how much

      В Инчхоне началась самая настоящая жара. Ушедшая по ощущениям не так уж давно зима выдалась непривычно-ледяной, нещадно ограбив всех жителей, накрутив счета за отопление до бешеных размеров, так что теперь можно было полноценно и с облегчением выдохнуть, без сожалений оставив противную стужу позади. Сегодня птицы сладко щебетали, словно рассказывая друг другу самые свежие сплетни; редкая растущая вдоль дороги трава успокаивающе тихо шелестела, поглаживаемая тёплым слабым ветром; деревья дарили не особо эффективную для укрытия тень, солнце палило как в последний раз — всё как нужно, живописно и греет соскучившуюся по зною душу. Даже невыносимая духота почти не бесила сегодня, потому что можно было легко спастись покупным ледяным вкусным, но явно химозным лимонадом. Так и поступили Сан и Уён, взяв сразу два новых вкуса на пробу, чтобы поделиться друг с другом, как они всегда и делали в целях экономии. Парни наконец решили сходить в их место, ведь давно не посещали его, предпочитая проводить совместное время за изучением тел и возможностей друг друга у Сана дома, пока позволяло отсутствие посторонних после учебного времени. — …И вчера, на ровном месте, он говорит мне: Сан, ты..Эй! — черноволосый несколько раз щёлкает пальцами, — Ты меня слушаешь? — Угу. — Не пизди. О чём я тогда говорю? — Эм-м, сейчас, погоди минутку, Сан-и.       Сан ещё с прошлой недели заметил, что Ён стал буквально зависать в телефоне. В плане, ещё больше, чем мог раньше. Можно было бы списать на то, что ему не хочется ни с кем говорить из-за сложившихся сложных ситуаций в школе и дома, но Уён обычно быстро с таким справлялся, не зацикливался долго на своих проблемах. Также Сан успел рассмотреть теорию, что его другу, или пере-другу-недо-парню попросту не очень комфортно разговаривать с ним о чём-то обычном, вроде последних новостей или всяких глупых вещей, но это было бы не в его манере, совсем не в его манере. Что тогда вообще должно было случиться? Чхве шёл и ломал голову над этим.       Чона теперь сложно было вернуть в реальность, не прибегая к радикальным методам. Его ловкие пальчики с почти сумасшедшей скоростью тыкали по клавиатуре, набирая, по всей видимости, весьма длинные текста, периодически агрессивно стирая всё написанное. Чхве слегка надувает губы и останавливается, дожидаясь, пока до него доковыляет уже отставший и не видящий пути Чон, чтобы повиснуть на нём и подёргать за короткий рукав школьной рубашки. Ёну хотелось отмахнуться от друга, но его руки были слишком заняты, а мозг старательно подбирал наиболее интересные и неординарные слова, стараясь избегать тавтологий и речевых паразитов. Сан заметил, как его спутник чуть насупил нос, а язык его вот-вот собирался высунуться от излишней старательности как у какого-нибудь забавного персонажа мультфильма. Он требовательно дёргает поло за рукав несколько раз, вложив даже больше силы, чем надо было, но даже так не дожидается внимания в свою сторону. — Приём, лисица, приём. — повторяет свою махинацию, оттягивая ткань ещё сильнее.       Ничего. Сердце Сана ухнуло, хотя его сознание всячески отгораживалось от плохих мыслей. Да и о чём тут вообще думать? Они даже не обсуждали ничего нормально, просто. трахались и трахались? Это так глупо. Сану резко захотелось погрузить своё лицо в ладони, потому что по какой-то причине он внезапно почувствовал стыд за всё, что делал в последнее время. Его так точно не воспитывали. Мама бы очень расстроилась, если бы узнала о его своеобразных похождениях в стенах родительского дома. Может, уже знала и просто притворялась дурочкой, чтобы избежать неудобных разговоров с единственным ненаглядным сыном, который казался ей вполне себе примерным. С другой стороны, Сану кажется, что у них всё основывается на высоком и прекрасном. Ведь так?       Старший слегка мотает головой, моментально абстрагируясь от терзающих мыслей и снова переключая своё внимание на идущего или скорее плетущегося рядом. Из великого любопытства он чуть вытягивает голову и изо всех сил напрягает зрение, чтобы хоть что-то увидеть на экране с яркостью явно меньше пятидесяти процентов, на который, к тому же, так некстати падал луч солнца. Он не разглядел даже имени отправителя входящих сообщений, а уж тем более картинки профиля в Какао Толке. Всем, что за долю секунды удалось прочитать, были случайные отрывки огромных сообщений: «неплохо выглядишь, кстати.», «молодец, завтра будет.», «и тебе тоже.» Сан насторожился и сжал кулаки, что аж вены чуть вздулись, борясь с нахлынувшими с новой силой чувствами. Его учили здраво относиться к своим эмоциям, но он ни за что не признается даже самому себе, что почувствовал сейчас сильную ревность, которая отозвалась в его душе как грязно-алый цвет. Неприятный.       У Уёна словно вернулась способность к реакции, поэтому, лишь почувствовав взгляд Сана, направленный прямо в его переписку, он мигом переворачивает телефон экраном вниз, машинально нажимая на кнопку выключения. Отточенное годами жизни в собственной семье движение. Он просто терпеть не может, когда кто-то лезет в его вещи без прямого разрешения. — Только попробуй ещё раз вот так сделать, глаза на жопу не постесняюсь натянуть. — ему хотелось прозвучать более агрессивно, но голос предательски надломился. Он постарался тихо откашляться. — И вообще, почему это я лисица? — Уён всё ещё хотел звучать грубо, но внезапное раздражение мигом улетучилось, стоило ему повернуться к Сану. Всё же, его появившаяся огромная и даже слегка виноватая улыбка никак не может оставить равнодушным, пусть и немного смущал отчего-то разочарованный блеск в глазах, который пропал, стоило Сану открыть рот. — Лисица — потому что ты похож на неё. С такими же хитрыми глазами ходишь, ничего не рассказываешь, — тянет Сан, наконец убирая руку от белоснежного чужого рукава, — Что-то скрываешь? Если нет, то отвечай на прошлый вопрос, зараза. — Ах, да-да, Сан-и, прости. Мой мозг сейчас, кажется, работает на сто процентов, я немного потерялся. Можешь повторить, о чём ты там меня спрашивал? — голос Чона начинает звучать так же, как и до этого — сладко, и он снова сверлит взглядом панель уведомлений в телефоне, периодически бросая короткие взгляды на Сана, словно из уважения. Тому становится не по себе ещё больше, и скрывать это за дурацкими подколами теперь плохо выйдет. — Да я спрашиваю, кто пишет. Или нельзя так бесцеремонно вторгаться в личное пространство Чон Уёна? — Сан слегка натянуто ухмыляется, поправляя тряпичную сумку, перекинутую через плечо, но его эмоцию даже не замечают. Он так и остаётся стоять с ней, забыв стянуть её с лица. — Не начинай, нормально всё, — за этим последовал слишком тяжелый вздох, — Это Сон. — в воздухе почувствовалось, как обоим парням почему-то резко стало ещё душнее на жаркой улице, как будто последние капельки воздуха кто-то выкачал, — Как-то так закрутилось, и мы стали общаться, даже вот, в Какао добавился. — О. — этот звук непроизвольно издал рот Сана, и он показался даже ему самому слишком разбитым, поэтому Чхве поспешил придать своему голосу былой бодрости, — И о чём же вы общаетесь? — чёрт, даже сама конструкция предложения подразумевает издёвку, не говоря уже о выделенном интонацией слове «вы». Сан, кажется, впервые чувствует такую сильную обиду, вперемешку с, ну надо же, всё же ревностью. Точно, теперь приходится признать. Чхве ревнует, пиздец как ревнует, и ему приходится с этим смириться. — Он в основном даёт мне советы, как быть сексуальнее.       Сан прыснул от этого заявления, и даже птицы на фоне будто бы умолкли. Не хватало только стрекотания сверчков как в самых не смешных видео с приколами, для полного абсурда. — Советы? Я сам видел, что тебе они не требуются. — Это только ты один удостоен привилегии наблюдать всё вживую, без всякой актёрской игры, — Чон щурит по-кошачьи глаза, приподняв брови, — наверное, ха-ха. Я достаточно зажатый на камеру, я и так это чувствовал, я как глупая кукла, а я хочу, чтобы мне верили, раз уж я что-то пытаюсь делать. Сон заметил, что мне нужно раскрепоститься, он сказал, что я талантливый, и много меня хвалит. Мне нужно продвигаться и зарабатывать, а он просто хочет мне помочь, почему бы и нет? И бабок периодически подкидывает, если я хорошо справляюсь на практике. — Уён успевал только шумно втягивать воздух между словами, ведь всегда начинал говорить быстро и много, когда дело касалось важных и интересных для него вещей. В другой момент Сан бы оценил и как обычно умилился этой забавной особенности, но только не сейчас, когда Ён рассказывает об этом странном парне. О парне, который с вероятностью в девяносто восемь, нет, девяносто девять процентов собирается катить свои шары к Уёну, если ещё не катит, когда Сан начал неумело и в своей манере пробовать это делать намного раньше. Ему ещё раз стало стыдно за себя, на этот раз за то, что он разбирается в романтике только для представительниц сильного и прекрасного пола. — Стоп. А ты разве стримишь сейчас? Я пропустил момент, когда тебе наконец вернули ноут? — с недоумением вопрошает Чхве, приподняв бровь и щурясь тоже, только от яркого солнца. — Я с этого разъебанного телефона пытаюсь. — Чон делает короткую паузу. — И только для него. Или тебе тоже хочется посмотреть? Извини, но я слишком переживаю, что в пикселях буду выглядеть чересчур дебильно. Да и при том, что мешает просто прийти и посмотреть? За кадром посидишь.       Сан чуть не задохнулся от такого количества недопустимого в одной реплике. Он отводит взгляд в сторону, незаметно выдыхая. «Для него, значит» — резкой молнией проносится в мыслях, а в душе всё сильнее прорастает чувство собственничества. «Приходи посмотреть», ага. Чхве каждый раз пытается вдолбить себе, что Уён — крайне необычный человек, по-крайней мере, таким он стал или пытается быть, или что там ещё, так что ему просто крайне необходимо собрать всю свою бесконечную терпимость, да и понимание тоже, и направить словно луч очень мощной энергии на всю эту тупиковую ситуацию. Нужно сделать глубокий вдох и остыть, пусть ему и не нравится текущее положение дел. «Нам просто необходимо обсудить, что с нами, я так не могу» — мелькает мысль после первой же попытки успокоить себя. «Сейчас?» — интересуется у неё другая. «Исключено» — появляется третья. Сан не готов, он совсем не готов, потому что на самом деле до жути боится, даже не совсем было понятно, чего конкретно. Сейчас они застряли где-то посередине, и Сану не очень-то удобно с его моральными принципами, пусть он и начал плевать на них с самой первой их с Уёном близости. Напрямую, на трезвую голову признаться в своих чувствах сейчас казалось слишком отчаянным шагом, после которого пути назад уже точно не будет. Сан понятия не имел, каково это — встречаться с парнем, у него не было ярких примеров из знакомых, или откуда-то ещё, поэтому это тоже не мало его смущало. И медлить тоже было нельзя, если он собирался переходить на новый этап вообще, потому что на горизонте маячил конкурент. В ушах зашумело. Он продолжил говорить, как ни в чём не бывало. — Да ладно, кто я такой, чтобы претендовать. Если тебе нравятся постарше, я, так уж и быть, уступаю своё место Господину Без Лица, — Сан надеется, что за шутками его собеседник не поймёт слишком многое. Ещё рано. — А кто вообще сказал, что хоть кто-то из вас в моём вкусе? — Уён заливисто смеётся, считая свою шутку вполне удачной, но его смех постепенно сходит на нет, когда он видит грозного, как туча Сана. — Не переживай, это не правда. Ты самый лучший, — он посылает игривый воздушный поцелуй, — и член у тебя такой… — Чон начинает смачно показывать размеры руками, пока по ним же не получает. — Давай, пожалуйста, не перед школой, придурок. Мы вообще-то пришли. Здравствуй, милый второй дом, не виделись добрых полчаса. — Могли бы сразу на неё пойти. Если честно, лимонады — гадость, явно не стоили того, чтобы за ними переться. — Соглашусь.       У Сана мигом от сердца отлегло, ведь Уён, кажется, наконец-то забыл про телефон и стал непринуждённо болтать о всякой ерунде, как и обычно, как и должно быть. Старший предпочёл думать, что Уён действительно испугался, что он обиделся на него, и решил больше не отвлекаться на гаджет. Они быстро минуют несколько этажей, успев поздороваться с несколькими мимо проходящими учителями, которые смотрели на Уёна либо как на самого неудачного человека в мире, либо как на брошенного котёнка. Ему приходилось кивать и прятать голову, чтобы не смеяться от обессилия с их насупленных лиц.       Покрытие крыши было раскалённым, будто Сан и Уён ступили в самый центр какого-нибудь готовившегося к извержению вулкана. Казалось, что пол под ногами плавился, от него исходил жгучий жар, греющий лицо. Внезапно подул лёгкий, но наконец ощутимо прохладный ветер, слегка потрепав волосы. Уён садится на край крыши, оглядываясь на открывшийся перед его глазами вид на школьный двор. — Тебе не кажется, что здесь довольно романтично? — тянет Ён, делая глубокий вдох в попытке наполнить лёгкие свежим воздухом, пока ветер не пропал. — Наверное, я не разбираюсь. — замялся Сан, так и оставшись стоять напротив, засунув руки в карманы. Он поднял голову наверх, смотря на редкие расположившиеся на небе облака, и ему резко захотелось, чтобы полил сильный дождь, придав его моральному состоянию ещё большей драмы. — Мне почему-то кажется, что ты предложил сюда сходить, чтобы о чём-то поговорить. Не так ли? — пробует допытаться Чон, улыбнувшись той самой улыбкой, которая будто показывала, что он видит своего друга насквозь. Наверное, так и было. Сан медленно опустил голову, забыв думать о дожде и пытаясь взять себя в руки, чтобы даже по малейшему движению его мимики Уёну ничего не было понятно. Он быстро прочистил горло. — С чего ты взял? — Не знаю. Просто предположил? — Уён хихикнул, дёрнув головой, — А ты че напрягся сразу? Давай, колись, что случилось, Сан-и? Ты же можешь мне доверять.       Ветер подул снова, забавно растрепав волосы у обоих. Сан сделал пару шагов и присел на высокий край крыши. Сидеть было горячо, опираться ладонью о шершавое покрытие — тем более, но было плевать. Чхве не решается открыть рот, ведь боится в сердцах выпалить что-то не то, но при этом молчать о своём недовольстве ему тоже не сильно хочется. Парень даёт себе отсрочку в ещё пару секунд, выдерживая испытание внимательным взглядом сидевшего рядом Ёна. — Знаешь, ну… — мямлит он, растеряв всю свою обыкновенную хладнокровность и уверенность, которые обычно проявлялись в подобных случаях. Чон кивнул, одновременно приподняв брови, намекая продолжать. — Мне просто, как бы сказать, непонятно, почему ты так возишься с этим мутным типом, или наоборот, он с тобой. И немного обидно, да. — С каким ещё? Ты о Соне, что ли? — удивлённо хмурится младший, поболтав свисающими недалеко от пола ногами. — М-м, да, я про него. Начинает казаться, что ты забываешь обо мне. Мы реже говорим, чаще трахаемся, и всё. И за тебя я переживаю, люди из интернета просто так помогать не станут.       Сан напряг мышцы всего тела, ожидая, что Уён сейчас же начнёт препираться, как и зачастую, когда дело касалось защиты значимых ему вещей и людей. Он глупо разглядывает свои летние кроссовки, отмечая, что они стали выглядеть чуть хуже и надо бы уже купить новые, как слышит, что Уён встаёт и садится на корточки напротив него. Почему-то стало немного неловко. Он поднимает голову лишь слегка, что не даёт весомого результата, ведь отросшая чёлка закрыла половину доступного обзора. Уён успокаивающе берёт его за обе руки и начинает говорить, словно с маленьким. — Сан-и. — это прозвучало так серьёзно, но одновременно приятно, что внутри у Чхве разлилась волна светлых чувств, которые ощущались особенно ярко после водопада тёмных. Он осмеливается до конца поднять голову, и видит перед собой даже немного испуганное лицо. Сан чуть улыбнулся, подумав, что переживают они с Уёном совершенно о разном. Ещё недавно он поддерживал Ёна в школьном коридоре, теперь настал его черёд проявлять заботу. Это казалось даже забавным, что они поменялись ролями. — Да? — он отвечает почти сразу, хотя ему показалось, что протекла вечность. — Ты мой единственный по-настоящему близкий человек. Ты для меня и друг, и… Ладно, я не буду осквернять свою трогательную речь, ты и так понял. У меня нет никого, кому я мог бы поплакаться так же через смс или по телефону, или прямо в плечо. Нет никого, кого было бы так же приятно видеть в коридоре школы каждый день. Только ты знаешь многое обо мне. Ты правда думаешь, что ты заменим каким-то… Мужиком? Неправда.       Сан молчал, думал, что последует продолжение, но Уён замолчал, будто не нашёл больше слов, будто разом забыл свой родной язык. Тогда он решил, что может взять инициативу разговора в свои руки. — Я тоже тебя очень ценю, и переживаю за тебя. Нет, ну правда, посмотри на ситуацию со стороны. Подумай хотя бы о безопасности. Тебя потом увезут куда-нибудь, не знаю, в Эмираты, а мы все тебя обыщемся. — Мы? — Уён как-то грустно усмехнулся. — Ты-то понятно, места себе не найдёшь без меня ненаглядного, а ещё кто? Маменька с папенькой что ли? Да чёрта с два. — Найдётся кто. Например, я и мои друзья. Чанбину ты приглянулся.       Наступило молчание, и Сан понял, как это прозвучало для Уёна. Предсказуемый прищур тут же появился на его лице. Он закусил губу. Сан уже сразу знал, к чему Уён это сведёт. — А он ведь тоже ничего, дашь его номер? Или мне самому попросить лучше? — Слы-ышь! — Сан одёрнул сразу обе руки, разрывая их с Уёном замочки, и засмеялся, потому что в этом случае точно понимал, что Ву шутит, чтобы они оба не чувствовали себя неловко, за что, честно говоря, был ему очень благодарен. На грустные темы по какой-то причине говорить дальше не хотелось ни тому, ни другому.       Смех постепенно сошёл на нет. Чхве пытался отдышаться, хоть и смеялся вовсе не долго, смотрел куда-то вдаль, на единственное облако конкретной и причудливой формы, но всем телом чувствовал, что Уён не сводит с него своих блестящих глаз. Он уверенно делал вид, что ничего не замечает, лишь спустя секунд двадцать решив наградить смотрящего ответным взглядом. Они выдерживали этот взаимный контакт ещё какое-то время, пока младший из них не встал, небрежно отряхнув следом вроде как и без того чистые брюки, затем подойдя к Сану и присев к нему осторожно на мощные колени. Тот опешил и даже хотел сначала снять с себя парня, пока тот невозмутимо устраивался поудобнее. — Ты дикий. Крыша, если что, открытая. — Ну и что? Боишься, что кто-то заметит? А вроде так смело намекал, что хочешь, чтобы я только к тебе приглядывался…       Сан цокнул. Уён следом передразнил, изобразив забавную гримассу. Старший знал, что он так милашничает с ним. Рука сама потянулась к затылку сидящего на нём, сама же и провела по чуть спутавшимся волосам. Уёну было невероятно приятно, хотя он не был приучен к излишней ласке.       Чон не осознавал, что происходит на этой крыше, здесь, сейчас. Почему он сел на колени, почему Сан так на него смотрел, к чему были все эти слова. Мыслями он был где-то далеко, думал и обо всём, и ни о чём сразу. Давно забытое чувство сильной благодарности лишь за одно существование человека переполняло его слишком хрупкое для такого количества нежности тело. Захотелось расплакаться, и не было ясно, отчего. Пришлось несколько раз поморгать, чтобы подавить в себе это желание. — Сан? — позвал он, чуть повернув голову вбок. — Чего так официально? — хорошее настроение окончательно вернулось к обладателю безупречной репутации в школе, пусть он точно так же не понимал, что сейчас хочет Уён. — Можно тебя поцеловать? — этот вопрос прозвучал с такой надеждой, словно они никогда до этого не целовались. Бровь Чхве изогнулась в непонимании. — Ты у меня этого ещё никогда не спрашивал. — Хотел узнать, каково это.       Сан улыбнулся, обнажив свои зубы. Поудобнее обхватил тело парня и умиротворённо кивнул.       Их губы соединились так, как не бывало ещё никогда. Они уже перепробовали множество техник, по-разному изворачивали свои языки, могли вслепую отличить губы друг друга в толпе из тысячи людей, но никогда ещё не было между ними настолько чувственного поцелуя. Уён благодарил. Сан принимал эту благодарность. Солнечный свет лишь распалял их чувства, заставлял не то что закрывать глаза, а жмуриться до красных вспышек. Каждому из них было тревожно, но одновременно спокойно. Для каждого поцелуй означал своё, но был одинаково важен. Для каждого это было знамя их неразрывной нити, что образовалась случайно и странным образом, но ещё не скоро смогла бы оборваться.       Чхве отстранился первым, стараясь параллельно не слишком наклоняться, чтобы не упасть. Их дыханию подпевали далёкие пролетающие птицы. — Обещай, пожалуйста, что с тобой всё будет хорошо. Я помогу решить проблему с оценками, а ты сохраняй бдительность, не будь тупым, лучше им прикидывайся. — Окей, мам. Но Сон мне пока ещё нужен. Постараюсь его радовать чуть меньше, чем тебя.       Сан осуждающе помотал головой, незаметно крепче приобняв Ёна. — Засранец. — тихо бросил он, уверенный, что с такого расстояния тот, кому это адресовано, прекрасно всё услышал, и именно поэтому прильнул ближе, как кот, ластящийся к хозяину.