, когда Андреа вошла с подносом для завтрака, Миранда старательно разглядывала фотографии Найджела. Почти бессознательно она сравнила Андреа с образами сдержанной, отстраненной элегантности, разбросанными по всему ее столу. Хотя за прошедший год она приобрела определенный уровень элегантности, в Андреа не было ничего отстраненного. В ней тоже не было ничего сдержанного. Она была полна резких контрастов: густая темная грива и бледное, красивое лицо; эта сочная, греховная нижняя губа, которую она ласково покусывала, сосредоточившись на том, чтобы рассыпать петрушку на стейке; темно-синяя блузка, которая, о, так невинно намекала на ее кружевной лифчик, когда она так наклонилась. Невинность и грех в одном идеальном комплекте. Она бы использовала это для темы рождественского выпуска, если бы только была хоть одна модель, которая могла бы это сделать. Рука Андреа задрожала, дыхание участилось, и Миранда подняла глаза. Молодая женщина бросала быстрые взгляды в ее сторону, очевидно, понимая, что Миранда внимательно ее разглядывает. Румянец заиграл на ее щеках, растекаясь по шее. Миранда остановила свое внимание на элегантной линии её шеи. Андреа с трудом сглотнула. Было удивительно, как части Андреа реагировали на ее взгляд. Для пробы Миранда опустила глаза ниже, туда, где выступало черное кружево, и моргнула. Внезапно крошечные жемчужные пуговицы на блузке Андреа разошлись, как Красное море. Аллилуйя. Потом Андреа посмотрела вниз, пискнула и убежала. --- К ее крайнему отвращению, Миранда превращалась в подслушивающую. Ну, а как еще она могла узнать, что происходит в ее собственном кабинете. Андреа старательно избегала ее с тех пор, как произошел инцидент с обедом, Эмили каждую минуту испускала тихие испуганные стоны, а Найджел, ее всегда спокойный Найджел, бегал вокруг, как обезглавленный цыпленок, толпа женщин преследовала его по пятам. Ах да, подслушивание. Например, был разговор, который, к сожалению, подтвердил подозрения Джен. «Эмили, ты в порядке?» — она услышала, как Андреа обеспокоенно спросила после очередного стона с другой стороны комнаты. Миранда услышала, как Эмили сглотнула и прошептала: «Энди. Я вижу мертвых людей». «О-кей». — осторожно протянула Андреа. Затем, благослови господь эту уравновешенную девушку, она спросила: «Они мертвы или просто очень, очень худые? Потому что поблизости есть пара девушек, которые …» «О, забудь об этом», — фыркнула Эмили и вышла. Также, мгновение спустя, то, что, наконец, объяснил загадочный комментарий прошлой ночью… «Веб-сайт о психологических расстройствах, вызванных едой?» — говорил Найджел в приемной. «Зачем ты это читаешь? Эмили уже ничем не поможешь.» «Нейт ведет себя странно», — сказала Андреа озадаченно. «Нейт, твой миленький шеф-повар?» Ну, конечно, повар. Тот незначительный мальчик в жизни Андреа. «Он думает, что горох общается с ним. Очевидно, вчера он написал ему «уходи» на тарелке, которую он сервировал». Миранде едва удалось подавить фырканье. Однако она не хотела поощрять Джен. По крайней мере, она злобно улыбнулась. Не слишком сильно. Совсем чуть-чуть Наступило молчание, а затем Найджел небрежно сказал: «Я знаю хорошего психиатра». «Найджел! Это я должна поддерживать тебя». Раздался глухой стук, как будто Андреа ударилась головой о стол. «После всей этой парижской истории мы как бы на тонком льду. Ты знаешь, я очень стараюсь быть понимающей и, ну, поддерживающей». «Это работает?» «Честно? Я чувствую, что мы близки к концу». Вздох Андреа прозвучал разочарованно. Хорошо. Этого маленького придурка даже не должно быть в кадре. «Вот это да. Вы были такой интригующей парой», — скучающим тоном сказал Найджел. После минутного молчания, во время которого она, вероятно, корчила рожу Найджелу, Андреа спросила: «Это новый одеколон? От тебя странно пахнет.» «Тебя необъяснимо влечет ко мне?» «Что?» «Ничего, просто женщины в последнее время ведут себя странно… Итак, вы заметили ничего странного в офисе?» «Эм…» «Шесть? Ты покраснела?» Покраснев, Миранде показалось, что она услышала, как Андреа бормочет что-то о странных снах и расстегнутых пуговицах. Она встряхнулась. Это должно было прекратиться. «Андреа, — позвала она— Подтвердите мой ужин с Мартином Бартолоу». Во всем была виновата Джен, вбившая себе в голову эти идеи. Андреа ее не интересовала. Андреа не интересовалась ею. Даже если голос Андреа действительно звучал немного раздраженно, подтверждая ее свидание. Миранда собиралась на вполне приемлемое гетеросексуальное свидание с вполне приемлемым, великолепным мужчиной. И она собиралась повеселиться. Даже если это убьет ее. Мартин был бывшим танцором балета, ставшим исполнительным директором. Он был идеальным сочетанием обоих слов — выдающийся дух власти и успеха, заключенный в красивом теле, которое держалось с укоренившейся элегантностью. На этого человека было приятно смотреть, это была поэзия в движении. Он удовлетворял эстетические чувства Миранды. Поэтому было по-настоящему больно внезапно наблюдать, как он проливает вино, роняет вилку, расправляет скатерть, выпрямляясь, и переворачивает тарелку со сливочным супом из кабачков на свои колени. Когда он, наконец, привел себя в порядок и заказал предположительно безопасный салат «Цезарь», у него в зубах оказался зеленый лист, а в бородке запутались гренки. И единственная мысль, пронесшаяся в голове Миранды, была о том, как было бы весело разделить эту трапезу с Андреа. И убрать крошки с ложбинки Андреа. Будь проклят этот полтергейст.