Волчья песнь

      Темнота, обволакивающая и тягучая, проникающая внутрь, в самое сердце и сознание. Она зарождает страх, и кажется, что нет ни одного огонька, что мог бы осветить путь. Ксюша брела в такой темноте, не видя ничего ни впереди, ни позади. Она не видела собственных рук, как бы близко ни подносила их к лицу, и вскоре вовсе перестала осознавать, есть ли у нее руки, есть ли у нее ноги, есть ли она сама.       Чувство пространства в этой непроглядной тьме пропало вовсе, как и чувство времени. Она все шла и шла, может, пять минут, а может, пять часов, когда наконец ее глаза различили нечто белое там, где должны были быть ноги. А эти самые ноги почувствовали холод. Не успела Ксюша опустить голову, чтобы разглядеть, что же у нее под ногами, как ее ослепила яркая и морозная белизна снега.       Белоснежная поляна в свете полной луны переливалась всевозможными оттенками от перламутрово-фиолетового до зеленоватого-серого. Темное небо также освещалось бледной красавицей, которая смотрела с небосвода на одинокую хрупкую детскую фигурку, что была чернее самой ночи.       Подняв руку, девочка посмотрела сквозь растопыренные пальцы на луну в ответ. Ксюша выдохнула, выпуская морозный пар изо рта, и только сейчас поняла, что она замерзла, стоя в одной ночной рубашке на улице.       — Ксюшенька, — раздался мягкий и теплый голос откуда-то из темноты, отвлекая Ксюшу от созерцания луны, — иди ко мне.       Девочка распахнула глаза, обнаружив себя в гостиной родного дома, а сверху склонилась Надья, положив ей на грудь горячую ладонь, испещренную морщинками. Последнее, что помнила девочка, так это то, что читала свой конспект по истории, дожидаясь брата из ванной.       — Мне снился сон, — пробормотала Ксюша, осторожно садясь и потирая гудящую голову. Это был не приступ, она просто уснула. — Такой странный.       — Я знаю, — Надья села рядом, поднимая с пола конспект и кладя его на столик перед диваном. Старая цыганка взяла маленькие ладони девочки в свои руки и бережно погладила их. — Когда меня не станет, вам придется самим справляться с ужасными трудностями этого места. Как бы вы ни бежали из поселка, все дороги все равно приведут вас сюда. Поэтому вам с Максимом и Аликом нужно многому научиться, пока я еще жива.       Ксюша устремила на бабушку взгляд, с любопытством изучая ее мрачное лицо. Гадание уже сказало, что это необычное место. Да и сны, они с каждым разом становились такими реальными, что было сложно отличить их от яви. Что же Надья скрывала? Ксюша не решалась спросить, потому что боялась услышать ответ. Наверняка Алик уже все знает. Но от них с Максимом скрывают правду. Думают, что они испугаются.       — Все настолько плохо?       — Если бы я могла, то не позволила вам вернуться сюда. Вот насколько все плохо.       — Тогда… — Ксюша запнулась и перевела взгляд с черных глаз бабушки на ее руки, точнее, на массивные перстни на узловатых пальцах. Четыре кольца с головами зверей: лисы, медведя, волка и глухаря. У каждого из зверей в глазах были черные камни, которые при свете ламп переливались различными цветами, причем у каждого зверя — своим. — Тогда что мы должны знать, чтобы защитить себя и других детей?       — Моя ты хорошая, о других еще думаешь… Себя бы сберечь, а ты о других да о других. Точно как дед твой.       Ведьма хрипло рассмеялась и прижала внучку к себе, гладя ее по волосам. Ксюша закрыла глаза, чувствуя бабушкино тепло, слушая ее медленный стук сердца.       Когда Максим вышел из ванной, замотав на голове тюрбан из полотенца и завернувшись в махровый халат, то нашел сестру, сидящую в зале в полумраке. Она смотрела в темное окно, поглаживая мурчащего на коленях толстого кота. Услышав Максима, Годявир поднял морду и, удостоверившись, что пришел именно он, улегся обратно, громко тарахтя, словно трактор. Мальчишка уселся рядом, тоже уставившись в окно на фруктовый сад, освещенный лишь золотистым отблеском из окон второго этажа, из спальни их матери.       С тех пор как они вернулись в поселок, Инга почти все время проводила в комнате, выпивая по бутылке вина и выкуривая неимоверное количество сигарет и, как подозревали близнецы, принимая наркотики. Их мать была в депрессии, но никто из семьи не пытался помочь женщине с этим справиться. Это было обычное ее состояние в межсезонье. Как говорил отец близнецов, творческим людям порой нужно довести себя до такого состояния, чтобы создать шедевр… К сожалению.       Максим не любил, когда мама была в этом состоянии. В такие дни Алик становился агрессивнее, а до матери было не достучаться. Присутствие бабушки не многим облегчало жизнь. Разве что им было что поесть, горячее и вкусное, а не какие-нибудь бутерброды с маслом и сахаром или с вареньем.       — У бабушки совсем мало времени, — прошептала Ксюша. — Она не доживет до зимы.       Девочка еще помолчала и забралась в объятия брата. Макс прижал близняшку к себе, зарываясь в кудри носом. Годявир мяукнул, потягиваясь, раскидывая свои длинные лапы и разваливаясь теперь на обоих близнецов, вытягиваясь во всю свою кошачью длину.

━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━

      — Бля, первая пятерка не по труду и не по физре, — Пятифан смотрел на оценку в своем дневнике, не веря собственным глазам. Бяша сидел точно так же, скалясь в самодовольной улыбке и рассматривая красную цифру, которая расползлась аж сразу на две клетки в дневнике, забравшись еще и на «литературу».       — Первая в этом году или в жизни? — хмыкнул Максим, садясь на парту впереди и листая свой дневник, где были в основном пятерки и четверки.       — Захлопнись, а?       — Ладно, мальчики, — красная юбка Ксюши прошелестела мимо парты Пятифана и Бяши, останавливаясь рядом с Максимом. — Будет вам. Лучше давайте сегодня соберемся и отпразднуем удачную защиту проекта.       Девочка улыбнулась брату, а затем посмотрела на двух хулиганов перед собой. Семён сидел за соседней партой, единственный из их группы получивший четверку за защиту, потому что так толком и не доучил свою часть.       — А почему бы и нет, — Бяша пожал плечами. — А заодно и ваш приход в нашу скромную компанию, на.       — Ну, тут ты поторопился, — хмыкнул Макс, закрывая свой дневник. — Это вы в нашу компанию, а не мы в вашу.       Ксюша закатила глаза и толкнула брата в бок, мотнув головой в сторону заходящей в класс Кати. Та, увидев, что Максим сидит на ее парте, возмущенно вытаращила и без того большие глаза, поставила руки на бедра и быстрыми шагами приблизилась к ребятам. Ксюша быстро ретировалась Ромке за спину, предпочитая не вставать на пути у танка, а вот Максим мельком глянул на сестру, подмигнул ей и с хлопком положил дневник на Ромкин стол.       — Максимушка, ты опять уселся на мою парту? Тебе что тут, медом намазано? Или хочешь мои вещи стащить?       — Капризной невесте черт жених, Смирнова, — рассмеялся Максим, опираясь руками на парту позади себя и вальяжно закинув ногу на ногу.       — Чего? — девочка нахмурилась. — От счастья за друзей своих недалеких мозги набекрень перевернулись? Слезай давай!       — Слышь, Катька… — Рома начал было вставать, но теплая Ксюшина рука опустилась ему на плечо, не давая этого сделать. Девочка ждала чего-то, ждала с улыбкой на лице, следя за братом и его насмешками над старостой класса.       Максим развернулся на бок парты, тем самым поворачиваясь лицом к Катьке. Он все также весело и нахально улыбался, рассматривая девочку перед собой. На секунду у Ромы в голове мелькнула странная мысль — она Максиму нравится? Пятифан постарался отогнать от себя эту мысль, поскольку просто не мог поверить, что такая коза, как Катька, может кому-то серьезно нравится.       — Пойдешь гулять со мной? — предложил Макс зардевшейся девочке.       Лицо старосты удивленно вытянулось, она похлопала густыми ресницами, вцепившись руками в собственную косу. Девчонки вокруг тут же зашушукались, захихикали, наклоняясь друг к другу и обсуждая столь неожиданный и самоуверенный вопрос цыгана. Катя же, то краснея, то бледнея, смотрела на его чеширскую улыбку, пытаясь совладать с собой.       — Да как ты… Чтобы я — с таким как ты?!       — Кать, соглашайся, — уже более мягко, умасливая, протянул Максим. — Не сломаешься же, если погуляешь со мной разок.       — Ни фа се… — прошептал Бяша, удивленный не меньше Ромки такой смелой прямолинейностью цыгана.       — Не пойду я гулять с тобой! — воскликнула Катя, наконец совладав с эмоциями. — Не собираюсь я с бандитом связываться! Мало того что цыган, отец — бандит, так еще, вон, с Ромочкой нашим связался. Ну уж нет! Пошел вон с моей парты!       Тихо цыкнув, Максим послушно стек с парты, подходя к Кате, все также улыбаясь, совсем не обижаясь на ее слова. Он протянул к лицу девочки руку, словно хотел поправить ее волосы, но Смирнова шарахнулась от Миронова как от огня. Подружки суетливо обняли девочку с двух сторон, не подпуская к ней «хулигана», что в очередной раз лишь рассмешило мальчишку.       Прихватив дневник с парты, Максим пошел на свое место. Ксюша тоже тихо хихикнула и, наконец убрав руку с плеча Ромы, последовала за братом. Пятифан невольно поежился. Без ее руки стало как-то холодно и… Одиноко? Он оглянулся на Мироновых, но те, склонившись друг к другу, зашептались, над чем-то посмеиваясь.       — Он че, в Катьку втюрился? — шепнул Бяша, но Рома лишь неопределенно дернул плечами, помрачнев. Он ведь теперь будет об этом думать все уроки.       Поймать Мироновых удалось только после школы. Ксюша прыгала по классикам, нарисованным во дворе школы, а Макс стоял рядом, держа портфель девочки. Хулиганы подошли к ним, наблюдая за игрой девочки. Все трое некоторое время молчали, завороженно наблюдая за пружинящими черными кудрями и за взлетающей при прыжках алой юбкой. Максим только солидарно хмыкнул, но не мешал ребятам любоваться сестрой. Он лишь оглянулся к крыльцу, когда девчонки выходили со школы, и весело подмигнул Катьке, заставив ту горделиво отвернуть личико, высоко задрав нос.       — Я вот че не пойму, — протянул Ромка, наконец отрываясь от манящих кудрей девочки и переводя взгляд на Максима. — Ты чего к Катьке подкатываешь?       — А почему нет? Девка красивая, — Макс провожал глазами девочку вместе с шушукающимися подружками, что кидали на него заинтересованные взгляды. — Да и я не урод.       — Она же коза драная, — хмыкнул Семён, но тут же получил легкий удар в плечо от Максима.       — Женщин за вредность надо любить. Да, Ксанка?       — Конечно, — согласилась Ксюша, допрыгивая до «домика» и разворачиваясь обратно.       Макс многозначительно закивал и переложил портфель из одной руки в другую, доставая из штанов пачку сигарет и протягивая ее парням, угощая их. «Не дешевые», — отметил Ромка, вытягивая себе сигарету и закладывая ее за ухо. Ксюша наконец закончила прыгать и подошла к близнецу, забирая у того портфель. Все пятеро двинулись к воротам школы. Макс с Бяшей закурили, Рома решил сберечь такой «деликатес» на потом, а Семён и вовсе не курил, ведь если бабка его учует — прибьет ко всем чертям.       — Так что, собираемся сегодня? — вспомнила девочка неоконченный разговор. — У тебя ведь нет тренировки, Рома?       — Хм? Не. Сегодня я свободен, так что можем и встретиться… Кстати, эм, давай портфель понесу? Тяжелый ведь.       Все присутствующие удивленно взглянули на Ромку, который смотрел в сторону, словно бы и не говорил ничего. Макс громко фыркнул и слегка мотнул головой, давая понять Бяше и Семену, что надо пойти вместе с ним вперед. Когда трое мальчишек пошли на два шага впереди, Ксюша с улыбкой подошла к Роме и отдала ему портфель. За те две недели, что они готовились к выступлению на истории, Пятифан успел понять, что Ксюша, помимо учебников, носит еще и дополнительные книжки, которые не раз выручали ее на разных уроках. Правда, из-за этого сумка казалась неподъемной. Она и в сравнение не шла с полупустым рюкзаком Пятифана.       Освободившись от тяжелой ноши, девочка пошла отдельно от мальчишек, собирая то тут, то там большие золотисто-красные листья. Четверо мальчиков вновь шли вместе. Макс поменялся с Семёном местами и теперь шел рядом с Ромой, недовольно косясь то на него, то на сестру.       — Слушайте, раз уж мы закорешились, то у меня появилась идея. Как насчет проверки «на пацана», а? Клинья подбивать к моей сестричке — это одно, а вот нормальный ли ты пацан, Ромк, сложно пока сказать.       — Нормальный ли я? — Пятифан с вызовом взглянул на цыгана, но тот лишь самодовольно оскалился, всем своим видом давая понять, что к Ксюше тому просто так не подступиться. — А давай. Заодно глянем, насколько ты нормальный пацан.       — Вот и славненько. Тогда вечером жду вас троих у нас дома.       Максим ухмыльнулся и перевел взгляд на идущую чуть впереди Ксюшу. У них с сестрой никогда не было никого, в кого они влюблялись бы. Так уж вышло, что до смерти отца они были еще слишком малы, чтобы интересоваться какими-либо отношениями. А когда отец умер, то им всей семьей почти год пришлось мотаться по различным квартирам, скрываясь от недругов отца. Все это время они не ходили в школу и практически не общались со сверстниками, а потому ни друзей, ни отношений не имели. Хотя одиноко им никогда не было, ведь у него была Ксюша, а у нее — он, Максим.       Попрощавшись с друзьями на середине дороги, Макс забрал у Ромки портфель сестры и наедине с близняшкой отправился к дому на окраине деревни. Ксюша шла с огненным букетом из листьев, весело приплясывая на ходу и напевая какую-то песню под нос. У Максима тоже было хорошее настроение, но он все же бросал на сестру взгляд, раздумывая, отдаст ли Ксанка его просто так Катьке или, как и он, будет проверять ту?       Словно почувствовав его беспокойство, Ксюша обратила к брату взгляд и внимательно, изучающе рассмотрела его лицо.       — Все хорошо, Масик, не беспокойся.       — Угу, — Максим улыбнулся в ответ на улыбку сестры. И пусть она ничего не спрашивала, он был уверен, что она все поняла. — Ксю, слушай, мы сегодня хотим устроить с пацанами проверку. Ты не против?       — Валяйте. Только не делайте ничего опасного. Не прыгайте вниз головой с крыши или не режьте себе ладони, чтобы скрепить дружбу кровью, ладно?       — А как насчет стащить что-нибудь из вещей Алика? По-моему, отличная проверка.       Ксюша скептически взглянула на брата, но тот лишь рассмеялся. Естественно, они не полезут в вещи старшего брата, иначе могут схлопотать от него. И обычным подзатыльником и руганью, как бывает в других семьях, тут не ограничится. Алик, имея вспыльчивый нрав, наверняка выходит всех мальчишек, да и Ксюшу тоже, либо ремнем, либо розгами.       Вернувшись домой, дети обнаружили там только мать, сидящую в зале перед телевизором и смотрящую «Форд Боярд». Видимо, бабушка с Аликом вновь ушли в лес изучать какие-то таинства. Оставив портфели в прихожей, Максим отправился на кухню найти обед, наверняка оставленный бабушкой, а Ксюша зашла в зал, садясь рядом с Ингой и показывая той собранный букет из листьев.       — Чудесно, милая. Засуши их и сделай гирлянду под потолком. Будет красиво смотреться, — растерянно отозвалась Инга. Кажется, она была немного не в себе.       — Мам, давай на выходных куда-нибудь съездим, а? — расстроенно отозвалась девочка, смотря на бледное лицо матери и бережно поправляя ей волосы. — Пожалуйста, мам. Всей семьей. Сфотографируемся, чтобы у нас память была о бабушке, о нас…       Инга оторвалась от просмотра испытания с жуками и перевела растерянный взгляд голубых глаз на дочь. Несколько секунд глаза матери оставались пустыми, но затем наполнились теплотой, и женщина обняла Ксюшу, прижимая ту к себе и целуя в макушку.       — Все будет хорошо, милая, все будет хорошо. Обязательно съездим.       — Мам, ты будешь с нами обедать? — крикнул с кухни Максим, гремя посудой. — Бабушка борщ сварила. На говядине.       — Да, пожалуй, надо поесть, — тихо вздохнула Инга и, выключив телевизор, пошла вместе с дочерью на кухню, где сын уже накрывал на стол. — Ты так вырос, Максим. Такой хозяйственный стал… И ты, Ксюш, красавица такая. Вот бы…       — Мам! — повысил голос Максим и звонко стукнул тарелкой с хлебом по столу, сердито взглянув на мать. Она ведь снова хочет завести шарманку про отца, наверняка разревется и захочет напиться с горя. — Прекращай. Лучше скажи, что там у тебя с картинами? Написала что-нибудь?       — Картины… Да, есть кое-что, — Инга взяла ложку и вяло перемешала суп в своей тарелке. — Но не уверена. Скорее всего, перекрою и заново что-нибудь напишу. Эта деревня на меня тоску нагоняет, и хочется писать только что-нибудь мрачное.       — Можно подумать, ты обычно единорогов рисуешь, — хмыкнул Макс, сев напротив матери и сестры за стол и взяв с тарелки пампушку, натертую чесноком. — Коня Алику-то будешь покупать?       Макс болтал почти без умолку, не давая Инге возвращаться в какие-то мрачные думы. Иногда его сменяла Ксюша, давая возможность брату перехватить пару ложек борща, и так по кругу, отводя мать как можно дальше от темных мыслей, а значит, и от очередных бутылок.       — К нам, кстати, друзья вечером придут. Ты не против? — пока Максим мыл посуду, Ксюша вместе с Ингой складывала рыжие и алые листы с деревьев в бумагу и получившиеся конвертики убирала между страниц книг, чтобы те ровно высохли.       — Друзья… Те три мальчика? Там, где Пятифановский мальчишка?       — Да-да, они к нам уже приходили.       — Как хотите, только давайте либо во дворе, либо у себя. Я хочу сегодня посмотреть телевизор.       Когда Рома с Бяшей и Семёном пришли, близнецы их уже ждали. Начали с обычных посиделок за чаем с пирогами, которые так нравились мальчишкам, слушали музыку, играли в карты, просто дурачились, рассказывали истории.       — Слухайте, а ваш батя реально не был бандитом? — Семён посмотрел на близнецов, и те мгновенно улыбнулись.       — Нет, он обычный переводчик. Был, — пожала плечами Ксюша, подливая из чайника в восточном стиле чаю себе и Бяше. — Переводил книги, документы на русский и украинский языки. Он знал несколько языков и был очень умным и начитанным. Всегда нам помогал с уроками.       Улыбка девочки стала грустной. Она провела пальцем по кромке чашки, и Ромке в тот момент показалось почему-то, что она хотела что-то еще добавить, но еле заметный толчок брата заставил ее промолчать.       — Это ваши местные слух распустили, что мамка наша с бандитом уехала, — хмыкнул Макс, доедая кусок пирога. — А так-то она жила обычной жизнью. Ну, насколько это может сделать художник. У нее вечно в голове не понять, что творится.       Максим весело скривил лицо и страдальчески закатил глаза, взмахнув рукой, как художник напротив мольберта. На этот раз Ксюша ткнула его локтем, но уже более явно, чем брат пару мгновений назад.       — А по-моему, у вас классная мамка, на, — Бяша сюрпнул чаем, широко улыбнувшись. — Не пилит вас и прикольно рисует.       — Спасибо, Бяша, — мягко улыбнувшись в ответ на комплимент, Ксюша перевела взгляд с Бяши на Ромку. Тот уже допивал чай и выглядел каким-то задумчивым. — О чем думаешь?       — Да так… — Пятифан отодвинул кружку и взглянул в сторону чердачного окна. На улице уже начинало темнеть. — Пошлите прогуляемся, пока не стемнело? Тем более кто-то кричал про проверку, а, Макс?       Ромка взглянул на Миронова, как и днем, с вызовом, но в ответ встретил все тот же насмешливый взгляд. Кажется, Макс его ни во что не ставил. А что больше всего бесило Ромку, так это то, что он, гроза местной школы, не мог из него выбить всю дурь, заставляющую цыгана глядеть на всех сверху вниз.       «Такими темпами я скоро под ним ходить буду», — промелькнула мысль в голове Ромки, когда он выходил из дома Мироновых, смотря в спину Ксюши и Максима, которые вышли первыми. Ребята с час бродили по поселку, все также болтая ни о чем и просто дурачась, пытаясь решить, каким сделать испытание «на пацана». Предложение Бяши вызвать духов было мгновенно отброшено Ксюшей со словами «нельзя играть с потусторонними силами». Идеей Семёна было посбивать камнями птиц с проводов, но и здесь девочка запретила им, сказав, что сама их закидает камнями. Они проходили мимо гаражей, когда идея появилась и у Ромки.       — Слышали страшилку про черный гараж? — парень развернулся и шел спиной вперед перед компанией. На улице уже совсем стемнело и зажглись фонари, освещая дорогу вокруг тусклым золотистым светом. Над некоторым гаражами тоже горели небольшие фонарики, в том числе и над черным, стоящим отдельно от всех остальных.       — Конечно, слышали, — хмыкнул Макс, доставая сигареты и угощая друзей, сам закуривая. Он очертил красным огоньком запаленной сигареты прямоугольник гаража и взглянул на Ромку, хмыкнув. — Что, хочешь залезть в него? Ксюшка замки взламывать умеет.       Девочка мгновенно покраснела, что было видно даже в полумраке улицы. Она обиженно стукнула брата по плечу и скрестила руки на груди, пробурчав, что не будет ничего сейчас взламывать… У нее инструменты дома остались. Но Ромка лишь покачал головой, усмехнувшись.       — Дверь там и так открыта, — он кивнул на тонкую полоску света, выбивающуюся из щели приоткрытой двери. — Как насчет постучать в гараж?       — И смыться, чтобы тебя не запалили, — подхватил Максим, прочувствовав настроение Ромки и заражаясь от него чувством авантюризма и вседозволенности. — А давай. Кто спалится или зассыт постучать — чмо позорное. И до конца года будет как собачка перед другими бегать. А?       «Вот же дураки», — Ксюша покачала головой, заворачиваясь в вязаную кофту сильнее и наблюдая, как четверо мальчишек по очереди пожимают друг другу руки и играют в «камень-ножницы-бумага». Девочка бросила взгляд на гараж, и, возможно, это было влияние дыма от сигарет брата, но ее начало мутить.       Первому пройти проверку выпало Ромке, затем Бяше, Максиму и последнему — Семёну. Ему, видимо, сегодня невероятно везло. Пятифан спокойно дошел до гаража и остановился перед его дверью, прислушиваясь к тишине за его дверью. Он не боялся, поскольку был уверен, что успеет убежать прежде, чем хозяин гаража высунет нос из-за двери. Кроме того, сейчас за ним наблюдала Ксюша, и оплошать было просто нельзя.       Мальчишка оглянулся на друзей, которые, высунув головы, наблюдали за ним из-за угла другого гаража. Макс показал ему большой палец вверх, весело скалясь в улыбке и без слов подначивая Рому постучать. Ксюша, сидевшая на корточках, выглядела бледной и обеспокоенной. Почему-то это ее выражение лица получше любой поддержки подействовало на него — она беспокоится, а значит, он ей не безразличен.       Глубоко вздохнув, Ромка три раза громко стукнул в металлическую дверь, затем снова оглянулся на ребят и показал «О’КЕЙ», широко улыбнувшись. За тяжелой дверью послышались шаркающие шаги, и мальчишка что есть мочи рванул обратно за угол к друзьям.       Все пятеро спрятались за гаражом, когда послышался скрип открывающейся дверцы. Ксюша, сидевшая на корточках, навалилась на стену гаража. Внезапно по земле потянуло холодом, а вечерний воздух заполонил запах гниющей плоти. Ей казалось, что весь свет, что был вокруг, перестал существовать, что все звуки исчезли. Все, кроме шаркающих шагов и хриплого тяжелого дыхания. Ее охватил ужас, которого она никогда раньше не испытывала. Казалось, что сотни мертвых рук тянутся к ней, нашептывая на языке, которого она не знала. А среди этих рук были единственные, с острыми когтями, хозяин которых, даже не видя ее, смотрел ей точно в душу. Он знал об их присутствии, он знал, кто она такая и что может видеть его настоящую, нечеловеческую сущность. В полнейшей темноте на нее смотрел ужасный, возвышающийся, словно гора, Козел с золотыми рогами. Из его пасти сочилась кровь, а окровавленная рука уже протягивалась к ее лицу.       Бах! Металлическая дверь захлопнулась, но Ксюша все также сидела, зажмурившись и прижав ладонь ко рту, сдерживая вырывающийся из груди крик страха. Мальчишки болтали и смеялись, словно бы они не чувствовали этого гниющего запаха и холода.       — Ксю, ты чего, испугалась? — раздался над ней посмеивающийся голос брата. Кажется, раззадорившись, ни один из мальчишек совершенно не чувствовал настроение девочки. Даже Макс настолько увлекся игрой, что отбросил собственное предчувствие, поддаваясь азарту.       Следующим должен был идти Бяша. Макс подошел к сестре, собираясь поднять ее с земли. Но когда она подняла на него взгляд, наполненный страхом, отчаянием и безумием, он понял, что что-то здесь не так. Его собственные легкие сковало холодом, руки задрожали и похолодели. Он видел в ее глазах чудовище с нечеловеческим лицом, чувствовал его звериное желание крови, желание убийства.       От увиденного у Макса подкосились ноги. Он бросил взгляд на Бяшу, одиноко идущего по дороге между гаражами. Он курил его, Макса, сигарету, под ногами вертелись осенние листья. Мальчик медленно подошел к гаражу, поднимая руку и собираясь постучать. Видение Ксюши… Бяша… Точно, как Макс мог забыть?       — Нет…— прошептала Ксюша, чувствуя, что начинает задыхаться.       Тут уже и Рома с Семёном обратили на нее внимание. Ее лицо было искажено от страха, а Максим застыл, выронив сигарету, вцепившись в собственные ладони и оцарапывая их до крови.       — Макс! — Ксюша схватилась за голову, падая на колени и вцепляясь руками в собственные волосы, словно бы желая выдрать их. — Макс, останови его! Макс!       Ксюша сложилась пополам, завывая от страха и безумной боли, что сковала голову. Ромка подбежал к девочке, не понимая, что происходит, а Семён лишь растерянно стоял, смотря то на девчонку, то на ее брата. Пересиливая себя, собственный страх, Макс кинулся вперед к Бяше, что протянул руку и решил не постучать, а открыть гараж.       — Останови его! — закричала Ксюша, чувствуя, как металлической вкус собственной крови из носа наполнил рот.       — Не трогай! — крикнул Максим, но было уже поздно.       Мальчишка взялся за ручку и потянул дверь на себя, заглядывая внутрь и обмирая от увиденного. Дикий крик, наполненный ужасом, разорвал вечернюю тишину. Такого Ромка еще никогда не слышал. Он и предположить не мог, что Бяша может так кричать. Но что было самое худшее, так это состояние бурята. Мальчишка упал на землю, пытаясь отползти от гаража, а точнее от того, что находится внутри. У него начиналась истерика, припадок, казалось, что он готов умереть, лишь бы не видеть того, что там происходит.       Холод пронзил тело Максима, воздух наполнился вонью гниющей плоти, а на двери гаража показались грязные черные пальцы. Еще немного, и человек, что там находится, выйдет… Нет, это не человек. Это чудовище. Он уже видел в глазах сестры его истинный облик, и если это существо выйдет, то не только Бяша, они все не переживут эту ночь. Максим со всей силы ударил плечом в дверь, наваливаясь на нее и не давая чудищу, что за ней стояло, выйти.       — Рома! — крикнул Макс, но Пятифан был уже здесь. Он схватил Бяшу и грубо поставил на трясущиеся ноги. Дверь дернулась, но подоспевший на помощь Семён тоже навалился на нее, не давая ей открыться. Монстр за дверью настойчиво долбился в металл, издавая жуткие блеющие, рычащие и фырчащие звуки, скрежеща когтями по металлу.       Пятифан практически волоком утащил Бяшу к сидящей за гаражом девочке. Максим с Семёном переглянулись. Что делать? Они не смогут удерживать эту дверь бесконечно. Двое детей против огромного чудовища… Кивнув друг другу и беззвучно посчитав до трех, парни разом отпрянули от двери и кинулись вслед за друзьями.

━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━

      — Что за нахрен? — Алик выронил инструменты, когда в воротах их дома показались пятеро ребят. Лицо Ксюши было перемазано кровью, а бурятенка почти несли на руках другие мальчишки. Пусть он и был с открытыми глазами, но, кажется, его сознание было далеко от тела, а его душа балансировала на тонкой грани мира живых и мира мертвых. Максим поднял на старшего брата взгляд. По его щекам хлынули слезы.       Старший без промедления кинулся к детям и, подхватив Бяшу на руки, кинулся в дом, дверь в который уже открыла Надья, почувствовав неладное.       — Неси его на диван, — беспокойно кинула цыганка, взглянув на мальчика, а затем и на оставшихся детей. — Быстро в дом.       Она обвела взглядом улицу и остановила взгляд на черном силуэте, что стоял вдалеке, наблюдая за их домом. Беззвучно прошептав молитву, старуха перекрестилась и закрыла дверь, быстрым шагом идя в зал, где столпились дети, а Алексей уже склонился над Бяшей, положив руки ему на грудь и голову, тихо бормоча себе что-то под нос.       — Он видел то, чего не должен был увидеть. Смерть. Он должен был сегодня умереть. Но… — старший бросил взгляд на сестру, что с отсутствующим взглядом сидела в кресле и держала у носа платок, стараясь остановить кровь. — Кажется, она отвлекла то существо на себя.       — Приготовь для мальчика сонный отвар. Ему нужно поспать, — кивнула цыганка и тоже наклонилась над Бяшей. Тот уже не истерил, а просто смотрел в пустоту перед собой. Из его рта вытекала слюна, а руки кровоточили из-за падения на землю. Цыганка что-то прошептала и, облизав большой палец, нарисовала собственной слюной на лбу у мальчишки некий знак.       — Что это было? — прошептал Рома. Его до сих пор колотило, а невменяемое состояние друга пугало.       Когда Бяшу оттащили от гаража, тот чуть ли не потерял сознание и перестал вообще на что-либо реагировать. Роме с Семёном пришлось взять его под мышки и тащить на руках, а Максиму пришлось взять на спину сестру, поскольку та была тоже не в себе, хотя, в отличие от Бяши, оставалась вменяемой.       Надья посмотрела на Ромку, а затем вытащила из кармана мешочек. Ведьма вытащила щепотку травы, сжала ее и скрутила в небольшой комочек, который положила под язык Бяше. Она некоторое время молчала, помогая Ксюше остановить кровь из носа и выйдя ненадолго, чтобы крикнуть дочь со второго этажа.       — Как уже сказал Алик, ваш друг должен был сегодня умереть, — наконец заговорила цыганка, когда пришла Инга с аптечкой и сменной одеждой для Бяши. — Но моя внучка отвлекла на себя убийцу мальчика, и тот не успел завершить дело.       — У… Убийца? — Семён икнул и сел на полу, чувствуя, что ноги его больше не держат.       Ромке снова поплохело. Это ведь он предложил постучать в этот чертов гараж. Он предложил это все, а теперь Бяша… Застонав, Рома опустился на пол около кресла Ксюши и, проведя руками по голове, наблюдал, как Инга переодевает мальчика в чистую и сухую одежду и обрабатывает его расцарапанные руки.       Через пять минут с кухни вернулся Алексей, неся в руках стакан с чем-то горячим и пахнущим травами. Он присел рядом с Бяшей и осторожно усадил того, практически вливая в него отвар. Бяша вяло реагировал на любое действие в его отношении. А потому, напоив того, старший Миронов вновь уложил мальчишку на диван и, склонившись, начал вновь бормотать что-то на неизвестном языке. Постепенно глаза бурятенка начали закрываться, пока он наконец не погрузился в дрему.       — Я позвоню родителям, скажу, что мальчики сегодня останутся у нас, — Инга поднялась, прихватив аптечку и грязные вещи мальчика. — Алик, останься с ним.       — Хорошо, — кивнула Надья дочери, а затем взглянула на внука. — Сделай так, чтобы ему ничего не снилось и его ничего не тревожило. Мальчику и так досталось…