I ain't the One

В критической ситуации каждый человек неосознанно выбирает одну реакцию из трёх: "замри", "беги" или "бей". Чан всегда выбирал "замри". Он всегда впадал в оцепенение и растерянность, замыкался в себе и терялся в трудные или даже опасные моменты его жизни. Эта ночь не стала исключением — в полной растерянности он лежал на диване и остекленевшим взглядом смотрел в потолок. Слёзы то и дело текли по его лицу, но он не начинал истерически плакать, нет. Парень просто лежал, молча дожидаясь возвращения Хо — если оно вообще когда-нибудь произойдёт. После первых трёх звонков, он, спустя какое-то время, позвонил ему ещё раз, а потом ещё — но Минхо упорно не брал трубку. Что ж, Кристофер прекратил свои попытки дозвониться до него. Парнем овладело полное бессилие. Если с Минхо всё было хорошо, то они поговорят тогда, когда он вернётся. Если Хо так и не придёт домой этой ночью — утром он позвонит в полицию. Находясь в полной дереализации, копирайтер терпеливо ждал. Ещё немного и он бы уснул: на часах было начало третьего ночи, а Чан лежал без движения уже довольно долго. Он даже начал проваливаться в лёгкую дрёму, когда наконец услышал звук открывающейся входной двери. Парень вздрогнул и тут же подскочил на диване. Дремота мгновенно исчезла; его сердце снова бешено колотилось в груди. Впрочем, окончательно выйти из состояния оцепенения он так и не смог, и поэтому просто растерянно смотрел на Минхо издалека: на то, как тот снимает с себя верхнюю одежду и обувь, и медленно проходит в комнату. По его взгляду Чану сразу понятно, что ничего ужасного с ним не произошло. Минхо не стало плохо на улице, его не избили в переулке, и телефон у него никто не крал — потому что прямо сейчас на глазах у Кристофера он доставал его из кармана и клал на комод. Его бойфренд выглядел таким же растерянным, грустным и слегка оцепеневшим, как и Чан, и парню сразу же стало всё понятно. Где-то в глубине души ещё теплилась надежда на то, что произошло какое-то недоразумение, или что-то такое, что смогло бы объяснить поведение Хо. Худшие опасения Чана не могли стать правдой. Ведь всё же было хорошо: он любил Минхо больше всех на свете, а тот любил его. Эти отношения стали смыслом его жизни, и он просто не мог потерять их. Он не мог потерять Хо. Контентщик прошёл в комнату и осторожно сел на краешек дивана рядом с Кристофером, виновато глядя на него. – Что-то плохое случилось, да? – растерянно сказал Крис. Он не знал, что лучше было спросить. "Где ты был?" Так он ему и расскажет. Минхо рассеянно покачал головой. – Можно и так сказать. – Говори, – парень с трудом сдерживал слёзы. – Говори, как есть. Его бойфренд вздохнул, закрыв глаза. Было заметно, с каким трудом он подбирал слова. – Говори, умоляю, – Чан невольно повысил голос. Ком стоял в его горле, а сердце колотилось. – Чанни, – наконец-то начал тот, – ты же знаешь, что я никогда не врал тебе? Кристофер растерянно кивнул, и Минхо продолжил. – Я всегда говорил то, что думаю, и то, что чувствую. Но, всё-таки, два раза я не был с тобой честен. Один из них — ненамеренно. В тот момент, я думал, что говорю правду, но на самом деле обманул и тебя, и себя тоже. – Когда? – Чанни, знаешь, – Минхо говорил медленно. Без сомнений, ему было очень тяжело, – я действительно считаю тебя самым красивым мужчиной на свете. И я действительно обожаю наш секс. Это самый страстный и чувственный секс, который у меня когда-либо был. И ты самый добрый и заботливый человек, из тех, что я встречал, и я правда люблю тебя. Я не врал, когда признавался тебе в любви и не вру сейчас, когда снова говорю тебе эти слова. – Тогда что не так? Что не так, Хо? Минхо снова вздохнул. – То, что, не смотря на всё это... Я думаю, ты не тот самый. Я соврал, когда говорил тебе эти слова — не нарочно. Я люблю тебя, но ты — не моя судьба… Это не та любовь, которая мне нужна. Есть другой человек, к которому я чувствую что-то большее и что-то... Другое. Что-то такое, которое не спутать больше ни с чем. Я не хочу обманывать тебя и засыпать в твоих объятиях, думая о нём, бесконечно сравнивать тебя с ним, как было все эти два с половиной года, постоянно его вспоминать, и... Слёзы хлынули из глаз Кристофера. – Ты всё время сравнивал меня с кем-то? Всё это время? Минхо закрыл глаза и запрокинул голову. – Да. Я постоянно сравнивал тебя с другим человеком. – С кем? Кто это, скажи? Парень молчал, и Чан снова начал срываться на крик: – Минхо, скажи, я имею право знать! – Тише, я отвечу. Это вторая моя ложь — я соврал тебе недавно, сказав, что общаюсь со своим одноклассником. – Кто это был на самом деле? – Джисон. – Джисон? – растерянно переспросил Крис, нахмурившись. Первые секунд тридцать он никак не мог вспомнить, кто это был. Такое знакомое имя, но он никак не мог... Точно. – Это тот парень, по которому ты убивался в старшей школе да? – переспросил Кристофер, размазывая слёзы по лицу. – Это он? Скажи! Минхо в который раз тяжело вздохнул. – Да. Это он. – Ты любил его всё это время? Ты играл с моими чувствами, да? – Я не... Чанни, пойми. Ты искренне нравишься мне. Ты очень красивый, добрый и нежный. Я влюбился, и искренне верил в то, что забыл его... – Постоянно о нём думая, блять. И сравнивая меня с ним, мать твою! Минхо то и дело закрывал глаза, успокаивая своё дыхание и подбирая слова. – Пожалуйста, поверь мне. Я правда хотел забыть его и думал, что забыл. Ты искренне нравишься мне, Крис. Но, снова встретив его, я понял, что у меня ничего не вышло. У меня не получилось и никогда не получится его забыть, и с ним я... – Что ты с ним? Что у него есть такого, чего нет у меня?? Минхо растерянно смотрел на Чана. – Он мой соулмейт. Он — тот самый. Всегда был, и всегда будет. Я люблю тебя, но... С ним я чувствую себя иначе. Он понимает меня с полуслова, а я — его. Он не хочет меня, как мужчину, можешь не переживать. Но у меня с ним особая связь, и я никогда не получу от тебя то, что чувствую с ним. Не хочу всю свою жизнь проводить в обмане: врать тебе, что ты — моя судьба, и что я никого не любил так, как тебя; сравнивать тебя с ним и думать о нём, целуя твои губы. Ты не заслуживаешь такого, поэтому... – Поэтому что? Минхо перешёл на полушёпот. – Поэтому нам будет лучше расстаться, Крис. Прости меня. Если сможешь. Слёзы рекой текли по щекам Чана. Он практически захлёбывался в них. Минхо же не проронил ни одной слезинки — только горько смотрел на него и тяжело дышал. - Пожалуйста, не делай этого со мной. Ты не можешь так со мной поступить. Я так сильно люблю тебя, ты же знаешь, Минхо. Пожалуйста, скажи, что это неправда. Я не смогу этого пережить. С горечью во взгляде Хо покачал головой. – Ты очень сильный мальчик, Чанни. И ты обязательно найдёшь кого-то в сто раз лучше, чем я. Кого-то, кто действительно заслуживает тебя. А я принесу тебе только боль. Прости меня. – Нет! Кристофер отчаянно прижался к Минхо, обнимая его. Горячие слёзы парня текли рекой по плечу Хо, пока тот осторожно поглаживал Криса по волосам. – Мне не нужен кто-то другой, – продолжал он. – Мне не нужен никто, кроме тебя, блять. Делай мне больно сколько хочешь, мне плевать. Только не уходи, Минхо, прошу. – Чанни, так будет лучше для нас обоих, пойми. Ты должен дать мне уйти, малыш. Прости меня... Прости. Чан плакал навзрыд, и Минхо продолжал медленно гладить его по голове, пытаясь успокоить его настолько, насколько это было возможно. Когда его истерика немного затихла, парень обхватил лицо Чана руками, нежно поцеловал его в лоб и выскользнул из его объятий, встав с дивана. – Куда ты уходишь? – на заплаканном лице Кристофера отразилось искреннее недоумение. – К родителям, Чанни. Я ухожу к родителям и позже заеду к тебе забрать свои вещи. – Ты не можешь оставить меня здесь одного! – Милый, прости меня. Будет лучше, если я уйду сразу, здесь и сейчас. – Нет! Минхо направился к входной двери и начал обуваться. Кристофер оторопел на несколько мгновений и какое-то время растерянно сидел на диване, глядя на него, после чего также встал и быстрым шагом подошёл к Хо. Хаотичными движениями он пытался стереть остатки слёз со своего лица, пока его ещё не успела накрыть новая волна истерики. – Что у вас было? Говори! Вы трахались да? – Чанни, нет, – тон голоса Минхо был тихим и терпеливым, хотя и начинал подрагивать. – Мы не трахались. – Тогда в чём проблема, блять, зачем это всё? – Я уже объяснил тебе. Надеюсь, ты понимаешь, что для того, чтобы испытывать к людям глубокие чувства — не обязательно с ними спать. – Ты сейчас намекаешь на что-то? Ты намекаешь на то, что я хотел от тебя только секса, или что? – С чего ты вообще это взял? – Минхо в который раз тяжело вздохнул. – Чанни, ты не в себе. Давай, пожалуйста, поговорим послезавтра, когда я приеду забрать свои вещи, хорошо? – Не указывай мне, блять! Ты считаешь, что можешь свалить гулять со своим любовником, игнорировать мои звонки, заявиться в два часа ночи домой, чтобы сказать, что нам надо расстаться, а я не могу предъявить тебе свои претензии о том, какой бред ты несёшь?? Чан снова начал срываться на крик, а на его глаза опять навернулись слёзы. – Можешь, конечно. Но давай, пожалуйста, в воскресенье. Минхо уже завязал шнурки и теперь просто стоял, глядя на своего — уже, наверное, бывшего — бойфренда. – Твою мать, и всё это — накануне нашей, блять, годовщины, – Кристофер запрокинул голову, закрыв лицо руками, и начал беззвучно плакать. – Как ты только можешь себе это позволить! Наконец, Минхо тоже начал терять самообладание, которое до этого момента сохранял просто железно. – Блять, мне надо было поздравить тебя с годовщиной и уже после сказать, что я всю жизнь любил другого, или что нахуй? – начал повышать голос он. – Или прям в день праздника сказать тебе это, я не понимаю? Подождать месяцок, делая вид, что всё заебись, и только потом сообщить тебе, ммм? Это было бы лучше, да? Чан никак не отреагировал и просто молча плакал, опершись об стену. Контентщик продолжил: – Я знаю, как это всё выглядит, Крис, – тон его голоса перестал быть спокойным, и теперь существенно дрожал. – Я знаю, что всё это просто ужасно и невероятно больно. И мне тоже, блять, больно. Но я просто пытаюсь быть честным с тобой и с собой, чтобы больше не пиздеть тебе, и говорю всё как есть, и ты сам знаешь, что будет лучше, если мы расстанемся. Потому что есть блять другой парень, вокруг которого всегда вертелась моя жизнь, и будет вертеться и дальше. И я ничего не могу сделать с этим, как бы ни хотел. Кристофер с укором посмотрел на парня, после чего медленно открыл ящик стоящего рядом шкафа, откуда достал красную бархатную коробочку. Слёзы уже не бежали ручьём по его лицу — только пару тонких струек стекали по его пунцовым щекам. Он протянул коробочку Минхо: – Это тебе, Хо. С годовщиной. Я купил это заранее и оставлять себе я не хочу. Мне теперь это точно не нужно. Взвинченное состояние Минхо сменилось растерянным (и, в какой-то степени, даже испуганным). Он явно не ожидал этого сейчас. Руки его начали дрожать; он осторожно взял подарок Кристофера и открыл коробку. Парень достал содержимое коробочки, внимательно рассматривая его. Это был позолоченный кулон на тонкой цепочке — сердечко на защёлке, внутри которого была их крошечная совместная фотография. Минхо и Чан практически не фотографировались вместе, но всё же пара общих фото у них были: какие-то случайные селфи, сделанные на прогулках. Кристофер выбрал одну из таких фотографий — на ней он целовал Минхо в щёку, а Хо, зажмурившись, улыбался — и поместил её внутрь створки этого кулона. На другой створке кулона красовались крошечные буквы M+С под которыми был такой же крошечный знак бесконечности. Пусть безделушка, но такая милая и романтичная; подарок, поистине наполненный искренней и слегка наивной любовью. Какое-то время Минхо молча рассматривал подвеску, после чего опёрся спиной об стену, которая была за ним, закрыл лицо одной рукой и заплакал. Минхо плакал молча, не взахлёб, как Крис, но слёзы всё равно обильно лились по его красивому лицу. Кристофер смотрел на него, не зная, что сказать. Точнее, ему хотелось сказать так много, но его язык будто отнялся, а мысли не могли собраться в кучу. Парню было так больно. Он чувствовал себя так, словно его внутренности пронзили мечом, и из оставшейся в нём раны рекой лилась кровь. Почему это происходит? Что пошло не так, и как он мог это упустить? Их отношения были идеальными, и, казалось, Минхо будет с ним всегда. Но сейчас он ускользал из его рук, как песок, который всегда предательски сыпется сквозь пальцы назад на землю. В одно лишь мгновение их идиллия превратилась в трагедию, и теперь Чану казалось, будто его жизнь потеряла всяческий смысл. – Минхо, останься, пожалуйста. Хотя бы на одну ночь, – полушёпотом произнёс Чан. – Хотя бы сегодня, побудь со мной. – Чанни, я не могу. Парень думал, что уже не будет так сильно плакать, но в этот момент слёзы хлынули ещё сильнее. Его душа будто разрывалась от боли. Не выдержав, он подошёл к Минхо и снова прижался к нему, обнимая за шею. – Пожалуйста, на одну ночь. Не оставляй меня одного сегодня. Ты же говорил, что всё ещё любишь, почему ты уходишь сейчас? – Чанни, – Минхо плакал тоже, осторожно держа его за талию. – Пожалуйста, Хо. Я не переживу эту ночь без тебя. Парень слышал, как громко колотилось сердце его возлюбленного. Минхо прижал его к себе крепче и уткнулся носом в его шею. – Хорошо. Я останусь, но только на одну ночь. Утром меня уже здесь не будет. ---------------------------------------------------------------------------------------------- Когда они легли, Кристофер ещё долго плакал в объятиях Минхо. Он плакал, пока не провалился в сон — измотанный эмоционально организм парня в какой-то момент заставил его отключиться. Он засыпал, пока Минхо, изредка всхлипывая, нежно гладил его по голове ладонью. Кожа Хо, такая шёлковая, пахла его привычным парфюмом, который всегда так нравился Чану. Он любил в Минхо всё: его красивое лицо и тело, его мягкие волосы, его приятный тембр голоса, его острый ум и колкое чувство юмора, его улыбку и смех. Но аромат Минхо всегда был каким-то особенным — самой уникальной его деталью. Чан лежал в его объятиях и думал о том, как сильно ему жаль, что он не мог запечатлеть в своей голове его запах. Он мог пересмотреть каждую фотографию, перечитать все переписки и переслушивать голосовые сообщения Минхо до бесконечности. Но утром парень уйдёт, и Кристофер, наверное, больше никогда не вдохнёт полной грудью этот аромат его духов и кожи. Засыпая, он всё никак не мог надышаться ним. Когда Крис проснулся, Минхо действительно уже не было рядом. В квартире был только он один — прямо как когда-то.