Наследие тигра

«Сталь без закалки — ломка, а сила без дисциплины — бесполезна.»

***

Жизнь превратилась в бесконечный цикл боли и выносливости. Каждый день был похож на предыдущий. Сайя просыпалась в ледяном сумраке пещеры, её тело ныло от вчерашних тренировок, но задерживаться было нельзя. Если она медлила хоть на мгновение, по ногам обрушивался хлёсткий удар трости. — Вставай, — голос Акане был ровным, почти безразличным. — День не ждёт. После холодного утреннего воздуха и нескольких глотков воды начиналась медитация. Сайя садилась на каменный пол, скрестив ноги, а Акане наблюдала, как хищник, оценивающий добычу. — Закрой глаза. Ощути поток своей чакры. Не заставляй её двигаться — позволь ей течь. Она пыталась. Но чакра оставалась неподатливой, чужой. Как только раздражение начинало брать верх, раздавался удар. Быстрый, резкий, лишённый злобы — просто напоминание. — Соберись! Ты тигр, а не безвольное дитя! Днём начинались тренировки. Удары. Блоки. Уклонения. Повторять, пока не начнут дрожать руки. Сайя чувствовала, как грубеют её ладони, как кожа покрывается ссадинами, но стоило ей задержаться, как в воздухе снова раздавался этот ледяной, ровный голос: — Опять промах. Сосредоточься. Иногда она падала. Иногда шёпотом, едва дыша, говорила: — Я устала… — Врагу всё равно, устала ты или нет. Поднимайся. И она поднималась. Всегда. После боевых тренировок шли занятия по медицине. Ей приходилось смешивать травы, зашивать раны на кусках кожи, изучать старые свитки. Сайя ненавидела это. Ей казалось, что вся эта возня — слабость. Но Акане не терпела подобных мыслей. — Ты думаешь, сила — в убийстве? Глупая девчонка. Настоящая сила в том, чтобы жить. Если ты не сможешь спасти себя, твои техники бесполезны. Сая молчала. В тот момент она ещё не понимала, насколько была права старуха. Вечером тело Саи ныло от усталости, но день ещё не заканчивался. Последним испытанием была стойкость. Акане выводила её к краю скалы, где ветер бил в лицо, пробирая до костей, и заставляла стоять на одном месте, пока не закружится голова. — Ты должна чувствовать всё. Холод, боль, слабость. Но не поддаваться им. Сая стискивала зубы и стояла. Иногда она падала. Тогда Акане молча смотрела на неё, выжидая, пока девочка сама не поднимется. Если слишком долго лежала на холодной земле, старуха отворачивалась. — Ты либо встанешь, либо останешься там, где упала, — говорила она ровным, бесстрастным голосом. Сая всегда вставала. Ночи проходили в изнеможении. Она засыпала, едва касаясь земли, но её сон редко был спокойным. Во снах её догонял огонь, слышались крики умирающих. Иногда она просыпалась с дрожащими руками, тяжело дыша, но Акане не давала ей времени на слабость. — Сон не сделает тебя сильнее. Ты должна привыкнуть к страху, иначе он сожрёт тебя. И так проходил день за днём, месяц за месяцем. Постепенно её тело становилось сильнее, движения — быстрее, дыхание — ровнее. Она больше не спотыкалась, не жаловалась. Теперь, когда старуха замахивалась тростью, она ловила её запястье и смотрела прямо в глаза. Однажды, после особенно долгой тренировки, Акане смотрела, как Сая без сил падает на колени, опираясь ладонями о землю. — Хорошо, — коротко сказала она. Сая вскинула голову, поражённая. Она не помнила, чтобы старуха хоть раз её хвалила. Но Акане уже отвернулась. — Завтра встанешь раньше. Ты готова к следующему этапу.

***

Ночь была тихой. Лишь лёгкий ветер колыхал ветви деревьев, а где-то вдалеке слышался крик ночной птицы. Луна висела высоко в небе, её свет серебрил траву и создавал причудливые тени на земле. В центре двора, окружённого деревянными стенами, Сайя готовилась к ритуалу. Рюто бегал, копошился рядом, помогал. Он должен был наблюдать за всем, что бы потом самому проводить такие. Во дворе уже был подготовлен ритуальный круг. Он был нарисован специальной смесью чёрной и белой соли, что символизировало Инь и Ян — гармонию между телом и духом. Внутри круга находились тщательно выложенные символы, повторяющие древние руны, используемые её кланом. По периметру круга были установлены четыре высоких фонаря, в которых мерцал огонь, отражаясь в гладкой поверхности металла. Рядом стояли глиняные сосуды с водой, символизирующей очищение, и деревянные подносы с дарами: сушёными травами, плодами, и свёрнутыми свитками с именами предков. В самом центре, на низком алтаре, были расставлены благовония. Они уже тлели, источая густой аромат ладана, сандала и редких трав. Их дым поднимался тонкими струйками, закручиваясь в воздухе. Какаши, стоя в тени, молча наблюдал за подготовкой. Ему казалось, что каждая деталь имела значение, и Сайя не могла позволить себе даже мельчайшую ошибку. Она облачилась в традиционные одежды клана Юкимура — чёрное кимоно из тонкого, но прочного шёлка, расшитое серебряными узорами. На плечи была накинута длинная белая накидка, расшитая золотыми нитями — она символизировала связь с предками. Она одела всех присутствующих в них. Как потом объяснила — для защиты. Её длинные чёрные волосы были тщательно расчёсаны и собраны в высокий узел, закреплённый тонкими золотыми шпильками. Лицо Сайи было накрашено в соответствии с ритуалом: чёрная краска очерчивала её глаза, придавая им глубину, а тонкие линии уходили к вискам, изображая символы Инь и Ян. На лбу красной охрой был нарисован знак рода — круг с пересекающимися линиями, символизирующий баланс между миром живых и миром духов. Её губы были окрашены в приглушённый красный цвет, а на щеках — едва заметные бледные полосы, напоминающие боевой раскрас, но более изящные. Сайя встала в центр ритуального круга и медленно опустилась на колени перед большой книгой, положенной на низкий алтарь. Её пальцы привычно сложили знаки печатей, а губы зашептали древние слова, похожие на шелест листвы в ночном лесу. Внезапно земля осветилась и из самого центра круга, словно выныривая из глубины, появился её тигр. Тёмный силуэт, окутанный лёгкой дымкой, словно призрак. Его мощное тело было грациозным и сильным, а глаза мерцали загадочным светом. Зверь спокойно лёг рядом с Сайей, на бок и тихо дыша. Всё вокруг замерло. Даже ветер, казалось, затаил дыхание. И вдруг — лезвие блеснуло в свете фонарей. Ритуальный нож в её руках вошёл в бок тигра быстрым, точным движением. Крики потрясли ночную тишину. Рюто, наблюдавший за ритуалом, ахнул, его лицо исказилось от ужаса. Даже Наруто и Саске, привыкшие к жестокости мира, непроизвольно напряглись. Но тигр не издал ни звука. Он лишь закрыл глаза, а его тело начало мерцать мягким светом, словно испуская внутреннюю энергию. Огонь в фонарях дрогнул, свечи вспыхнули в последний раз и внезапно погасли. Благовония, тлевшие в алтарных чашах, внезапно угасли, оставив после себя только шлейф тяжёлого аромата. Наступила полная, гнетущая тишина. — Время пришло! — голос Сайи прорезал ночь, выводя всех из оцепенения. — Охраняйте нас — приказ для команды семь. — Ни в коем случае не вмешиваться. Он мгновенно шагнул в круг, его тело начало излучать знакомое синее свечение. Направляя поток своей чакры в Сайю, он чувствовал, как энергия уходит в её тело, насыщая его, укрепляя связь между мирами. Но что-то пошло не так. Её внезапно откинуло назад, как будто невидимая сила отбросила её от тигра. Сайя упала на колени, тяжело дыша, её кожа покрылась испариной. Она запрокинула голову, рот приоткрылся, и из её груди вырвались странные хриплые звуки, похожие на задыхающийся шёпот. Вокруг неё воздух начал колебаться от жара. Какаши почувствовал, как температура вокруг резко поднялась. Сайя с дрожащими пальцами впилась в землю, сжав её так, что ногти вошли в мягкий грунт. И тогда Какаши увидел это. Из её тела, тонкой, почти невидимой струйкой, начала выходить белая нить — её чакра. Тонкая белая нить, колышущаяся, словно дым от благовоний, медленно тянулась из груди Сайи. Она вытягивалась, дрожала, едва различимая в тусклом свете, но Какаши знал — это не просто иллюзия. Это была её сущность. Сайя задыхалась. Её тело сотрясалось от напряжения, мышцы судорожно сокращались, но она не издавала ни звука. Только её глаза, расширенные и наполненные первобытной болью, выдавали цену, которую она платит. Какаши стиснул зубы. Он знал, что должен делать. Складывая печати, он направил ещё больше чакры в её тело. Поток энергии хлынул к Сайе, окутывая её, соединяя с тонкой белой нитью. Её волосы вспыхнули серебристым отблеском, словно лунный свет пробежался по ним, а тело дрожало в агонии. Тигр, всё ещё лежащий в круге, медленно открыл глаза. Они горели жёлтым, нечеловеческим светом. Вокруг сгустился ветер. Рюто, Наруто и остальные смотрели на это с ужасом, не понимая до конца, что происходит. Но мальчик уже понял: Сайя умирает. — Сайя! — крикнул он, но она даже не дёрнулась. Её губы беззвучно шептали мантру, а белая нить всё вытягивалась наружу, становясь толще, светлее, ощутимее. Какаши чувствовал, как что-то неестественное проходит сквозь его чакру. Это был не просто обмен энергией — он касался чего-то древнего, зыбкого, того, чего не должен был касаться. И в этот момент свечи вспыхнули вновь, но теперь их пламя было чёрным. Тело тигра, словно угли в догорающем костре, начало рассыпаться в серый пепел. Он поднимался в воздух лёгкими завихрениями, уносимый странным, незримым ветром. Сначала лапы, затем туловище, а вскоре и голова зверя начали истончаться, растворяться в этой завораживающей, пугающей трансформации. Какаши почувствовал запах гари. Не резкий, как при пожаре, а густой, пряный — запах горящего дерева, благовоний и чего-то ещё, глубже, древнее. Он опустил взгляд и увидел, как трава под их ногами тлеет, становясь чёрной, рассыпаясь в пыль. Пламени не было, но само пространство будто выжигалось ритуалом, превращаясь в пустоту. Сайя содрогнулась, её тело начало медленно покрываться трещинами, а по краям её одежды появились тёмные, обугленные пятна. Огонь, невидимый, но неумолимый, забирал её, охватывал полы её кимоно, полз вверх, оставляя за собой тонкую паутину золы. Какаши не знал, нормально ли это. Он не знал, насколько далеко зашло всё это. Но он терпел. Жар давил на него со всех сторон. Его ладони горели, хотя он не касался пламени. Чакра уходила из него слишком быстро, растекаясь по кругу, но он продолжал подпитывать ритуал, удерживая Сайю, чувствуя, как его пальцы немеют, как кожа на руках краснеет от невыносимого жара. В какой-то момент он услышал хрип. Сайя судорожно втянула воздух, её тело дёрнулось вперёд, а белая нить, выходящая из неё, вдруг натянулась, словно её кто-то потянул с другой стороны. И тогда Какаши понял — они не просто совершают ритуал. Она отдает свою жизнь. Гулкий звон прорезал тишину. Какаши вздрогнул, едва не разорвав поток чакры, но удержал концентрацию. Колокол звучал низко, протяжно, словно кто-то невидимый ударил в него с силой. Рюто вскрикнул, резко обернувшись на звук, и в его глазах отразился настоящий страх. — Колокол… — мальчик сглотнул. — Ловушки! Какаши нахмурился. — Ловушки? — Да! — голос Рюто дрожал. — Сайя сама ставила их по периметру. Если колокол звенит, значит… значит тут кто-то есть! Тишина накрыла поляну, будто сама ночь затаила дыхание. Где-то в темноте, за пределами круга, шорох листвы нарушил застылую неподвижность леса. Какаши почувствовал, как напряглись мышцы. Его тело рефлекторно приняло боевую стойку, даже несмотря на усталость. Кто-то был рядом. И это означало, что ритуал привлёк незваных гостей. Какаши бросил быстрый взгляд на Сайю. Она дрожала, стиснув пальцы в земле, её кожа была бледной, а губы пересохли, но нить света всё ещё тянулась от неё к небу и тигр который продолжал тлеть. Колокол зазвенел вновь, громче, настойчивее. Теперь уже несколько раз подряд. Рюто вжался в землю, судорожно переводя взгляд с леса на Какаши. — Они идут, — прохрипел мальчик. Какаши рванул с места, разрывая связи чакры, выхватыватил кунай. В темноте леса мелькнуло движение — кто-то быстрый, слишком быстрый, чтобы быть обычным человеком. Листва взметнулась, и из неё вырвалась тёмная фигура. Он успел поставить блок, кунай со звоном встретил клинок противника. Удар был настолько сильным, что его едва не снесло с ног. Второй удар пришёлся в бок — он уклонился, но почувствовал, как ткань его одежды порезало лезвием. Какаши резко отступил назад, всматриваясь в нападавшего. Вспышка чакры — и его шаринган уловил очертания ещё нескольких силуэтов, окружающих поляну. — Засада, — выдохнул он. Позади Сайя тяжело дышала, всё ещё прикованная к ритуалу. Если он сейчас оторвёт её от него — это может стоить ей жизни. — Чёрт… Сакура, становись мне на замену, Саске охраняй их, Наруто охраняй Рюто. Наруто и хотел что-то сказать но не успел. Они напали одновременно. Три тёмные фигуры кинулись на него, сверкая клинками в свете тухнущих свечей. Он успел отбить один удар, увернулся от второго, но третий… третий он почувствовал резкой болью в плече. Рюто вскрикнул, шарахаясь назад. Какаши резко активировал Райкири — синий свет осветил поляну, молнии с треском прорезали воздух. Ночь взорвалась движением. Какаши развернулся на звук звонкого удара. Наруто отлетел назад, едва успев сгруппироваться перед приземлением, а Саске, стиснув зубы, парировал атаку нападающего, его кунай с лязгом встретился с клинком. — Чёрт, откуда они взялись?! — прошипел Саске, скользя назад по земле. Но враги не дали им передышки. Трое неизвестных атаковали одновременно, их движения были точными и быстрыми. В полумраке леса мелькали холодные лезвия. Какаши не раздумывал. Он исчез в рывке, и через долю секунды первый нападавший застыл, широко распахнув глаза. Лезвие куная торчало из его груди. Тишина. Он захрипел, сделал шаг назад, но ноги не выдержали, и тело рухнуло на землю, поднимая облако пепла. Какаши даже не взглянул. — Наруто, Саске, не расслабляться! Наруто уже поднялся на ноги, его руки складывали печати. — Теневое клонирование! Двое клонов бросились в атаку, отвлекая оставшихся противников. Саске, воспользовавшись моментом, метнул сюрикены, вынуждая одного из врагов уйти в защиту. Но они были не одни. Колокол всё ещё звенел, и в этой какофонии глухого звона, шорохов и взрывов чакры что-то изменилось. Огонь в ритуальном круге вспыхнул с новой силой. Какаши бросил взгляд назад — и замер. Из пламени, прямо из самого центра ритуала, вырвалось что-то огромное. Белоснежное, сияющее. Тигр. Он словно вынырнул из огня, оставляя за собой клубы дыма, его светящийся силуэт дрожал, искажаясь в воздухе, но глаза… Глаза были реальными. Тепло исчезло. Всё вокруг стало холодным. Оставшиеся в живых противники застопорились, наблюдая за этим явлением. Тигр оскалился. И бросился вперёд. Противники не успели среагировать. Тигр рванул вперёд с нечеловеческой, звериной яростью, его белоснежное тело оставляло за собой след из мерцающих искр. Первый из нападавших не успел даже вскрикнуть — его отбросило мощным ударом лапы, и он рухнул на землю, оставляя за собой борозду в земле. Второй попытался уклониться, но оскаленные клыки сомкнулись на его плече, раздался хруст, и тело, как тряпичная кукла, взмыло в воздух, прежде чем с глухим стуком упасть в траву. Саске и Наруто замерли. — Что это за…?! — выдохнул Наруто, пятясь назад. Сая рухнула на спину, её тело дрожало от перенапряжения. Белая нить, соединяющая её с ритуалом, вибрировала в воздухе, словно тетива натянутого лука. — Это… дух! — её голос был срывающимся, хриплым. — Он защитит нас… пока я могу его удерживать… Но враги не собирались отступать. — Трое слева! — резко предупредил Какаши, отскакивая назад. Наруто метнул кунаи, но они отразились сверкающими вспышками. Саске, активировав шаринган, бросился в атаку, но противники оказались опытными — они двигались быстро, избегая его ударов. Звук разрезаемого воздуха. Клинок устремился к Наруто, но Какаши оказался быстрее. Лезвие с глухим звоном встретилось с кунаем. Нападавший замер, но лишь на мгновение, прежде чем Какаши рывком ушёл вниз, разворачиваясь, и нанес молниеносный удар прямо в грудь. Человек захрипел и обмяк. Свет белого тигра начал колебаться. — Долго ещё?! — крикнул Какаши, прикрывая Саю, когда она снова закашлялась. Тигр взревел. И в следующую секунду из его пасти вырвался злобный рык испугав остатки врагов. Ночь содрогнулась от их криков. Туман поднялся мгновенно — густой, плотный, скрывающий всё вокруг. Он застилал глаза, проникал в лёгкие, мешал ориентироваться. Всё поле боя превратилось в сплошную серую завесу. Какаши резко обернулся, но уже не видел ни Наруто, ни Саске, ни нападавших. Только глухие звуки схватки доносились сквозь молочный мрак. — Какого… — пробормотал он, напрягая слух. Рюто все время прятавшийся за спиной Наруто, выскользнул из-за защиты убежав вперед. Рюто использовал технику дымовой завесы, сделав поле боя смертельной ловушкой. Теперь никто не мог ясно видеть противника, и всё решали скорость, чутьё и опыт. Он бы мог похвалить мальчишку не будь это проблемой для них тоже. Глухой вскрик разорвал тишину. Затем ещё один. Вражеский шиноби замер в тумане, его тело дёрнулось и рухнуло на землю. Какаши уловил движение сбоку и резко парировал удар, контратаковал. Чья-то тень мелькнула в дыму и тут же исчезла. Внезапно туман начал рассеиваться. Первое, что увидел Какаши, были тела — пятеро шиноби лежали на земле, неподвижные, с окровавленными одеждами. А затем он заметил Рюто. Какаши, окинув взглядом ситуацию, на секунду был уверен, что это сделал Наруто — он ведь всегда действовал импульсивно. Но Наруто никогда такой техникой не владел. Он перевёл взгляд на Сайю и сразу откинул идею, что это была. Ей бы не хватило чакры. Но что-то было не так. Какаши не помнил, чтобы Наруто складывал печати, а сам парень выглядел так же ошарашенно, как и все остальные. Через несколько секунд завеса рассеялась. Какаши, затаив дыхание, осматривался. В воздухе висел запах крови. Несколько шиноби уже лежали на земле. Рюто дрожал. Кровь стекала с его рук, скапливаясь на пальцах и падая на разорванную одежду убитого шиноби. Его глаза, полные ужаса, метались между лицами взрослых. Какаши шагнул вперёд, но мальчик дёрнулся, словно его обожгли. — Я… я не хотел… — его голос сорвался на хриплый шёпот. Наруто сглотнул, глядя на сцену перед собой. — Рюто… Но мальчик не слышал. Его руки дрожали, он вжался в землю, словно надеясь, что она его поглотит. — Он уже был мёртв, — тихо сказал Какаши, не убирая взгляда. — Ты просто добил его. Рюто вскинул голову. — Но я… я… — Добил, — твёрдо повторил Какаши. Мальчик судорожно вдохнул, его лицо исказилось. Он зажмурился, сжимая окровавленные пальцы в кулаки, а потом резко оттолкнулся от тела шиноби и пополз назад, тяжело дыша. Какаши не мог терять времени. Оставив Рюто, он быстро развернулся, взглядом отыскивая Сакуру и Сайю. Сакура стояла над девушкой, вся дрожа, её руки едва слушались. Чакра лилась из неё неравномерным потоком, стремясь в тело Сайи, но часть её, словно не находя цели, вздымалась вверх, растворяясь в воздухе. Сайя лежала на земле, обессиленная. Одежда почти полностью истлела в пламени ритуала, оставив лишь набедренную повязку и лоскут ткани, с трудом скрывающий полную грудь. Но Какаши смотрел не на это. От её спины до самого пупка кожа была исписана красными иероглифами, словно выжженными по плоти. Они светились, пульсируя в такт с её прерывистым дыханием. — Чёрт… — пробормотал он, сделав шаг вперёд. Сайя не двигалась, но её тело всё ещё испускало жар. — Сакура! — резко окликнул он. Девушка вскинула голову, на её лице читался страх и отчаяние. — Я… я не знаю, что происходит! — голос её дрожал. — Она не отвечает, но чакра всё ещё выходит… я не могу её остановить! Какаши сжал кулаки. Ситуация становилась всё хуже. А где-то в темноте леса снова раздался отдалённый звон колокола. Из тени деревьев выскользнула массивная фигура. Огромный тигр, испещрённый узорами, сотканными из тусклого, призрачного света, ступал медленно, сдержанно, но от его вида мороз пробегал по коже. В пасти зверя болталась человеческая рука, окровавленная, с разжатыми пальцами. Тигр подошёл ближе, бросил останки в пыль и, не обращая внимания на всех вокруг, устремился прямо к Сайе. Сакура отшатнулась, но Какаши удержал её за плечо. — Не двигайся, — тихо, но твёрдо сказал он. Когда дух коснулся Сайи, её тело содрогнулось, а иероглифы, покрывающие её кожу, вспыхнули алым светом. Всё вокруг заволокло волной жара, и в следующее мгновение ритуальные подношения — свечи, благовония, чаши с солью и кровью — вспыхнули и сгорели в одно мгновение, оставив после себя лишь серый пепел. Земля задрожала. Сайю подбросило в воздух, её тело выгнулось в неестественной дуге, рот открылся в беззвучном крике, и вдруг из её горла вырвался сдавленный рвотный звук. Сайя резко выдохнула, её желудок не выдержал — на землю брызнули капли чего-то чёрного, зловонного. Она дёрнулась ещё раз… и рухнула обратно на траву, потеряв сознание. Тишина. Какаши быстро шагнул вперёд, не раздумывая. В глазах Сакуры метались эмоции — шок, тревога, измождённость. — Всё кончено, — негромко произнёс он. Он расстегнул свой плащ, тот самый, что недавно дала ему Сайя, и осторожно накрыл её тело, скрывая от посторонних взглядов. — Унесём её в дом, — коротко сказал он, подхватывая девушку на руки. Она была горячей, словно угасающий уголь. Рюто, весь в грязи и пятнах крови, молча кивнул и побежал вперёд, торопясь подготовить место для её отдыха. Какаши уложил Сайю на футон, укрыв её плащом, и бросил взгляд на Рюто. — Останешься с ней, — голос его прозвучал спокойно, но твёрдо. Мальчик, всё ещё ошеломлённый произошедшим, сглотнул и кивнул. — Она в безопасности? — хрипло спросил он, глядя на свою тётку, лицо которой было бледным, но дышала она ровно. — Пока да, — ответил Какаши, натягивая перчатки. — Но нам нужно убедиться, что никого поблизости не осталось. Он развернулся и вышел в ночь. Лес встречал его тишиной. Слишком плотной, настороженной. Где-то вдалеке трещали насекомые, шорохи ночных зверей пробегали между деревьев, но что-то в воздухе всё ещё оставалось неправильным. Какаши двигался плавно, беззвучно, его око наблюдало за каждым движением теней. Он искал следы — недавние шаги, обломанные ветви, следы крови на земле. Те, кто напал на них, могли оставлять дозорных, могли прятаться, ожидая удобного момента. Он не собирался давать им такой шанс. Спустя время, так и не почувствовав больше ни одного присутствия, Какаши решил, что враги либо отступили, либо их действительно больше нет. Он развернулся и медленно направился обратно, его шаги были почти бесшумными, лишь лёгкий ветер шевелил траву вокруг. Думая обо всём, что произошло, он невольно сжал кулак. Ритуал. Она использовала кинздюцу. Он был уверен. Видение тигра, сгорающие подношения, Сайя, исписанная кровавыми иероглифами. Всё это выглядело слишком дико, слишком потусторонне даже для него. Он был опытным ниндзя, видел многое, но подобные вещи выходили за рамки обычных техник. Он вспомнил технику «Поглощающая Печать Мёртвого Демона» Которую использовали Узумаки и сразу откинул эти мысли в сторону. Потом нападение. Они не просто так пришли сюда именно в этот момент. Кто-то знал о ритуале. Кто-то ждал, когда Сайя будет уязвима. Рюто. Какаши не мог выбросить из головы то, как мальчишка сидел на теле шиноби, весь в крови, глядя на свои руки с ужасом. Он не просто увидел смерть — он убил. Вопрос был в том, осознал ли он это до конца. Какаши остановился у края ритуального круга. Трупы врагов уже начинали остывать, а воздух всё ещё был пропитан запахом гари и крови. Однако, проходя мимо одного из тел, он уловил нечто странное — едва различимое, слабое дыхание. Он замер, прищурившись. Человек лежал на спине, его одежда была пропитана кровью, лицо покрыто копотью, но грудь всё же медленно поднималась и опускалась. Жив. Какаши присел рядом, осторожно сдвинул маску раненого, оголяя его рот и нос. Молодой, не старше двадцати. Лоб был покрыт испариной, губы побледнели. Он явно был на грани, но не умер. Какаши приподнял голову незнакомца за подбородок, осматривая его лицо. — Кто послал вас? — спросил он тихо, но ответом было лишь слабое хрипение. Шиноби прищурился. Этот человек мог знать, кто организовал нападение, и вряд ли у них будет второй такой шанс. Он быстро проверил карманы раненого, вытащил пару кунаев, крохотный свиток с неизвестной печатью, но ничего, что могло бы сразу дать ответы. Какаши вздохнул. Если этот тип умрёт прямо здесь, они потеряют любую возможность узнать правду. Не теряя времени, Какаши быстро достал верёвку из сумки и крепко связал врага по рукам и ногам, а затем перекинул его через плечо. — Надеюсь, ты окажешься разговорчивым, — пробормотал он себе под нос, направляясь обратно к дому. В голове у него уже складывался план. Если этот человек был частью нападения, то мог знать, кто их послал. А если они с Сайей и мальчишкой угодили в какую-то большую игру, то лучше разобраться с этим сейчас, пока всё не зашло слишком далеко. Им нужно доставить её живой. Малец в их планы не входил, но что уж теперь сделаешь. Когда Какаши вернулся в дом, он застал Рюто, сидящего у постели своей тётки. Мальчишка с серьёзным выражением лица осторожно выжимал ткань, смоченную в тёплой воде, и аккуратно промокал лоб Сайи. Её дыхание было глубоким, но прерывистым, будто тело ещё не оправилось после перенесённого ритуала. Щёки пылали лихорадочным жаром, а иероглифы, проступившие на её коже, теперь казались чуть бледнее, но всё ещё источали едва заметное свечение. Рюто крепче сжал мокрую ткань и бросил быстрый взгляд на Какаши. — Она очень горячая… Но дышит ровнее, чем раньше. Я… Я сделаю всё, чтобы ей стало лучше. Какаши кивнул. Он отметил, что мальчишка хоть и выглядел измученным, но руки у него не дрожали, а движения были уверенными. Возможно, раньше он уже ухаживал за больными. Наруто и Саске тоже получили раны, пусть и не смертельные. У Наруто была глубокая царапина на щеке, а у Саске кровоточила рука. Сакура, несмотря на собственное истощение, сидела рядом и пыталась залечить рану Саске, но руки её всё ещё дрожали после огромного расхода чакры. Рюта, бросив взгляд на Сакуру, молча встал и подошёл к ней. — Дай я помогу, — сказал он тихо. Сакура удивлённо посмотрела на него, но ничего не сказала. Мальчик опустился на колени рядом и начал осторожно перевязывать рану Саске, используя остатки бинтов, которые нашёл в доме. Его движения были не идеальны, но он старался, аккуратно затягивая узлы. — Где ты научился это делать? — спросил Наруто, наблюдая за ним. Рюто пожал плечами. — Тётя учила меня, когда мы путешествовали. Она всегда говорила, что хороший воин должен знать, как выжить… И как спасти других. Его голос был тихим, но в глазах горело упрямство. Он чувствовал, что должен помочь — ведь сегодня он впервые убил человека. И если это было неизбежно, то хотя бы сейчас он мог сделать что-то, что действительно спасёт жизнь. Рюта заметил, что Какаши стоит в стороне, опираясь на стену, и его рукав немного порван, а на коже виднеется глубокий порез. Он нахмурился. — Какаши-сан, вы тоже ранены, — сказал мальчишка, поднимаясь. — Пустяки, — отмахнулся Какаши, но Рюто уже схватил бинты и подступил ближе. — Если это «пустяки», почему кровь до сих пор течёт? Какаши вздохнул. Спорить с ребёнком, который упрямо смотрит на тебя снизу вверх, было бессмысленно. Он сел на ближайшую циновку и позволил Рюто работать. Мальчишка осторожно промыл рану тёплой водой, взял какую-то мазь из вещей Сайи и аккуратно втер её в кожу. Поначалу жгло, но через мгновение по ране разлилось приятное тепло, боль немного отступила. — Хорошая мазь, — отметил Какаши. — Тётя делает сама, — с гордостью сказал Рюта, аккуратно наматывая бинты. — Она говорит, что природа даёт всё, что нужно, если знать, где искать. Какаши посмотрел на мальчишку, затем скользнул взглядом к двери, за которой отдыхала Сайя. «Сколько силы и стойкости в этой женщине…» Она принесла себя в жертву ради ритуала, прошла через ад, её тело обгорело, но она выстояла. Сейчас лежит без сознания, истощённая, но он был уверен — она не сдастся. Какаши вдруг поймал себя на мысли, что испытывает восхищение. Восхищение её силой. Она — уже не шиноби, не куноичи из скрытых деревень. Но в ней было столько воли, сколько он встречал лишь у лучших ниндзя. Её готовность идти до конца, её стойкость перед лицом смерти, её забота о Рюто, о деревне, о духах, о тех, кого уже нет… Всё это вызывало уважение. «Она действительно удивительная женщина», — подумал он, наблюдая, как мальчишка заканчивает повязку. Какаши невольно усмехнулся про себя. В его жизни было не так много людей, перед которыми хотелось склонить голову, но Сайя, безусловно, заслуживала этого.