Глава 8. Чужие мысли
15 июля 2022 г., 09:38
Примечания:
Привет, из отпуска вам принесла главу на пятнадцать страниц. Квак 🐸
Со следующей главы сюжет попрет.
— Вчера в лесу, недалеко от вашего дома, нашли тело. Точнее, его останки, растерзанные волками, — говорил милиционер, задумчиво постукивая ручкой по открытой папке, где лежали вручную заполненные несколько часов назад документы. Глаза мужчины бегло скользнули в сторону, по перебинтованной руке Алексея, а затем и по лицам младших детей, которые, словно два вороненка, с любопытством уставились на него в ответ. — Тело это принадлежит Федору Алексеевичу Берушину. А на пути к вашему дому мы увидели следы крови.
— Не думаешь же ты, что это мы волков натравили на того алкаша? — хмыкнула Инга, ставя перед лейтенантом Тихоновым кружку с чаем.
Мужчина поблагодарил хозяйку дома и отпил горячий душистый напиток. С самых похорон Надьи впервые на кухне дома собралась вся семья. В последнее время близнецы ели у себя, Алик — в кабинете деда, а Инга с Песковым и его ребятами накрывали стол в зале. Но сегодня из-за прихода лейтенанта все Мироновы собрались на кухне, из-за чего в и без того небольшом помещении стало еще теснее.
— Не думаю, Инга. Но хочу услышать от вас, что же вчера произошло, — лейтенант кивнул на руку старшего сына семейства и, прикрыв папку, взял печенье к чаю.
На кухню черного дома вошел Песков, приветливо улыбаясь представителю противоположной его профессии, поправляя на ходу очки. Он встал в сторонке, чтобы не мешать, опершись бедрами о кухонный гарнитур и не влезая в разговор. Близнецы дружно хлебнули чай, не собираясь ничего говорить, пока лично их не попросят, а Инга продолжила суетиться с обедом, во время приготовления которого ее и прервал приход милиционера.
— Мы с младшими и еще одним мальчишкой, он из семьи Пятифан, кажется, ходили вчера в лес, — сухо ответил Алик, почесывая спицей руку под гипсом. — Как видите, нападения волков нам тоже не удалось избежать. Но для меня все закончилось не так плачевно, как для Берушина. Хотя теперь двух пальцев нет.
Парень приподнял загипсованную руку и пошевелил оставшимися пальцами, насколько ему позволял гипсовый плен, наложенный вчера Песковым. Тихонов не стал уточнять, почему Мироновы не обратились в больницу за помощью и кто же зашивал Алексею руку. Он лишь недоверчиво скосил глаза в сторону невинно улыбающегося бандита.
— И что же вы делали в лесу? — вкрадчиво поинтересовался милиционер, смотря уже на младших.
— Что, по-вашему, колдовское племя может делать в лесу? — Макс широко распахнул глаза и уставился на озадаченного таким вопросом мужчину. — Конечно же, искали фей! Ай!
Макс потер затылок, получив рукой от брата. Младший обиженно воззрился на Алика, но тот даже и бровью не повел, назвав его маленьким кретином. Инга словно не услышала это и продолжала готовить, а Песков лишь умилился с отношений двух братьев. Чего не скажешь о Тихонове. Он молча переводил взгляд с одного на другого, но, кажется, для них это было нормальное общение.
— У младших был вчера день рождения, — все так же безэмоционально продолжил Алик, вновь возвращаясь к почесыванию руки. — Определенные дни требуют определенных ритуалов.
— Каких же, например?
— Жертвоприношение не входило во вчерашний список, — отрезал молодой колдун.
Тихонов устало вздохнул. Его и так печальные глаза стали еще печальнее. Ксюша, сидевшая рядом с ним, положила ладошку поверх его руки и поддерживающе улыбнулась. Несмотря на теплоту ее улыбки, черные глаза не выражали ровным счетом ничего: полное безразличие и безучастность, точно, как у старшего брата.
— Мы еще нашли там связку горелой сухой полыни, — Тихонов убрал в сторону руку, почувствовав себя неуютно от прикосновения маленькой ведьмы, и вернул свой взгляд к Алику. — Как я понимаю, именно так вы от волков отбились?
— Так и есть. Звери испугались огня и запаха и сбежали. Видимо, позже, разозленные, они вернулись и наткнулись на Берушина. Но это лишь мое предположение, не могу сказать точно.
Алик наконец отложил спицу и взял свою кружку с чаем, делая несколько больших глотков. Тихонов молча смотрел на него, пытаясь понять, какие же чувства подросток испытывает по отношению к произошедшему. Но вновь стена из безразличия. Насколько он помнил, Инга в школьные годы умела так же делать: при посторонних не выдавать своих эмоций или заинтересованности в чем-либо. Видимо, дети последовали ее примеру.
— Костя, ты ведь знаешь мою семью, — Инга закрыла кастрюлю с супом и повернулась к столу, поставив руки на бедра. Холодные льдинки глаз требовательно впились в мужчину, заставляя его вновь почувствовать себя неловким мальчишкой перед дочерью ведьмы. — И меня с малолетства знаешь — мы с тобой в школе вместе учились. Стали бы мы убивать кого за просто так?!
Недовольно дернув худым плечом, Инга сощурились на лейтенанта и отвернулась к плите, словно бы ставя точку в их разговоре. Песков, наблюдающий за всем этим, тихо хмыкнул, но, заметив на себе взгляд милиционера, лишь вновь улыбнулся, разводя руками.
Задав еще несколько вопросов детям, Тихонов покинул черный дом, попрощавшись с колдовским семейством. Он прошел через двор, по пути нахлобучив шапку на голову и бегло взглянув, как четверка бандюков, что приехали на похороны ведьмы и так и остались в поселке, пыталась отогреть и завести машину.
Милиционер вышел за калитку и уже почти дошел до края забора, когда увидел большого черного кота Мироновых, сидящего на столбе и внимательно его рассматривающего. Он мог поклясться, что кот не просто смотрит, а именно смотрит на него. Тихонов остановился и протянул к коту руку, однако тот лишь зашипел и, подняв лапу, ударил мужчину по рукавице.
— Вот же семейка, — пробормотал Тихонов, покачав головой, и пошел прямиком к милицейскому ПАЗику, где его ждал коллега, отказавшийся входить в «проклятый» дом.
Тем временем Мироновы, собравшись на кухне, с сомнением поглядывали на задний двор через окно. Каждый думал о своем, но первым тишину нарушил Алексей:
— Значит, он забрался в тело того алкаша и питался его жизнью. Стоило догадаться.
— Значит, ты еще более тупой, чем мне казалось, — хмыкнул Макс, уворачиваясь от очередного подзатыльника, но на этот раз от матери. — А что? Кто тут у нас кичился тем, какой он умный и крутой супер-пупер-колдун? А в результате что? Мы чуть не померли!
— А ты, я погляжу, давно на тот свет не отправлялся?! — прикрикнул Алик на младшего, хватая спицу и втыкая ее в деревянный стол. — У меня и без тебя дел полно. Так что захлопни пасть, пока зубы целы, щенок.
Максим замолчал, опустив голову и сжав руки в кулаки под столом. Ксюша же наблюдала за этим, не вмешиваясь в ссору братьев, продолжая пить чай и вспоминая вчерашний вечер, а точнее, мертвую богиню, что спасла их ценой ее отказа от христианского бога.
Невольно рука девочки вернулась к груди, где недавно висел золотой с рубинами крестик. На шее было как-то непривычно. Казалось, что крестик все еще здесь, но его не было. Это ощущение было подобно фантомной боли в ампутированной конечности.
— Не жалей о том, что произошло, малышка, — рука Пескова, очутившаяся на макушке, заставила Ксюшу вздрогнуть и поднять голову к его худому лицу. Мужчина улыбался, словно бы догадываясь о ее мыслях.
— А вы жалеете о чем-нибудь?
— Я? Хм… Разве что о том, чего не произошло, — мужчина опустился на стул, где сидел до этого Тихонов. — Например, о том, что не успел побыть с отцом в момент его смерти. О том, что не был с женой, когда она рожала сына, и о том, что не был на его похоронах.
— Но вы бы на это не смогли повлиять, даже если бы и были рядом, — Алик поднялся, отдавая матери пустую кружку из-под чая. — Так что нечего жалеть себя.
Молодой колдун ушел, а Песков лишь тяжело вздохнул, снимая очки и протирая их платочком. На лице мужчины ярче проступили морщины, делая его на десяток лет старше, чем было на самом деле.
Ксюша поднялась из-за стола и подошла к окну, опираясь локтями о подоконник и смотря через стволы деревьев на калитку со двора, на которой виднелся бурый трехпалый отпечаток старшего брата. Вчера им чудом удалось спастись. Но что, если бы богиня не появилась? Они трое бы сбежали, а Алика убили? Как бы сильно они не ссорились со старшим братом, Ксюша любила его всем сердцем. И она не хотела его смерти. Так же, как и смерти Максима.
Во что они вляпались и с кем столкнулись, Ксюша лишь догадывалась. Где-то внутри она все еще надеялась на спокойную жизнь, но, как говорил кто-то мудрый, надежду нужно убивать первой, чтобы она не мешала мыслить.
Словно почувствовав настроение сестры, Макс соскользнул со стула и, подойдя, обнял ее, положив подбородок на плечо близняшки. Его взгляд тоже упал во двор, но смотрел он вовсе не на калитку, а на кота, гуляющего по разрисованному странными символами забору. Этой ночью они почти не спали. Алик и вовсе, когда ему зашили и загипсовали руку, вышел на улицу и начал на заборе чертить то, что теперь разглядывал Макс. Всю ночь старший брат просидел «на стреме», а начиная с утра, охранный пост занял Годявир, каждые полчаса обходя территорию.
— Кошки спят от шестнадцати до двадцати часов в сутки, — тихо сказал Макс сестре. — Годя спал ночью. Думаешь, он весь день караулить будет нас?
— Кто знает, — Ксюша прижалась спиной к груди брата и наклонила к нему голову. — Он вчера плохо спал. Наверное, от Козла вчера досталось. Но сегодня он бодренький.
— Вернется домой, надо будет его осмотреть, — улыбнувшись, Макс поцеловал Ксюшу в щеку. — С днем рождения, Ксюнь.
— С днем рождения…
━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━
— Аличек, я тебе чай принесла и бутерброды, — Ксюша заглянула в кабинет дедушки, выискивая взглядом старшего брата и находя его на ковре, обложенным множеством бумаг и книг. Алик, склонившийся над рукописью, поднял голову навстречу сестре и коротко кивнул в сторону рабочего стола, без слов прося поставить принесенное туда. Ксюша оставила еду на столе и, отряхнув руки, присела на край ковра, рассматривая письмена на бумагах, рисунки в книгах и какие-то чертежи, начерченные явно не рукой брата. — Это дедушкины наработки? — Не только его. Но здесь все, что он собрал по Козлу и тому, как с ним бороться. — Значит, его можно победить? — девочка взяла лист с начерченными на нем знаками, точно такими же, какие брат оставил на заборе. Славянские руны, насколько могла понять Ксюша. Хотя некоторые символы ей были неизвестны. — За восемьдесят лет деду не удалось этого сделать. Алик нахмурился, забирая у сестры лист и укладывая его на место, в ряд с другими записями. Ксюша уселась удобнее, скрестив ноги и подперев голову рукой. Может, она и училась на «отлично», но в магии знала не так много. Мать ее научила гадать на картах и читать по руке, видения приходили сами по себе. Единственное, чем могла похвастаться Ксюша, так это своей способностью читать людей. Но насколько это была магия, а насколько психология… С другой стороны, чтобы быть хорошим магом, нужно быть и хорошим психологом. Ведь чаще всего людям нужно не чудо, а консультация врача. Случай с Козлом был исключением из правил. И тут Ксюша не знала, чем может помочь. — Бабушка говорила, что, когда ее не станет, мы с братом должны помогать тебе бороться с большим злом, что идет на поселок. Но вчера… Мы ничего не смогли сделать, а ты пострадал. Прости, Аличек. Вновь отрываясь от изучения бумаг, Алексей взглянул на расстроенное лицо сестры. После смерти родного отца и повторного замужества матери Алик перестал испытывать к кому бы то ни было сильную привязанность или уж тем более сострадание. Как старший брат и единственный оставшийся взрослый мужчина в семье, он чувствовал ответственность, но уже слишком давно он не мог сочувствовать. Наверное, этот слом произошел с ним двенадцать лет назад. Ему было чуть больше пяти, когда он узнал, что его мама снова выходит замуж и ждет еще детей. И дело было не в ревности. Просто ему энергетически не нравился мужчина, который стал его отчимом. Он был… Плохим человеком. — Если хочешь извиниться, то поработай головой и придумай, чем можно мне помочь, а не разводи тут сырость. И вообще, катись отсюда, не мешай мне работать. — Да, прости, что помешала, — Ксюша грустно улыбнулась, поднимаясь. — Мы с Максом постараемся как-нибудь тебе помочь. Обещаю. — Ага, давай, проваливай. Когда сестра вышла за дверь, Алексей поднялся и задвинул щеколду, чтобы больше никто не вошел и не побеспокоил его. Взяв с тарелки бутерброд с колбасой, парень вернулся к бумагам и вновь склонился над ними. Бабушка успела рассказать не так много о том, как бороться с Козлом. — Я лишь догадываюсь о том, как его можно уничтожить. Мы с твоим дедушкой перепробовали множество способов, начиная от старых и древних, пришедших еще с былин Русичей, заканчивая современными и новомодными. Но единственное, что мы смогли, так это найти способ, как отогнать его внимание. Это может сработать раз или два, но на третий он придет за ребенком. Старая ведьма говорила, бредя по осеннему лесу вместе с внуком. Алик неспешно шел следом, глубоко вдыхая приятный запах сырой лесной почвы после дождя. Черный кот трусил рядом, иногда мяукая, словно поддакивая своей хозяйке. Периодически он срывался и убегал за очередной мышью в лес, но рано или поздно возвращался и продолжал сопровождение. — Тогда как вы все это время защищали местных детей? — Алексей взглянул на спину Надьи, пытаясь не терять нить разговора, отвлекаясь на кота. — Не все же в это верят. Вот и не всех защищаем, — пояснила ведьма. — А тем, кто верит, делаем все, что в наших силах: амулеты, откупы. Одна женщина лет двенадцать назад попросила защитить ее нерожденного ребенка. Мы долго с дедом думали, что бы такого сделать, а потом предложили ей обменять оставшиеся годы жизни на годы защиты для дочки. — И она согласилась? — Наташка Морозова была готова ради дочери все отдать… Хотя мы все равно на всякий случай дали потом ее дочери амулет. — Ма́ми, — Алик встал на месте, тем самым заставляя бабушку тоже остановиться и оглянуться на него, — есть ли шанс, что я вообще смогу что-то сделать с этим монстром? — Шанс… Надо найти этот шанс и ухватиться за него, — пробормотал Алик, жуя бутерброд и перелистывая тетрадь деда. — Я играю в русскую рулетку, где пять патронов заряжены, а шестой пустой. И как бы мне попасть на него, м? Колдун тяжело вздохнул, откидывая тетрадь в сторону. Бабушка была уверена, что они втроем смогут найти способ не просто год за годом изгонять монстра в Навь, а уничтожить его раз и навсегда. Но у него ничего не получалось. Правильно говорил Макс, только бахвалиться он и смог, а на деле чуть не помер и их чуть не погубил. Еще и Ксюша… Алик взглянул на тарелку с бутербродами, вспоминая лицо сестры. В ней что-то изменилось со вчерашнего дня. Что-то очень важное.━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━
— Еще раз ее толкнешь, я тебе руки, блядь, все сломаю! Понял меня?! — Пятифан с силой ударил мальчишку в живот и пинком отправил его дальше по коридору школы. Жертва хулигана от неожиданности споткнулась, собрав носом все доски на полу, но удостоилась лишь фырканья со стороны Ромки. Ксюша, что все это время молча наблюдала за избиением четвероклассника, слабо улыбнулась и всучила Пятифану свой портфель. Пока Макс зажимал Катьку в очередном углу, у них выпала прекрасная возможность побыть вдвоем. Бяша и Семён понимающе отстали от них и ушли «по срочным делам». — Не болит? — Рома обеспокоенно коснулся плеча девочки, которое случайно задел проходящий мимо мальчишка, но та лишь покачала головой и пошла дальше в сторону класса. — Ты вообще как? После того, что случилось. — Плохо сплю. Вторую ночь уже кошмары снятся. Боюсь, что они вещие, — поделилась своими переживаниями Миронова, глубоко вздыхая. Улыбка пропала с ее губ, и вместо этого на лице появилось озабоченное выражение. — Вторую ночь уже снятся дети в карнавальных масках. В таких же, какие нам пытался всучить Козёл. Поставив два портфеля на окно, Пятифан задумчиво засунул руки в карманы штанов и стал покачиваться с пятки на носок, пытаясь представить маски животных, о которых несколько недель назад рассказывали близнецы. — Думаешь, они его шестерки? — Предполагаю, — согласно кивнув, Ксюша села на подоконник и посмотрела на сосредоточенного Ромку. — Зря ты с нами связался, Ромочка. Вон сколько проблем нажил. Раньше улыбался постоянно, а сейчас… Пятифан удивленно поднял брови, взглянув на Ксюшу, которая рассматривала его в ответ. Была в ее взгляде какая-то отрешенность, которая обычно появлялась, когда брат был далеко. В такие моменты Миронова обычно уходила глубоко в себя и думала о чем-то, о чем Рома не мог догадаться. — Не боись, Ксюх, я сильный, — подойдя ближе к девочке, хулиган уперся руками в подоконник по обе стороны от нее и шкодливо осклабился, щуря на Ксюшу серые глаза. Девочка сначала растерянно смотрела на него, словно не ожидая увидеть лицо Ромы так близко, а затем рассмеялась, шутливо оттолкнув его от себя. — Дурак ты, Пятифан. — С хрена ли? — мальчишка хохотнул в ответ и подошел обратно, протягивая руку и поправляя вьющиеся черные пряди девчонки. На мгновение ему вновь захотелось прижаться губами к ее губам, чтобы хоть они могли хоть немного расслабиться, представив, что никакого черного Козла нет. Но вокруг было слишком много любопытных глаз, которые и так с них взгляда не сводили. — Потому что в меня влюбился, — улыбнулась Ксюша в ответ, замечая взгляд Ромки на своих губах. Миронова довольно облизнулась и ухватила его за лицо ладошкой, сжав Пятифану щеки. — Говорят, кто в цыганку влюбится, либо самым счастливым станет, либо самым несчастным. — Таф я фяфывым буву, — с трудом из-за Ксюшеной руки проговорил Пятифан, смотря в ее глаза. Магия, что таилась в них, все так же не давала просто так отвести взгляд. Правда, в этот раз магия была какой-то холодной и отстраненной, несмотря на улыбку. — Я очень надеюсь на это, Ромочка. Миронова отпустила его лицо и спиной оперлась о стекло, улыбаясь и рассматривая хулигана. Интересно, сломило ли его все произошедшее? — Ром, а ты видел ее? — Ее? — Пятифан непонимающе взглянул на Ксюшу, но затем опустил взгляд, беря бледные руки в свои ладони и рассматривая тонкое золотое колечко на пальце девочки. — Да, на болоте. В какой-то момент вместо твоего брата возникла она. Знаешь, страшно не было, но я чувствовал что-то… Что-то… — Как будто мир перестал существовать и есть только она, да? — прошептала в ответ Ксанка и сжала ладошки Ромы в ответ. — Я никому этого еще не говорила, но я… Вчера, когда Козёл напал на нас, она пришла и говорила со мной. — Что?! Пятифан вскинул голову и испуганно уставился на Ксюшу, но та все с тем же отстраненным взглядом и легкой улыбкой смотрела на него. — Она сказала мне отречься от Бога и христианства, взамен она спасет нас. У меня не было выбора. — Ксюх… — Вот так вот. Я даже Масе об этом не рассказывала. — Что ты кому не рассказывала? — Максим, появившийся из-за угла, устроил портфель рядом с сестрой и недовольно взглянул на друга, словно пытаясь понять, сделал ли тот что-нибудь противозаконное, пока он, как охранник единственной и неповторимой близняшки, отсутствовал. Следом из-за угла вышла Катя, раскрасневшаяся и слегка помятая. На ее обычно идеально отглаженной школьной форме были видны ненужные складки, оставленные чьей-то рукой, а всегда ровная коса растрепалась, и Смирнова спешила ее переплести, не смотря в сторону виновника ее подобного вида. Пятифан, взглянув на старосту, ухмыльнулся и перевел взгляд на Макса, который, в свою очередь, расплылся в самодовольной улыбке. — Ну и дурак ты, Макс, — Ромка покачал головой. — Из всех девчонок, что у нас есть в школе, ты выбрал… Смирнову. — Ну, Катеринка, может, у нас и вредная, но у нее такой боевой дух, — в ответ ухмыльнулся Максим, оглядываясь на старосту, которой Полина помогала переплетать волосы. — Это ты после десятка пощечин так заговорил о ней? — протянула Ксюша, легко толкнув брата в плечо. — Может, сотрясение получил, братишка? Макс состроил недовольное лицо в ответ на смех друга и сестры. Он не обижался, ведь чего обижаться на правду: Катька ему безумно нравилась. — Только вот меня кое-что беспокоит, — задумчиво протянул Макс, когда смех стих. — Морозова. Она чет все больше вокруг Катеринки крутиться стала. Да все о тебе, Ромочка, спрашивает. Макс многозначительно взглянул на Пятифана, а тот, нахмурившись, оглянулся на Морозову. Та, заметив на себе взгляд трех ребят, улыбнулась и приветливо им помахала, но ответил лишь Максим, улыбаясь ей. — Ну так, я парень хоть куда, — Рома самодовольно хмыкнул и отвернулся от первой скрипки. — За мной же толпы девчонок бегают. — О, правда? — Ксюша широко распахнула глаза, и наконец безразличие исчезло, зато появилось что-то, что очень не понравилось Пятифану. Вскоре подтянулись Бяша с Сёмой, а там уже и весь остальной класс. Как обычно, ребята шумели, обсуждая нападение волков и собак в поселке. Мироновы, Пятифан, Бабурин и Бяша, хоть последние и не участвовали непосредственно в обряде, но знали о произошедшем, предпочли не распространяться на эту тему и стали обсуждать Новый год: чем они займутся на зимних каникулах, куда сходят и что, возможно, Песков их всех отвезет в город. — Твой батя как, вернется с рейса? — Пятифан взглянул на Бяшу, который, несмотря на все произошедшее, был в приподнятом настроении. Наверное, потому что мать в последние дни не гоняла его. — Тип да, должен числа двадцатого, на, — Бяша неопределенно пожал плечами. — Не волнуйся, не сглазишь, — догадалась Ксюша о мыслях бурята и улыбнулась ему. — Вернется он к празднику. Ничего не случится. Алик вообще сказал, что у нас есть немного времени передохнуть от… Сами понимаете чего. А дальше будет только хуже. Несмотря на такие жуткие слова, Ксюша продолжала улыбаться ребятам. Непонятно чем был вызван ее оптимизм, но, видя ее улыбку, Рома с Бяшей приободрились. Уроки, как всегда, тянулись невыносимо медленно. Близились окончание четверти и контрольные, поэтому учителя наседали больше обычного. Близнецы, которые имели отличные оценки, даже со всем ужасом, в который они впутались, чувствовали себя более чем спокойно. Кроме того, учителя на них ничуть не давили, а наоборот, относились более лояльно. А вот троечники-хулиганы получали по первое число. Имея долги по учебе, им приходилось отрабатывать авансом выставляемые учителями тройки. Вот и на этот раз, чтобы подтянуть отстающих, математик решил разбить класс на небольшие группы и дать задание, чтобы сильные ученики помогали более слабым получить хотя бы несколько четверок, что улучшило бы их положение. — Эй, я не хочу с этой работать! — Рома указал на Катьку, подскакивая с места, когда их распределяли по группам. — А я, наоборот, хочу с ней работать! — так же возмутился Максим. Учитель тяжело вздохнул, вытирая нос платком и устало смотря на галдящих детей. — Хорошо, просто поменяйтесь местами. — А можно и я к Ромке, на? — Ох, садитесь, как хотите. Математик уже махнул рукой в сторону класса. Он так и не вылечился, и от детского шума голова болела все сильнее. В результате получилось три неравные группы. — Получается, все самые сильные ученики сидят в одной группе, — улыбнулась Полина, подсаживаясь в компанию вместе со Смирновой. — Немножко нечестно. Надо бы и другим ребятам помочь. — Ну в таком случае почему же ты сюда села, Полиночка? — Ксюша улыбнулась однокласснице. — Пошла бы в другую группу. — Ладно тебе, Ксюшенька. Поля просто так сказала, — в ответ улыбнулась Смирнова, стреляя взглядом в Миронову. — Надо всегда следить за тем, что ты говоришь, Катенька. А то кто знает, куда тебя заведет твой длинный острый язычок, — Миронова отбросила кудри за спину и взглянула сначала на Смирнову, а затем и на Морозову, которая исподлобья глянула в ответ. — Девочки, не спорьте. Нас, мальчишек, хватит на всех, — Рома расплылся в улыбке, вальяжно развалившись на стуле, но тут же убрал улыбку, заметив на себе злые взгляды девиц. — Я, в смысле… — Будь осторожнее в своих словах, Ромочка, — протянул Максим, раскручивая в руке карандаш, словно волчок. — Ксанка ведь сказала: никто не знает, куда твои слова завести могут. — Да ну вас. Просто пошутил. Ромка отмахнулся от Максима и девчонок, открывая учебник и начиная медленно листать его до нужной страницы. Отношения с Ксюшей — это, конечно, прикольно, но если из-за таких шуток она на него злиться будет… Уже второй раз за утро, между прочим. Искоса взглянув на девочку рядом, Рома заметил ее пристальный взгляд в ответ. И это был тяжелый взгляд, не суливший ничего хорошего. — Так-с, нам надо десять номеров решить до конца урока, — Поля хлопнула в ладоши, стараясь разрядить обстановку. — Давайте постараемся. Ксюша издала странный звук, то ли угукнув, то ли хмыкнув в ответ на ее слова, и уткнулась в учебник, подперев голову рукой и с явно скучающим видом начиная решать примеры неприлично быстро. Максим покосился на сестру и лишь покачал головой, понимая причину ее испортившегося настроения. Не то чтобы он был против их отношений с Ромой, но все же ему не хотелось, чтобы его сестра расстроилась из-за того, что свяжет, пусть и ненадолго, свою жизнь с каким-нибудь козлом, как бы это смешно в данной ситуации ни звучало. Пока весь класс тихо гудел, общаясь и решая примеры, Ксюша за полчаса решила все и, сдав тетрадь учителю, просто сидела на своем месте, открыв учебник по биологии и читая его на несколько тем вперед. Она никому не помогала с решением примеров, лишь иногда косилась в тетрадь Пятифана и громко фыркнула, возвещая тем самым, что он снова что-то неправильно решил. — Бля, Ксюх, ты либо помоги, либо харе мне на мозги капать. Они и так не работают, — с раздражением отозвался Ромка. Его бесило не столько решение примеров, сколько фыркающая под боком Ксюша. — Если хочешь, можешь у меня посмотреть, — Полина улыбнулась, протягивая через парту тетрадь Роме, но с громким шлепком Ксюша положила перед ним листок черновика, при этом зло сверкнув глазами на Полю: — Чего толку смотреть, если не поймет. Пусть сам пробует решать. На контрольной такие же примеры будут. А в квадратичной функции нет ничего сложного. Даже дурак научится решать. А Рома — не дурак. Последние слова Ксюша произнесла особенно отчетливо, сверля Морозову взглядом. Та потупилась и положила тетрадь перед собой, заметно краснея от щек до кончиков ушей. Роме было сейчас откровенно плевать на Полину. Он с восхищением смотрел на Ксюшу. Он, конечно, знал, что она не видит в нем тупого остолопа, как многие взрослые в поселке. Но чтобы вот так в открытую заявлять это, так еще и в своеобразной «борьбе» за него… Это льстило. Сильно льстило. Он и не думал, что ее недовольство, оказывается, — на самом деле ревность. Откинув кудри за спину, Миронова раскрыла учебник на странице с правилом и развернула к Пятифану с коротким призывом «читай». Схватив учебник, Ромка скрыл за ним растянувшуюся на лице глупую улыбку от уха до уха, которую увидел только Бяша, сидящий рядом. — Чего ты взъелась на Полинку? — Макс ткнулся в щеку сестры носом, улыбнувшись. — Так заметно? Ксюша осмотрела коридор. Ромка с друзьями ушел «собирать дань», как выразился Бяша, а они с Максом теперь остались одни. Другие ребята в школе привыкли, что близнецы постоянно липли к друг другу, а потому даже не обращали внимания на них. — Очень. Ты у нас ревнивица, оказывается. Я и не замечал этого. — Хм. Просто знаешь, — Близняшка вернула взгляд к брату, смотря на «собственное» обеспокоенное лицо, — не могу этого объяснить, но похоже, что она не так проста, как кажется. — Думаешь, она притворяется? — Максим обнял сестру, уткнувшись носом в ее волосы и закрывая глаза, пытаясь уловить чувства близняшки. — Нет, это не притворство, — обняв брата, Миронова запустила пальцы в жесткие кудри и губами прижалась к его уху, говоря тихо, чтобы только Макс мог слышать ее. — Она словно яблоко с червем внутри. Снаружи спелый и румяный фрукт, а внутри — сплошная гниль. И эта гниль распространяется все сильнее и сильнее. Я боюсь, что этот червь переберется в Рому, а из него и в других. А затем и в нас. Пальцы сестры сильнее вцепились в его волосы, но Макс лишь закрыл глаза, чувствуя биение сердца сестры. Он на секунду задержал дыхание, но лишь для того, чтобы затем вдохнуть одновременно с сестрой. Постепенно шум одноклассников на фоне становился все тише и тише, пока и вовсе не стих. Глухая тишина неприятно давила на уши, а в глазах стояла темнота. Максим больше не ощущал себя, своего тела, не ощущал и тела сестры. Вместо этого он чувствовал их общее тело, их общее сердце и их общий разум. Он слышал мысли сестры, потому что они были и его мыслями. Воспринимает ли Рома их отношения как игру, или он серьезен? Она не просит его быть с ней до конца жизни, но, пока они оба не почувствуют, что больше не нуждаются друг в друге, можно ведь быть более преданным. Но, с другой стороны, он не собака. И если он обратит свое внимание на Полину… Полина — плод, подобный яблоку из эдемского сада. Но если она плод, то кто же змей-искуситель и кому суждено отведать запретной гнили? Простит ли она, Ксюша, Рому, если он соблазнится этим плодом? Но что, если она уже сама вкусила эту гниль и подобный червь живет и внутри нее. Что если Полина не единственный гнилой плод в этом поселке? Может, они все здесь… Гнилые? — Наши мысли странно пахнут, — прошептал Макс. — Чем? — Чужаком. Близнецы разом распахнули глаза и уставились друг на друга. Это было неправильно. Их мысли должны пахнуть только ими самими. Брат с сестрой уже четырнадцать лет знают, какими они должны быть. Но тогда откуда же запах чужака? — Мы уже отравлены, — прошептала Ксюша, сжимая в руках рубашку брата на плечах. — Мы уже начинаем гнить.━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━
— С чего вы это взяли? — старший брат закатил глаза, выслушав сбивчивый рассказ близнецов о странном запахе мыслей. — Я чувствую, что в наших головах сидит кто-то чужой, — настойчиво уверял Макс, смотря на брата снизу вверх. Алик сидел на дубовом столе деда, скрестив руки на груди и глядя на младших, сидевших на ковре, с недовольством. Некоторое время Алик молчал, кривя нос и смотря то на сестру, то на брата, но в конце концов остановился на пустом взгляде Ксюши. Он ведь еще вчера почувствовал, что с ней что-то не так. Но что же? Алик медленно обвел взглядом девочку с головы до ног, пока его взгляд не остановился на тонкой шее. — Где твой крестик? Максим, до этого пиливший взглядом Алексея, удивленно взглянул на сестренку. Сначала на лицо, а затем опустил взгляд и к шее, не находя на ней золотой цепочки. — Это был обмен, — спокойно заявила Ксюша. — Моя вера в обмен на наши жизни. — Обмен… Вера? — старший брат медленно слез со стола и подошел к Ксюше, хватая ее за платье и рывком одной рукой ставя на ноги. — А ну, объяснись! — Не трогай ее! — Максим подскочил, вцепляясь в предплечье брата, но тот грубо отпихнул его загипсованной рукой, из-за чего Максим, потеряв равновесие, врезался спиной в стеллаж с книгами и те градом посыпались на него. — Объяснись, — повторил Алик, сверля сестру взглядом. — Марена предложила отказаться от Христа и принять ее. Взамен она спасет всех нас… И тебя. Я согласилась. Ксюша обеспокоенно взглянула на Макса, заваленного книгами, а затем перевела взгляд на Алика, который по-прежнему крепко держал ее за платье. — Дура, — прошептал Алик. — Ты совсем сбрендила?! Сильный удар обжег щеку. Ксюша свалилась на колени и схватилась за лицо, чувствуя, как из носа на губы хлынула горячая кровь. Максим что-то закричал. Ксюша не разобрала что, поскольку от удара у нее звенело в ушах. Она лишь видела два пятна, которые были ее братьями. Сцепившись, они слились в одно пятно, которое рухнуло на пол. Будь у Алика здорова вторая рука, он наверняка бы с легкостью уложил Максима лицом в пол, да еще и ремнем бы отходил, но сейчас преимущество было у младшего. Пока пятно каталось по полу, Ксюша отползла назад, прижимая руку к носу, стараясь остановить кровь, которая уже залила ей рот, шею и грудь. Появилось еще несколько крупных пятен. Они кинулись к пятну на полу и растащили его на два. Это было похоже на деление клеток, про которое Ксюша читала сегодня. Эта мысль рассмешила ее, и девочка засмеялась, захлебываясь в крови. К моменту, когда пятна снова стали людьми, а кровь перестала хлестать из носа, Ксюша уже сидела в зале и пила какой-то отвар, приготовленный все тем же Аликом. Максим рядом придерживал ее стакан, а под глазом у него темнел синяк, оставленный гипсом старшего брата. — Алексей! — слышался голос Инги с кухни. — Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не смел поднимать руку на сестру! Одно дело — дать подзатыльник или по заднице шлепнуть, но по лицу! Ты осознаешь свою силу?! — Она получила по заслугам! — рявкнул в ответ Алик. — Ты знаешь, что она сделала?! Отреклась от христианства и в язычество ударилась! Она крест свой Марене отдала. А ты знаешь, что бывает, когда меняешь вот таким образом веру?! Ты знаешь, как потом прилетает без обряда раскрещивания! Что ответила Инга, близнецы уже не слышали. Макс отставил в сторону стакан, и они с сестрой молча прижались друг к другу. Мяукнул кот и мелькнул пушистым хвостом перед их лицами, забираясь на руки и разваливаясь на их коленях. Громко замурчав, Годявир щурился на своих хозяев, но те в ответ не смотрели на него. Они сидели, соприкоснувшись головами, словно пытаясь слиться в одно целое. Прошло около пятнадцати минут, прежде чем Алексей появился в зале и сел в кресло Надьи, закуривая сигарету. — Ладно, сделанного не воротишь. Ты хоть сама поняла, что сделала? — Я спасла тебя. А остальное мне не важно. — Я думал, ты умнее этого полудурка, — Алик цыкнул и закусил сигарету зубами, почесывая спицей руку под гипсом. — Но, видимо, ошибся. — Завались, — хмыкнул Макс в ответ, с удовольствием взглянув на разбитую губу брата. Правда, его веселье быстро стихло, когда старший зыркнул на него, и от одного лишь взгляда захотелось проглотить язык. Алик выдохнул серый дым в потолок и откинул голову назад, закрывая глаза, чтобы собраться с мыслями. Кот, перестав мурчать и перевернувшись, уставился на старшего колдуна. Желто-зеленые глаза то щурились, то широко открывались, словно сканируя парня. Наконец тот сделал последнюю затяжку и потушил окурок в пепельнице. Он опустил взгляд на близнецов и тяжело вздохнул. Кажется, им предстоял долгий разговор. — Поймите одну вещь: то дерьмо, в которое мы вляпались, просто так не разгребешь. А вы, помимо этого дерьма, решили еще в другое вляпаться. — Объясни, что значит чужой запах, остальное меня мало сейчас волнует, — Макс хлопнул рукой по дивану, и кот тут же недовольно зашипел на него, спрыгивая с колен и убегая на плечи Алика, уже оттуда взирая на близнецов. — Марена, — недовольно пояснил Алик. — Теперь Ксюша — ее жрец. — Жрец? — в один голос переспросил близняшки. — Последовательница. Волхв. Как вам еще объяснить?! — Мы не тупые, знаем, кто такие жрецы, — раздраженно фыркнул Макс. — Мы хотим понять, что это значит. — Вы ходили в церковь, когда мы жили в Екатеринбурге? — подала голос вошедшая Инга. Трое детей разом взглянули на женщину. Та мягко улыбнулась близняшкам и села в кресло, покачивая в руке бокал вина. После той ночи с Козлом она снова начала понемногу пить, но старалась ограничиваться двумя бокалами. — Вы ходили с отцом на службы, так? Стояли и слушали батюшку, или кто там службу ведет. Отмечали праздники христианские, восхваляли Бога и сына его, и других святых. Так? — Так, — кивнули близнецы. — А теперь то же самое, но переложить на язычество и новых богов. Новые праздники и обряды. — Но я только с Мареной связала себя, а не с другими богами, — растерянно отозвалась Ксюша. — А Масик христианином остался. Инга мягко улыбнулась дочери и пригубила вино. Алик, продолжая закатывать глаза, не влезал в разговор, видимо, считая близнецов совсем идиотами. — Почитание Марены как таковой не происходит, но есть другие боги, которые связаны с колесом года. Поскольку ты приняла Марену, ты обязана принять и других богов. Колесо с одной спицей слишком хрупкое для поездки, не так ли, Максим? Макс удивленно взглянул на мать, а затем опустил взгляд на руку, где красовалась печатка с Коловратом. Он никогда не был привязан ни к одной из религий. В христианство пошел только из-за набожной сестры. Он знал, что Бог есть, а в каком виде — было не так важно. — Близнецы слишком сильно связаны между собой. Ведь так говорила бабушка? — мальчишка поднял руку и стянул через голову золотую цепочку с крестом, отложив ее в сторону. — Вау, голова все-таки работает, — саркастично отозвался Алик. — Ладно, это понятно. Но что с нашими мыслями-то? — Я думаю, что таким образом боги пытаются направить вас в нужное русло, — Инга откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу, покачивая ею. Кот негромко мяукнул и потерся головой о щеку Алика. Тот, подняв здоровую руку, почесал его между ушей и взглянул на близнецов. — Вам нужно принять новую веру. Тогда эти мысли станут вашими. — Но какие же мысли будут наши, а какие богов?! — Ксюша всплеснула руками. Уже и она, при всем своем спокойствии, начала терять терпение. Ни Алик, ни мама не говорили ничего конкретного. Это жутко бесило. — Придет время, и вы все узнаете. Поднявшись в комнату после разговора с матерью и братом, Максим упал на кровать, сетуя на то, что они не получили никакого нормального ответа и весь этот разговор прошел впустую. Он, словно ребенок, капризно колотил матрас, выбивая из него одинокие перья, а Ксюша же подошла к шкафу и, достав мешочек с картами, присела у стола. Ей, как и брату, не нравилось это молчание, а потому, если Алексей с Ингой не хотят отвечать, всегда есть другая возможность понять, что их ждет и куда стоит направить свои силы. Черные рубашки карт замельтешили в руках девочки. Срез. Расклад из восьми карт: Смерть, Суд, Пятерка и Туз мечей, Солнце, Повешенный, Дьявол. Многие карты в перевернутом положении. — Макс! — Ксюша чуть повысила голос, заставляя тем самым брата мгновенно успокоиться и подсесть к ней за стол. Он знал, что означает этот расклад. Но как же не хотелось, чтобы это оказалось правдой. — Посмотри на это. — Невеселая зима предстоит, — тихо проговорил Максим, взяв со стола карту Суда. — Придется выбирать, кто станет откупом для нас с тобой.
