Покровитель

На этот раз свидание было на условиях Эшли, но это совершенно не облегчало жизнь Аарону. День у него выдался непростым, крайне непростым. Вновь приходилось закатывать рукава, снова на теле появились неприятные синяки. Что уж там, Тёрнер даже прихрамывал. Эшли заметила это сразу, но вот спросить долго не решалась, а в конце концов получила удовлетворивший её лживый ответ: подвернул на работе. Не получил битой по бедру, а подвернул на работе. Сейчас там был здоровенный уродливый синяк. Несмотря на терпимость к боли, идти всё равно было жутко неприятно. Они оказались в небольшом сквере, где долго сидели, пили кофе и вновь говорили друг о друге. Теперь о своём детстве рассказывал Аарон. Если Эшли росла в любви и понимании, то ему было куда сложнее. Конечно, мужчина не вываливал на мисс Питерс всё то дерьмо, в котором он долгие годы варился. Сказал, что родители пили, но не уточнил, что после каждой их попойки он покрывался равномерным слоем синяков. Сказал, что они жили бедно, но не уточнил, что ходил при этом в обносках. Сказал, что ему пришлось учиться стоять за себя и давать отпор на улицах, но не уточнил, что эти улицы были под его домом и что первой «жертвой» стал его отец, забитый практически до смерти. Эшли удивлялась, сочувствовала и восхищалась. — Но ты выбрался из этого, — возразила она в ответ на аргумент Аарона о том, что жизнь его была довольно дерьмовой. — Это удивительно. Многие спиваются или того хуже. — У меня был стимул, — пожал в ответ плечами Тёрнер. — Я не хотел закончить так, как мой отец. Поэтому Аарон вляпался по самое не-балуй ещё в школе. Поэтому подписался на грязную работу сначала для Бобби Смита, а потом для Томаса Линкольна. Просто они платили. На первые свои деньги Аарон снял комнатушку с кроватью, холодильником и микроволновкой. Потом купил себе какую-то развалюху, чтобы не ходить пешком. Купил в квартиру стол, шкаф для вещей и сами вещи. С Бобби он работал несколько лет. В основном приходилось выбивать долги. Отсюда кривая носовая перегородка, сбитые костяшки, несколько переломов, пара шрамов. Бобби же, понимая, что парень-то не просто сильный, но и умный, пожалел его и пропихнул поближе к Линкольну, который развил потенциал Аарона куда шире. Драться приходилось, но уже не так. Была куплена первая квартира, затем вторая и та, в которой он жил сейчас. Машины менялись на более дорогие. Но и работа была куда более грязной. Отсюда и «не такие» драки: речь шла скорее про шантаж, про угрозы. Именно под началом Томаса Линкольна Аарон впервые нажал на спусковой крючок, когда дуло было направлено на человека. Сделал он это без капли сожалений, что после сильно его напугало. Здесь была его первая «курьерская» работа. Он пытался найти себя, Линкольн пытался найти то, в чём Аарон будет бесподобен. И они нашли. Тёрнер был гением, когда дело касалось добычи информации. Он мог улыбнуться кому надо, а мог приставить к горлу нож, сохраняя при этом спокойствие. Линкольн, возможно, так гордился им, потому что и сам когда-то был таким же. Что правда, в этот бизнес он попал через отца и планировал оставить его сыну, а не какому-то парню из Бронкса. Впрочем, рассказывать всё это на свидании Аарон считал жуткой глупостью. А Эшли, возможно, даже и не поверила бы. Домой она пришла в прекрасных розовых очках. В животе порхали бабочки, а в голове не было ничего, кроме голоса Тёрнера, воспоминаний о его прохладных руках и желания его поцеловать. Для Питерс Аарон стал удивительным человеком. Она не видела в нём лжи и фальши, но интуиция подсказывала, что он не так прост. Она понимала, что любой другой на его месте давно бы затащил её в постель, к чему, по сути, была готова и на первом свидании, ведь сама в этом испытывала потребность, но до сих пор не было даже поцелуя. Несмотря на практичный взгляд на вещи, впервые за всю свою взрослую жизнь Эшли начала выстраивать в голове воздушные замки. Влюбилась. А ещё и эта статья. Работать было невозможно. Вот что писать? Как бы Питерс ни пыталась отстраниться мысленно от Аарона, он всё равно был везде. Хотелось всему миру рассказать, как же он, чёрт возьми, галантен и хорош. Эшли, впрочем, вскоре весь мир и нашла. В лице своей коллеги. Пусть они и были скорее подружками, чем коллегами, но конкретно здесь и сейчас их связывало пространство небольшого офиса. Тепло, на подоконнике горшок, а рядом с горшком Лоис. — И что? — она сделала глоток кофе «Три в одном». — Он даже не намекнул? — Представляешь, — Эшли взглянула на подругу. Она уже по меньшей мере минут пять крутила в руках простой карандаш. — Мы даже не целовались. — Может у него… не стоит? — Лоис усмехнулась и повиляла бёдрами. — Мне кажется, он ещё достаточно молод для этого, — Питерс засмеялась в ответ. — Достаточно? — Ему лет тридцать. Он говорил, я не помню. — Ну всё. Потёк твой мозг, — Лоис закатила глаза и усмехнулась. — А как же «никогда в жизни не пойду никуда с кем-то, кто старше меня больше, чем на пять лет»? — Всегда могут быть исключения, ты сама говорила, — Эшли засмеялась в ответ. — Тебе двадцать два. Он тебя почти на десять лет старше. Когда ты захочешь детей, он захочет пить пиво у телевизора. — Мы даже не целовались, а ты уже про детей. — Эшли, с тем, как ты сейчас о нём рассказываешь, дети — скорее вопрос времени, а не «вдруг получится». Я-то тебя с пелёнок знаю. Телефон на столе завибрировал. Питерс буквально кинулась к нему. Лоис, впрочем, тоже. «Встретимся сегодня?»