Токсин желаний

Почти к концу их лирического, наполненного воспоминаниями, пути, пошел дождь. Сильные струи несщадно колотили в окна дорогой машины, закрывая обзор, но Брюс все равно, сразу же различил до боли знакомый въезд в прилегающую к особняку посадку. Некоторые молодые деревья были повалены беспощадными военными машинами, а земля была рыхлой от недавних строительных работ. Однако, на удивление, главные ворота выглядели в точности как и старые, а сам минор, едва ли отличался от их прежнего дома. Люциус и Альфред постарались на славу, и это от чего-то, вызвало у Уэйна злую усмешку.  Пока старик разбирал их вещи, любезно донесенные хозяином поместья аж до самых дверей, Брюс ускользнул на второй этаж, с отвращением вдыхая запах новизны, пропитавший его обитель. Одинокий музей: новые, старые, привезенные из их других домов и квартир, экспонаты, заполняли его как и прежде. В большой гостиной висел портрет двух его самых близких людей (когда Альфред успел озаботиться и этим?), свет из мокрого от дождя окна попадал на холст, отражаясь, подсвечивая злосчастные бусы Марты Уэйн. Брюса затошнило. Рот наполнился горькой слюной. Он испуганно обернулся, озираясь по сторонам. Все как и прежде. Только теперь чувство одиночества во сто крат усилилось, наполнило его до краев. Ну надо же, в одночасье он снова потерял все, злобно и эгоистично забывая о новообретенной семье. Уэйна одолел смех, эхом отражаясь от стен, барабанил по собственным перепонкам. Как же ему дураку не везет.. Кто он теперь? Для кого? Дом-музей, холодный, пробирающий до костей даже в летний зной, даже с растопленным пламенем камина, под десятком шерстяных одеял. Он был одинок всегда, думал и этому есть предел, пока не лишился того важного, обретенного в злых погонях, в страхе чужих смертей, в бою, в жарких ночах с другим мужчиной. Чертов Бэтмен подставил его, сгинул, забрав с собой Джокера, предатель. И пусть Артур сказал, что не разделял его, пусть ответил на тот их лучший прощальный-поцелуй, Брюс знал, что это конец. Псих не вернется в Готэм. Артур не вернется к нему, свободный от оков надзора, освобожденный от навязчивого внимания, словно Уэйн был его самым преданным безумным фанатом. Кажется так оно в действительности и было. Совершенство в уродстве. Уродом был он сам.  Брюс бросил взгляд на зеркало, обрамленное толстой позолоченной рамой, замечая в нем своего двойника. Впалые щеки, щетина. Что если просто купить ублюдка у Метрополиса? Посадить на цепь, против его воли, заставить зелень глаз так же ярко гореть от злобы и отвращения. Держать его рядом, пока они оба не сгниют, не превратятся в пепел, слившись в одну единую массу.. О, он уже представлял, все те сальности, что клоун будет сыпать, дергаясь как самая дикая собаченка, угрозы расправ, обещания убийства. Но мог ли Брюс так низко пасть? Сломать то с трудом зародившееся между ними доверие и.. симпатию? Он злобно осклабился. Симпатию. Уэйн мысленно прокрутил на языке это слово, взвешивая его. Признание в любви убийце, которому едва ли было известно подобное чувство. Уэйн идиот.  Жизнь затворника вновь показалась мила бывшему герою, поэтому после возвращения в Готэм, он почти месяц не покидал пределы своего поместья. Меланхолично бродил по коридорам и комнатам, игнорируя мысли о возможности спуститься в новую бэт-пещеру. Альфред был рад, что его мастер наконец был трезв, однако теперь он был привычно угрюм, немногословен, и странно настроен на философский лад. Старик вздыхал, наблюдая как его воспитанник часами смотрит в окно, или подолгу сидит возле камина с закрытой книгой, так и не начав ее читать. Он не понимал, как психу-преступнику, удаётся влиять на Брюса даже находясь в другом городе, за столько миль от него.  — Мастер Брюс, — осторожно позвал его Альфред, стирая пыль с книжных полок, — Вы не включали радио?  — Нет, — без интереса ответил он, до иссушения глаз пялясь на огонь в камине, — А что там?  — Кажется комиссар Гордон не справляется. Вы разве не слышали, сэр? Половина участка так и не вернулась в Готэм. Им не хватает людей, — старик дерзко взмахнул пипидастром, привлекая к себе внимание, однако безрезультатно, никто на него не посмотрел.  — Это не мое дело, Альфред, — Брюс раздраженно вздохнул, нарочито раскрывая книгу, лежащую у него на коленях. Читать он не собирался, ведь едва мог сосредоточиться на буквах, однако название на обложке все же разобрал: «Убить пересмешника». Он закатил глаза. — В чем дело, мой мальчик? Вы преждевременно вышли на пенсию? — старик не унимался, перестав делать вид, что увлечен уборкой.  — А в чем дело? Ты разве не рад, что я наконец-то дома? Протираю штаны в кресле, ем и сплю вдоволь, — Брюс выплюнул смешок, перевернув новую старицу, так и не сумев прочитать предыдущую. — Если позволите, сэр, то подобный досуг присущ людям вдвое старше вас, — хитрый дворецкий сдержал улыбку, наблюдая как Брюс нахмурился, — Может хотя бы встретитесь с мистером Фоксом? Он давно ожидает звонка.  — Я все еще болен, прекрати изводить меня, Альфред, — молодой хозяин снова гневно перевернул страницу, скрипнув зубами, — Просто дай мне отдохнуть и оправиться. — Ну что ж, раз вас может вернуть к жизни лишь клоунада, не прикупить ли мне для вас костюм шута, сэр? — Альфред вновь увлеченно замахал пылесборником, и Брюс наконец обратил на него ошеломленный взгляд. — Альфред, что за дерзость? — бывший герой не сдержал злобной улыбки, от чего-то наслаждаясь издевками, — Предлагаешь мне вместо костюма героя, облачиться в клоуна? Может в добавок посетить так пару светских раутов, давая голодным журналистам себя на растерзание? Или податься в преступники самому, уподобляясь Джокеру?  Брюс вздрогнул, произнеся в слух так долго табуированное в их разговорах имя. От него внезапно начало саднить в горле, словно каждая его буква была из осколков стекла.  —  Ну что вы, сэр. Всего лишь для личной коллекции, хотя если вам будет угодно, можете использовать его как пожелаете,— старик победоносно улыбнулся, заметив как задел воспитанника за живое, наконец вызвав в нем хоть какую-то эмоцию, — Если вас так тяготит существование без мистера Флека, от чего же вы все еще не облачились в его любимый черный наряд?  Брюс не на шутку рассвирепел, чувствуя как его собственная кровавая начинка начинает кипеть. Альфред все ходил по краю, не известно за что именно над ним потешаясь. Скорее всего за вымотанные в Метрополисе нервы. — Чего же сам его не наденешь? Столько разглагольствуешь об этом, будто сам скучаешь по клоуну, — съязвил Брюс, расцарапывая кожаную обложку книги ногтями. — Я бы и рад, мастер Брюс, однако должен присматривать за мальчиком, которого вы привели в дом, — пристыдили его, — Я скучаю по вам старому, и дело вовсе не в Джокере или Бэтмене, сэр. Дело в том, что вы никак не примете для себя правду.  — Что я должен принять, Альфред?! — он пристыдился, срываясь на крик, — Что он мне нужен? И что я могу? Запереть его здесь, посадить на цепь, бросить в клетку? Ты знаешь, что мне это под силу, но его эта участь вряд ли обрадует. Слишком свободолюбив, черт. Я не хочу быть для него лишь тенью в костюме.. Ему нужен Бэтмен, тебе нужен Бэтмен, сраному Готэму он нужен, но не мне!  — И чего же вы в таком случае хотите, сэр? Днями напролет кидать бревна в камин, пока жизнь приходит мимо вас? — старик скривился в печальной гримасе, сцепив ладони в замок, — Я говорил не о таких радикальных мерах, и я уверен, что все мы без Бэтмена проживем, но вы, Брюс.. Не думал, что скажу это, но вы в нем нуждаетесь. Я поддержу любой ваш выбор, вы знаете, но я не хочу видеть как на моих глазах вы превращаетесь в безликого призрака.  Пенниуорт развернулся и вышел, не дав хозяину времени на ответ. И он, вновь бросив взгляд на страницу случайно прочитал строчку: «Если хочешь поймать дичь, лучше не спеши. Молчи и жди, ей наверняка станет любопытно, и она высунет нос.» В полицейском управлении Готэма и правда не справлялись. Ослабшие гос структуры стали вновь подвергаться мелким нападениям, оставшиеся бандиты собирались в банды и прятались в руинах. Джим не спал целую ночь еще ни разу после возвращения. Комиссар разбирал последствия разрухи, латал бюрократические дыры в их структуре, призывая старых товарищей вернуться из Метрополиса хотя бы на время. Но те отказывались, ссылаясь на здешний объем работы. Джим каждую ночь поднимался на крышу, подлатал бэт-сигнал, снова включая его. Он преданно ждал по долгу, иногда до рассвета, надеясь, обернувшись, увидеть черный плащ и остроухую маску, но тщетно. Бэтмен исчез. Погиб? Спекся? Устал? Комиссар не знал. Сегодня он снова не появился, и Джим, сделав последнюю затяжку крепких дешевых сигарет, бросил окурок на землю и выключил свет символа.  Верхушек или не осталось или они все стихли после прошедшей бури в лице Джонатана Крейна, поэтому и бестолковые бандиты, едва ли способные на крупные дела, слонялись без дела, перебиваясь мелкими кражами, угонами и изредка, покушениями на банки и розничные магазины. Но даже так, копы не поспевали. В полуразрушенном здании бывшей прачечной, в районе водохранилища, обрели пристанище некоторые банды, оборудовав в старом помещении барную стойку и даже столы. Преступники приходили сюда после захода солнца, делясь историями о награбленном и обсуждая будущие преступления. В самом углу, за круглым столом, вечно занимая одно и тоже место, пил человек, окруженный несколькими головорезами. Тучный, хромой, невысокого роста - он выделялся. Человек этот, неизменно носил высокую шляпу-котелок, скрывая лицо за тенью от ее полей. В его стакане всегда был дорогой, по меркам местной дыры, портвейн, с парой кубиков льда, а возле ноги стояла трость, при желании хозяина превращаясь то в зонт, то в колющее холодное оружие. Освальд Кобболпот. Живучая, хитрая тварь низов и верхов Готэма обрела здесь пристанище, пережив огнестрел, отравление, восстание свиты. Теперь он был тих и смиренен, ведя игру из тени, рассчитывая вновь подняться, стоит только Готэму обрести стабильность.  — Что там известно о Джокере? — мимоходом, отпивая из стакана, спросил он у одного из своих новых подчиненных. — Все так же, босс, ничего. В Готэме о нем никаких вестей, может и правда сдох. Бэтмена то тоже.. — Шшш, заткнись, идиот, — он не сильно  шлепнул головореза в бок тростью, — Не произноси его имя, еще не все улеглось. Думаешь все гладко закончилось? Мышь где-то отсиживается и клоуна припрятала, и сторонники сам знаешь кого их найдут, нельзя оказаться не на той стороне, понял?  — Понял, босс. Но если хотите знать мое мнение, у вас паранойя. — Может и так, Уилли, может и так.. Не прошло и месяца, как Джокер покинул карцер и уже сегодня ночью, собрав поддержку, готовился покинуть своды тюрьмы Метрополиса. Его верные (?) соратники, подготовили все для побега, доверившись бывшей грозе Готэма, ожидали подачи сигнала.  Артур был излишне расслаблен, текуч, словно побег представлялся ему сущей скукой. Или возможно он не хотел бежать, видя в бетонной коробке укрытие от преследующих его необъяснимых чувств и сомнений. А сомневаться он ненавидел. Как бы ни старался, не мог отвести от себя наваждение, желание быть рядом с гордым стражем, в качестве придворного шута или верного пса, на большее он не рассчитывал, вдруг весомо принизив свою значимость в своих же глазах. Он обрел человечность, потеряв ее много лет назад, орудуя подушкой в больничной палате, словно секирой. Он изнывал от желания, боролся с собой, со своим безумием, истекал соками болезни, разрываясь на части, но внешне был спокоен, почти умиротворен. Уголки его блеклых губ подрагивали в улыбке, зрачки расширенные, как у зверя в потемках, застыли на металлической решетке в камере. Он все давно решил, но готов был себе изменить, вдруг растеряв истинную суть веселья.  Бэтмена больше не будет, скорее всего падший герой изведет себя самоедством, износится окончательно, утопая в холодных липких объятиях одиночества, а он может просто смотреть со стороны. Быть в этот раз лишь зрителем, не выхватывать микрофон, не подниматься на сцену. И что тогда? Не было никакого смысла в его навязанном благородстве, в нем самом смысла тоже давно не стало. Существовал ли он? Они оба. Брюс был его якорем в реальности, его проводником. Все, что он мог отдать взамен, давно отдал. Осталась только его нерадивая, изношенная, дырявая шкура. Он хотел и ее?   — Пора.  Покинуть тюрьму Метрополиса казалось задачей куда проще, чем побеги из Аркхэма и даже Блэкгейта. Дежурная смена охранников сменялась в полночь и в шесть утра, на рассвете. За все время Артур отлично заучил повадки каждого из них, припася для сегодняшнего простачка Стива коктейль из наркоты и снотворных, расплатиться за которые пришлось парочкой припрятанных лезвий. Смесь подмешали в дежурную кружку Стива еще в обед, в остатки вчерашнего черного кофе, смешанного с каким-то спиртным. Охранник Стиви был недалеким, не гнушался выпивать на работе, часто спал всю ночную смену, а самое главное, плохо следил за ключами. Было у него и еще одно пристрастие, к парочке заключенных, которых он то и дело по среди ночи отводил в душевые или кладовую, на несколько часов. Джокер наладил коммуникацию с одним из его любимчиков, заключив сделку, где юный зек, во время очередной ебли с одурманенным стражем, стащит у него ключи и закроет негодника в кладовке, взамен вдоволь наигравшись с его бренным телом.  Все шло по плану, в полночь охранники поменялись, Стив залпом осушил вчерашнюю порцию спирта с кофеином, не подозревая о подмешанной дури, и как по сценарию, почувствовав легкое опьянение, пришел за порцией свежего юношеского мясца.  Артур мерно ждал, отсчитывая минуты, щекоча адреналином нервные сплетения, представляя как будет истекать слюной богатейская пасть, как только о его побеге расскажут пронырливые журналюги. Бэт-сучка наверняка дернется к кевларовому доспеху, возжелая для него справедливости. Джокер истерично смеялся, закрыв рукой рот, воображение так лихо разыгралось, что он почувствовал жар разъяренного тела, и как заскрипят зубы его обладателя, когда он снова останется с пустыми руками.  Вот только смешно было вовсе не по настоящему. Нервный приступ, перемолотый в кашу мозг. Он не хотел уходить, но в замке уже зазвенели ключи.