Виртуальная одиссея

      Почему-то мне снова кажется, что я падаю.       Снова долго, проносясь сквозь густой тягучий воздух, легко и быстро, точно брошенный с обрыва камень.       На этот раз я совсем не чувствую раздражения или страха. Наоборот, я раскидываю руки и позволяю плотным потокам ветра подхватить меня и унести за собой — куда-то в неизвестное, но теплое и безопасное       Я совсем не хочу открывать глаза.

***

      С той стороны плотно сомкнутых век становится светлее, и я недовольно мычу, пытаясь спрятаться в ладонях от прыгающих по лицу солнечных зайчиков. Пытаюсь ухватиться за отголоски сна, провалиться в это эфемерное и легкое снова, но света слишком много: веки и нос нагреваются от лучей утреннего солнца, а красное стоит за веками, даже если лениво закрыть глаза пальцами.       Я все же чуть приоткрываю глаза — ладно, ладно, утро, убедило. Сколько сейчас времени? Так, где мой телефон…       Я слепо щурюсь и веду ладонью по постели рядом с собой — но ничего. На прикроватной тумбочке тоже не находится. Я лениво вздыхаю и двигаю ногой, пытаясь толкнуть спящего рядом мужчину.       Ауч! Я тихо пищу, отдергивая ногу после удара о стену и совсем точно распахивая глаза.       Небольшую комнату полностью заливал яркий солнечный свет, бьющий из незавешенного окна. Я вижу ворох одежды на полу, обложенный бумагами стол и небольшой деревянный шкаф у двери, возле которого покоился острием вниз стальной меч.       Секундная паника ощущается глухим уханьем сердца и судорожным вздохом, а после я все вспоминаю. Ох, точно. Значит, это совершенно точно не сон. Уснуть во сне и проснуться наяву — последнее, на что я могла надеяться, но вот, я здесь, одна в чужой комнате и постели.       Ох, а где же сам хозяин обители?       — Беннет? — я слабо зову юношу, приподнимаясь на локтях, но никакого ответа не следует. В комнате пусто, не считая небольшого бардака, и я замираю, снова прислушиваясь: ничего.       Тело все еще болит после вчерашних приключений, но я чувствую себя на порядок свежее и увереннее. Все мысли и переживания пусть и немного, но переварились и улеглись в воспаленном сознании, давая место рациональности и обдумыванию своего положения наперед.       Я поднимаюсь с кровати, и босая нога вдруг наступает на что-то тонкое и бумажное — тяну руку и подбираю с пола сложенный листок с огромным засохшим пятном от чернил на нем.        «Алиса, если ты проснулась, а меня еще нет, не пугайся! Я скоро вернусь, подожди меня тут. P.S. если кто-то будет стучаться, не подавай признаков жизни! P.P.S. во всех остальных случаях подавай. Беннет».       Уголки губ мягко изгибаются, и я не сдерживаю смешка, откладывая листок на прикроватную тумбочку. Итак… Значит, комната Беннета в моем распоряжении?       Я стараюсь проглотить вставший посреди горла комок беспокойства и полностью отдаться изучением новой локации. В солнечном свете комнатка кажется живее, чем ночью. Над кровать теперь можно различить некоторые записки и рисунки, вроде простых напоминаний, каких-то абстрактных черточек и зарисовок меча. Я всматриваюсь в графитовые полосы, и светлые узоры на зарисованном лезвии, пытаясь понять. Это… «Злоба»?       В горшке у окна я обнаруживаю порядком увядшую сесилию. Мои ночные догадки были верны: земля в горшке совсем иссохла и покрылась трещинками, а белые лепестки, покрытые глубокими бороздками-морщинками, пожелтели по краям.       А вот поливочная банка с водой находится тут же под подоконником, спрятанная за ножку стола.       — Не нужно заводить цветы, если ты не собираешься ухаживать за ними, Беннет, — воды в банке чуть меньше половины, но этого хватит. Я лью у самого основания слабого стебелька, пока осматриваю вид из окна.       Обычный угол улицы с восточной стороны города — поэтому утром здесь все залито ярким солнечным светом. Людей здесь почти не видно, но если чуть высунуть нос влево, то можно увидеть очертания городской площади. Такой же солнечной, полной патрульных, простых купцов, жителей и гостей города: я чуть щурюсь и подаюсь к окну вплотную, пытаясь разглядеть в проходящих к овощной лавке двух необычно одетых людей… О, это правда Михаил и Людмила?       Было бы глупо, наверно, считать, что в реальном Мондштадте они точно так же сутками напролет стоят на одном месте.       — Ох! — босые ноги вдруг обливает холодная вода. Я резко вздрагиваю, отшатываясь от залитого подоконника. — Вот черт!       Сесилия теперь напьется от души, да уж. Почти вся вода из банки разлилась на горшок с цветком, а из него перелилась на подоконник и на пол. Вот же ж! Мне вообще, кажется, помогать не стоит.       Я недовольно фыркаю, отставляя банку сбоку от окна и отряхивая промокший на ладони бинт от воды. Черт, придется перевязывать — кривлю губы от негодования и осматриваю отставшую полоску бинта. Ожог никуда не делся — за ночь лишь сильнее надулся и опух. Нужно лопнуть, наверно.       Я мельком скольжу взглядом по малолюдной улице и вдруг мелко вздрагиваю, замечая что-то синее.       Кэйя смотрит на меня снизу вверх, сложив руки на груди и чуть покачивая головой. Смотрит точно в глаза; без злости, но с невероятно жгучей насмешкой и даже удивлением.       Он шевелит губами, что-то произнося, и у меня по загривку бегут мурашки; но он говорит и говорит, точно ведет со мной диалог, но с такой высоты, за плотно закрытым окном, я не могу понять ни звука.       Он все еще говорит, кивая мне, точно в подтверждение собственных слов, а я щурюсь, пытаясь всмотреться в шевеление его губ, и льну ближе к окну.       Что он… говорит?..       — А вот и я!       Как удар ножом в спину. От неожиданного вскрика я снова подпрыгиваю на месте, едва не ударяясь лбом о стекло и тут же круто оборачиваясь на пятках к двери.       Беннет радостно вскидывает ладонь в приветственном жесте, но тут же успокаивающе шикает, замечая гримасу недовольства и испуга на моем лице.       — Ты чего? Я же сказал, что скоро вернусь, — теперь Беннет уже примирительно машет ладонями, осторожно подходя ко мне. Я почти топаю ногой в луже разлитой воды, скаля зубы в гримасе ну крайне недовольной. Зачем же так резко и громко? Разве он сам не говорил, что нужно быть тихой?! — Выдохни, Алиса, тут никого нет сейчас. Извини, извини. Я не хотел тебя напугать, правда.       Я все же высказываю Беннету, пусть и не все, что думаю, но большую часть как минимум: что я не читаю мысли, не могу смотреть сквозь стены, что громкие звуки со спины и уж тем более крики — крайне некультурно и некрасиво, и я могла заорать в ответ так, что слышно было бы на самой площади.       Беннет клонит голову на бок: ты уже успела посмотреть на площадь? И я тут же тушуюсь, нервно постукивая ногтями по подоконнику: да нет, просто увидела из окна. Но очень хотела бы посмотреть!       — Обязательно посмотрим, как только поговорим с магистром Джинн, — после моей недовольной тирады Беннет говорит уже намного тише и спокойнее, однако здесь и присматриваться не нужно было, чтобы заметить почти физически ощущаемый ореол горделивости и удовольствия.       А у меня будто землю из-под ног выбивает. Я рефлекторно вцепляюсь в подоконник, словно только он мог помочь бы мне удержаться на ногах, и поднимаю на Беннета перепуганный взгляд.       — Я обо всем договорился! И с магистром Джинн, и с госпожой Лизой, и даже с сэром Кэйей, — Беннет тянет губы в широченной улыбке, сияя в солнечных лучах ярче самого дорогого кристалла, а я могу лишь выдавливать из себя нечленораздельные хрипы, все шире и шире распахивая глаза.       С Джинн?       С Кэйей?       — И... И что же они сказали? — я нервным движением стираю с подоконника остатки воды, как бы невзначай заглядывая в окно — никого нет. Господи, Беннет, ну за что?       — Что никогда раньше не слышали такой печальной истории, — я едва сдерживаюсь, чтобы не взвыть, переводя потерянный взгляд на мальчишку перед собой. — И что с радостью выслушают тебя и постараются помочь чем смогут.       Я не выдерживаю. Безысходно скулю и роняю лицо во влажные ладони, искренне надеясь, что теперь я в домике и все проблемы резко исчезнут. И первые пару секунд так и есть, но после этого меня сразу же цепляют за запястье, утягивая за собой.       — Не стесняйся! Пойдем, они ждут нас. Найдем тебе занятие и место для сна, останешься у нас и дело с концом! А потом можем пойти и отметить это дело где-нибудь у костра, — Беннет явно не понимает моего несчастного вида, утешающе хлопая меня по плечу и ведя через всю комнату к двери — видит цель и не видит преград, так что ли?       — Ты ведь моей истории толком не знаешь, что ты им рассказал? — я тихо вою, снова пытаясь тормозить и упираться, — мне снова нужно время, я еще не готова, нет! —но мокрые пятки скользят по деревянному полу, и я лишь неуклюже еду за Беннетом, пока тот пытается удержать и меня, и себя в вертикальном положении. Надо отдать должное, получается даже не плохо.       — Ну и что, что не знаю? Я сказал, что встретил ночью девушку без вещей и еды. Она была ранена, сильно плакала и ей совсем некуда было идти, — Беннет хмурит светлые брови, все же вытягивая меня из комнаты и наспех запирая дверь, чтобы я, не дай Архонты, не вернулась обратно. А я понимаю, что все пропало и все разрушено: и история о путешественнице, которая на кой-то черт оставила свою палатку, и любые попытки объяснить Беннету, что мое яростное чувство дежа вю взялось не просто так, и возможность еще немного свободно и полной грудью подышать свежим мондштадтским воздухом, не ощущая давления и пристального взгляда со стороны.       — Я считаю, что этого достаточно, — юноша снова перехватывает меня за запястье и заглядывает в мои глаза своими ярко-изумрудными и до невыносимого честными. Я смотрю в ответ, кусаю губы, нервно тереблю подол туники. Мы оба ждем чего-то друг от друга, заглядывая с надеждой и острым ощущением собственной правоты.       К сожалению, Беннет оказывается намного нетерпеливее и сильнее меня, просто круто разворачиваясь на пятках и снова утягивая меня за собой.       — Это не лучшая идея, Беннет, — на улице на нас все косятся, потому что теперь мы похожи на пацана и оборванку, и кого-то из нас точно ведут куда-то силой. Прохожие косятся с недовольством и непониманием, но тут же расступаются от греха подальше: то ли я выгляжу так уж плохо, что похожу на прокаженную, то ли Беннет, известный своей жуткой неудачей, прет напролом, и никто не собирался ему мешать.       Но факт остается фактом — мы стремительно летим через весь город, приближаясь к зданию Ордо Фавониус.       И я не обращаю внимание ни на что более: ни на то, каким величественным кажется замок в отблеске солнечных лучей, ни на тепло камня под ногами, ни на утешения и обещания Беннета о том, что все будет хорошо. Я изо всех сил стараюсь унять рвущееся из груди сердце и бушующий в животе пожар из смеси страха и отчаяния — но едва ли хоть что-то мне может помочь.       Перед глазами ярким воспоминанием вспыхивает нахальное лицо Кэйи, и я до крови закусываю губу, пока тащусь по лестнице вверх. Черт, такой прекрасный персонаж, но до чего же отвратительной вышла наша встреча.

***

      — Так значит, вас ограбили, Алиса?       Все так же, как и вчера, не считая яркого света, заливающего кабинет магистра из широкого окна, и стоящей по левое плечо от Джинн молодой ведьмы в фиолетовом. Я так же стою перед широким письменным столом, нервно переминаясь с ноги на ногу; справа от меня на этот раз вместо Эмбер — сияющий счастьем и надеждой на лучший исход Беннет, а за спиной все с той же лукавой усмешкой стоит Кэйя, сложив руки на груди и подперев плечом дверной проем.       Я готова провалиться сквозь землю в самую Преисподнюю, лишь не видеть этого натянуто-серьезного взгляда голубых глаз магистра. Лиза окидывает меня самым заинтересованным взглядом на свете, задумчиво потирая подбородок обтянутыми в темную ткань перчаток пальцами.       Я снова ломаю пальцы и мну в руках тунику, бегая взглядом по женщинам перед собой совсем уж открыто-растерянно. Я удивлена, как Джинн еще не рассмеялась надо мной во весь голос.       Что ж, хоть что-то забавное в череде скучных и муторных заданий, да?       — Наверно, — я неуверенно веду плечом, чуть поворачивая голову и цепляясь умоляющим взглядом за Беннета. Но мальчишка лишь увереннее кивает, всплескивая ладонями.       — Наверняка ее обокрали и оставили без единой монеты посреди леса! — Беннет кивает на меня, указывая следом на мой говорящий внешний вид. И я все еще не понимаю, как Джинн держится, потому что даже у меня нервно дернулся уголок губ.       Вообще-то, Беннет, деньги остались у тебя в комнате.       — Какое несчастье, — зато Альберих вообще не стесняется. Он едва ли не прыскает в кулак, и я буквально затылком ощущаю шальные льдинки в его взгляде. Да что ж ты будешь делать…       — Сэр Кэйя, — Джинн подает голос, но я буквально вижу, как в уголках ее глаз пролегают смешливые морщинки. Ладно, согласна. Это самая забавная и самая неудачная лживая история с самым странным чувством дежа вю, которая случалась как со мной, так наверняка и с ними.       — Сейчас как раз моя смена, — тут же парирует Кэйя, и Джинн фырчит, делая нечитаемый жест ладонью. Скорее всего это значит что-то вроде «закрой свой рот».       — Как же мы можем помочь вам, мисс Алиса? — наконец, Лиза подает голос, отстраняя от лица обтянутую перчаткой ладонь. Удивительно, но на ее красивом лице нет и намека на улыбку или насмешку. Она смотрит на меня со всей серьезностью и все тем же интересом, опуская руку на талию.       — Я—...       — Я думаю, Алиса должна остаться у нас и найти себе работу здесь! — Беннет как всегда впереди планеты всей. Снова взмахивает ладонью, чуть не заезжая мне по лицу, эмоционально делает шаг вперед, но тут же тушуется под суровым взглядом ведьмы. — Ну, я подумал, что это было бы неплохо…       — В Мондштадте каждый занят своим делом, — Джин качает головой, наконец поднимая на меня взгляд. Уже более серьезный, лишенный ребячества или усмешки. — Мы едва смогли оправиться после недавнего инцидента. Провизии не хватит на каждого желающего зайти и остаться тут навсегда.       Инцидента? Я внимательно слушаю Джинн, сводя брови к переносице. О чем она говорит?       Последнее нападение Двалина? Или очередной удар Бездны? А что, если после освобождения Двалина прошло уже несколько лет?       Как бы мне узнать, какое сейчас время?       Возможно, тогда я смогла бы понять, на кой черт я здесь.       — Но можно же что-то придумать! Нельзя ведь просто так выставить из города девушку, которая попала в беду. Ей ведь совсем некуда идти. Правда ведь, сэр Кэйя? — Беннет оборачивается на стоящего у двери офицера, и тот чуть растерянно прочищает горло, нечитаемо ведя плечами.       — Случай бывает всяким, Беннет.       — Но что-то придумать!..       — Прошу прощения за опоздание, магистр Джинн! Я принесла бы чай раньше, но я только-только закончила с уборкой на тренировочном поле.       В дверном проеме, ловко огибая Альбериха, появляется точеный силуэт в легких доспехах. Ноэлль осторожно и легко переступает с ноги на ногу, пронося мимо Кэйи поднос с заварником и небольшой фарфоровой чашечкой, ни на секунду не отрывая от сокровища в своих руках сосредоточенного взгляда.       — Не переживайте, он еще горячий. Я в следующий раз я не опоздаю, магистр Джинн. Я—… Ох. Ох, вы заняты, простите! — Ноэлль наконец вскидывает голову, обводя нас вмиг растерявшемся взглядом. Поднос в тонких женских ручках чуть дрогает, но девушка ни на секунду не теряет равновесие, медленно опуская руки.       — Ничего, Ноэлль. Подожди немного.       — Магистр Джинн?       Лишь сейчас я замечаю, как серьезно и внимательно Джинн осматривает молодую горничную перед собой. Без единой толики иронии, неспешно постукивая ногтями по столу, то и дело переводя взгляд голубых глаз с Ноэлль на меня и обратно.       Что она? —…       — Значит, не хватило времени? — Джинн делает короткий жест, подзывая девушку к себе. Ноэлль быстро кивает, семеня к столу магистра уже более растерянно, то и дело окидывая присутствующих непонимающим взглядом. На секунду наши взгляды пересекаются: я заглядываю в ее оливковые глаза и пытаюсь найти там поддержку или ответ, но горничная лишь скоро жмет плечами, подавая чай на стол Джинн.       — Такого больше не повторится, я обещаю, — тут же отвечает Ноэлль, виновато опуская голову и тут же отходя назад. — С недавних пор у новобранцев начались тренировки с манекенами, и мне пришлось прибраться на полигоне. Я не—…       — Не переживай, Ноэлль. Думаю, тебе не помешали бы свободные руки, да?       Я не сдерживаю рвущегося из груди вздоха. Джинн говорит обо мне? Она не хочет меня выгнать?       Сердце ускоряет свой ход, а в животе что-то мягко начинает колоть. Я с надеждой смотрю на магистра и чуть заметно киваю в подтверждение ее слов: я сразу согласна, я сразу готова на любое предложение.       Пусть очутиться под одной крышей со всеми рыцарями Ордо Фавониус все еще казалось мне чем-то пугающим и далеко не радостным, это все равно было лучше, чем прятаться в комнате Беннета или умереть где-то в полях от дубины хилличурла.       Джинн переводит на меня жесткий взгляд, и я тут же замираю, прекращая кивать и инстинктивно пряча взгляд. Она все еще помнит, что я обманула. Она все еще не знает, кто я и откуда. И вряд ли узнает.       Возможно, ей самой было бы удобнее и проще оставить меня у себя на виду. Что ж, мне почти нечего скрывать. Какая очаровательная ситуация.       — Что же. Думаю, место младшей горничной в Ордо как раз вакантно, — магистр деловито складывает пальцы и подпирает ими подбородок, чуть вскидывая голову. — И если мисс Алиса не имеет никаких лучших вариантов, она может освоить здесь эту профессию. Что скажете?       Холод голубых глаз — в мои глаза. Пронизывая насквозь и прижимая к земле болезненными иголочками по всему телу. Я шумно сглатываю вязкую слюну, до крови прокусывая губу.       У меня нет никаких лучших вариантов, она права.       У меня нет возможности сыграть не по правилам Джинн.       — Это было бы очень великодушно с вашей стороны, магистр Джинн, — я прикладываю все усилия, заставляя мой голос звучать уверенно и радостно. Стараюсь изо всех сил, чтобы убедить себя, что все хорошо. Мне никто не желает зла и все будет в порядке.       Я не разрушу этот мир случайным неверным словом, и все будет хорошо.       — Отлично. В таком случае, Ноэлль, пожалуйста, ознакомь Алису с распорядком дня и ее будущими обязанностями. Алиса, можешь приступать к работе с завтрашнего дня.       Вот так просто? Уже без «мисс», без драк, выяснения отношений и прочего? Я мелко подрагиваю, но спешно киваю и выдыхаю — шумно, облегченно и слишком уж явно. Неужели это правда закончилось хорошо?       — Я же говорил! Ну вот, все получилось, как я и обещал! — Беннет тут же обнимает меня за плечи и довольно тормошит, пока я обмякаю и болтаюсь в его руках, как плюшевая игрушка.       Слова благодарности слетают у меня с губ совершенно бесконтрольно и как-то глухо, пока меня тянут на выход. Ноэлль обещает, что все расскажет и всему научит, Джинн желает удачи, а Беннет говорит, что встретит меня вечером у фонтана и передаст что-то. Быстро и сумбурно, просачиваясь между все так же невозмутимо стоящего в дверном проеме Кэйи.       — Ого, даже блузку искать не пришлось.

***

      — Итак, давай повторим все, — Ноэлль выставляет перед собой ладонь и кивает мне с деловым видом.       — Швабры и ведра в шкафчике на втором этаже, — она загибает большой палец и довольно кивает. — Воду нужно набирать в уборной там же.       Уже второй палец загибается, и горничная снова одобрительно качает головой, тихо шепча «правильно, молодец».       — Я должна поставлять продукты на кухню от мисс Бланш и Сары каждые среду, пятницу и воскресенье, а готовишь ты, — я сама начинаю загибать пальцы, вспоминая недавний экскурс и наставления от Ноэлль. — Я убираю казармы, библиотеку и общий зал, а ты — все остальное. И выходной в субботу и четверг.       — Верно! — девушка широко улыбается и показывает мне крепко сжатый кулак. Улыбка Ноэлль почти как у Беннета — такая же искренняя и добрая, но в отличие от искателя приключений, Ноэлль улыбаться скромнее и ласковее, часто неловким жестом заправляя прядь светлых коротких волос за ухо.       Меня все устраивает. За время экскурсии мы не встретили никого, кто мог бы как-то косо взглянуть на меня или испортить все одним неловким словом: в здании Ордо в принципе мало кого можно было встретить, кроме как молодых рыцарей, нескольких офицеров и еще пары горничных.       — Спальни прислуги расположены в восточном крыле, напротив казарм. Пойдем, я покажу тебе комнаты и выдам форму.       Ого. Я никогда не задумывалась о внутреннем дворе, полигоне и корпусах в Фавониусе, но, с другой стороны, это было предельно логично и понятно.       Я снова шагаю за девушкой, жадно выцепляя глазами каждую деталь и мелочь. Но ничего необычного: каменные стены, длинные коридоры с небольшими окнами, редкие шкафы с похожими артефактами, что я видела на входе в гильдии приключений, и расписные доспехи.       Воспоминания из жизни, словно рекой, накрывая с головой и не давая вдохнуть. Я вспоминая экскурсии в немецких замках: все точно так же, с тем же устройством и планировкой корпусов и сутью работы.       Когда же это было? Кажется, лет десять назад — мне было четырнадцать или пятнадцать, и родители решили устроить летний отдых в Германии. Мне тогда было едва ли так же интересно, как и им. Ссорились, цапались, и цена воспоминаний была последним, о чем я тогда могла думать.       Дуреха.       Вечером Беннет передает мне кошель с морой и мы вместе покупаем пару баночек сока и шашлычок, разделяя трапезу на двоих сразу подле городских ворот.       Я стараюсь не смотреть на закатное солнце, на спокойную рябь на воде и на собственные ладони.       Беннет не понимает, почему я подолгу молчу и выдавливаю из себя кривую улыбку, когда он рассказывает о гильдии и о том, как отцы все же прознали про ночных гостей.       Я искренне и изо всех сил стараюсь не кусать губы и не думать о том, что вся жизнь и весь мир, принадлежавшие мне еще пару дней назад, безвозвратно исчезли. Никого нет. Ничего нет.       Ни любви, ни друзей, ни материнских объятий.       Я давлюсь шашлыком и тут же запиваю приторно-сладким соком, снова забывая о том, что его стоит разбавить водой.       — Тебе нужно лечь спать пораньше. Видишь, как все хорошо сложилось? — Беннет тянет мне платок и удобнее усаживается на поваленном бревне возле мостовой. Я смотрю на ткань в своих руках и не понимаю — снова заплакала и даже не заметила?       Но Беннет указывает на уголок губ, и я тут же промакиваю оставшиеся капли сока от курицы.       — Да. Хорошо сложилось, — я согласно киваю, передавая юноше и платок, и пустую банку, и шпажку от шашлыка. Беннет жмет губы и взволнованно заглядывает в мое лицо. Сколько ни старайся, все равно не найдет ответов на свои вопросы.       — Не переживай. Новая жизнь откроет для тебя новые возможности и знакомства. Кто знает, может, именно сюда тебя и вела судьба всю твою жизнь!       Беннет радостно усмехается и покачивает долговязыми худощавыми ногами в воздухе, откидываясь назад. Я правда стараюсь улыбнуться как можно настоящее и поверить его словам.       Моя судьба вела меня… не сюда. Совсем не сюда.       Но я думаю о том, что подружиться с персонажами игры и убить пару монстров было бы забавно. Что-то вроде небольших каникул и отдыха от повседневной рутины, да? Ведь если думать о этом именно так, то становится не так больно и остро в груди от подступающих слез.       — Пойдем. Мне кажется, ты устала за сегодня, — наверно, Беннету тоже очень тревожно и обидно за печаль в моих глазах. Я смаргиваю соленую пелену и киваю, поспешно поднимаясь с места.       Иногда я думала о том, что сказала бы тем или иным персонажам или как повела бы себя на месте Путешественника.       Но на деле оказалось, что это не какая-то там сказка, и всем здесь плевать на мои фантазии и пожелания. В чужом монастыре, верно?       Мы расстаемся у высокой лестницы, ведущей к резиденции рыцарей. Беннет хлопает меня на прощание по плечу, а я резко жму его к себе в крепкие объятия, с довольной усмешкой наблюдая за тем, как вспыхивают алыми пятнами смущения мальчишечьи скулы и робеет Беннет. Не сдерживаюсь и весело смеюсь в кулак, а Беннет хмурится и неловко поправляет безрукавку, больше сминая ее, чем разглаживая.       На входе в Ордо обнаруживается Кэйя, но удача улыбается мне: он слишком занят разговором с постовым, чтобы успеть обратить на меня внимание, а я торопливо проскальзываю за дверь, тут же устремляясь по лестнице к нужному корпусу.       Щелчок. Всегда приятно знать, что твоя комната запирается изнутри.       Я со вздохом усаживаюсь на свою новую кровать, осматриваясь. Это помещение кажется еще меньшим, чем комната Беннета, но зато ночника-кристалла розоватого цвета хватает, чтобы осветить ее всю.       Здесь еще ничего нет. На небольшом столике пусто; в комоде у стены тоже пусто. Я неспешно веду ладонью по застеленной простыне и вслушиваюсь — тишина. Под пальцами ощущается накрахмаленная шероховатость.       Тяжело. Мне физически тяжело где-то в груди, в руках и голове. Я стягиваю со ступней любезно предоставленные ботинки и забираюсь на кровать с ногами, подтягивая колени к груди.       Тишина, слышно только собственное дыхание и слишком громкие мысли, но их снова так много, что я не могу разделить одну от другой. Я только понимаю, что мне очень плохо.       Я стягиваю с тела домашнюю ночную сорочку и осматриваю ее. Такая потрепанная, помятая, но мягкая и уютная. Притягиваю к лицу и вдыхаю. Она еще пахнет моим домом, объятиями любимого и спокойствием.       Слезы льются по щекам крупными горячими каплями, срываясь с подбородка и впитываясь в прижатую к голому телу ночнушку — я так и засыпаю, прижав ее к себе и свернувшись под тяжелым одеялом комочком.       Плачу долго, но тихо и медленно. Я правда почти смирилась, но разве принятая боль ощущается слабее?       Хорошо, что стоящий за дверью Альберих не слышит моих слез.