Глава 9. Антон
8 августа 2022 г., 15:11
Примечания:
Ну что, пошла жара!
Морозы в эту зиму ударили особенно сильно. Вьюги и метели поднимались засветло и утихали лишь ближе к рассвету, беря передышку перед новым днем всего на пару часов. В такую погоду, как говорится, хозяин собаку на улицу не выпустит. А вот детей в школу все равно выпускали, пусть даже в пургу дойти до школы было тем еще испытанием, а половину уроков приходилось сидеть в куртках и шубах.
Но только подошли дни Коляды, как метель стихла, а на смену морозу пришли устойчивые минус двадцать — можно считать, жара.
Еще несколько лет назад Ромка любил колядовать, но сейчас считал это занятие слишком детским. На слова матери «ты еще ребенок» мальчишка лишь отмахивался, ведь она ничего не понимает. Он уже давно не ребенок, и ходить по домам попрошайничать — некруто. Однако каково же было его удивление, когда Пятифан узнал, что близнецы собираются идти по поселку.
— А почему нет? — искренне удивилась Ксюша, пока брат, стоя на коленях, помогал ей застегнуть сапоги. — Это весело.
Так близнецы и утащили Ромку, Бяшу и Семёна ходить по домам да с помощью песен и стихов выпрашивать сладости у местных жителей. Макс отлично пел, а Ксюша ловко танцевала, даже в такую прохладную погоду надев под шубку лишь легкое платье и позволяя алому куполу юбки изящно кружиться в такт движениям. Первые дома три хулиганы смущались и чувствовали себя неловко, а потом пустились поперед Мироновых, стараясь урвать себе чего повкуснее, начиная негласные соревнования. Хотя все равно все свелось к тому, что все конфеты и сладости были высыпаны на общий стол в черном доме и дружно съедены.
За Колядой пришел и Новый год. К сожалению, Песков не смог отвезти детей в город, поскольку уехал по каким-то срочным делам на все зимние каникулы. Но ребятам было и так весело. Само празднование они провели каждый в своей семье, но вот оставшиеся дни смогли вдоволь повеселиться на главной площади поселка, катаясь с горки, играя в снежки и катаясь на коньках большой дружной компанией.
Несмотря на все веселье и развлечения, как только близнецы оставались вдвоем, их настроение сразу же менялось. Они знали, что грядет, и зимняя буря в декабре была тому подтверждением.
— Мы так и не выбрали жертву на откуп, — проговорил Максим однажды вечером, сидя на матрасе позади сестры и расчесывая деревянным гребнем ее волосы. — А уже пропал мальчишка, между прочим. Вова, или как его там.
— И то верно. Начинается все помаленьку, — протянула Ксюша, недовольно цокая языком. — Как думаешь, Катя, Рома с ребятами — они в безопасности?
— Сомневаюсь, — Максим закусил резинку для волос, но продолжал говорить, хоть и слегка невнятно. — Но знаешь, при всей моей любви к Катеньке я не готов половину поселка перерезать ради своей подружки и твоего дружка.
Ксюша согласно хмыкнула и слегка тряхнула головой, давая брату понять, что пора бы заканчивать с расчесыванием, лучше приступить к заплетанию. Макс покорно отложил гребень и на некоторое время замолчал, сосредотачиваясь на плетении «дракончика» на голове сестры, чтобы и без того кудрявые волосы утром были еще кудрявее. Ксюша же сидела, вытянув ноги и задумчиво шевеля пальцами, рассматривая их так, словно бы видела впервые. Она действительно не могла придумать, кого из жителей поселка отдать на откуп. Ей хотелось жить и хотелось, чтобы выжил ее брат. И сейчас для нее это было самое главное.
— Хм, абы кого брать нельзя, — наконец вынесла свой вердикт девочка. — Может, у Алика совета попросим? Ай! Не дергай!
Ксюша возмущенно оглянулась на не менее возмущенного брата. Макс всем своим видом показывал, что даже на пороге смерти не придет просить помощи у Алика. Ксюша лишь закатила глаза и отвернулась, позволив близнецу закончить с ее косой.
— Ладно, тогда давай выбирать сами. Думаю, до следующего нападения у нас есть несколько дней.
— Хорошо, — согласился Макс, фиксируя косичку резинкой и крепко обнимая сестру. — Давай завтра взглянем на всех в нашем окружении еще раз и до конца дня выберем жертвенных ягнят.
Со стороны лестницы послышались шаги, и близнецы разом повернули головы в сторону люка, наблюдая через полупрозрачный балдахин, как темная фигура поднимается по лестнице и не спеша направляется в их сторону, протягивая руку к белой ткани.
— Еще не спите? — поинтересовалась Инга, отодвигая штору и смотря на детей с любопытством. — Уже давно за полночь, а вам завтра в школу.
— Мы уже, — улыбнулся Макс, по-прежнему обнимая Ксюшу и вместе с ней падая на матрас.
Инга улыбнулась и присела на край постели, укрывая близнецов большим одеялом, и, наклонившись, целуя их по очереди во лбы. Ребята довольно зажмурились от поцелуев матери, затем устроились удобнее в объятиях друг друга, закрывая глаза и медленно погружаясь в сон. Женщина некоторое время сидела рядом, наблюдая за сопящими детьми, а затем тихо встала, забирая с кровати лампу и вынося ее из-под балдахина. Она погасила свет и лишь тихо вздохнула, покидая чердачную комнату.
— Они спят? — поинтересовался Алик, когда мать зашла на кухню и, достав бутылку вина, налила себе полный бокал.
— Да, только что уснули. Кажется, они что-то задумали, — женщина оперлась бедрами на кухонную тумбу и слабо улыбнулась старшему сыну, который варил себе кофе в турке. — Они уже такие взрослые. Не успею оглянуться, и они школу окончат. Мне кажется, я только вчера тебя-то в первый класс повела, а ты уже вон какой: взрослый, сильный парень, красавец, так еще и…
— Мне только семнадцать, — спокойно перебил мать Алик, даже не смотря в ее сторону.
— Через пару недель восемнадцать, — парировала в ответ Инга, протянув руку и приглаживая непослушные кудри сына. — Совсем взрослый. И так похож на Сережу. Вот смотрю на тебя, а вижу его.
— Покойников к ночи не вспоминай, — фыркнул парень, выключив плиту и наконец взглянув на мать. — Ты сколько уже выпила?
Инга задумчиво подняла бутылку и поболтала ею, оценивая количество содержимого. Кажется, вино там лишь покрывало дно, и, если налить его в бокал, вряд ли дойдет даже до половины. После смерти матери Инга смогла перебороть в себе тягу к алкоголю и запрещенным веществам, но сейчас с каждым днем объемы выпитого алкоголя вновь начинали увеличиваться. Это беспокоило и Алексея, и близнецов, но они ничего не могли поделать с этим. Инга, как и все в их семействе, была слишком своенравна, и запрещать ей что-то себе дороже.
— Допью бутылочку и лягу спать. Не ворчи, — женщина весело фыркнула, делая глоток. — Лучше скажи-ка, ты нашел что-нибудь насчет Козла? Первая жертва уже есть, осталось не так уж долго до его полного возвращения.
— Я и сам знаю, что времени немного, — недовольно пробурчал Алик, наливая себе свежесваренный кофе. — Есть кое-что в записях деда, но для их разбора нужно немного больше времени. Мне нужно подготовиться, и потом, скорее всего, понадобится помощь мелких.
Старший брат тяжело вздохнул и отставил турку в сторону. Обычная холодность исчезла с его лица, и вместо этого появилась некая озабоченность и даже растерянность. В канун Нового года он действительно нашел способ, как можно запереть Козла в Нави и сделать так, чтобы он больше не переходил в мир живых людей, да только вот способ этот ему был совершенно не по душе, и близнецам тоже явно не понравится.
— Лёшенька, что бы ты ни решил, я помогу тебе, — Инга отставила в сторону вино и обняла сына за плечи, укладывая его голову себе на грудь. — Помни, что семья всегда тебе поможет. Пусть даже ради этого придется пойти по головам.
— А если это головы членов семьи? — тихо проговорил Алик, обнимая мать в ответ.
— Что ж, — задумчиво произнесла Инга, прижимаясь губами к макушке Алика, — семья добровольно подставит тебе головы, если это тебе поможет. Не бойся и делай что должно. Мы тебя поддержим.
━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━
Вернуться в школу после зимних каникул было даже приятно, пусть даже с одноклассниками они и виделись каждый день на улице во время снежных побоищ. Было какое-то сонное утро, и дети непривычно медленно подтягивались на уроки, кучкуясь и стараясь не разбредаться по коридору. Возможно, всему виной была темнота за окном, а возможно, многие просто не могли вернуться к школьному режиму и теперь клевали носом в восемь утра в коридорах школы, а чтобы совсем не уснуть, заставляли себя говорить с друзьями. — Выглядишь кислой, — сообщил Рома Ксюше вместо приветствия. Девочка в ответ лишь нахмурилась и перевела взгляд с подошедшей троицы хулиганов на доску с объявлениями, кивая в ее сторону. — Первая жертва, видели? — Ксюша скрестила руки на груди, недовольно постукивая пальчиком по локтю. — Нехорошо это. Алик что-то там делает, но мы не знаем что. А дети начинают пропадать. И теперь непонятно, нашел он способ уничтожить Козла или нет. — Хреново, — сухо согласился Пятифан, оглядываясь по сторонам и выискивая Макса, который если и отходил от сестры, то лишь чтобы потискать Катьку. Однако Смирнову с Мироновым видно нигде не было. — А Мася где, на? — догадался Бяша о мыслях Ромки и тоже повертел головой, не находя среди детей кудрявую макушку цыгана. — Делами занят, — непривычно холодно ответила Ксюша. Бяша с Ромой переглянулись, пожимая плечами. Миронова казалась сегодня странной. Ну, страннее обычного. Взгляд черных глаз был непривычно тяжелым, а тонкие губы сжимались, вытягиваясь в тонкую струнку. Ксюша периодически хмурилась, словно ей не нравились собственные мысли, а затем встряхивала головой, пытаясь их отогнать. Решив ее не беспокоить, троица отправилась на улицу покурить, оставив Миронову стоять в одиночестве. Погрузившись глубоко в свои мысли, Ксюша не сразу почувствовала странный холодок, пробежавший по ее спине. И виновато тут точно было не окно, из щели которого сквозило. Виной всему был чей-то цепкий взгляд. Невольно поежившись, цыганочка обвела глазами коридор, пока наконец не остановилась на беловолосом мальчишке, которого видела впервые в этой школе. Во рту тут же появился неприятный металлический привкус крови, словно бы она прикусила язык. Сглотнув и подавив тошноту, Ксюша уставилась на мальчишку, нагло разглядывая его: не очень высокий, беловолосый, с голубыми глазами, спрятанными за линзами круглых очков. Мальчишка казался самым обычным, даже его одежда: обычные шмотки ботаника и учительского любимчика. Взять вот пример хотя бы с Катеньки. Хотя Макс бы такое сравнение не одобрил. Мальчишка, заметив, что его с интересом разглядывают, посмотрел на Ксюшу в ответ. Он словно локатором осмотрел ее с ног до головы, но затем потупил взгляд, смущенный таким вниманием к его скромной персоне. Видимо, был из робкого десятка. Хотя что тут, сегодня взгляд Мироновой любому было бы трудно пережить. — Смотрю на него, и в голове вертятся дурацкие имена: Артем, Антон или Артур… — тихо сказал Макс, вставая рядом с сестрой и обнимая ее, укладывая голову на плечо Ксюше. — И у меня дежавю, словно бы я уже знаю откуда-то его имя, и меня от него мутит. — Какое интересное совпадение: меня тошнит от его вида, — так же тихо проговорила Ксюша. И тошнота была связана не с тем, что мальчишка был мерзким или противным. Это было скорее что-то на подсознательном уровне, когда ты не хочешь знакомиться с человеком, и все тут. — Думаешь, наш одноклассник? — Зная наше везение в этом поселке, да, определенно, — Макс зарылся в кудри сестры, продолжая наблюдать из них, словно хищник из кустов. Мальчишка вновь бегло взглянул в сторону Ксюши и, заметив теперь и Максима, который, словно удав гипнотизировал его, поспешил отвернуться, чтобы и вовсе не смотреть на странноватых, по его мнению, ребят. Близнецы разом выдохнули, отворачиваясь от беловолосого, словно в противоположность им, мальчишки. — Ну что, кого-нибудь выбрала? — решил сменить тему разговора Максим. — Нет, — Ксюша расстроенно вздохнула, положив свои руки поверх рук Максима. — Смотрю я на ребят и никого из них трогать не хочу. — Я тоже. Не хочу невиновных подставлять, — согласился младший брат, изучая взглядом сонных одноклассников. — Что делать будем? Вскоре прозвенел звонок, и дружной гурьбой в класс повалили ученики. Семён, как обычно, пихнул вперед какого-то мальчишку, и он полетел носом в пол. Ромка с Бяшей весело хихикнули, а близнецы лишь дружно хмыкнули, обходя лежащего на полу. Они уселись на места, и, пока остальные раскладывали вещи на парты, в класс вошел тот самый мальчик, который оказался Антоном. — Мне сказали: «204 кабинет, Лилия Павловна, шестой «В», — неуверенно проговорил белобрысый. Его не оказалось в списке класса. Лилия Павловна растерянно перелистала журнал в конец, где находился полный список со всеми данными учеников, но не обнаружила там никакого «Петрова Антона». С каждым словом голос мальчишки постепенно затихал, а та доля уверенности, с которой он зашел в кабинет, улетучилась. Одноклассники с любопытством наблюдали за цирковым представлением, что разворачивалось перед ним, и словно забыли, что вообще-то учебный год, как и урок, уже начался. — Но тебя нет в списке. Что за бардак! — Лилия Павловна стукнула ладонью по журналу. — Черти что! Понаберут студентов, которые только и умеют, что губки малевать. А я — разгребай, значит?! Кто же бумаги заполнять будет?! Не первый раз ведь уже. Подожди здесь. Сейчас… Сейчас я им устрою. Всем сидеть тихо! Я до учительской и обратно! Учительница быстрым шагом вышла из кабинета, отправляясь выяснить по поводу нового ученика Шредингера, который вроде и был, а вроде и нет. И как только женщина отошла на достаточное расстояние от кабинета, в классе тут же все зашебуршились и стали перешептываться, смотря на мальчишку, который стоял, словно у расстрельной стены. Они, словно дикие голодные звери, одними лишь глазами молчаливо терзали его, как добычу. Ксюше даже на мгновение стало его жаль, но лишь на мгновение, пока к горлу не подкатила тошнота при виде Антона. — Слышь, гандон, доску вытри! — крикнул Семён со своей парты, вызвав взрыв смеха в классе. Петров, услышав это, заметно сжался, поднимая глаза и исподлобья смотря на своего обидчика, но ничего не сделал, лишь сильнее сжал лямки рюкзака в руках под общее хихиканье одноклассников. Ксюша могла поклясться, что видит, как у него дрожат коленки и тот вот-вот упадет из-за того, что ноги перестали держать. — Бедный, заклюют, — с иронией прошептал Максим на ухо сестре, вызвав у нее на лице улыбку и тихий смешок. — Ты че, бля, не только слепой, но еще и глухой? — Семён оторвал кусочек от резинки и собирался кинуть его в новенького. — Доску вытри, говорю! — Сёма, ты слишком шумный, — голос Ксюши звучал тихо, но Бабурин мгновенно притих, прижимая зад к месту и искоса смотря на Рому, который хоть и недовольно цыкнул, что шоу прервалось, но все же кивнул своей шестерке, чтобы тот заткнулся и не трогал пока что этого лошка. Антон, видимо, посчитавший, что Ксюша таким образом как-то хотела помочь, с благодарностью взглянул на нее, но в ответ девочка лишь брезгливо поморщилась и отвернулась вместе с братом назад, к Роме и Бяше, чтобы сдержать тошноту, что подступила к самому горлу. — Выглядишь бледной, Ксюх, — Пятифан протянул руку и коснулся ею лба девочки. — И мокрая вся… Ты как? — Что-то тошнит с утра самого. Видимо, съела что-то не то, — быстро соврала Миронова и прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением горячей руки. — Фу, прекратите, на, — Бяша поморщился, высовывая язык, словно бы его тоже затошнило. — А то мы тут все сейчас блеванем. — Иди ты, — весело фыркнув, Ромка толкнул бурята в бок, но затем взглянул серьезно на Ксюшу. — А ты чего это лошка защищать вздумала? — Когда я в последний раз кого-то подобного защищала? — с улыбкой парировала Ксюша, щуря на Ромку глаза, словно кошка. — Просто и так тошнит, не хочу, чтобы голова еще заболела. Да и, — она повернулась к Семёну и ободряюще улыбнулась хулигану, — сейчас вернется учительница. Лучше познакомиться с ним поближе в течение дня. Как считаешь? — Да ты че, Ксюх, он считать не умеет, на, — весело хихикнул Бяша, вызвав у Ксюши в ответ веселый смешок. — Какие вы двое мерзкие, — Макс посмотрел на сестру, а затем и на Бяшу, наигранно корчась в отвращении. Антону не повезло: его усадили точно за Семёна, и последующие уроки превратились для него просто в ад. Постоянный мусор, летящий в его сторону, толчки, пинки, харчок в тетради. Помнится, Семён нечто подобное сделал и с тетрадью Ксюши в ее первый день, но тогда получил от девчонки хоть какой-то отпор. А вот Антон… смиренно все терпел, склонив голову. Толика жалости, которую Ксюша испытывала на первом уроке, быстро испарилась. Она могла понять робких людей, скромных, но вот таких вот забитых бесхребетных собак просто терпеть не могла. И ее неприязнь к мальчику с каждым разом усиливалась. — М-да, совсем он какой-то терпила, — хмыкнул Ромка, наблюдая со стороны, как Сёма продолжал доставать новенького. — Что скажешь, Мась? — А что тут скажешь? — Максим широко зевнул и отмахнулся от Ромки. — Скучный он. Через пару дней уже надоест. Кстати, мне Катька тут нашептала, что его отец скрывается от кого-то здесь. Якобы он каким-то крупным людям задолжал и теперь с семьей сбежал сюда, в тайгу. — А вы по своим каналам проверить это не можете, на? — Бяша заинтересованно посмотрел на Максима. Пусть близнецы дружно отрицали, что их семья имеет какое-то отношение к криминалу, но они-то с Ромкой точно знали, что их отец был самым настоящим бандитом. — Да и вы сами разве не скрываетесь? — По каким нашим каналам, балда? — стукнув бурята по затылку, Макс недовольно нахмурился. — Не скрываемся мы. Просто уехали от проблем подальше, чтобы спокойно пожить. Ромка лишь усмехнулся на эти слова. Ну-ну, уехали они от проблем. Особенно здесь, со всей этой чертовщиной, из-за которой они уже несколько раз чуть не померли, совсем не было проблем. За последние полгода только декабрь-то и прошел безо всяких происшествий, позволив немного расслабиться. Девчонки, стоявшие в стороне, над чем-то засмеялись, привлекая к себе внимание. Пятифан быстро отыскал в толпе Ксюшу и слабо улыбнулся, заметив, что та смеется вместе с остальными. Утром у нее было совсем поганое настроение, и он уже забеспокоился, что у нее снова может случиться приступ, но, кажется, сейчас все было хорошо. Словно почувствовав на себе его взгляд, Ксюша взглянула в ответ и улыбнулась чуть шире, давая понять, что у нее действительно все хорошо. — Еще чуть-чуть, и он засветится от счастья, как лампочка, — хмыкнул Макс, указывая Бяше на счастливого Ромку. — Иди нахуй, — отмахнулся Пятифан от близнеца под общий хохот Макса и Бяши. Первый день тянулся ужасно медленно и был таким же сонным, как и утро, однако уже после обеда произошло то, что заставило встряхнуться весь шестой «В». Когда заканчивался уже предпоследний урок и все дружно потянулись из класса, случилось то, чего не ожидала ни Смирнова, ни Петров. Благодаря Семёну тот влетел в старосту класса, неудачно впечатавшись лицом и ухватившись руками там, где этого не стоило делать. Со звонким шлепком Антон упал на пол, схватившись рукой за обожженную от удара щеку. Помимо боли от удара прибавилась еще одна, колющая, словно царапина, а по щеке побежала горячая струйка крови. Мальчишка прижал руку к щеке, испуганно поднял глаза и увидел стоящую над ним Ксюшу, которая поправляла сползшее после удара кольцо. Катя за ее спиной подняла крик, называя Антона извращенцем и больным, а Ксюша, та самая девочка, которая вроде бы его спасла утром, теперь молча смотрела на него сверху вниз, и в черных глазах читалось только отвращение. — Что за шум? — Максим стал продираться сквозь толпу вместе с Ромкой и Бяшей. Они не успели дойти до лестницы, чтобы выйти на улицу покурить, как вернулись из-за Катиного крика. — В нашем классе появился мерзкий человек, Максик, — Ксюша достала из кармана юбки платок, вытирая ладошку, которой ударила Антона. — Лапает девок направо и налево. Извращенец. — Да-да, извращенец, — поддакнула Катя, обняв саму себя, придав себе вид жертвы. — Если бы не Ксюшенька, кто знает, что бы он еще вытворил. Облапал меня на глазах у всей школы! — Я не… Я случайно! — наконец подал голос Петров, на которого теперь волками смотрели все окружившие его дети. — Меня толкнули! — Все все прекрасно видели, — Ксюша успокаивающе положила руку Кате на плечо и сильно сжала его, намекая заткнуться и не разводить шум. — Слепых среди нас нет. — Толкнули? Че, правда? — хрюкнул Семён, наклоняясь к Антону и ударяя того пальцем по голове. — И кто же это сделал, а?! Неожиданно лицо Антона посерьезнело и даже стало выражать нечто вроде угрозы. Хотя Семёна, видевшего и не такое, это ничуть не испугало, а даже рассмешило. — Только попробуй тронуть меня еще раз! — воскликнул белобрысый, но получил тут же тычок в лоб, а затем еще, и еще, и еще. — А не то что? Что ты сделаешь мне, чепушила? — заржал Бабурин и выпрямился. — Я-то тебя не трону, но вот Мася… Все ребята, стоявшие вокруг, молча оглянулись на молчавшего все это время цыгана. Если бы можно было убивать взглядом, Антон уже трижды был бы трупом. Обычно веселое и беззаботное лицо цыганенка сейчас было мрачным и зловещим. Ходившая в стороны челюсть, словно бы он что-то жевал и все никак не решался проглотить, тоже не сулила ничего хорошего, как и сжатые в кулаки руки. Максим сощурился и медленно, словно зверь на охоте, подошел к своей жертве. — Слышь, хуйло, — Макс с силой толкнул ногой Антона, и тот окончательно упал на пол, прижатый сверху всем весом Миронова, который тот перенес на ногу, поставленную Антону на грудь. — Домой пиздовать без штанов будешь. Ты на мою девчонку руки распустил. Так я тебе их сломаю и в задницу тебе же засуну. Такие извращенцы, как ты, от такого кайф ведь ловят, да? Ты уж скажи, я не в курсе, что у вас там в голове извращенной делается. — А может, это наследственное, — тявкнула из-за спины Макса Катя. — Я слышала, что его сестру из дома не выпускают. Так, может, у них там вся семейка больная. Семейка таких же извращенцев. — Все может быть, — согласно хмыкнул Макс, надавливая ногой на грудную клетку Петрова, выдавливая из него весь воздух. Казалось, вот-вот, и она захрустит под напором цыгана, ломаясь на мелкие кусочки. — Ну так что ты там говоришь, тебя толкнули? Понимая, что сопротивляться просто нет смысла, Антон обессиленно лег под напором Максима, поднимая руки и закрывая ими глаза под очками, видимо, чтобы не расплакаться. Он лишь смог пробормотать жалкое сиплое «простите, я споткнулся», надеясь, что его отпустят. И неудивительно, было видно, что хоть одно неправильное слово, и Макс взбесится и выполнит обещанное с его руками, а может, и с ногами. И никто Антону не поможет. — Ходить нормально научись. Извращенец, — фыркнула Катя, а Ксюша молча кивнула Роме, чтобы тот забирал Макса, ведь вдалеке слышались шаги учителя. Ребята вокруг зашумели и загудели, обсуждая увиденное. Бабурин, Пятифан и Тугулов оттащили Макса в сторону, что-то нашептывая ему про «после уроков», а Ксюша, бросив последний взгляд на Антона, обняла Катю за плечи и отвела ее подальше, к окну. — Как ты, Кать? — подошедшая Полина обеспокоенно положила руку Смирновой на плечо. — Отвратительно. Чувствую себя грязной, — девочка театрально вздохнула, прижалась к Ксюше и положила голову той на плечо, при этом с явным удовольствием наблюдая, как трое хулиганов успокаивают Максима, пока тот не сводит с нее странного, жадного взгляда. — Он ведь… действительно случайно, — тихо вздохнула Поля, в свою очередь наблюдая за Антоном, который, поднявшись, пошел в туалет, видимо, привести грязную одежду в хоть какой-то надлежащий вид, да и успокоиться после случившегося. — Иди пожалей его еще, Полиночка, — Ксюша погладила Смирнову по волосам, смерив первую скрипку недовольным взглядом. — Ты ведь так беспокоишься обо всех. Что тогда о моем Роме, что сейчас об этом извращенце.━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━
— Я этому ушлепку… — Макс хрустнул пальцами, разминая руки. Он выглядел непривычно злым. Ярость, что была в школе, уже отступила, и теперь пришла холодная злость. Если бы не мальчишки, то тогда в школе он точно бы врезал этому Антону пару раз, чтоб неповадно было. Однако сейчас, подостыв, Макс понимал, что лучше это сделать здесь, в лесу, где не будет лишних глаз и ушей, где никто не сможет доказать, что это именно он оставил на пацане пару синяков. — Не волнуйся, Мась, мы заставим этого придурка пожалеть, что он вообще родился, — дружески хлопнув цыгана по плечу, Ромка весело осклабился и глянул на стоящую рядом Ксюшу, которая смотрелась в зеркальце и поправляла волосы, виднеющиеся из-под капюшона ее шубки. Как ни странно, инициатором встретить Антона после школы была именно она. Конечно, Рома предлагал Максу набить Антону морду после уроков за Катьку, но именно Ксюша подошла на той же перемене и сказала: «После уроков жду вас всех вместе, мальчики». И это «мальчики» не предвещало ничего хорошего. По крайней мере, для новенького. Рома привык, что Ксюша со снисхождением смотрит на все, что они вытворяют, не важно, избиение это или вымогательство. Она обычно была в стороне и молча позволяла им творить что вздумается, не ругая их, но и не одобряя. И уж никогда Пятифан не мог бы подумать, что она сама соберет их на подобное дело. — Вон он идет, на, — ухмыльнулся Бяша, кивая в сторону понурой фигуры. — Ща устроим ему черную, Масяня. — Сейчас этот слепошара калекой станет, — хохотнул Семён, выходя вперед навстречу Антону, а трое мальчишек пошли за ним следом. Ксюша осталась стоять на месте, продолжая рассматривать себя в зеркальце, словно бы ей было и не интересно вовсе, что мальчики сделают с Петровым. Сегодня было тепло, особенно в сравнении с прошлыми днями. Всего минус двенадцать. Благодаря этому она смогла сегодня не надевать шапку и покрасоваться даже на улице своей прической. После вчерашней косички волосы вились особенно сильно и пружинили при ходьбе. Девочке это нравилось, и она сама чувствовала себя пружинкой. Это было забавно и поднимало настроение, особенно сейчас, когда это было так нужно. — Опачки, какая встреча! — весело протянул Ромка, рассматривая замершего напротив Антона. Снег приятно захрустел под ногами, и Ксюша сменила внимание с зеркала на землю, любуясь начищенными сапожками. Она безумно любила их еще лет с пяти, когда увидела подобные у мамы. И с тех пор Песков на каждый их с Максом день рождения привозил девочке югославскую новинку, и обязательно красного цвета. Он считал, что этот цвет ей идет. Она не спорила. — Очкарик-в-жопе-шарик, на! — захохотал Бяша, вызывая смешок у остальных. Словно стая голодных волков, четверо хулиганов окружили свою добычу, не давая ни единой возможности для побега. Антону только и оставалось, что вертеть головой с одного хищного лица на другое, трусливо прижимая невидимые заячьи уши. — Глядите на этого слабака, пацаны, — хмыкнул Ромка, по-хозяйски обходя Петрова и играя связкой ключей на пальце. — В школе так споткнулся, что аж паркет помял. А платить кто будет? — Скинешься на ремонт, терпила? — поддакнул Бяша, пнув мальчишку по коленке. — Да что вы, парни, — Макс подошел к Антону со спины, укладывая руки ему на плечи. — Мы же хорошие ребята, не будем с него денег брать. А лучше научим правильно ходить. Чтобы он больше не мял паркет… и чужих девчонок. Из-за сильного толчка, Антон полетел вперед на Бабурина, но тут же был возвращен обратно к Максиму, а затем, словно груша, брошен к Ромке, Бяше, пока наконец не свалился на землю, и Бабурин наступил тяжелым ботинком ему на руку под общий гогот мальчишек. Ксюшу все это по-прежнему не интересовало. Она приметила в стороне собаку, какую-то облезшую дворняжку, и внимательно смотрела на нее. Не нравилась ей эта шавка. Нет, Ксюша любила животных (хотя в ответ собаки ее не любили), но именно эта собака ей не нравилось. От нее также мутило, как и от взгляда на Антона. — Слыхали, как заныл? — заржал Семён. — Эй, а ты, случаем, не педик? И новый приступ хохота. — Ну че молчишь, Антошка? — Ромка хмыкнул, присаживаясь на корточки и стягивая с мальчишки шапку, словно она мешала Антону говорить. — Отвечай, ты педик? Решил девчонок попробовать, чтобы точно убедиться, что из «этих», да? Или что, раз педик, считаешь, что все можно? — Осторожно, пацаны, а то он и нас захочет облапать, — ухмыльнулся Макс, ботинком подцепляя Антона за подбородок, заставляя того поднять голову. Улыбка Максима была больше похожа на оскал. В прищуренных глазах читалось какое-то садистское удовольствие от происходящего, отличное от удовольствия в глазах других мальчишек. Тем просто нравилось издеваться над неудачником и терпилой, а Максиму, казалось, нравится именно унижать его. — Ты пиздец какой мерзкий. Знаешь, ты меня бесишь. А еще ты не нравишься моей сестре. Она говорит, что ее тошнит от твоего лица. Так что, будь добр, замерзни где-нибудь в сугробе, чтобы она больше тебя не увидела. Макс с секунду задумался, а потом с размаха ударил Антона по лицу ногой, сбивая с того очки и разбивая ему нос и губу. Антон закричал сначала от удара, а затем завыл от боли, хватаясь за лицо. Оно начало быстро распухать, заливая куртку кровью из носа. Мальчишки весело захохотали, окружая Антона в плотное кольцо и наблюдая, как тот садится, пытаясь снегом приглушить пульсацию на разбитом лице. — Знаете… — сквозь сжатые зубы проговорил Антон. — Мой отец… Вы знаете, кто мой отец… Ксюша сплюнула в сторону, чувствуя, как желчь подступает к горлу. Эта псина ее конкретно бесила. Оставив мальчиков разбираться с Антоном, который начал что-то говорить про войну, видимо, решив запугать ребят, она присела и стала приманивать к себе собаку. Та сначала настороженно приближалась, а затем, не чувствуя опасности, весело виляя хвостом, подбежала к протянутой руке. В тот же момент Ксюша ухватила ее за шкирку и отшвырнула куда-то в сугроб, в кусты. Псина завизжала как резаная, привлекая внимание мальчишек, но Ксюша лишь махнула рукой, чтобы они не обращали внимания и продолжали. — Ты сам себе приговор подписал, — проговорил Ромка со злобной улыбкой, возвращая свое внимание к Антону и заменяя связку ключей в руке на нож-бабочку. — Сидел бы ниже травы — отделался бы от Маси парой синяков, но пиздеть про Афган, где мой батя… Короче, Сёма, ушатай-ка его! Сплюнув под ноги Антону, Ромка отошел в сторону. Он разозлился, очень разозлился, но больше марать руки о такое говно ему не хотелось. Судя по брезгливому выражению лица, что появилось у Макса, тот тоже больше не горел желанием. Если раньше над Антоном хотелось просто поглумиться и врезать ему за то, что он Катьку пощупал, теперь же они видели в нем лишь кусок коровьего дерьма, который свою трусливую задницу решил Афганом прикрыть. Антон с трудом встал, надевая на лицо погнутые очки и сжимая кулаки, видимо, собираясь ответить на выпады Семёна, к которым тот готовился, поправляя черно-золотую печатку на руке. Правда, такая его почти боевая стойка вызвала у Ромки и Максима, которые занимались спортом, лишь насмешку, а Бяша и вовсе откровенно заржал. — Мальчики, — Ксюша подала голос, подходя к их компании, словно бы вспомнив наконец, что это она их всех собрала здесь. — Антоша у нас неопытный боец. Мне кажется, ему рюкзак мешает. Не поможете? Сладкая улыбка на губах цыганочки была подобна смертному приговору. Ее черные глаза смотрели все с тем же презрением, пока Пятифан вытряхивал Петрова из портфеля, а потом и из портфеля все содержимое. Учебники, тетради и канцелярия — все полетело на притоптанный облитый кровью снег, а сверху на кучу почти бесшумно шлепнулась и маска зайца. Все ребята замерли, удивленно таращась на эту самую маску. Близнецы дружно выдохнули, переглядываясь, а затем и ловя на себе взгляды остальных мальчишек. — Это то, о чем я думаю? — уже безо всякого веселья спросил Ромка у близнецов, поднимая маску зайца из папье-маше. Ксюша вышла вперед и, вытащив из кармана платок, аккуратно им взяла маску из рук Ромки, рассматривая ее. — Э… Это не мое! — воскликнул Антон, но Сёма тут же припечатал ему кулаком в живот, заставляя шлепнуться на колени под недовольное гарканье здоровяка: «Заткнись, бля, уебок». — Очень похоже, — задумчиво проговорила Ксюша и перевернула маску внутренней стороной к себе, смотря на изнанку. Она несколько секунд молчала, всматриваясь в потрескавшуюся краску, а затем испуганно отшвырнула ту от себя. Девочка стала серой буквально на глазах. Макс с Ромой подхватили Ксюшу под локти, и та опустилась на колени, уже не сдерживая тошноту и опустошая желудок. — Сёма, — Макс поднял на Бабурина дикий взгляд, словно все чувства, которые только могут быть присущи человеку, испарились, оставив лишь звериную ярость, — отбей ему все почки к херам.━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━
— Это была та самая маска? — Рома взглянул на Ксюшу, которую Максим нес на спине, держа под бедра. Они уже вышли из леса и, вернувшись по мосту в поселок, брели по дороге в сторону домов частного сектора, где все из компании и жили. Редкие прохожие бросали на них любопытствующие взгляды, но потом, словно что-то вспоминая, быстро отворачивались. — Угу, — девочка кивнула. Она все еще выглядела бледной. — Я сначала увидела опарышей. Они копошились в ней. Нет, как будто бы она вся состояла из них. А потом… В прорезях для глаз я увидела его глаза и услышала его голос. Он звал меня по имени. Сказал, что я «не их зайчик». Что бы это ни значило. — Стремно, на, — согласился Бяша, морщась и вытирая нос тыльной стороной руки, вспоминая произошедшее с ним самим полгода назад. По спине ребят побежали мурашки, стоило им представить глаза Козла. Четверо из пяти видели эту тварь вживую: Бяша в гараже, Ромка в лесу, а близнецы встречались с Козлом несколько раз. И уж они-то не могли забыть его взгляда. Больше всех повезло Бабурину, но даже так он тоже не был в восторге от произошедшего. Пусть даже избиение Антона хоть немного, но подняло ему настроение. — Только вот что она делала у этого гандона? — Ромка цыкнул и раздосадовано пнул комок снега впереди, отправляя его в далекий полет. — Он что, шестерка Козла? — Не знаю, — призналась Ксюша, обнимая брата крепче, чувствуя, как начинает соскальзывать из-за слабости в руках. — Но он мне не нравится. Чувствую, что от него будет нам много проблем. Распрощавшись сначала с Семёном, а потом и с Бяшей, они продолжили путь втроем. Близнецы молчали, оба эмоционально уставшие, Рома тоже не спешил говорить. Он брел рядом с неспешно идущим Максимом и задумчиво пинал комки слипшегося снега. Почему-то возникло неприятное чувство внутри, словно бы что-то должно произойти, как следствие сегодняшнего дня. Слишком уж давно не показывался Козел. Слишком уж долго они смогли спокойно пожить, как нормальные дети.
