I ain't the One

Ночь прошла хуже, чем Минхо ожидал. Естественно, он знал, что разговор с Кристофером будет тяжёлым — но не предполагал, что настолько. Парень с большим трудом выдавливал из себя слова и прикладывал титанические усилия, чтобы сдерживать слёзы. Почему-то он хотел сохранять спокойствие; ему казалось, если он будет решительным и собранным, то осуществить задуманное будет проще. Казалось, если он расплачется, то Чан увидит, как трудно Минхо было его отпускать, и сможет упросить его остаться, после чего цикл лжи и обмана продолжится снова. Впрочем, как бы он ни старался, сдерживаться до конца у него не вышло. Парень не проронил ни слезинки — до того момента пока Чан не принёс подарок, который заранее приготовил ему на годовщину. На два года отношений он купил ему очаровательную подвеску — маленький медальон в форме сердца, внутри которого красовалась их общая фотография и инициалы со знаком бесконечности. Это было так мило и так трогательно, что Минхо не выдержал и разревелся. Как он посмел разбить сердце такого нежного и отчаянно любящего его человечка? Держа подвеску в руках, Минхо плакал. Он сдержался, чтобы не сползти вниз по стене от бессилия, и плакал молча, но в душе хотел реветь во весь голос. Минхо поддался и тогда, когда Крис умолял его остаться на ночь. Он знал, что это плохое и низкое решение — спать с ним в одной постели и обнимать его, когда всего несколько часов назад целовал другого, задыхаясь от страсти. Знал, но так и не смог ему отказать. Минхо и сам хотел в последний раз ощутить тёплые объятия Кристофера, уткнуться носом в его кудри и вдохнуть их аромат; хотел в последний раз уснуть в их общей постели. Тем более, Чан так сильно просил его об этом, захлёбываясь слезами. Засыпая вместе с ним, Минхо гладил парня по волосам и слушал его всхлипы, сдерживая свои. Лёжа рядом с Чаном, Хо пытался навсегда запечатлеть в памяти всё, что ему в нём нравилось. Тёплая нежная кожа, красивые руки с выпирающими венами, шёлковые вьющиеся волосы, которые пахли приторным шампунем, нос картошкой — в его внешности Хо нравилось всё. Кристофер был будто сделан из сахара. Минхо навсегда запомнит, что его пухлые губы были по вкусу как мёд, а кожа — как сахарная глазурь. Вот только теперь этот пряничный человечек должен достаться кому-то другому. Оказалось, Минхо любил горькое больше, чем сладкое. Всхлипы прекратились, и Чан начал сопеть. Сам Минхо не мог уснуть ещё долго, а когда у него наконец получилось, то он спал тревожно и беспокойно, в конечном итоге окончательно проснувшись в половину девятого утра. С тяжёлым сердцем он осторожно вынырнул из объятий ещё спящего Чана. Он знал, что тот, вымотанный морально, спит крепко и не почувствует его исчезновения. Минхо встал с постели. На его глаза навернулись слёзы. Если бы только не вчерашний вечер, он бы сейчас сладко дремал до начала одиннадцатого утра, закинув на Кристофера ногу, а, проснувшись, сделал бы им двоим кофе в постель — и это был бы обычный выходной. Сегодня Минхо должен был поехать в торговый центр за подарком на их двухлетнюю годовщину. Но вместо этого он наскоро натягивал на себя штаны, боясь разбудить Чана, и выбегал из квартиры, сверкая пятками и оставляя свою любовь мучаться от боли в одиночестве. Минхо должен был ехать к родителям — куда же ему ещё идти? Он собирался сделать это ещё ночью, но перенёс возвращение в родительский дом на утро, а теперь и вовсе решил отложить его до вечера. Парень ощущал, что сейчас ему как никогда нужна была поддержка — даже несмотря на то, что именно он был плохим парнем в этой ситуации. И поддержка такая, обеспечить которую его родители, к сожалению, не смогли бы. Поэтому он отправился в ближайшее кафе, где заказал один единственный кофе (еда всё равно не лезла ему в горло) и набрал номер своего лучшего друга. На часах было девять утра. Хёнджин ответил на звонок не сразу. Спустя пару минут ожидания из трубки донёсся его сонный голос: – Хён? Что такое? – Я разбудил тебя, да? – виновато спросил Минхо. Господи, ну естественно он его разбудил. – Угу, да. Что-то случилось? Парень вздохнул: – Да, случилось. – Что? Что такое? – Джинни, к тебе можно прийти? –...прямо сейчас? – Я могу подождать несколько часов. Это довольно срочно, но до полудня дотерпит. – Да, знаешь... Подойди, пожалуйста, часам к двенадцати. Мои родители сегодня как раз уезжают. Вернутся завтра. Приходи к двенадцати, они уже уедут к тому времени. – Спасибо. Спасибо большое. – Хён... Ты в порядке? Ты цел? – Я не в порядке, но цел. Я всё объясню, Джинни. Ещё раз спасибо. – Не за что... По телефону Хёнджин звучал растерянным и напуганным. Естественно — Минхо бы тоже испугался, услышь он такое от лучшего друга в девять утра. Парню было безумно приятно, что Хёнджин согласился принять его у себя в такое раннее время, совсем не ожидая гостей. И чем он только заслужил всю эту любовь окружающих его людей? Коротая время в кафе, Минхо заказал ещё кофе, а потом решился заказать яичницу. Ел он её с огромным трудом — от стресса ему кусок в горло не лез. Яичница, впрочем, была неплохой, но куда вкуснее была та яичница, которую Минхо сам жарил для них с Чаном по утрам. Парень сдержал слёзы, представляя, как бы они с Кристофером сейчас завтракали вместе, если бы он не сделал то, что сделал. Минхо ощущал пустоту внутри себя. Будто его душу вынули из груди, и на её месте образовалась чёрная дыра. Интересно, теперь он будет чувствовать себя так всегда? К назначенному времени он приехал к Хёнджину. Тот открыл ему дверь и взволнованно посмотрел на Минхо. – Хён, – парень обнял контентщика, – что произошло? Хо тяжело вздохнул. – Мы с Кристофером расстались. Хёнджин опешил. – Чтоо? Ты прикалываешься? Минхо отрицательно покачал головой: – Нет, не прикалываюсь. Он зашёл в квартиру и начал снимать с себя верхнюю одежду. Хёнджин продолжил засыпать его расспросами. – Как расстались, когда? – Сегодня ночью. – А почему? Минхо посмотрел своему другу в глаза и, стиснув от стыда зубы, произнёс: – Я изменил ему. Глаза Хёнджина полезли на лоб. – Ты... Что? – Изменил. Можешь меня возненавидеть, если захочешь. Имеешь на это право. Только не выгоняй меня сейчас. Ты мне нужен. Кажется, раньше Минхо никогда не показывал Хёнджину своих эмоций настолько открыто, как сейчас, и тем более никогда не признавался ему в том, как сильно нуждается в его поддержке. – Да ты что, я не буду... Господи, а с кем ты ему изменил? – Давай присядем куда-то, и я тебе всё расскажу. Парни прошли в комнату Хёнджина и расположились на его аккуратно застеленной кровати. Минхо рассказал всё, как есть, с самого начала. Он рассказал о Джисоне и о том, что много лет был в него влюблён. Оказалось, Джинни даже помнил Джисона. Минхо познакомился с Хёнджином в школьные годы в танцевальной студии и в ту пору неоднократно упоминал своего лучшего друга в разговорах. Когда он прекратил упоминать его, то Хёнджин не стал переспрашивать — постеснялся быть навязчивым. – Я подумал: ну, наверное, перестали общаться, – парень пожал плечами, – Перестали и перестали. Минхо закатил глаза, после чего продолжил свой монолог: рассказал Хёнджину о том, почему именно они перестали дружить — тот был в шоке. Дальше Хо вкратце описал, как пытался забыть Джисона, и как боялся начинать встречаться с Кристофером. – Да, помню, как ты заливал, что боишься вступать в отношения после так называемого "всякого говна, которое у тебя было". Типа, боялся, что тебе разобьют сердце. И что в итоге... – Ты что, дословно запомнил?! – Я случайно. Вздохнув, Минхо пересказал в подробностях, как столкнулся с Джисоном на встрече выпускников; как они снова начали общаться, и как целовались под звёздами прошлой ночью. Вид у Хёнджина был шокированный. – Я в ахуе, хён. Даже не знаю, что сказать. Минхо лёг на спину и закрыл лицо руками. – Скажи хоть что-нибудь, прошу. Мне так хуёво. – Ну... Мне жаль, что всё так вышло. И мне очень жаль Кристофера... Но понять тебя тоже можно. Наверное, я бы на твоём месте тоже не сдержался. Тупо как-то всё получилось... – Тупо? Вышло просто ужасно. Даже отвратительно. Хёнджин немного помолчал, после чего подвинулся ближе к Минхо. – Хён, но зачем вот так рубить с плеча? У вас были такие тёплые отношения, такая красивая любовь... Я ужасно вам завидовал. Знаешь, я бы отдал всё, чтобы меня любили также, как тебя. Не осуждаю, просто... Просто, может, в итоге ты бы перебесился? Старые чувства, конечно, могут быть коварными и вспыхивать, когда не нужно. Но ведь проверенные временем и поступками отношения решают... – Не знаю. Может, и перебесился бы. Но мне кажется, что нет. Это всё тянется уже почти десять лет, а я всё ещё люблю Джи и не могу его забыть. Не думаю, что это когда-то закончится. – Знаешь, ты ужасный фаталист. У тебя в жизни всегда либо всё, либо ничего. Либо так, либо никак иначе. Либо вечная любовь, либо никакая вообще. Чего-то среднего у тебя не бывает. И всю ответственность ты постоянно перекладываешь на судьбу или на других... Так нельзя. – Ну бля, а что если я реально хочу, чтобы у меня была одна любовь на всю жизнь? И не хочу иначе? – Я понимаю, но в жизни редко всё складывается именно так, как мы хотим. Приходится идти на уступки — или же оставаться у разбитого корыта. Минхо хмыкнул: – Тогда я лучше у разбитого корыта останусь. – Ты преувеличиваешь! Чан — это не разбитое корыто. У вас было то, о чём многие только мечтают. Разве можно бросать такого хорошего человека только потому, что это не твоя школьная любовь, которая запомнилась тебе на всю жизнь? – Джисон не просто моя школьная любовь. – Я понимаю, понимаю. Но он не готов быть с тобой. Не готов любить тебя, поддерживать, успокаивать по ночам. А Чан — готов. Может быть, стоило оценить ситуацию трезво? Контентщик промолчал и лишь раздражённо вздохнул в ответ. Хёнджин продолжал: – Может быть, стоило пойти к психологу, или я не знаю... Взять перерыв в отношениях, чтобы разобраться в себе, и только после этого окончательно расставаться? – Джинни, можно предложить ещё сто вариантов, как нужно было поступить. Но факт остаётся фактом — я этих вариантов не учёл, ничего не предпринял, и в итоге изменил своему парню. Это уже свершившееся событие, отменить которое нельзя, сколько не обсуждай. Хёнджин тяжело вздохнул: – Ну да... На несколько минут между парнями повисло молчание — они оба размышляли о чём-то. Наконец, Хёнджин нарушил тишину: – Знаешь, но у вас ведь не было секса. Может, поцелуй — это не измена? – Для меня — измена. И да... Это гадко, но в тот момент я чувствовал, что будь мы в другом месте, а не на лужайке, то секс вполне мог произойти. – Жесть... Что же за ловелас этот твой Джисон, если ты так сильно сходишь от него с ума... Минхо развёл руками: – Сам в шоке. Внезапно Хёнджин решил огорошить контентщика неожиданным вопросом. – Хён, а я могу тебе тоже в чём-то признаться? Парень испуганно посмотрел на него. – Бля, только не надо сейчас говорить, что у тебя всё это время тоже были ко мне чувства, или что-то такое. – Ха-ха, боже упаси, нет конечно. – Ну слава богу. Тогда валяй, рассказывай. Хёнджин опустил взгляд, стесняясь того, что собирался озвучить. – Я просто слушал твою историю о Джисоне и о том, как ты наблюдал за его отношениями с другой девушкой, и знаешь... Это такая жиза... Минхо украдкой улыбнулся. Он уже понял, что именно захотел рассказать ему его друг. Ну наконец-то этот день настал. Хёнджин продолжал: – Я скрывал это, – хуёво ты это скрывал, – но я точно также убивался по Сынмину. Это, наверное, можно назвать моим выходом из шкафа...? В любом случае, я прекрасно понимаю, что ты чувствовал, когда видел, как парень твоей мечты влюбляется в другую... Ты смотришь на это, и понимаешь, что ничего не можешь сделать, и что у тебя нет никаких шансов, потому что ему просто не нравятся мужики... Прости, что не рассказывал тебе об этом. Минхо снова взглянул на Хёнджина. – Да я давно понял, что он тебе нравится. Можешь не париться. Чувство смущения на лице парня резко сменилось удивлением: – В смысле понял?! – Ну тут только тупой не поймёт. Это я тебе говорю, как человек, у которого совсем туго с пониманием чужих эмоций. – Я в ахуе... А как ты догадался?? – По тому, как ты вечно злился, что у него есть девушка, как грустил из-за того, что он с тобой не гулял, как забавно злился, когда я называл его "твоим Сынмином" и так далее... Хёнджин покраснел. – Жесть... И что ты думал об этом? – А что я мог думать? Мне было жаль тебя. Грустно было видеть, как ты убиваешься. Ещё, было немного обидно, что ты не хочешь поделиться этим со своим лучшим другом Ли Минхо, но это уже такое. Понять можно. – Прости, хён... – Просто знаешь, я ведь шарю в этом. Ну то есть, в отношениях с мужиками. Ты бы мог рассказать мне, что безответно сохнешь по Сынмину, и мы бы что-нибудь придумали. Я бы отвёл тебя в гей клуб — ты бы подцепил там кого-нибудь и забыл его. – Прости ещё раз, я сам не знаю, почему молчал... Просто почему-то боялся. Почему-то было неловко. Да и ты утонул в отношениях с Чаном, я думал, что тебе совсем не до моих проблем... Минхо улыбнулся Хёнджину: – Я бы всегда нашёл для тебя время, Джинни. Парень улыбнулся в ответ. – А что у вас сейчас? – продолжил Хо. – Как у вас дела? – Да никак, – пожал плечами Хёнджин. – Сынмин и дальше встречается с Юной. Мы с ним общаемся, но не так близко, как раньше. Я стараюсь сохранять небольшую дистанцию, а он увлечён отношениями. – Ты в него ещё влюблён? Хёнджин задумчиво посмотрел в потолок. – Ну... Наверное, нет. Я долго думал, и пришёл к тому, что не хочу больше мучить себя. Он никогда меня не полюбит, так что я должен его забыть. Наверное, чувства ещё не исчезли полностью, но я уже не страдаю и не думаю о нём каждый день. И даже через день о нём не думаю. Разве что иногда. – Ты молодец. Это — здоровое отношение к себе. Не то, что у меня... – И ещё... Сейчас я понял, что уже готов познакомиться с кем-то новым. Так что, знаешь... Твоя идея про гей клуб не так уж плоха. Хёнджин покраснел ещё сильнее. Минхо посмотрел на него и подмигнул: – Не вопрос, устроим. Парень хихикнул в ответ. – Спасибо, хён. Ты лучший. На какое-то время в комнате повисла тишина. Минхо прокручивал в своей голове одни и те же мысли, сокрушаясь о прошлой ночи. Ему было безумно жаль себя, и в то же время он был переполнен самоненависти. Помимо этого, он ощущал себя таким потерянным. Сердце парня было переполнено разнообразными чувствами, и он не знал, какое из них доминирует. Он был напуган: как ему теперь жить с этим ужасным грехом? Как спокойно существовать дальше, после того как разбил чьё-то сердце? Ему было просто невыносимо жаль себя. Что он теперь будет делать без Кристофера? Как будет справляться один? Минхо так привык к его постоянному присутствию, что уже не представлял свою жизнь без Чана. Он чувствовал себя самым одиноким человеком на планете, и образовавшаяся внутри его души дыра кровоточила и заставляла испытывать нечеловеческую боль. Минхо было стыдно. Ему было так сильно стыдно за свои поступки и за свои позорные чувства к другому человеку, что он хотел провалиться сквозь землю, лишь бы только сбежать от этого стыда. И он ненавидел себя — ненавидел себя так сильно, как никого и никогда. Прошлой ночью он полностью обесценил все свои хорошие поступки и предал чужое доверие. Это было так жалко и так низко, что парню хотелось плюнуть в собственное отражение в зеркале. Но самым ужасным было, наверное, то, что его сердце до сих пор начинало биться быстрее от воспоминаний о губах и прикосновениях Джисона. Их поцелуй стал трагедией, разрушившей его отношения с любимым человеком, но в то же время он стал лучшим моментом всей его жизни. Наслаждение, сумасшествие, экстаз — Минхо взлетел на небеса, когда они с Джисоном целовались, и он до сих пор не мог забыть горько-сладкий привкус его нежных губ. Это окончательно убивало Минхо изнутри. Хёнджин словно ощутил, о чём размышлял Хо, и подлил масла в огонь. – Так, ты говоришь, что этот твой Джисон — натурал? Парень кивнул. – Ну да. Он встречается со своей девушкой ещё со школы. Разговоров о его бисексуальности или гействе никогда не было. – Какая-то странная у него гетеросексуальность, тебе не кажется? – хмыкнул Хёнджин. – Вы уже второй раз в жизни сосётесь. Более того, он сказал, что ему понравилось. – Ну, понимаешь, ориентация — это спектр. Он может быть на девяносто пять процентов гетеросексуальным, а на оставшиеся пять — хотеть экспериментов с мужчинами. Это нормально. Я не воспринимаю это всерьёз. – Хён, ты опять рубишь с плеча и решаешь за других. Я тебе искренне советую поговорить с ним лично, признаться в чувствах и обсудить всё, что когда-либо между вами происходило. Минхо закатил глаза. Ну, конечно, это всё не просто, и Джисон тайно любит Минхо уже много лет. Естественно. Как же иначе. Ведь в жизни случается именно так. К словам Хёнджина он был настроен скептически, но так как всё равно собирался подробно обсудить всё с Джисоном, то вежливо ответил: – Хорошо, Джинни. Я обязательно с ним поговорю. Хёнджин одобрительно кивнул, и, немного помолчав, спросил: – Что будешь делать дальше? – Ну, позвоню сейчас родителям и скажу, что мы с Кристофером расходимся, и что я возвращаюсь жить к ним. Думаю, они не сильно расстроятся. – Неужели они так и не приняли ваши отношения? – Приняли, но с трудом. Думаю, они смирились с тем, что я сплю с мужиками, но всё же в глубине души будут рады, если я перестану жить с парнем в одной комнате и спать в одной постели. – Ужасно, мне жаль. – Да забей. Они меня любят, правда. Просто людей старшего поколения не переубедить. Хёнджин кивнул. Он выглядел очень грустным. Минхо горько усмехнулся: – Хех, зато, я наконец вернусь к своим котам. Я безумно по ним соскучился. – Ложка мёда в бочке дёгтя. – Да уж. – Хён, но вы ведь работаете вместе? Что ты будешь делать с этим? Вы будете видеться в офисе каждый день... Мне кажется, это очень тяжело, нет? Минхо снова закрыл лицо руками, тяжело вздыхая. – Тебе не кажется. Это действительно очень тяжело. Надо что-то делать с этим... Я что-нибудь придумаю. Вариантов действий у Минхо было, конечно, не так уж много. Что ж, настало время платить за свои грехи. – Господи боже, завтра мне ещё нужно будет забрать у него свои вещи, – простонал Хо. – Да уж, ну и ситуация... Натворил ты хуйни. Хёнджин сочувственно погладил Минхо по голове. – Знаю... Ну ничего. Как-нибудь справлюсь. – Только не натвори завтра глупостей, хён. – Глупостей? Каких? – Не знаю... Просто постарайся быть максимально деликатным, чтобы не сделать ему ещё больнее. Минхо кивнул. – Конечно. Между парнями снова повисла тишина — и снова Хёнджин решил нарушить её первым. – А хочешь, закажу тебе что-нибудь поесть? Как трогательно. – Джинни, я тут рассказываю, какой я ублюдочный мудак, а ты захотел купить мне вкусняшку? Я этого не заслуживаю. Хёнджин пожал плечами. – Может, ты и мудак, но ты — мой лучший друг. Я не хочу, чтобы ты грустил. От нахлынувших на него сантиментов Минхо чуть не заплакал. – Не нужно... Давай просто поболтаем о чём-нибудь. – Как скажешь. Но если что — просто попроси. Окей? – подмигнул Хёнджин. – Окей, – улыбнулся Минхо.