Сотни дорог

      Утро встретило Вулнаи блеклым солнечным светом, пробивающимся полосками сквозь полог шатра, сквозняком, шевелящим шерсть, и ощущением чего-то тяжёлого на животе. Это ощущение мешало ей встать, отчего тени вдруг шевельнулись где-то на периферии зрения, зашептали, тронули за руку. Вулнаи стряхнула их прикосновения, бросила строгий взгляд сквозь копошащуюся черноту — мол, и без вас разберусь. Тени противиться не решились. Вулнаи довольно фыркнула — в последнее время они стали удивительно смирными. Затем зевнула во всю пасть и потянулась ощупывать помешавшее ей нечто. Оно оказалось гладким, прохладным и вроде как чешуйчатым... Вулнаи несильно царапнула — когти слегка, но зацепились. Да, определённо чешуя. Она приподнялась, и рядом тут же недовольно вздохнули, заворочались. Между тем, на животе обнаружился подрагивающий жёлтый змеиный хвост, а под боком, свернувшись клубком, лежал Баллум — приоткрыв рот и нахмурив во сне брови. Амулет тускло поблёскивал красным под угольно-чёрными волосами, упавшими ему на грудь и скрывшими половину лица. Бинты на плече ослабли и сбились, словно он долго ворочался. Руки, естественно, лежали отдельно друг от друга как им вздумается — одна была перекинута через бок Баллума, другая ладонью вверх умостилась между их телами. Синевато-красное пламя слабо мерцало на местах срезов, вырываясь тусклыми искрами из плоти. Это была до невозможности умиротворённая картинка, несмотря на то, что Баллум мог потерять контроль, настолько расслабившись. Вулнаи моргнула, рассматривая редкие чешуйки на чужом лице, а когда Баллум забавно причмокнул губами, то рассмеялась. Наг дёрнулся от звука, с трудом разлепил глаза и непонимающе уставился на Вулнаи. Но это не продлилось долго: спустя несколько секунд его взгляд стал более осмысленным и более растерянным. До такой степени, что он чуть не скатился с лежанки и не забился обратно в свой угол, если бы Вулнаи великодушно не придержала его за хвост. — Ты прости, — прошептал он. — Наверное, ночью стало слишком холодно, вот я и... — Решил погреться? — Вулнаи снова хихикнула и улеглась обратно, повернув к нему голову. — Что-то вроде того. Ты, ну... не против? — Баллум скользнул щекой по дырявому покрывалу, возвращаясь на место, но это движение было полно невыносимой неловкости. — Как видишь, особо не возражаю. Баллум взглянул на неё чуть исподлобья, с тем самым выражением в глубине золотых глаз, от которого внутри что-то натягивалось как струна и начинало болезненно дрожать. Так смотрят те, кто стал когда-то не нужен своему племени; кого изгнали и обрекли на смерть. Вулнаи были прекрасно известны судьбы таких отшельников, но сама она по доброй воле стала изгнанницей. Говорящая на языке теней, она спешила сделать себя узницей Ссыльных земель, чтобы уберечь клан, но оказалась лишь разменной монетой в чужих распрях. Но теперь она не одна. Баллум тоже стал узником здесь, а доля его лишений оказалась куда страшней и тяжелей. Пожалуй, право на погреться он заслужил. Вулнаи вздохнула: — Если ты устал, можешь вздремнуть ещё. Думаю, времени у нас еще предостаточно. Помедлив, Баллум коротко кивнул и подвинулся ближе. Кончик его хвоста на этот раз мягко обвился кольцами вокруг её запястья.