Волчья песнь

      — Вы знаете, почему сегодня нет близнецов? — Катя подошла к Ромкиному столу, скрещивая руки на груди.       Она все еще была недовольна тем, что ей придется немного ближе, чем она хотела, общаться с Ромой и Бяшей, но тут уж было ничего не поделать. Раз она теперь замешана в скандале с Петровым и вся школа знает, что они вроде как встречаются с Максом, придется терпеть и этих двоих.       — Утром позвонил их старший брат и сказал, что Ксении снова плохо и они с Максимом остаются дома.       Пятифан и Тугулов, которые играли на перемене в карты, перевели вопросительные взгляды на старосту. Они, в отличие от нее, уже давно перестали переживать, если близнецы отсутствовали. Ведь наверняка в очередной раз их семейка что-то затеяла. Ромка лишь развел руками и скинул карты на стол, снова выигрывая партию у друга.       — Без понятия. Они нам ничего не говорили. Они вообще нечасто рассказывают о своих делах. Сначала делают, а потом говорят. Привыкай.       — А может, просто сглазить боятся, на, — предположил Бяша, тихо цыкнув и покосившись на вернувшегося в класс Антона.       Шел уже третий день после скандала в учительской, но Петрова все продолжали дружно игнорировать. Даже учителя старались не сильно обращать внимание на «проблемного» ученика. Единственной, кто продолжал с ним разговаривать и вообще вести себя дружелюбно и мило, была Полина, играющая сразу на два лагеря. Хотя эта игра ей тоже начала выходить боком. Все больше ребят не хотели с ней разговаривать, хотя они не отвернулись от одноклассницы так же, как от Петрова.       Катя, мельком взглянув на очкарика, опустилась на место Ксюши и доверительно склонилась вперед, говоря тихо, чтобы никто посторонний не услышал, особенно Антон.       — Витька из «А» класса говорил, что видел, как утром кот Мироновых погнал какую-то собаку в сторону их дома. А потом собака заскулила и замолкла. Я сказала ему языком не трепать, если проблем не хочет, но будет лучше, если вы с ним поговорите дополнительно. Для профилактики, так сказать.       Рома слегка нахмурился, собирая карты. Это было странно. В прошлый раз Ксюха запустила какую-то псину в сугроб, но он не особо обратил на это внимание из-за того, что был занят Антоном, а тут снова вылазит какая-то собака. Но сколько бы он ни думал, никак не мог предположить, зачем Мироновым могла понадобиться псина. Ромка посмотрел на Катю исподлобья, щурясь, словно бы раздумывая над ее словами, но затем хищно оскалился, обнажая острые, как у зверька, зубы.       — Нет проблем, Смирнова. Сделаем. Оплата, как и раньше.       — Конечно, Ромочка, — Катя улыбнулась в ответ и вспорхнула с места, бросив беглый недовольный взгляд на Антона.       Тот не смотрел в ответ. Он сидел теперь на месте Бабурина и читал какую-то книгу. Хоть он и казался занятым своим делом, Смирновой упорно казалось, что он внимательно вслушивался в их разговор.

━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━

      — Все очень просто: у вас пятнадцать минут, а потом я тебя, Ксюша, вытаскиваю. На это время твое сердце замедлится настолько, чтобы душа могла отделиться от тела, но само тело не умерло. Запомни, Навь — это земля мертвых. Максим — оборотень, он может ступать по любому из трех миров. Ты — не можешь. Макс, теперь ты. Когда перейдете в междумирье, обращайся в волка и бери Ксанку, отправляйся через мост в Навь. Годявир будет провожать вас до Марены. Он же и проводит обратно, к телам. Защищай сестру. Она более уязвима в том мире, чем ты. И… — Алик запнулся на полуслове, но затем присел, хватая здоровой рукой младшего за загривок, и серьезно посмотрел на него. — Если твое тело умрет, душа все равно останется в междумирье, и ты сможешь вернуться в Явь, как и Годявир, в виде фамильяра. Но если умрет тело Ксюши — она умрет окончательно. Поэтому…       — Понял, — Максим нахмурился, кивая. Ему не нужно было объяснять дважды. Нужно защитить Ксанку в том, другом мире. И только он мог это сделать, так же, как и на похоронах бабушки, когда она провалилась в междумирье, а он пришел за ней, впервые представ перед сестрой в образе волка.       Ксюша, услышав это, опустила взгляд, кончиками пальцев ловя пальцы брата-близнеца. Ей почему-то тоже вспомнилась смерть бабушки, вспомнилось, как Алик наставлял ее перед омовением тела. Она вспомнила о том, как попала в междумирье, как чуть не упала в могилу, зачарованная зовом покойницы. От этих воспоминаний пробивала крупная дрожь, и, чтобы хоть как-то успокоиться, девочка поспешила задать волнующий ее вопрос:       — Аличек, как думаешь, мы увидим там ма́ми?       Сосредоточенный на раздаче обязанностей, Алексей растерянно взглянул на испуганную сестру. Он совсем не ожидал подобного вопроса. И уж тем более не думал, что Ксюша вспомнит бабушку в такой момент.       — Просто она говорила, что даже с того света будет помогать. Но с тех пор, как она умерла, я ни разу не чувствовала ее присутствия в доме. Словно бы она ушла от нас. Навсегда. Словно она действительно умерла.       Максим ухватил сестру за руку и крепко сжал ее ладошку в своей руке. Она боялась идти в междумирье и Навь. И он не мог винить ее за это. Когда ему впервые рассказали про оборотничество, рассказали, что он может умереть, когда он сам впервые попал в наполненное мертвецами междумирье, он еще долго не мог прийти в себя. А сестра была там дважды, и каждый раз ее хотел убить Козёл.       — Нет, скорее всего, нет, — Алексей опустился перед близнецами на колени, ладонями проводя по их лицам. — Не стоит думать об этом сейчас. У вас есть цель, нужно выполнить ее, а об остальном не думайте.       — А если что-то пойдет не так? — Ксюша ухватилась за руку старшего брата, требовательно смотря на него чуть сверху. Ее черные глаза были испуганно распахнуты, а ногти больно впивались в раненную руку брата. Она нечасто испытывала страх, но, как выяснилось, умирать, пусть даже и временно, все равно страшно.       Алексей ничего не успел ей ответить дрожащей, как осиновый лист, сестре. Хлопнула дверь, ведущая на задний двор. С кухни послышалась какая-то возня, шум, скулеж, а затем в зал вошла Инга, держа в одной руке грязный холщовый мешок, в котором дергалась пойманная собака, а в другой — большой топор.       — Все готово.       Тепло одевшись и прихватив с собой тяжелые сумки, семья Мироновых в сопровождении черного пушистого кота направилась через лес на болота. Стояло раннее утро, на улице было еще темно, и никто из поселка не видел чудну́ю вереницу, уходящую в лес.       Они вновь шли друг за другом: Алик с Годявиром впереди, близнецы, держась за руки, шли следом, а Инга с собакой в мешке замыкала процессию. Все молчали, будучи погруженными в свои тяжелые мысли. В рюкзаке Алика постукивали склянки, в мешке у Инги скулила собака. Обычно любящие животных близнецы сейчас не обращали на это совсем никакого внимания. Ксюшу вновь мутило, но на этот раз от страха. За последние дни она настолько привыкла к чувству тошноты, что даже не обращала на это внимания.       Максим же не мог думать ни о чем, кроме междумирья. Сможет ли он сделать все правильно? Сможет защитить сестру? Животный страх начинал медленно окутывать его, проникая в сердце и поселяя сомнение в собственных силах.       Они пришли на уже знакомый островок твердой земли на болоте. Когда-то повешенный коровий череп по-прежнему висел на воткнутой в землю палке. За пару месяцев остатки мяса на костях кто-то успел обглодать, и теперь череп словно светился белизной кости. Инга швырнула мешок с собакой на землю. Псина тут же взвизгнула, заметалась, но мешок был крепко затянут веревкой, поэтому выбраться она не могла, лишь перекатывалась с места на места, пытаясь сбежать. Близнецы устало опустили свои рюкзаки на покрытую снегом землю, а Алик принялся разводить огонь на месте старого кострища.       В голову невольно возвращались воспоминания о произошедшем в день рождения близнецов. Максим опасливо оглядывался на черные великаны-деревья позади, которые разделяли поселок и болота. Между стволами мерещились черные тени, но он был уверен, что это лишь обман зрения и там никого нет. И Алик, и Годявир были с ними, а значит, паниковать не стоило.       Через пару минут разгорелось пламя, окутывая островок приятным золотистым светом. Инга выудила из рюкзаков близнецов два верблюжьих одеяла и расстелила их на снегу около костра, сложенными в несколько слоев. Алексей начал возиться с баночками со странными жидкостями, проверяя их на свет и выставляя в определенном порядке.       Все это время сидевший в стороне кот, заметив волнение младших хозяев, бодро подбежал к ним и ловко заскочил на плечи Максима, цепляясь когтями за его дубленку. Громко мурча, Годявир прошелся по плечам близнецов, потираясь пушистыми боками об их головы. Макс невольно хихикнул, когда мокрый от снега хвост шлепнул Ксюшу по лицу. Девочка возмущенно ойкнула и бросила на брата недовольный взгляд, погладив кота по выгнутой колесом спине.       — Вы готовы? — Алик оглянулся к близнецам.       Глубоко вздохнув, Ксюша с Максимом подошли к одеялам, садясь на них. Брату Алик передал уже знакомый ритуальный нож, а сестре небольшую склянку с мутной густой жидкостью, в которой, как ей показалось, она увидела чей-то волос. Ксюша приподняла ее, морщась, смотря на просвет.       — Из чего оно?       — Поверь, ты не хочешь этого знать.       Алик оглянулся на мать, кивнул ей. Женщина кивнула в ответ и, вновь взяв мешок с беснующейся от страха собакой, поднесла его к плоскому камню, служившему ритуальным столом. Колдун ненадолго оставил брата с сестрой, взял из рук матери топор и присел около камня, положив трехпалую руку на трепыхающийся мешок. Близнецы сидели спиной к камню, а потому не видели, что именно там происходило. Алик что-то произнес на неизвестном им языке, послышалась возня, дикий визг собаки, затем удар топора о плоть, хруст костей — и тишина.       Прошло еще несколько минут, и перед ребятами вновь возник старший брат в брызгах крови и с чашей в руках. Он опустился в снег, окуная пальцы в горячую вязкую кровь. Близнецы по очереди зажмурились, пока брат вырисовывал на их лицах странные узоры, чуть слышно шепча непонятные слова. Кровь была еще теплой, почти горячей. Она липкими полосами застывала от мороза на коже, превращая бледные лица детей в посмертные ритуальные маски.       — У вас есть ровно пятнадцать минут. Ни секундой больше. Запомните это. Годявир, помоги им, прошу тебя.       Кот громко мяукнул, усаживаясь на снег между близнецами, и сверкнул глазами на Алика, словно бы усмехаясь и говоря ему: «Не сомневайся во мне, дуралей. Я знаю свое дело!»       В последний раз переглянувшись, близнецы разомкнули руки. Ксюша откупорила бутылочку и, зажмурившись, выпила все до дна. Максим вытащил нож и, прошептав над лезвием магические слова, которым когда-то научили его бабушка и брат, с силой воткнул нож в промозглую землю.       С тихим вздохом Инга подошла к старшему сыну, опуская руку ему на спину и наблюдая, как двое младших падают на одеяла без дыхания. Было больно смотреть на это, хоть она и осознавала, что дети должны вернуться через пятнадцать минут.

━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━

      Земля сотрясалась от ударов мощных лап о стылую землю. Покойники, привычно разлегшиеся в этом мире, испуганно подскакивали и бросались врассыпную, стараясь не попасться под тяжелые лапы двух огромных существ. Кот и волк, необычно большие, размером с молоденьких телят, быстро пересекали мертвый поселок, окутанный осенней хандрой. Как и в прошлый раз, в междумирье не было ни тепло, ни холодно. Здесь не пели птицы и не дул ветер. Казалось, что само время здесь умерло.       Ксюша прижималась к спине волка, которым сейчас был ее брат. От него больше не пахло Максимом, не было привычного и родного запаха. Вместо этого она чувствовала запах мокрой шерсти, а во рту появлялся металлический привкус, в точности как от прихвостней Козла. Возможно, так пахли все, кто мог перемещаться между мирами? Она осознавала, что это все еще Макс, но почему-то не чувствовала больше прежнюю близость. И из-за этого страх начинал мерзкой крысой копошиться внутри.       «Посмотри», — раздался голос Максима в ее голове, когда они остановились.       Все это время прятавшая лицо Ксения, выпрямилась, садясь на ровно и оглядываясь по сторонам. Они были у большого красного моста, от которого так и пылало жаром. Это был тот самый мост, что вел из поселка в лес, в сторону дома Петровых. Только здесь, в междумирье, он был в разы больше. Мост стоял на раскаленных красных столбах, возвышаясь над землей разожженным гребнем. А в реке Смородине под ним проплывало множество стонущих мертвецов, протягивающих руки к маленькой ведьмочке и молящих помочь им.       — Калинов мост, — прошептала Ксюша, не веря в увиденное. — А за ним — Навь.       Ее взгляд переместился за мост. Все такой же лес, как и в их мире. Но при взгляде на него по спине толпой пробегали мурашки. Сосны были черны и тянулись темными пиками ввысь, в серое небо. Казалось, еще немного, и они проткнут его, выпустив дождь, который никогда не спадал на землю в этом мире. Между деревьями скакала низшая нечисть, тараща и без того выпученные глаза на живых гостей. Среди них были и Злыдни, и Кикиморы, и одноглазые Лихо, красавицы Навьи и Русалки. Ксюша не могла разглядеть и узнать всех. Но все они улыбались и звали ее перейти через раскаленный мост.       Неожиданно земля затряслась, и в дали, далеко-далеко, где-то на горизонте, двинулась огромная, величиной с гору, фигура. Она уходила прочь и не видела детей. На их же счастье, как подумалось Ксюше.       — Здесь есть великаны? — удивленно воскликнула девочка, пытаясь разглядеть фигуру.       «Не знаю. Я никогда их не видел», — Волк недовольно тряхнул головой, скаля желтые зубы в сторону нечисти за рекой.       Оглянувшись на детей, Годявир громко мяукнул, словно говоря, что им некогда любоваться местными пейзажами. Время было ограничено, хотя он и дал им несколько секунд, чтобы увидеть, куда они держат путь. Макс тоже оглянулся на сестру, смотря на нее желтыми звериными глазами.       «Мы заходим. Не слезай с меня, что бы ни случилось».       Ксюша кивнула и, склонившись, крепко уцепилась за жесткую волчью шерсть, обхватывая руками сильную мускулистую шею зверя. Это все еще был ее брат, она чувствовала это в его голосе, в каждом его слове. Но…       «Почему ты здесь кажешься таким взрослым? Зрелым? — скользнуло в голове у девочки. — А я словно бы все еще беззащитный и глупый ребенок».       И вновь сотряслась земля от сильных ударов. Стоило им перейти через мост в мир мертвых, как лицо обдало жаром, а дышать стало невыносимо тяжело. Каждый вдох давался с трудом, словно бы они были в пустыне, а не в лесу. Ксюша не открывала глаз, прижимаясь к шерсти волка, утыкаясь лбом во влажную шерсть, которая приносила хоть немного прохлады. Со всех сторон слышались странные голоса, зовущие ее с собой. Некоторые из них были девичьи, совсем молоденькие, другие, наоборот, напоминали голоса стариков, молящих о помощи. Но Ксюша и не думала открывать глаз и оглядываться на их призывы. Она старалась сосредоточиться лишь на том, чтобы поймать остатки разума брата, связь с которым сейчас была намного слабее обычного. Нечисть тянула к девочке искореженные руки, покрытые бородавками, но сильные удары волчьего хвоста не давали им и пальцем коснуться красных сапожек сестры.       Вскоре на смену жаре пришла прохлада и сырость. Годявир негромко мяукнул, а Максим в ответ тихо зарычал, без человеческой речи отвечая ему. Они двигались большими прыжками, иногда Ксюше казалось, что они и вовсе летят. Почему-то вспомнились детские сказки, где царевич на сером волке преодолевал огромные расстояния. Возможно, он так же, как и она сейчас, путешествовал в междумирье? Найдя в себе силы, девочка все же приподнялась и осмотрелась вокруг. Они бежали по лесу, плутая по извилистым дорожкам мимо различной нечисти.       — Годя, нам долго еще? — крикнула Ксюша, взглянув на наручные часы Максима, которые были на ее руке. У них оставалось тринадцать минут.       Кот громко мяукнул, выпуская металлические когти из мягких подушечек и с силой оттолкнулся вперед, ломая ветви и снося сосны на своем пути, прочищая прямую дорогу. Волк кинулся следом, а девочка поспешила прижаться к его спине, чтобы ее не зацепило разлетающимися в разные стороны ветками.       И вот, еще несколько огромных прыжков, и они оказались на поляне, на дальнем краю которой виднелся большой деревянный дом с голубыми подкрылками и столбцами широкого крыльца, на котором их ожидала величественная бледная хозяйка смерти. В Нави было все иначе, чем в междумирье. Здесь была и зелень, и облака, и даже небесные светила — всходило солнце. Однако, даже несмотря на все это, влага, которая в обычном мире была росой, здесь больше напоминала могильную сырость, а запах цветов — мертвечину и гниль.       Годявир засеменил быстрым шагом в сторону избы, и волк, прижав уши, последовал за ним. Ксюша чувствовала, как он недовольно бьет хвостом по собственным бокам и ее ногам. Кажется, что Максим на подсознательном уровне испытывал страх и некую агрессию к ожидающей их Марене.       — Здравствуйте! — Ксюша откинула волосы назад и взглянула в холодные глаза богини, стоило им подойти ближе. — Эм… я… мы пришли…       — Так ты живая еще, — с явным разочарованием в голосе перебила ее женщина, медленно спускаясь по лестнице, придерживая подол длинного сарафана. — Как жаль. Я-то надеялась…       — Живая, — в ответ перебила Ксюша, недовольно хмурясь. — И умирать не собираюсь в ближайшее время и ближайшие годы.       Марена усмехнулась, спустившись на землю. Ее белоснежный сарафан отражал свет восходящего солнца, но вместо того, чтобы озолотиться, он переливался цветом сотен драгоценных камней. Женщина сделала еще шаг навстречу Ксюше, но волк опасно оскалился, тихо зарычав. Из-за избы один за другим выходили другие волки, помощники Марены, которые когда-то спасли их и разорвали Козла, вселившегося в тело дяди Феди. Они медленно обходили их кругом, пока не образовали кольцо, закрывая путь назад.       — Умрешь ты или нет — не тебе решать, дитя, — мягко отозвалась женщина и, подняв руку, коснулась морды волка, заглядывая тому в глаза и заставляя покорно опустить голову.       Волк наклонился вперед, и Ксюша почувствовала, как он задрожал и резко начал уменьшаться в размерах. Оставалось всего мгновение, чтобы ее ноги коснулись земли, но тут подскочил Годявир, ухватив ее зубами за ворот шубки, и подкинул в воздух, закидывая на свою спину. В тот же момент Максим вновь стал человеком, правда, оставался стоять на четвереньках, приходя в себя. Мальчишка закашлялся, дергая головой, словно животное. Такое резкое обращение выбило его из колеи, и он теперь не мог сопоставить свой животный разум с человеческим телом.       Но и Годявир не стал для Ксюши спасением. Стоило Марене ухватиться за его морду, как и он начал быстро уменьшаться в размерах, а черная шерсть постепенно исчезала, втягиваясь в тело. Ксюша зажмурилась, не представляя, что сейчас случится, однако крепкие руки ловко перехватили ее и прижали к груди, не позволяя ни ногой, ни рукой коснуться мертвой земли.       — Так-то лучше. Не люблю, когда зверье в дом заходит, — довольно улыбнулась Марена и жестом пригласила гостей войти в избу.       — Чертова ведьма, — прорычал незнакомый голос над головой Ксюши.       Все еще испуганная, она приоткрыла глаза, когда поняла наконец, что до сих пор жива и ее на руках держит молодой парень. Максим, сидящий на земле, не менее удивленно смотрел на черноволосого зеленоглазого парня, который выглядел чуть старше их брата и носил старую потрепанную от времени одежду. Парень морщился, скаля острые нечеловеческие зубы в спину Марены. Но, словно бы вспомнив о чем-то, он мгновенно изменился в лице и посмотрел на испуганных детей. Агрессия на лице сменилась дружелюбной и любящей улыбкой, а зеленые глаза знакомо с хитрецой сощурились, разглядывая близнецов.       Сени огромной избы были уставлены большими ларями, от которых пахло свежим пшеном и сырой землей, как пахнет только от собранных овощей. Впервые за все время Ксюша смогла вдохнуть полной грудью, не чувствуя отвратительные запахи. Под ногами Макса проскочила жирная серая мышь и шмыгнула следом за хозяйкой в основной дом.       Раздеваться дети не стали, а прошли прямо в верхней одежде, осматриваясь по сторонам. Они впервые были в старинной избе. К их общему удивлению, внутри оказалось очень светло. Огромные окна с резными деревянными украшениями освещали большую комнату утренним солнцем. В печи весело потрескивал огонь, а вторило ему множество маленьких огоньков свечей, стоящих на всевозможных полочках и огромном столе посреди комнаты.       Во главе стола они и увидели высокого и крупного мужчину с тяжелым взглядом. Он был уже стар, о чем свидетельствовали длинные седые волосы, подвязанные плетеным ремешком, и такая же борода, опускающаяся по груди и уходившая под стол. Он восседал на огромном деревянном резном кресле, к спинке которого был прислонен посох с человеческим черепом на верхушке. Казалось, все, что окружало мужчину, было невероятно большим, как и он сам.       Максим тут же вспомнил великана, которого они видели издали, но этот мужчина все же был ненамного выше обычного человека. Марена улыбнулась детям и все жестом пригласила их присесть за стол, на котором стояли самые различные яства.       — Здравствуйте, — в один голос проговорили близнецы, хлопая глазами и удивленно рассматривая незнакомца.       Тот приподнял густые брови и не менее удивленно посмотрел на детей, рассматривая их в ответ. Кажется, он не ожидал гостей. Точнее, не ожидал живых гостей. Марена подхватила со стола кувшин и подлила мужчине в кубок золотистого пенного напитка.       — И вам здравыми быть, — наконец ответил мужчина низким, шелестящим, как осенние листья, голосом. Годявир усадил Ксению на лавку, а Максим забрался сам рядом с сестрой. Фамильяр же предпочел остаться на своих двоих, опустив руки хозяевам на плечи. — Мара, почему в нашем доме волкодлак, Баюн и человеческая девочка? Неужто ты себе еще учеников набрала? Аль украла их?       Женщина, улыбаясь, покачала головой, накладывая мужчине кутью и жирную свиную ногу. Максим при виде этого нервно сглотнул и утер рот тыльной стороной ладони. Он и сам не знал почему, но неожиданно проголодался, а еда казалась ему особенно вкусной и сочной. Годявир предостерегающе сжал плечо Макса и покачал головой, молчаливо давая понять, что не стоит брать со стола ничего, даже если предложат.       — Это детишки, о которых я тебе рассказывала. Запамятовал, что ли? За ними еще свита сынишки моего охоту устроила.       — Сынишки? — переспросила Ксюша, не веря в услышанное. — Черный Козёл — ваш сын?       — Козел? — не меньше удивился и мужчина, весело ухмыляясь и отхлебывая терпкого напитка. — Среди твоих детей, Марьюшка, всякие есть, но козлов я не припомню.       Марена же захохотала, ставя перед детьми тарелки с кашей, подкладывая в них по большому куску свинины. Мышь, что прибежала раньше, ловко забралась по посоху и, перебравшись на плечо мужчины, словно бы что-то зашептала ему на ухо, все поглядывая одним глазом на Годявира, по-видимому, видя в нем не человека, а кота.       — Нет-нет, дитятко, Козёл — лишь мелкий леший, озлобленный и с замороженным сердцем, — Марена погладила Ксюшу по волосам и отошла, присаживаясь в другое кресло, чуть меньше, но такое же величественное, с резной спинкой. — Эй, Баюн, неужто ты не знаешь, кто мог бы за этим стоять?       — Мне не так много лет, — словно оправдываясь, произнес фамильяр, шлепнув Максима по руке, когда тот потянулся за ложкой на столе. — Я не знаю всех богов. Не было возможности… познакомиться с ними. Но основных знаю. Вас, Марена, Чернобог.       Фамильяр почтительно склонил голову в сторону мужчины. Тот лишь коротко кивнул в ответ, наслаждаясь своим ужином и пока не вмешиваясь в разговор. Ксюша возмущенно глянула на брата, а тот виновато улыбнулся и спрятал руки под колени, чтобы сдержаться от соблазна накинуться на еду в мире мертвых.       — Значит, Козёл — это шишига, так? А сделал его таким ваш сын. Один из богов, — Ксюша сосредоточенно нахмурилась, рассматривая улыбающееся лицо женщины. Кажется, Мара находила это все забавным. — Из сыновей Чернобога я знаю только Морока и Вия. Простите, но я тоже не сильна в… этом всем.       — А я и не говорила, что это дитя от Чернобога, — ухмыльнулась Марена, откидывая черную косу за плечи. — У меня есть еще два мужа. И от них тоже дети.       — О, вот как, — вновь в один голос ответили близнецы и синхронно почесали затылки, переглядываясь.       — Наверное, иметь много мужей — это удобно, — неловко рассмеялась Ксюша и бросила быстрый взгляд на часы. Десять минут. — Эм, тогда не скажите ли нам, какой из ваших сыновей стоит за этим?       Марена бегло взглянула на Чернобога, который весело осклабился, вцепляясь острыми зубами в ногу поросенка и отрывая огромный шматок мяса, быстро прожевывая его и проглатывая. Кажется, супругу пришелся по душе и ужин, и гости.       — Ну, его часто путают с моим мужем Кащеюшкой, — Мара любовно коснулась ладонью сильной руки мужа. — Однако он сын Велеса. Его свита — сама зима. Трусливые зайцы — первый снег. Волки и лисы, приносящие с собой метели. Птицы-вьюжницы и снежные бураны, что обращаются в медведей-шатунов. Раньше люди молили его забрать все худое, хотя и не считали его добряком. Раньше его почитали в зимнее солнцестояние. Он один из немногих богов, которые, как и я, могут ходить в Явь. Ну что, догадались, кто это?       Близнецы озадаченно потупили взгляды, полушепотом повторяя все услышанное. К сожалению, у них в школе не преподавали славянское язычество, и близнецы не имели ни малейшего понятия, о ком говорит Марена.       — Он у меня тот еще вредина и ворчун. Любит пакостить людям, замораживать все вокруг. И только Коляда мог унять его азарт, — продолжала Мара давать подсказки, тихо посмеиваясь над озадаченными лицами близнецов. — Сначала празднуют его ночь, самую длинную, а потом и день Коляды, когда солнце начинает прирастать. Ну и еще говорят: когда медведь перевернется на другой бок, тогда и уйдет он, мой сын, из Яви.       — Простите, но мы правда не знаем, — Ксюша покачала головой и разочарованно вздохнула.       — Тогда спросите у вашего брата. Думаю, он должен найти решение. А сейчас вам пора, — Марена весело улыбнулась, сощурив белесые глаза без зрачков. — Часики тикают. А раз ты заявила, что не собираешься умирать, то лучше бы вам поторопиться.       — Да, хоть мы выяснили и не так много, думаю, этого достаточно, чтобы со всем разобраться, — весело улыбнувшись, Ксюша повернулась к фамильяру и протянула к нему руки, прося взять ее, раз наступать на пол ей было нельзя.       Годявир покорно склонился и подхватил девочку, усаживая ее на одну руку. Максим тоже поднялся, бросив тоскливый взгляд на еду, но был оттянут за шиворот зло зашипевшим котом Баюном.       — Дам вам совет на прощание, — заговорил супруг Марены, отложив кость в сторону и вытирая руки о полотенце. — Лешие любят музыку. А лучшая музыка получается из инструментов, вырезанных из кости. Так как насчет того, чтобы попросить вашу бабушку помочь вам?       Ксения замерла и удивленно уставилась на Чернобога, смотря в его холодные черные глаза, в которых играл веселый огонек. Она понимала, к чему он клонит, но не была уверена, что это будет правильно.       — Я поняла вас, дедушка. Спасибо… спасибо вам обоим. За все.       Склонив в благодарность голову, Ксюша ухватилась за Годявира, и тот, подхватив на вторую руку и Максима, выскочил за дверь и быстрыми прыжками направился в сторону леса. Стая волков, фамильяров Марены, кинулась следом, веселым перетяфкиванием сопровождая братьев по крови и маленькую ведьму. Оставалось шесть минут.       Даже будучи в своем человеческом теле, Годявир передвигался невероятно быстро, за один шаг преодолевая расстояние в несколько десятков метров. Поваленные ранее деревья уже успели исчезнуть, а на их месте начинали расти новые, хотя, казалось бы, прошло всего несколько минут. Волки, сопровождавшие их, перехватывали мелкую нечисть, что осмеливалась выскакивать из кустов, не видя больше опасных охранников столь нежного детского мяса, и рвали их на мелкие клочки.       — Она назвала меня дедушкой? — Чернобог взглянул на супругу, которая подошла к окну, распахивая его и смотря вслед детям. — Хм… Забавные детишки.       — Ты так думаешь? — Марена подняла руку в направлении леса и, тихо прошептав заклинание, взмахнула ладонью. — Я бы хотела забрать их к себе. Когда подрастут. Мальчишка-оборотень очень способный и, я уверена, подучившись, сможет легко перемещаться из мира в мир. А девочка уже сейчас перенимает мои силы: она видит куда больше обычных ведуний и чувствует малейшие изменения в энергии людей. Хотя пока что и не осознает, как это правильно использовать. Последней такой же способной ученицей у меня была разве что Васька, умная девка, ох, умная! Я бы даже сказала, Премудрая, Василиса.       Они уже приближались к Калиновому мосту, когда Годявир неожиданно подкинул детей и прямо на бегу перекувыркнулся, обращаясь в огромного кота и ловя хозяев на спину. Испуганно вскрикнув, Ксюша уцепилась за кошачью шерсть, а Максим вцепился в сестру, крепко обняв ее за талию и упершись ногами в ребра кота-фамильяра. Но не успел Годявир сделать и двух прыжков, как на дороге возникла высокая черная фигура с позолоченными рогами.       Оставалось четыре минуты.

━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━

      — Как и сказал брат, Козёл — это озлобившийся леший. Марена подтвердила его догадку. Только она предупредила, что Козёл не главный. Есть тот, кто стоит выше него, — Ксюша говорила медленно. Каждое слово ей давалось с трудом. Синевато-серые губы лишь слегка приоткрывались, а онемевший язык совсем не хотел шевелиться. Девочка чуть не выронила кружку с напитком, но Максим спешно придержал ее, поднося к губам девочки и заставляя сделать еще один глоток.       Рома сидел на ковре в зале дома Мироновых и с ужасом наблюдал за тем, как Максим ухаживает за сестрой. Ксюша была похожа на покойницу, со впалыми глазами и чернотой вокруг них. Она неожиданно сильно похудела и осунулась. И все это за те полдня, что они не видели близнецов.       — Ксюшенька, — прошептала Катя, и на глаза ей навернулись слезы. Хоть они и не дружили, видеть Миронову в таком состоянии было невыносимо.       Максим выглядел значительно лучше сестры, хотя тоже был белым, как стена, но это, скорее, от испуга за сестру. Заставив Ксюшу выпить весь настой, он уложил девочку на диван и укрыл одеялом. Черный пушистый кот лег у головы девочки и громко замурчал, уткнувшись носом в висок и постепенно погружая ее в сон. Макс сел на пол, переводя взгляд на друзей, что пришли их проведать. Катя еле сдерживала слезы, прижимая ладони ко рту, Бяша сжался в комок, обняв колени и беспокойно поглядывая на девочку на диване, а Рома, казалось, окаменел и даже перестал моргать.       — Мы успевали вернуться, — хрипло заговорил Максим, открывая аптечку и начиная обрабатывать свои разбитые в кровь костяшки. — Уже перешли обратно через Калинов мост. А там нас поджидал Козёл. Годявир сцепился с ним, а я понес Ксюшу обратно на болота. Но на пути возник пацан. Примерно такого же возраста, но не нашего времени. Я не знаю, он был точно какой-то ненормальный, отбитый на всю голову. И он напал на нас, обратившись волком. Мне пришлось остаться, а Ксанка побежала дальше одна. В лесу на нее напала девчонка. Кажется, это была Лиса из свиты Козла. И она хотела отомстить за собаку, которую мы использовали для жертвоприношения. Если бы не волки Марены, Ксюша бы там и умерла. Они появились в последний момент и оттащили Ксюшу в ее тело. В нашем мире тело Ксанки не пострадало, но из-за ран в междумирье психическое состояние сейчас… Когда я вернулся в свое тело, ее рвало кровью, она кричала и билась в припадке. Она вернулась в наш мир, но продолжает видеть другую сторону. Я не смог. Не смог ее защитить. Я чувствую, как ей страшно. И ничего не могу с этим сделать.       Руки Максима затряслись, он опрокинул на ковер перекись и беззвучно заплакал, опускаясь вниз и почти складываясь пополам, лбом касаясь пола. Катя кинулась к нему, обнимая за плечи и пытаясь успокоить, но, кажется, это мало чем помогало.       Молча поднявшись, Рома вышел из комнаты. К горлу подступил комок, а глаза защипало от слез. Мальчишка выскочил в сени дома, чтобы не разбудить Ксюшу, и со злости пнул стоявший там деревянный стул.       Почему… почему все так оборачивается?! Почему с ними все это происходит?! Он, лишь наблюдая со стороны, уже страдает, а что же испытывают близнецы, сталкиваясь со всей этой нечистью лоб в лоб?!       Пятифан схватил стул и замахнулся, собираясь швырнуть его, но чья-то рука перехватила его и с силой забрала «оружие». Крутанувшись на пятках, Рома был готов накричать на того, кто посмел ему помешать, но нежные женские руки крепко, по-матерински обняли его, прижимая к груди.       — Все будет хорошо, — прошептала Инга, гладя всхлипывающего мальчишку по голове. — Ксюшенька у меня сильная девочка. Она справится со всем. А мы ей поможем с этим. Ты ведь любишь ее, да? Любовь творит чудеса. Поэтому, пожалуйста, верь в нее. И поддерживай ее в эти непростые минуты. Пообещай мне, что не оставишь Ксюшу и будешь с ней.       Громко всхлипнув, Рома кивнул, не в силах говорить из-за потока слез. Он действительно больше никак не мог ей помочь. Лишь верить и быть рядом, стать если уж не каменной стеной, то опорой в этом проклятом магическом и мистическом деле.       Вдоволь наревевшись, Пятифан еще некоторое время пробыл в ванной, умываясь холодной водой и пытаясь привести себя в порядок. Его лицо опухло и раскраснелось, но сейчас не стыдно быть нытиком. Он действительно испугался за Ксюшу.       Когда Рома вернулся в зал, девочка снова не спала. Алик сидел на диване и удерживал Ксюшу за плечи в сидячем состоянии, спаивая ей очередную кружку травянистого настоя. Максим дремал на ковре, положив голову на колени Кате. Он нервно подергивался во сне, но успокаивался каждый раз, когда Смирнова начинала гладить его по голове. Бяша же забрался в кресло старой ведьмы и дремал там, свернувшись клубочком.       — Ромчик, ты плакал? — вяло улыбнулась Ксюша, устало укладывая голову на плечо старшего брата. — Знаешь, а Марена сняла с Годи его кошачью натуру. И он был человеком. Он такой… красивый, оказывается. Прямо как ты. Только глаза… зеленые.       С каждым словом она говорила все тише и тише, пока снова не притихла, засыпая. Алику пришлось ее настойчиво растормошить и буквально влить ей в приоткрытый рот зеленую жижу. Часть напитка пролилась на грудь и колени девочки из-за того, что она не могла даже закрыть толком рот. Рома схватил полотенце со стула и молча поспешил помочь старшему с сестрой. Вместе они уложили Ксюшу спать, а Годявир вновь улегся у головы девочки, начиная мурчать ей на ухо.       — Годявир — кот Баюн, — тихо проговорил колдун, погладив фамильяра по спине. — Это такие животные, которые своим голосом наводят на людей морок. Но также кот может и излечивать своими песнями, как бы тяжело человек ни болел. Бабушка подобрала его совсем котенком. Он еще совсем юн, многого не умеет и не знает. Возможно, поэтому он так привязался к близнецам. А может, просто хочет пожрать их в междумирье. Кто знает. Но он точно ненавидит нечисть так же, как и мы.       Облизнув большой палец, Алик склонился к сестре и нарисовал слюной ей на лбу некий знак, прошептав что-то на непонятном языке. Черный кот приоткрыл один глаз и недовольно взглянул на старшего хозяина, но ничего ему не сделал, лишь уткнулся лбом в голову Ксюши и замурчал чуть громче.       Оставив детей одних, Алик пошел на кухню к матери. Нужно было составить дальнейший план действий, исходя из того, что выяснили близнецы ценой Ксюшиного здоровья. Рома сел на край дивана, смотря на серое лицо подруги. Если бы не медленно поднимающееся и опускающееся одеяло, можно было бы решить, что она умерла. Он взял ее за руку, с ужасом чувствуя лед вместо привычной теплоты. Годявир вновь открыл глаза и поднял голову, внимательно глядя на Ромку.       — Пожалуйста, помоги ей, — прошептал Пятифан, смотря на кота. Тот сощурил яркие глаза, словно бы отвечая ему: «Не бойся, я все сделаю».       В течение всего вечера Алик еще пять раз приходил и поил Ксюшу своими настоями. Она все так же напоминала тряпочку, которая не могла даже сидеть без опоры. Почти все время Ксюша спала. Максим тоже проспал большую часть дня, но под вечер все же смог встать и вместе с Ингой проводил Катю и Бяшу по домам, а когда вернулся, в компании Ромы продолжил сидеть с сестрой.       Когда время перевалило за полночь, приехал Песков со своими ребятами. Мужчина выглядел уставшим и, казалось, постарел на пару лет. Он осмотрел спящую Ксюшу, принеся аптечку из машины, вколол ей какое-то лекарство и оставил отдыхать. Роме и Максиму постелили на полу у дивана. Оба мальчика быстро уснули, но несколько раз просыпались ночью, когда Алик или Инга приходили поить Ксюшу.       Утром Роме, как бы он ни возмущался, пришлось идти в школу. Там уже всем стало известно, что Ксюша сильно заболела и вместе с братом будет некоторое время дома. Одноклассники набрасывались на Рому, Бяшу и Катю с расспросами, но ни один из них не находил сил, чтобы что-то выдумывать и врать. А потому Рома с Бяшей просто пару раз врезали мальчишкам, и одноклассники тут же утихли. И тише всех был, конечно же, Антон, который подозрительно поглядывал на двух хулиганов, продолжая черкать что-то в своей тетрадке и еле заметно ухмыляться.       Троица ребят каждый день после школы проводила в черном доме на окраине поселка. С каждым днем Ксюше становилось все лучше, правда, для этого Песков поставил ей капельницу, а Алик удвоил дозу настоек. Но главное, что ей полегчало. На четвертый день Ксюша даже смогла самостоятельно сидеть. И именно тогда все и собрались, чтобы услышать вердикт Алексея по поводу происходящего.       — Если верить словам Марены, а не верить причин нет, некто из мира Нави озлобился на людей в этом поселке и мстит им. Для этого он воспользовался духом леса — лешим, превратив его в злобное существо, которое мы с вами прозвали Козлом. У лешего в подчинении есть все зверье из леса. Но, поскольку он озлобился, некоторые звери и птицы его остерегаются и не подчиняются. Хотя это и не главное. Его «командиры» — вот истинная проблема, поскольку именно они ответственны за убийства, происходящие в поселке. Вся опасность заключается в том, что даже если вы «убьете» их тело здесь, они найдут другой сосуд и вновь вернутся, словно бы и не умирали. Поэтому нет смысла убивать их в этом мире. Чтобы их победить, надо уничтожить самого Лешего либо заставить того, кто за всем этим стоит, отозвать своих слуг. Последнее практически невозможно. Все потому, что это не просто какое-то существо. Это бог.       Колдун сидел в кресле своей бабки и мрачно оглядывал всех присутствующих: близнецов, мать, троицу детей и Пескова. Они были серьезны и сосредоточены, а потому Алик решил продолжить. Для этого он взял со стола небольшую детскую книжку и, открыв ее, начал тихо читать отрывок из какой-то истории: «Коротит дни Корочун, дней не видать, только вечер и ночь. Звонкие крепкие ночи. Звездные ночи, яркие, все видно в поле. Щелкают зубом голодные волки. Ходит по лесу злой Корочун и ревет, — не попадайся! А из-за пустынных болот со всех четырех сторон, почуя голос, идут к нему звери без попяту, без завороту. <…> На голодную кутью ты не забудь бросить Дуде первую ложку — Корочун кутью любит. А будешь на Святках рядиться — нарядись медведем, Корочун медведя не съест. И разворчался, топает, медведь катится по небу, стучит неугомонный — Корочун неугомонный…»       — Это старая сказка про бога Карачуна. Он не такой популярный, поэтому ни я, ни Годявир его не знали. Но с подсказками Марены я вспомнил эту сказку из детства и, сопоставив А и Б, пришел к выводу, что за Козлом стоит Карачун, — парень вздохнул и отложил книгу в сторону. Максим взял с табурета стакан с настойкой и протянул его сестре. Та благодарно кивнула и сделала несколько глотков. Горький вкус настолько приелся, что она его уже не замечала и просто пила зеленоватое зелье. — Мы смогли встретиться с Марой только потому, что близнецы, в особенности Ксюша, с ней связаны. Остальные боги же просто так не дадут себя увидеть, уж тем более если мы устроим охоту на них. Поэтому идею поговорить с Карачуном — отметаем. Кроме того, День Карачуна уже прошел, он был в декабре, и теперь все, что происходит, — это его распоряжение на время спячки.       — В таком случае, надо угандошить лешего. Его же можно убить, на? — Бяша стукнул кулаком по собственной ладони.       — Можно. Но это будет непросто. Очень непросто. Скорее всего, Максу и Ксюше вновь придется отправиться в междумирье, а нам — подстраховывать их здесь.       При упоминании перехода девочка вздрогнула и уронила стакан, который со звоном упал на пол, разливая по ковру остатки содержимого. Никто не проронил ни слова. Инга молча принесла с кухни тряпку, убрала с ковра зеленую жижу, оставив лишь влажное пятно, и вскоре принесла Ксюше новую порцию напитка.       — Ее нельзя туда отправлять! — Рома подскочил, указывая на Ксюшу. — Ты же видишь, в каком она состоянии!       — Вижу. И я беспокоюсь за нее не меньше тебя! — прикрикнул в ответ Алик. — Но Максим один не справится. И никто из нас не сможет отправиться в междумирье. Даже я не смогу.       — Что надо делать? — тихо проговорил Максим, обнимая сестру за плечи и исподлобья смотря на старшего брата. — Как убить лешего?