Сотни дорог

— Ты. Немного. Не. Вовремя, — с расстановкой произносит Люксана убийственно серьëзно, даже не дрогнув при виде потрёпанного паладина-инквизитора. — Яромила ушла в город. Адрэус сдувает со лба рыжую прядь, морщится. По пальцам струится тёплое, липкое, рана жжётся и пульсирует. Вот и проблема... На путь сюда он истратил последние силы. До храма, еще и сквозь горы, добраться в таком состоянии физически не выйдет. Адрэус стискивает зубы, чтобы не застонать от боли, глядит на Люксану, криво усмехаясь непослушными губами: интересно, каким будет её лицо, если он свалится прямо тут без чувств? Но Люксана вдруг перехватывает его взгляд. В её золотых глазах мелькает что-то, совсем не равнодушное, и Адрэус, поперхнувшись собственной усмешкой, отводит глаза первым. К этим магам-аристократам он, конечно, приходит не впервые, но просить о помощи для себя ещё не приходилось, как и играть в гляделки с кем-то из них. Да и смотреть на Люксану так нельзя. Не после того, как из-за ошибки Тирия они чуть не лишили отпрысков Аурэ жизни. И очи у неё такие светлые, пронзительные — а вдруг заметит предательский румянец? Адрэус откашливается — дышать получается через раз, — шаркает ногой, сутулясь по дурной привычке, оставшейся с калечной юности. Бормочет: — Благодарю. В таком случае я... пойду. Но Люксана качает головой, внезапно — ловит его за угол плаща, на одном дыхании выпаливая: — Нет-нет, я тебя не гоню. Да и так не годится. Рана, скорее всего, серьёзная. Стоит оказать хотя бы первую помощь. Деметриус сегодня не в духе, поэтому ступай в сад, а я пока подготовлю всё необходимое. Встретимся там. Путь до сада происходит как в тумане, как и появление Аурэ-старшей, но он послушно выполняет её команды: сбрасывает броню и поддоспешник, садится на траву, скрестив ноги, открывая Люксане тело, усыпанное шрамами, и вспоротый бок. Люксана, закатав рукава платья и сняв перчатки, принимается смывать кровь удивительно осторожными движениями. Но Адрэус всё равно шипит, кусая губы, опускает голову низко-низко, закрывая лицо волосами, забывая дышать — боль злющая, обжигающая, как кипяток, кажется, будто пузырится там, перемалывая плоть. Люксана вдруг костяшками мягко постукивает его по рёбрам, а потом и вовсе заводит ладонь между лопаток, поглаживает слегка по бугристым рубцам: — Потерпи ещё немного. Дыши. Адрэус вздрагивает, но сосредотачивается на дыхании. На её прохладных пальцах. Наконец Люксана накладывает повязку — кипенно-белый бинт, совсем не туго, как обычно затягивали в храме, а терпимо, отводит от его лица волосы, перебрасывая на спину. — Вот и всë. Сестра скоро вернётся. Сделает так, что нового шрама... не будет. Запинаясь, Люксана смотрит на него, и мерцающее золото её глаз обещает ему сохранить это, без сомнения, сокровенное в тайне. Только между ними. — Спасибо, леди Аурэ, — Адрэус, помедлив, благодарно склоняет голову. В последний момент он хочет ухватить её за запястье, взять эти изящные бледные пальцы в свою грубую ладонь и прижаться к её коже губами, но одергивает себя. Пусть это и знак банальной вежливости и приветствия, что она о нём подумает? — Это было в моих силах, — тихим, севшим голосом отвечает она. — Но в следующий раз будь более осторожным и благоразумным. Не подставляйся. Адрэус вскидывает на неё изумлëнный взгляд, но Люксана уже торопится уйти — собирает остатки бинтов, ножницы и целебную пасту в корзинку. Он не успевает ничего сказать и молча смотрит ей в спину, на её синее платье из струящейся полупрозрачной ткани, в которое драгоценными камешками вплетены россыпи созвездий. А потом вспоминает: её младший брат, Деметриус, ведь мечник. Не такой тяжеловесный таран, но всё же. Наверняка в юношестве доставлял Люксане не мало проблем. Но сам Адрэус уже давно не юноша. Так отчего же он истратил последние силы, чтобы переместиться именно сюда, на порог поместья Аурэ?.. Да инквизиция его знает. Но в следующий раз он обязательно придёт сюда целым, просто так, и обязательно поприветствовует хозяйку этого дома как подобает.