Волчья песнь

      Проснувшись утром, Рома непонимающе смотрел на балдахин и странную соломенную куклу, что крутилась и смотрела на него своим пустым лицом. Ни глаз, ни рта у куклы не было, но мальчишка был уверен, что она смотрит на него. Вот сейчас солома разойдется, и на него уставятся маленькие выпученные глазки-жучки, а жутковатая улыбка растянется широко, обнажая соломенные зубки.       Рядом всхрапнул Семён. Рома вздрогнул и сел, оглядываясь по сторонам. Вместе с пробуждением пришли и неприятные воспоминания о вчерашнем вечере, мольбах Ксюши, криках Бяши, испуге в глазах Максима и растерянности Сёмы. Какой хрен его дернул устроить испытание с этим гаражом?! И какой хрен дернул Бяшу открыть эту чертову дверь?! Точно, Бяша… Как он там? Они вчера остались дома у Мироновых, Надья напоила их чем-то, и дети быстро уснули без снов. Только вот на смену спокойной ночи пришло беспокойное утро.       В доме было тихо, в отличие от улицы за окном, где кипела сельская жизнь. Пятифан выбрался из-под балдахина и, натянув спортивные штаны, поплелся вниз на поиски Ксюши и Максима, которых он не обнаружил в комнате. Рома прошел мимо спален на втором этаже, но, не дойдя до лестницы, остановился, поскольку ему на встречу поднимался младший близнец с плошкой воды.       — Доброе утро, — хмуро отозвался Макс, проходя мимо и отворяя дверь в одну из комнат, где Рома увидел Ксюшу и лежащего на постели Бяшу.       Рома вспомнил когда-то сказанные Ксюшей слова, чтобы они не гуляли по второму этажу, иначе старший брат побьет. Немного помедлив, Пятифан все же вошел следом за Максимом и остановился в изножье кованной кровати, смотря на бледное лицо лучшего друга. Бяша еще спал, слегка подрагивая и поскуливая во сне. На него было жалко смотреть, и стоять сейчас в этой комнате было все равно что стоять у койки умирающего. Ксюша, сидевшая рядом, меняла на его лбу холодный компресс и бережно гладила по рукам, успокаивающе нашептывая, что она рядом.       Комната была небольшая, даже, можно сказать, крохотная. В ней помещались только кровать, платяной шкаф и письменный стол. Все стояло впритык, а потому Макс уселся на столе вместе с чашкой, чтобы Рома мог подойти ближе к Ксюше и Бяше. На столе лежало множество книг и тетрадей, на приоткрытой дверце шкафа висела кожаная куртка на несколько размеров больше самого Ромки, а все стены были увешаны листками с нарисованными на них странными символами, о смысле которых Пятифан и не догадывался. Судя по всему, это была комната старшего брата близнецов.       — Как он? — сипло отозвался Рома, подходя к девочке.       — Ну, худшее уже позади. Алик с бабушкой всю ночь над ним ворожили. Хотя воспоминания они ему не сотрут, — Ксюша откинула тугую косу за спину и посмотрела на Ромку. Сама она была ненамного живее бурята. Такая же белая, как и вчера, после их побега, лишь легкий румянец на щеках говорил о лучшем состоянии. — А ты как?       — Я-то чего… — хулиган вновь взглянул на друга, и его руки невольно сжались в кулаки. — Это… Это моя вина.       — Не говори глупостей, — Максим передал вохкое полотенце сестре и хлопнул Ромку по спине, оставляя на серой майке влажный след ладони. — Если уж кто виноват, так это я, что не заметил состояния Ксюши. Если бы я не заигрался, то вовремя бы вспомнил о ее видении и почувствовал, что Бяше грозит опасность.       Ксюша нахмурилась и взглянула недовольно на мальчишек, который один за другим пытались забрать тяжкое бремя совершенных ошибок.       — Никто не мог предугадать, что такое случится. Даже я со своими предсказаниями не могла точно знать, как, когда и что произойдет.       — Кстати, о предсказаниях… Может, расскажете мне, че за хрень творится?       Макс опустил взгляд и несколько секунд рассматривал свои руки, а затем посмотрел на сестру исподлобья. Девочка поморщила тонкий носик, не желая заводить этот разговор, но Рома подошел ближе, коснувшись рукой ее плеча. Он должен был понимать, что здесь происходит. Почти месяц назад он собственными ушами слышал предсказание девочки и решил, что это просто глупая шутка. Но сейчас, после всего, что произошло, он был уверен, что это не просто ее выдумки. В этом чертовом поселке что-то происходит, и близнецы, приехавшие из города, знают куда больше его, местного мальчишки.       — Наша бабушка — цыганка, а у цыган есть своя магия. Наш дед колдуном был. Мама пусть и не колдует, но тоже кое-что может. Брат у бабки учится, перенимает ремесло. Ну и у нас с сестрой кое-что есть, — нехотя объяснил Максим. — Все эти приступы у Ксюши — не эпилепсия. К ней так видения из будущего приходят.       — Все началось после смерти папы, — Ксюша погладила Бяшу по руке, наблюдая, как подергивается мальчишка. — В день похорон. У меня случился первый «приступ». Тогда была пасмурная погода, и на кладбище была толпа народу. Батюшка уже отпел папу, гроб опустили. Мама и Алик скинули по горсти земли на крышку, и пришла наша с Максом очередь. Ты не пойми неправильно, смерти я не боюсь, и это все началось не из-за того, что я сильно испугалась мертвого тела или чего-то такого, нет. Просто когда мы подошли и присели, чтобы скинуть землю, все вокруг потемнело, и я увидела первое свое предсказание. Увидела, что машину нашу заминировали и она должна взорваться.       Ксюша тяжело вздохнула и наклонилась к голове бурята, стирая капельки пота с его лица и переворачивая полотенце прохладной стороной. Максим тихо цокнул и подтянул колени к груди, обнимая их и укладывая кучерявую голову, наблюдая за сестрой. Ксюша продолжала:       — Когда мы уходили с кладбища и собирались ехать на поминки, я уронила кольцо, и поэтому в нашу машину сели другие люди, а мы с братьями и мамой задержались на выходе с кладбища.       — Машина взорвалась? — догадался Рома, сжав плечо девочки в своей руке, и Ксюша кивнула, подтверждая его слова.       — И начиная с тех пор я вижу будущее. Иногда. И оно происходит само и внезапно. Я не могу решить, когда и что именно мне посмотреть.       — И ты в начале сентября тогда увидела Бяшу., — Пятифан почесал затылок и неловко подтянул стул, садясь на него спинкой вперед. — Ну дела… Расскажи вы мне это тогда, не поверил бы. Сейчас-то с трудом верю.       — Если захочешь после такого и дальше с нами общаться, то привыкнешь, — хмыкнул Макс, взяв у Ксюши полотенце, заново смачивая его и хорошенько отжимая. — Бабушка говорит, скоро здесь, в поселке, бесовщина твориться будет лютая. Не все дети переживут ее. И даже амулеты не помогут.       От дальнейших разговоров их отвлек стон. Бяша наконец очнулся и приоткрыл глаза, смотря на серый потолок. Рома было кинулся к нему, но Макс поднял руку, не давая тому подойти. Ксюша склонилась над мальчишкой и мягко улыбнулась, накладывая ему на лоб прохладную повязку.       — Как ты себя чувствуешь, Элбег?       Бяша зажмурился и перевернулся на бок, отворачиваясь к стенке и сворачиваясь комочком. Он загудел, завыл, пряча голову под одеяло, и начал трястись, словно бы в припадке. Ксюша глянула на брата и тот, мигом соскочив со стола, вытолкал Рому за дверь и вышел сам. Последнее, что Пятифан успел увидеть, так это то, что Ксюша склонилась над грудой одеяла и успокаивающе стала поглаживать его, почти не слышно что-то говоря.       Плотно закрыв дверь, Максим тяжело вздохнул и стукнул в соседнюю дверь, судя по всему, к бабушке. Он мотнул головой, отправляя Ромку вниз, и пошел следом, на кухню. Мальчик прикрыл дверь в зал, где на диване спал уставший Алексей, а затем, когда они с Ромой зашли на кухню, то закрыл и эту дверь, чтобы не шуметь. Максим включил чайник, достал хлеб, масло и колбасу, стал делать бутерброды.       — Бяше придется пропустить школу. Неделю или, может, больше. Бабушка сказала, что постарается поставить его на ноги, но не будет гарантировать. Она говорит, те, кто увидит другую сторону, тяжело восстанавливаются. Потому что… — Макс стукнул ножом по тарелке и тяжело вздохнул. — Потому что живым не положено сторону мертвых видеть.       Рома сел на кухонный диванчик и молча наблюдал за близнецом. В голове ничего не укладывалось. Начиная со вчерашнего вечера и до рассказа Ксюши все казалось каким-то бредом, которому не хотелось верить. Не хотелось потому, что если это окажется правдой, то весь его мир покатится в тартарары.       — Но Ксюха ведь тоже чет видела?       — Ну так она ведьма потомственная. Ее бесовщине так просто не взять, — Максим пожал плечами, раскладывая колбасу на хлеб, а бутерброды с маслом подсаливая.       — А ты? Ты ведь близнец ее. Почему ты ничего не видишь?       — Я другой, — коротко объяснил Макс, выключая чайник и заваривая чайный сбор. — К другому классу колдунов отношусь. Но не лезь в эту степь, Ром, тебе не надо во всем этом разбираться.       Мальчики позавтракали молча, а затем вышли на задний двор, садясь на крыльцо и закуривая каждый по сигарете. Утро было прекрасным: светило рассветное солнце, щебетали птицы, и в общем пробуждающийся мир выглядел так, словно бы вчерашнего кошмара не было.       — Застудишь себе спину — в одной майке сидеть.       Рома почувствовал на своих плечах кофту и поднял голову как раз в тот момент, когда рядом присела Ксюша. Она села между мальчишками и взяла у брата сигарету, затягиваясь и выпуская изо рта тонкую струйку дыма. Раньше, насколько помнил Рома, она никогда не курила. Но он не стал задавать лишних вопросов. Неудивительно, ведь она сама пережила немало за эту ночь.       — Бабушка с мамой сидят с Бяшей. Он… Пока что не готов выйти из комнаты, — тихо пояснила Ксюша. Мальчики понимающе кивнули, ничего не отвечая ей. — Ром, вам с Сёмой придется вернуться в школу. Если что, скажешь, что мы, когда гуляли, все трое простудились. Ладно? Наша мама это подтвердит, а бабушка поговорит с папой Бяши. Одноклассникам не обязательно знать, что произошло там, около гаража.       Ромка вновь молча кивнул, затягиваясь и медленно выпуская небольшие облачка дыма. Он и не собирался никому рассказывать. Кто в это поверит? Катька наверняка и вовсе высмеет, а ему репутацию свою терять нельзя. Тем более из-за этого, неизвестно чего.       Громкое «мяу» заставило всех трех ребят оглянуться. Черный пушистый кот вальяжно вышагивал по крыльцу, светя своими желто-зелеными глазами в сторону детей. Медленно подойдя, он начал тереться о Ксюшу, ластясь ей под руку и громко мурлыча. Сколько Ромка себя помнил, этот кот никому, кроме бабки-ведьмы, не давался, даже больше: он обычно кидался с когтями на любого, кто попробует его погладить. А тут такой ласковый. Девочка взяла кота на руки, и тот затарахтел еще громче, сворачиваясь на ее коленях клубком.

━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━

      Как и сказала Ксюша, выйти на учебу пришлось только им с Семёном. Бяша по-прежнему отказывался выходить из комнаты и никого к себе не подпускал, Ксюша с Максимом мучались головными болями. И если у Макса все обходилось более-менее спокойно, то у Ксении периодически шла носом кровь, из-за чего она почти не вставала с постели.       Конечно же, в классе тут же поползли слухи один краше другого. И, конечно же, главной сплетницей была Катя, которая сваливала отсутствие близнецов и Бяши на различные цыганские проклятия «чтобы школу прогулять, да-да-да!» Пятифан и Бабурин первое время пытались их заткнуть, а потом просто махнули рукой. Пусть сплетничают, если хотят, все равно ни к чему это не приведет.       А гараж пропал. Просто пропал. Мальчики выяснили это, когда на третий день шли из школы к Мироновым. Сёма хоть и ссыклом был, но за Ромкой пошел. Они ничего не нашли на том месте, просто как будто кусок из торта вырезали. Гладкий срез кирпичной стены и груда мусора там, где раньше был злополучный гараж. Единственное, что напоминало о произошедшем, так это черные затертые капли крови за углом, где ребята прятались, когда у Ксюши пошла носом кровь.       — Мы были там, гаража больше нет, — рассказывал Ромка близнецам, когда они с Семёном дошли до цыганского дома. — Просто как будто кто-то его взял и как кубик вытащил.       — Ничего странного, — хмыкнул Алик, заходя в комнату и протягивая брату с сестрой по стакану с какой-то вонючей настойкой. Алексей редко общался с ребятами, а потому от его голоса у Ромки по спине мурашки пошли: низкий, шелестящий, как ветер, пробирающий до костей. — Вход на другую сторону не в одном же месте покойников собирает. Тем более когда его посторонняя нечисть захватила. Пейте давайте!       Близнецы разом скривились. Зажав носы, они нехотя поднесли стаканы к губам и, явно борясь с рвотными позывами, начали пить зеленую жижу. Пахло как обычная травяная настойка, напомнившая Пятифану «грудной сбор», которым поила его мать во время болезни.       — Какая нечисть? — Бабурин взглянул на старшего, но тот лишь скривился, цыкнув, явно не собираясь отвечать. Когда близнецы выпили настойку, он забрал стаканы и, дав Максиму подзатыльник, ушел на кухню, а затем уже и в спальню, где отдыхал Бяша. В последнее время он только там и торчал, помогая мальчишке прийти в себя.       — Не любит он вас, — протянул Семён, когда послышался щелчок двери. — Почему?       — Он нас любит, — мягко поправила Ксюша, опираясь спиной на поставленную подушку. Она сидела на матрасе в цветастом домашнем халате, на фоне которого выглядела еще более больной. Бледное лицо еще было ничего, а вот окровавленные салфетки рядом создавали определенный антураж. — Просто у нас в семье сложные отношения.       Максим лишь фыркнул, скрестив руки на груди. Ромка мельком глянул на него и поймал в выражении его лица нечто, что не было озвучено Ксюшей. «Сложные отношения», видимо, были очень уж сложными.       — Как там Бяха? — сменил Рома тему, понимая, что Максиму неприятно обсуждать их «сложные» отношения с братом.       — Ну, вчера удалось вывести его за стол на обед, — протянул Макс, беря из миски грецкие орехи, открывая их с помощью ножа, выковыривая ядра и отдавая сестре. — Но на ужин он отказался спускаться. И когда у Ксанки кровь идет носом, у Бяши истерика начинается.       Девочка виновато улыбнулась, подставляя ладошки под ядра грецкого ореха. Макс ловко отделял их от скорлупы, а оставшиеся скорлупные чашечки для чего-то складывал в отдельную кучку. Тяжело вздохнув, Рома взял протянутый ему раскрытый орех, начиная выковыривать из него ядро. Прошло уже три дня, и ему очень хотелось увидеться с Бяшей, но тот, кроме Мироновых и своего отца, никого не хотел видеть. И, наверное, Рома обиделся бы на это раньше, но, вспоминая каждый раз истерику друга там, у гаража, обида мгновенно пропадала.       — Мы… Мы видели черный силуэт, — сказал вдруг Максим, сосредоточившись на ковырянии ореха. — Он стоял у леса и, кажется, наблюдал за нашим домом. За нами. Такой же силуэт Ксанка видела и у себя в видении. Поэтому нам кажется, что та нечисть теперь преследует либо нас, либо Бяшу.       — А бабка ваша че говорит? — Семён наконец смог выковырять себе ядро и рассматривал небольшой ореховый мозг на своей ладошке. — Можно его как-то прогнать?       Близнецы молча переглянулись с мрачным видом, и Ромка почувствовал, как в очередной раз холодок пробежался по его спине. Он взглянул на Ксюшу, встречаясь с ней глазами. В ее черных зрачках отражался золотистый свет лампы, и казалось, что этот свет так и тонет в них, не отдавая живого света взамен.       — Бабушка говорит, что сейчас нечисть ищет себе «сосуд», благодаря которому сможет свободно передвигаться по нашему миру. Обычно «сосуд» — это люди с отравленной душой и пустым сердцем. Убийцы, маньяки, насильники, психи. Это те, кто является человеком лишь по внешности, а внутри они — монстры. Ну или те, кто потерял что-то очень ценное или озлобился на весь мир.       — Ксюш, — Макс отложил орех и отмотал большой кусок туалетной бумаги, что была вместо салфеток, быстро складывая его и поднося к носу девочки. У нее вновь пошла кровь.       — Шпашиба, — кивнула близняшка брату, держа бумагу у носа. Кажется, она уже привыкла к этому и не особо-то беспокоилась.       — И, что самое страшное, — продолжил за сестру Максим, — когда он найдет себе тело, начнутся пропажи детей и их убийства. Ну а дальше вы знаете, не первый год же эта хрень у вас тут.       Ромка тяжело вздохнул, переложив шапку с одной коленки на другую, а потом нервно откладывая ее в сторону на матрас, где сидела Ксюша. Та чуть прищурилась и толкнула брата ногой, кивая в сторону небольшого столика в сторонке. Брат выразительно взглянул на сестру, но та лишь покачала головой, и Макс, закатив глаза, поднялся. Он достал из ящичка знакомый ему с детства мешочек и принес его сестре.       Кровь наконец остановилась. Ксюша вытерла лицо и отложила использованную салфетку в общую кучу, которую Максим поспешил засунуть в пакет и отнести в мусор на кухню. Пока мальчишка ходил выбросить салфетки, девочка доставала из мешочка карты. На секунду Рома подумал, что она решила сыграть, но спустя мгновение заметил, что эти карты были куда больше обычных игральных, а их рубашки не были похожи на привычный сетчатый узор. Вместо этого они были черными с белым рисунком полумесяца.       Вернулся Максим. Он расправил одеяло перед Ксюшей, и та начала раскладывать перед собой карты. Сначала казалось, что они ложились в хаотичном порядке, но затем из черных рубашек начинал формироваться некий геометрический рисунок. Когда расклад был сделан, девочка отложила карты, не участвующие в гадании, и глубоко вздохнула, растирая ладошки.       — Что ж, посмотрим, что тут у нас.       Семён с Ромой отложили орехи и, затаив дыхание, наблюдали, как девочка медленно переворачивает карту за картой, открывая чудны́е и даже в какой-то степени смешные картинки. Вот перевернутый, подвешенный за ногу пацан, вот девка с мужиком лобызаются, бабенка с кубком, башня какая-то, клинки, куча кубков, смерть… Из-за последней карты Рома слегка дернулся, но лицо Ксюши оставалось непроницаемым. Максим и вовсе лег на живот, продолжая ковырять орехи и лишь иногда лениво поглядывая на карты.       — Катька пойдет погулять с тобой, — улыбнулась девочка брату. Тот довольно оскалился и тряхнул кудрями, словно бы говоря «да, я парень хоть куда». Девочка продолжала, переходя на бормотание и сводя все к шепоту: — Испытания, ссоры, недоверие, спокойствие, умиротворение, тяжесть. Хм…       — Что это значит? — Ромка сам и не понял, почему шепчет, но было в голосе Ксюши что-то мистическое, что раньше он видел только по телевизору.       — О, ближайшее время все будет спокойно, — Ксюша пожала плечами. — Есть небольшие проблемки, но они решатся упорным трудом. И, как я уже сказала, грядет пора любви.       Пятифан оторвал взгляд от карт и поднял взгляд на девочку, встречаясь с ней взглядом. Под ложечкой засосало, и он почувствовал, как его щеки постепенно начинают пылать от одного ее взгляда. Максим громко кашлянул, напоминая о своем присутствии.       — Пора любви для меня и Катеринки?       — Ага, так и есть, — кивнула Ксюша, собирая карты обратно.       — Только для них? — уточнил Рома.       Ксюша улыбнулась и пожала плечами, уходя от вопроса. Со стороны лестницы послышались негромкие шаркающие шаги. Макс, встрепенувшись, сел, а Рома поспешил оглянуться, когда в комнате на чердаке показалась бритая голова Бяши. Мальчишка был до ужаса бледен, с залегшими под глазами тенями, но, главное, он пришел… Сам пришел.       — Бяха… — Рома подскочил к мальчишке и обнял его. — Ты как, брат?       Он крепко сжал Бяшу в объятиях, словно боялся, что тот вновь убежит в истерике. От него пахло травами и настойками по типу тех, что приносил близнецам Алик. Казалось, этот аромат диких трав и вовсе пропитал Бяшу насквозь, заменил его дыхание собой.       — Я… М… Нормально, м-да, на, — промямлил бурят, когда его освободили из объятий. — Услышал вас и… Решил… Подняться…       — Вот и молодец, — улыбнулась приветливо Ксюша и похлопала по перине рядом с собой. — Садись, Масик тут орехи нам чистит. Хочешь орешек?       — Можно, — слабая тень улыбки скользнула по губам мальчишки, и он вместе с Ромой сел на матрас около Ксюши. — Я… Сколько я тут, на?       — Три дня и четыре ночи. Мы тоже с Ксанкой школу пропустили, так что не парься, — Макс вытряхнул из скорлупки ядро, положил в ладошку Бяши и ободряюще улыбнулся. — Когда будешь готов, тогда и вернешься в школу. А пока мы все будем тусоваться у нас дома, типа мы простыли.

━━━━━━ ･❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━

      — Явились! — Смирнова уперла руки в бедра, остановившись у парты близнецов, где те готовились к уроку. — Вас не было две недели!       Девочка выглядела довольной и раздосадованной одновременно. Ее миловидное лицо слегка зарделось, а любопытный нос был горделиво вздернут, что заставило младшего из близнецов заулыбаться при виде старосты класса.       — Что такое, Катюш, скучала по мне? — улыбнулся в ответ Макс, чуть наклоняясь к девочке через стол. — Все-таки хочешь погулять?       — Еще чего. Держи карман шире. Я, как староста, слежу за тем, кого нет и по какой причине, — Катя отступила на полшага и переменила позу, скрестив руки на груди, словно пытаясь закрыться от лучезарной улыбки Максима. — И чем же вы таким болели? Надеюсь, не заразным?       — Кто знает… Кто знает, — многозначительно протянул цыган, повесив рюкзак на крючок на боку парты. — Так ты поэтому нас не навестила? Нам было так грустно болеть. Да, Ксюшенька?       — Угу. Все сидели и думали: где же наша Катенька и почему она, наша дорогая и любимая староста, нас не навещает, — поддержала брата Ксюша, многозначительно закивав на такие же кивки брата. — Мы-то думали, что она наш друг…       — У вас и так компания была, — девочка в ответ фыркнула, покосившись на пустые места трех хулиганов, которые шлялись где-то по школе. — А я не горю желанием ходить по ведьминым домам.       Гордо подняв голову, Смирнова удалилась в другую часть класса, а близнецы, переглянувшись, улыбнулись друг другу.       Было приятно вернуться в школу. Бяша чувствовал себя уже лучше. Он снова был веселым мальчишкой, который любил поболтать и пошутить, хотя тема гаража была теперь неким табу в их компании. Все вернулось в обычный уклад. Мальчишки задирали ребят помладше и послабее, отбирали у них вещи, баловались, да и просто были собой.       На все вопросы одноклассников ребята отвечали незамысловато: простуда. Максим с удовольствием рассказывал всем, как они боролись с температурой, как чуть ли не выкашливали свои легкие и бронхи и как литрами заливали в себя лечебные настойки. Бяша поддакивал, а Ксюша лишь улыбалась, замечая на них почти не заметный взгляд Кати, которая исподтишка подслушивала о том, как они «страдали», если верить Максиму.       Но было и то, что не давало покоя Мироновой: бабушка обещала их чему-то научить, когда они с братом поправятся. Тогда она сказала, что основной борьбой с нечистью займется именно Алик, как более опытный, старший и мудрый колдун. Насчет опытности и старшинства Ксюша не сомневалась, а вот насчет мудрости… Бабушка сказала, что они с Максом должны будут помочь брату как проводники, как посредники между двумя мирами.       — Раньше рождение близнецов считалось нехорошим знаком. Один ребенок причислялся к дару господа, а другой — дьявола. Первенец всегда выживал, поскольку считался даром небес, а вот второго, «нечистого», убивали. А, как вам известно, связь между близнецами всегда крепка даже после гибели одного из них, — говорила Надья, раскуривая свою трубку, сидя в кресле перед внуками. — Мертвый близнец не мог уйти в иной мир, пока жива его вторая половинка. И поэтому он становился глазами своего брата или своей сестры, но на другой стороне, на той, где была видна вся чисть и нечисть мира нашего. Сейчас, когда вы оправитесь, я научу вас одному древнему ремеслу цыган — оборотничеству.       — Надеюсь, нам не придется убивать Максюшу? — девочка крепко обняла свою вторую половинку за шею и прижала брата к своей груди, обеспокоенно глядя на бабушку поверх его кудрей.       — Нет-нет, — засмеялась старая ведьма. — Прямо-таки убивать не придется. Его тело останется живо, но душа покинет его. Это похоже на сон… Его тело останется здесь, а душа сможет свободно следовать за тобой, Ксюша, куда бы ты не пошла.       — Че кислая такая? — Ромка тыкнул девочку в плечо, когда они стояли на перемене в коридоре. Ксюша задумалась, так и не воткнув трубочку в коробку с молоком, которые им раздали на обеде.       — Вы что-нибудь знаете об оборотнях?       Рома с Бяшей и Семёном дружно переглянулись, не совсем понимая сути ее вопроса. Конечно, они знали об оборотнях. Знали ровно столько, сколько показывали во всяких жутких фильмах, смешных комедиях, комиксах и всякой другой ерунде. Но вряд ли именно это интересовало юную цыганку. Не получив нужного ответа, девочка с жалостью потерла пальцем серебряную фольгу на пачке с молоком и воткнула туда трубочку.       — Ну я слышал от бабки своей, — Семён неуверенно взглянул на расстроенную девочку и отвел взгляд, почесав прыщик на щеке. — Это просто сказки, но в деревне, где мы раньше жили, ходил слушок один. Типа мужик один в медведя обратился и в лес убежал. А потом увидели, что медведь коров задрал, местные мужики его и подстрелили. А когда подошли к мертвому медведю, увидели, что у этого медведя, как у человека, мужика того, пояс кожаный с военной бляхой висит. А еще ходил слух, что этот самый мужик своего сына в волка обратил на шесть лет. Навязал ему красный шарф на шею, чтобы его местные не тронули, да пустил в лес… Я сам этого не знаю. Но однажды увидел, как по деревне пацан шел лет так двадцати. Сам весь голый, а на шее тряпка красная… И глаза таращит, на всех как дикий зверь смотрит.       — Ересь какая, — поморщился Ромка, но вот Ксюша, наоборот, слушала Семёна, широко распахнув глаза и даже забыв, что хотела попить молока.       — Жутковатенько, на, — Бяша покачался с пятки на носок, засунув руки в карманы штанов. — Но эт же только сказки?       — Ну да, просто местные слухи и местный придурок. Говорят, он с головой не дружит.       — Тогда у нас тут полшколы таких, — захохотал Пятифан, кивая пацанам на какого-то проходившего мимо мальчишку, витающего в облаках. Подмигнув друзьям, Ромка подставил тому подножку, и мальчик упал, чуть не расквасив себе нос. Ребята захохотали и якобы по-дружески помогли неумехе подняться. Однако, стоило тому встать, как Бяша дал ему хорошего пинка.       Ксюша молча наблюдала за всем этим, все же начав пить молоко и не испытывая никакого желания помогать жертве издевательств. Ее голову сейчас занимали слова Семёна о парне-чудике с красной тряпкой на шее. Подошедший Максим встал рядом с девочкой и ткнулся носом в ее щеку, привлекая к себе внимание сестры. Он словно бы почувствовал ее растерянное состояние, пусть даже и не присутствовал на разговоре.       — Если ты сойдешь с ума, я все равно буду тебя любить, — тихо сказала девочка, погладив кудри брата.       — Это взаимно, сестренка, — согласно кивнул Максим и наклонился к коробочке с молоком в руках Ксюши, серпая напитком через трубочку.

━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━

      — Забудьте ту чушь из кино, — Надья сидела на скамейке в саду и, как обычно, дымила трубкой, смотря на близнецов, что расположились на пледе на траве перед ней. — Ты, Максим, не станешь огромным мускулистым мужиком, покрытым шерстью.       — А так хотелось, — театрально вздохнул близнец, но тут же получил подзатыльник от пришедшего Алексея. Ксюша тихо хихикнула.       — Оборотничество — это не обращение в зверя в прямом смысле этого слова, тупица. Ты не принимаешь облик зверя, — продолжил за бабушку старший, кидая на плед перед близнецами небольшой кинжал, кожаная рукоять которого была украшена золотым рисунком и парой алых самоцветов. — Оборотничество является перемещением человеческой души в тело животного. Животное выбиралось в зависимости от цели обращения. Лиса — чтобы задурить голову и обмануть неприятеля, Медведь — чтобы сломить духа-защитника недруга, любая птица — чтобы беспрепятственно проникнуть туда, куда не может проникнуть физическое тело, Волк — чтобы ходить из мира живых в мир мертвых.       Максим взял кинжал, вынимая его из ножен и рассматривая лезвие на закатном солнце. Ксюша придвинулась ближе к брату, изучая обоюдоострое лезвие, которое так и манило к себе. Алексей ненадолго замолчал, скрестив руки на груди и позволяя младшим переварить выданную им информацию. Надья тоже молчала, а кот Годявир, пришедший с огорода, запрыгнул рядом с ней на лавку и прикрыл лапы хвостом, светя желто-зелеными глазами на близнецов, словно бы он тоже пришел посмотреть на их обучение.       — А разве для этого не надо, чтобы зверь был здесь? — Ксюша отвлеклась от разглядывания клинка и взглянула на старшего брата, который скривился, словно бы ему стало физически больно от ее вопроса.       — Нет, конечно, пустая твоя голова. Откуда мы тебе медведя притащим? Эти звери все находятся не в Яви, а в Нави. Ты со своими глазами сможешь их увидеть, а вот твой бесполезный аппендикс — вряд ли.       — Эй! — Макс недовольно взглянул на старшего брата. Он, конечно, никогда не славился особой склонностью к колдовству и всегда знал, что у Ксюши больше предрасположенности к ней, из-за чего Алик постоянно насмехался над ним, но сегодня его издевки переходили все границы.       — Короче, сегодня, если, конечно, у тебя ума хватит, ты сможешь стать полезным органом для своей сестры, а не ненужной бородавкой, — Алик закатил глаза и кивнул на кинжал в руках Макса. — Поскольку колдовская кровь в тебе все же есть и ты «дитя дьявола», то есть второй из близнецов, связь с Навью у тебя куда выше, чем у сестры. А значит, провалиться в мир мертвых куда проще. Тебе надо прочитать заговор на нож, воткнуть его в пень или землю, да так, чтобы вытащить нельзя было просто так. А потом перепрыгнуть через него.       — И что будет тогда? — Максим нахмурился. — Я ведь не умру… Но что будет?       — Твоя душа отделится от тела, — объяснила Надья, опустив морщинистую руку на кота и поглаживая того, позвякивая перстнями на пальцах. — Твое тело останется здесь, а душа будет привязана к ее второй половине, от которой она отделилась тринадцать лет назад.       Цыганка кивнула на Ксюшу, и близнецы переглянулись. Они несколько секунд таращились друг на друга, а затем дружно взглянули на бабушку, требуя дальнейших объяснений. Но объяснять дальше принялся снова Алик:       — Пока нож будет в земле, твоя душа сможет вернуться в тело, — с тяжелым вздохом, словно бы объяснял что-то умственно отсталому, продолжал говорить молодой колдун. — Ты сможешь спокойно передвигаться по мертвой стороне рядом с сестрой и видеть иной мир со всей нечистью, что в ней водится. Они могут тебе навредить, поэтому духовный облик ножа у тебя будет и на той стороне, и ты сможешь их убить. Но тебе нельзя терять его или ломать. Иначе ты не сможешь вернуться в тело и навсегда останешься мотыляться аппендиксом за Ксанкой. Ведь только она сможет тебя слышать и видеть.       — Звучит невесело, — мрачно отозвался Максим и положил нож на покрывало. — И зачем нам это? Зачем мне рисковать своей жизнью? Чтобы просто в виде покойника погулять по миру мертвых? Спасибо, как-то не горю желанием. Я хочу гулять с друзьями и девчонками, поцеловать Катьку, а через год-другой, может, с ней того-этого, пока ее мамки дома не будет.       — Извращенец, — усмехнулась Ксюша, толкнув брата в бок. — У тебя там еще не выросло ничего до того-этого.       — Почему твои внуки такие тупые, ма́ми? — протянул Алексей, закатывая глаза, пока близнецы хохотали, тыкая друг друга в бока.       — Ну-ну, они ведь еще только учатся семейному ремеслу. Не все ведь такие же гении, как ты, — ведьма успокаивающе похлопала внука по руке. — Знаете ли вы, кто такой Годявир?       Дети, переставшие посмеиваться над взрослой темой, дружно перевели взгляд на сидевшего рядом с бабушкой кота. Тот казался сейчас довольным и словно бы тоже посмеивался вместе с близнецами, щуря желто-зеленые глаза.       — Эм… Кот? — высказала Ксюша довольно очевидное предположение.       — Он помощник колдуна. Вы, возможно, слышали в кино такое название как «фамильяр». В России их называли просто помощниками, — мягко улыбнулась старуха, гладя кота по голове и пушистой спине. — Такими, как он, становятся те, кто не смог вернуться в свое тело, но и не захотел уходить полностью в мир мертвых. Они вселяются в тело кота и приходят жить к колдунам.       — То есть с нами все это время спал какой-то мужик, не сумевший вернуться в свое тело? — Максим поморщился, обнимая сестру и отодвигаясь от недовольно мяукнувшего кота.       — В случае, если ты не сможешь найти путь в свое тело, этот самый мужик поможет тебе найти к нему путь, — ядовито улыбнулся Алик. — Если, конечно, не обидится на тебя.       — Да с чего ты взял, что я вылезу из своего тела?! — возмутился Максим, вцепляясь в сестру сильнее. — Не хочу я своей жизнью рисковать!       — Я тоже не понимаю этого, Аличек, ма́ми, зачем Максиму делать это?       Ксюша успокаивающе гладила брата по голове, а Алексей, казалось навсегда оставил свои зрачки где-то на обратной стороне головы, столько раз он за вечер закатывал глаза из-за глупых вопросов брата и сестры. Бабушка же была более терпеливой. Она докурила свою трубку, почистила ее и, убрав в карман, спокойно заговорила:       — Настанет время, когда я уйду. Хранителем этого поселка останется ваш брат. Но в первый же свой год на посту он столкнется с ужасной силой, которая будет ему одному не по силам. Вы, как семья, должны помогать друг другу. Этого бы хотел ваш дедушка, и этого хочу я. Конечно, мы провели слишком мало времени рядом, чтобы я могла от вас что-то требовать. Но не ради меня, а ради вашей матери, помогите глупым людям этого поселка защитить своих детей от нечисти, что они сами когда-то давно сюда призвали.       — А разве наш Алексей не супер-пупер-колдун, гений от рождения? — фыркнул Максим. — Может, он и без нашей помощи справится?       Когда братья ссорились и старший особенно сильно задевал младшего, не имея ни физического, ни какого-либо другого преимущества, Максим начинал просто кусаться, называя брата полным именем, которое так бесило Алика. За это он всегда огребал еще больше, но продолжал кричать полное имя брата тому на зло.       — Как говорилось в одной сказке, — улыбнулась Надья, — «я не волшебник, я только учусь». Ваш брат слишком поздно занялся нашим ремеслом, и потому, когда я уйду, он будет еще слишком юн и неопытен для такой серьезной войны, которая вам предстоит. И вы станете его единственной опорой в обоих мирах.       — То есть он станет нашим должником?       — Если тебе так угодно считать, — Надья улыбнулась, поняв, что все же смогла заинтересовать младшего внука. — Тем более Алик не умеет обращаться, Ксюша тоже. Ты будешь единственным представителем оборотней. Если бы был жив ваш дед, он бы наверняка рассказал тебе куда больше, ведь оборотничество передалось тебе от него.       — Ладно… Я попробую, — Максим вздохнул и, взяв нож, поднялся. — Как заговаривать его?