Волчья песнь

      Сегодня был теплый и даже жаркий летний день, который дарил свое тепло людям, прежде чем лето предаст все свои права подбирающейся осени. Школа должна вот-вот начаться, все школьники вернулись с поездок в лагеря и в гости к далекой и не очень родне, в свой родной поселок. И хоть и морально они не были готовы к школе, но ничего нельзя поделать. Время не остановить, время не вернуть… Да?       Бабурин Семён не мог однозначно ответить на этот вопрос. Последнюю неделю он ходил словно пришибленный, и ни друзья, ни родная бабушка не могли понять, в чем дело. Все случилось однажды утром: он просто заперся у себя в комнате и не выходил до самого вечера, а когда наконец вышел, то выглядел белее покойника. Казалось, что всего лишь за один день он потерял с десяток кило — настолько нездоровым он выглядел.       Все остальные дни он хоть и ходил с Ромкой и Бяшей, но подобно призраку: на шутки внимания не обращал, особо не говорил, был погружен глубоко в свои мысли и, как ни странно, старался не ходить глубоко в частный сектор, то есть заходить дальше, чем стоял его дом. Сначала Пятифан и Тугулов пытались подкалывать да подначивать друга, но тот вообще никак не реагировал на это, смотря на ребят стеклянными глазами, из-за чего становилось чертовски неуютно. Потому мальчишки вскоре просто перестали сильно обращать на него внимание и просто позволяли таскаться с ними по поселку.       Но вот однажды он снова ожил. Это случилось в день, когда они втроем отправились в школу на классный час по поводу предстоящей линейки и заодно получить учебники на предстоящий год.       — Блядь, ну нахрена учебники сегодня получать? — Рома недовольно морщился из-за палящего солнца и пиная камушек под ногами, словно бы именно он виновен во всем. — Первого бы получили.       — Ага, все равно не учимся, на, — поддакнул Бяша. Он, в отличие от Пятифана, шел в кепке, надвинув козырек на глаза, без труда рассматривая дорогу впереди, а точнее, две фигуры в белом: примерно их возраста, девчонка и мальчишка, со спины достаточно высокие, черноволосые. — А эт еще кто?       Семён, который до этого шел, как обычно, не проявляя заинтересованности в разговоре, нехотя поднял взгляд и тут же застыл на месте. Он просто остолбенел и, кажется, забыл, как дышать. Ромка с Бяшей тоже озадачено остановились и попытались растолкать застывшего друга, ненадолго даже перепугавшись, что ему с сердцем плохо стало — настолько он побелел и стал просто ледяным.       — Сёмочка!       Звонкий девичий голос заставил Рому удивленно оглянуться и взглядом выцепить эту парочку, что шла впереди, а теперь так же остановилась в метрах десяти впереди и со счастливыми улыбками смотрела на их троицу. Близнецы, оба белокожие и черноокие, их глаза просто искрились жизнью, а от улыбок становилось спокойно и даже уютно, словно бы они были давними знакомыми.       — Ксюха… Макс! — Бабурин откровенно всхлипнул и, утирая выступившие слезы рукой, двинулся навстречу к близнецам. Сначала медленно, шаркая ногами, а затем чуть ли не бегом, врезаясь в ребят и загребая их в крепкие медвежьи объятия. — Я… я…       Дружно рассмеявшись, близнецы тоже обняли Семёна, успокаивающе похлопывая по спине рыдающего здоровяка. Девчонка, которую Сёма назвал Ксюшей, подняла взгляд на стоявших поодаль Рому с Бяшей и приветливо сощурилась в их сторону. Смотря на нее в ответ, Ромка чувствовал, как его уши начинают просто гореть из-за чертовски странного чувства то ли смущения, то ли стыда.       — Симпотная, на, — шепнул Бяша, толкая друга в бок и переворачивая кепку козырьком назад, может, чтобы казаться круче, а может, чтобы просто открыть лицо и покрасоваться перед новыми знакомыми. Чем? Дыркой в зубах? Ромка лишь фыркнул и, вернув кепку обратно, натянул ее Бяше на лицо, заставив того чертыхаться в ответ.       Действительно, девчонка была симпатичной, Рома не мог этого отрицать. Но он все еще не мог понять, откуда Бабурин может знать этих двоих и почему он, который последнюю неделю выглядел как покойник, рыдает, как дитя малое, у этих близнецов на плечах. Решив разобраться в этом, он двинулся вперед, улавливая краем уха обрывок разговора:       — Ну-ну, чего нюни развел? — Макс рассмеялся, доставая платок из кармана джинс. — Все отлично. Как видишь, мы все живы и здоровы. И все благодаря тому, что ты помог Ксанке.       — Мне жаль, Сёмочка, что тебе пришлось пережить такое, — перехватив платок брата, Ксюша стала ласково вытирать слезы с щек Бабурина, при этом поглаживая его по трясущемуся плечу. — Ты задержал его, подставился под нож, и все это ради того, чтобы я смогла убежать… Ты мой герой, Сёмочка, а мы с братьями теперь твои должники.       — Не… не надо мне ничего, — с трудом борясь со слезами проговорил Семён, покачивая головой. — Просто пусть это все больше не повторится.       — Конечно. Ради этого мы и приехали сюда, — кивнула Ксюша и перевела взгляд на подошедших Рому с Бяшей. — Не представишь нас твоим друзьям?       — А, это… — Сёма запнулся, оглядываясь растерянным взглядом на друзей, видимо, совсем позабыв о их существовании. — Рома и Бяша…       — Я — Макс, а это моя сестра Ксюша, — близнецы дружно кивнули, предпочитая обойтись лишь этим и не пожимать рук. В общем-то, их никто и не протягивал. — Мы вроде как ваши одноклассники.       — Ну привет, — хмыкнул Ромка, рассматривая близнецов. Они действительно похожи, насколько вообще могут быть похожи мальчик и девочка. — А чего вы там про ножи какие-то говорили? И откуда Сёму знаете?       — Много будешь знать — скоро состаришься, Ромочка, — хихикнула Ксюша и откинула за спину тугую косу. — А Сёмочку мы давно знаем. Жили раньше поблизости, гуляли одной компанией.       Семён тихо икнул, кажется, наконец успокоившись после слез. Его лицо снова стало привычного цвета с небольшими красными пятнами — раздражением из-за слез. Максим успокаивающе похлопал Бабурина по плечу и спросил: «Успокоился? Может, водички?» Рома не знал, как ему стоит относиться к этим двоим, но одно он понимал точно: если придется драться с этим пацаном, Максимом, то он точно не сможет бить в полную силу, ведь своей смазливой мордашкой тот слишком походил на сестру.       — У нас будут новенькие! — воскликнула Смирнова, заходя в класс. — Двое. Говорят, что цыгане, так что держите свои кошелечки и ценные вещи при себе!       Староста вильнула юбкой, останавливаясь у доски, и, подбоченившись, оглядела класс, когда ее взгляд остановился на одинаковых лицах, сидевших в компании школьных хулиганов. Не надо быть Коломбо, чтобы понять, кем являлась эта парочка. Катя мгновенно вспыхнула от стыда, замечая на себе насмешливые взгляды одноклассников.       — Как грубо, — Ксюша разочарованно покачала головой. — Может, у нас в родове и есть цыгане, но это не значит, что мы сейчас же кинемся обчищать ваши кошельки.       Макс, сидевший рядом с сестрой на подоконнике, деловито поцокал языком, тоже качая головой в неодобрении, хотя при этом он никак не мог скрыть своего веселья над видом смущенной и пристыженной старосты.       — Да-да-да, — согласился брат, говоря это такой интонацией, как обычно говорила сама Смирнова. Хотя, казалось бы, где он мог это слышать? — Между прочим, мы до приезда сюда жили в городе, в цивилизации, а не бродили с табором по полям да по горам. Или что, если наша бабка — цыганка, то все, на нас крест можно ставить? М, как тебя, кстати?       — Катька это, Смирнова, — хмыкнул Рома, качаясь на стуле и довольно скалясь в сторону старосты. — Коза драная.       — Ох, Ромочка, что же ты тявкаешь-то, как псина дворовая? — Катя перевела дух, глубоко вздохнув и медленно выдохнув, беря себя в руки. — Или что, новые хозяева надели ошейник, и ты решил, что гавкать на меня можешь?       — Че вякнула, овца?!       Пятифан медленно поднялся, то ли собираясь идти на разборки со Смирновой, то ли просто чтобы немного запугать ее, но теплая и твердая рука, опустившаяся ему на плечо, заставила сесть обратно. На его возмущенный взгляд Ксюша лишь кивнула в сторону двери, откуда послышались голоса учителей.       Близнецы дружно стекли с подоконника и сели за одну из парт. И точно через мгновение в дверном проеме показалась Лилия Павловна. Да, пойди Рома сейчас на разборки, наверняка бы получил нагоняй от классухи. Пятифан вопросительно глянул на близнецов, но те уже не смотрели на него, начиная перешептываться между собой, что-то обсуждая.       — Так, Катя, сядь уже на свое место, — Лилия Павловна оглядела класс и довольно кивнула, отметив, что ее новенькие на месте. — Я вижу, вы уже познакомились с классом? Отлично, тогда перейдем сразу к делу: первого сентября…

━━━━━━ ･ ❪ ★ ❫ ･ ━━━━━━

      Странные ребята эти Мироновы — так решил Пятифан, пронаблюдав за ними пару недель учебы. Держались близнецы особняком, никого, кроме Семёна, не допуская в свой круг. На все вопросы отвечали загадками, разве что над Смирновой подшучивали, но беззлобно. На уроках близнецы явно скучали и либо тихо переговаривались, либо переписывались на листочке друг с другом. А на перемене и вовсе не отлипали друг от друга, уйдя в дальнюю часть коридора, подальше от посторонних глаз. И чем дольше Рома наблюдал за ними, тем чаще ловил себя на мысли, что эти школьные будни не интересны Мироновым совершенно. Казалось, что школа обременяет их, мешает какому-то более важному делу. Важному… Возможно, поиску бабушки? Ведь буквально первого сентября выяснилось, что старая цыганка отправилась в лес по ягоды-грибы, да так и не вернулась. Милиция прочесала лес и окраину болот, но так и не нашла никаких следов старухи. А на болота никто не рискнул сунуться. Но, кажется, Инга, мать близнецов, не сильно-то и просила искать старую ведьму.       И, кроме того, Семён стал буквально везде ходить за близнецами. Он плавно перетек в их компанию, позабыв и о Пятифане, и о Бяше. Возможно, в любой другой ситуации Ромка бы пошел разбираться, что за дела. Но стоило ему слишком близко подойти к Мироновым, как он начинал чувствовать себя не в своей тарелке. Близнецы слишком хорошо знали их с Бяшей. Знали их привычки, любимую еду, любимые сигареты, какие-то моменты из жизни, о которых никто не упоминал. Сначала Пятифан думал, что это Сёма все растрепал, но тот лишь пожал плечами, отвечая: «Они просто знают это». А еще у Мироновых была какая-то странная мания к белому. Они практически все время ходили в белой или светлой одежде, из-за чего становились похожими на каких-то сектантов. По крайней мере, по мнению Пятифана.       — Кажется, мы будем работать в одной группе, — Ксюша возникла перед столом Ромы с Бяшей, поприветствовав их своей дежурной улыбкой. Белые одежды, как всегда, слепили глаза в сравнении с темными волосами, заплетенными в тугие косы. Поймав недоуменные взгляды мальчишек, Ксюша лишь покачала головой, постучав пальчиком по учебнику в руках Пятифана. — Проект по истории. Мы с Масенькой приглашаем вас к нам делать проект. Места много, литературы тоже.       — А если мы не хотим? — Ромка хмыкнул и невольно поежился под взглядом девочки.       — Я не спрашиваю, хотите или нет, я ставлю вас перед фактом. Приходите сегодня в шесть. Вы ведь не дурачки и сможете выучить пару абзацев.       Звонко хихикнув и с легкой снисходительностью взглянув на ребят, Ксанка развернулась на каблуках туфель и проследовала к выходу, где ее уже дожидались Сёма с Максом. Последний самодовольно хмыкнул, стрельнув глазами в сторону оторопевших мальчишек, и, обняв сестру за плечи, вышел вместе с ней в коридор.       — Что за… Это совсем наглеж, на! — Бяша возмущенно хлопнул ладошкой по столу, заставив ручки и карандаши подпрыгнуть. — Возьмем и не пойдем! Да же, Ром?.. Рома?       — Нет, Бях, пойдем. Мы пойдем к ним и узнаем, какого хрена…       Пятифан хищно оскалился и со всей силы впечатал кулак в парту, из-за чего та хоть и захрустела, но все же выстояла под агрессией мальчишки. Его просто бесило, что Мироновы давят на них, на него лично. Причем непонятно чем. Авторитетом? Вряд ли. Какими-то знаниями? Хрен его знает. Но он очень хотел выяснить, в чем причина, что именно заставляет его испуганно прижимать хвост, когда эта парочка рядом.       Ближе к шести Рома с Бяшей уже подходили к черному дому, когда заметили у ворот молодого парня, значительно старше, но все же похожего на близнецов. На его плечах сидел черный ведьмовской кот, который не давался никому, кроме Надьи. Но, видимо, потеряв одного хозяина, он быстро переметнулся к другому. При виде мальчишек парень удивленно приподнял бровь и, словно не особо заинтересовавшись в них, отвернулся, продолжая наждаком убирать странные белые письмена, оставленные некогда ведьмой и ее покойным мужем по всему забору. Только большой кот провожал ребят, щуря свои желто-зеленые глаза им в спину.       Рома лишь пожал плечами на вопросительный взгляд Бяши — мало ли, какие причуды у этих городских. Не говоря уж о том, что все это семейство казалось ему странным. Они не успели подняться по ступенькам, как дверь им открыл Максим.       — Заходите. Извините, небольшой беспорядок. Матушка прибирается.       В сенях они встретили симпатичную женщину с короткой стрижкой. Она озадаченно стояла у горы хлама, среди которых лежали жутковатые черепа животных, банки, старая утварь, потрепанные соломенные и тканевые куклы, мешочки, кучки трав.       — О, знакомые лица, — Инга приветственно кивнула детям. — Как мать поживет, Роман?       — Здрасьте… нормально, — Рома растерянно почесал затылок, с удивлением смотря на мать близнецов, которая, в свою очередь, рассматривала замаринованную в банке мышь. — А… вы знакомы с ней?       — Ага. С детства. Боже, откуда она это только взяла?! Какая мерзость. Максим, если с сестрой найдете что-то подобное, немедленно тащите сюда, будем выбрасывать всю эту дрянь.       — Мы с чердака уже все вынесли. Все до иголочки, до пылиночки, ма. От этой чокнутой ведьмы ничего не осталось. Даже паучка.       Макс пожал плечами и мотнул головой, приглашая ребят пройти в дом. Уже там разувшись, они вереницей двинулись по узкой лестнице наверх. По пути Рома быстро рассматривал интерьер: мебель стояла действительно хорошая, дорогая. Его отцу на такую мебель надо три-четыре месячных зарплаты потратить. Однако в коридоре, в зале и на кухне, которые можно было рассмотреть, пока они шли, творился хаос, который бывает при переезде. Вся мелочевка, которая обычно придает обжитый вид помещению, снята и лежала на полу, а часть из нее, видимо, находилась в сенях у ног Инги. В компании младшего из близнецов ребята поднялись на второй этаж, где царил такой же хаос, а там уже и на чердак, откуда Рома уловил отрывок разговора:       — Если бы не ты, Сём, я не знаю, как бы мы выпутались из этой истории. Ты мне трижды жизнь спас.       — Да что там… без ЕЕ помощи я ничего бы не сделал. И вряд ли был тебе полезен.       — Не говори глупостей. Она лишь помогла тебе не впасть в животное безумие. Из больницы от тех психов на руках меня именно ты унес. И потом грудью на амбразуру тоже ты попер, когда Антон с ножом на нас кинулся. Поэтому… Не хочу впутывать ни тебя, ни Рому с Бяшей, ни Катю… Хочу, чтобы на этот раз вы нормально пожили.       Макс, заметив, как навострились уши Ромы с Бяшей, громко кашлянул, поднимаясь по лестнице на чердак. Разговоры там сразу стихли, скрипнул деревянный пол под чьими-то ногами. Когда голова стала чуть выше люка, Пятифан лишь краем глаза успел заметить, как Сёма отходит от сидевшей на сундуке Ксюши. Кажется, он даже стоял перед ней на коленях? Рома уже не был в чем-либо уверен касаемо этих заговорщиков. А именно так и не иначе он теперь называл эту троицу про себя.       — Здравствуйте, Ромочка, Бяшенька, — Ксюша спрыгнула на пол, поправляя пышную юбку и жестом приглашая одноклассников присесть за низкий восточный стол, где Мироновы уже разложили нужные учебники. — Я рада, что вы все-таки пришли.       — Ага. Здарова, — оглядевшись по сторонам, Пятифан лишь ухмыльнулся, отмечая, насколько же старый чердак походил на какой-то восточный дворец из кино со всеми этими палантинами, картинами да резными сундуками. Вот-вот сейчас кто-то да и начнет танцевать да петь в лучших традициях Болливуда. И юбка у Ксюши так к месту, красная. На памяти Ромки это первый раз, когда она надела что-то, кроме белого цвета.       — Ни фа се у вас тут, — Бяша невольно присвистнул, подходя к странному мрачному триптиху картин, написанных человеком явно нездоровым и бывшим, возможно, даже в наркотическом угаре. — А эт откуда?       — Мама написала, — Макс шлепнулся на подушки и протянул руку сестре, помогая присесть и ей. — Как раз перед приездом сюда. Решили пока не продавать. Симпатично выглядит.       — Да неужели это еще кто-то купит? — фыркнув, Рома тоже сел за стол, бегло бросив взгляд в сторону Сёмы, который стоял в стороне и очень увлеченно изучал резьбу на шкафе.       — Они стоят больше, чем зарплата твоих родителей за год.       — Ниху… Кхм, серьезно? — Рома вытаращил глаза на засмеявшуюся Ксюшу, ловя на себе ее взгляд, странно теплый — и снова, словно бы они знакомы сто лет. Только вот в этот раз Рома наконец смог облегченно вздохнуть, впервые почувствовав себя спокойно в присутствии близнецов. Сейчас все было как-то иначе. Иначе… как иначе?       — Серьезно, — передразнил его Макс, кинув в Ромку подушкой. — Ладно, давайте уже начнем…       Темой проекта оказалась Римская империя. Кроме того, что там был Цезарь, который спал с Клеопатрой, Ромка почти ничего не знал. Но близнецы, словно догадываясь об этом, уже подготовили весь нужный материал, разделили по пунктам, фактически разжевали, оставалось только проглотить. Пятифану мог лишь удивляться, как они все это успели сделать, как и тому, с какой прилежностью Бабурин, этот свин недалекий, который с двойки на тройку перебивался, учил этот предмет. Невольно в голову Ромы закрадывались мысли о симпатии Бабурина к Ксюше, все-таки девчонкой она была видной, но обрывки разговоров, услышанных ранее заставляли его сомневаться в этом.       Из всего услышанного он понял, что Сёма некогда спас то ли близнецов, то ли конкретно Ксюшу от каких-то психов. Он нес ее откуда-то и куда-то на руках, а потом еще и от нападения защитил. Только вот тот год, который он знал Сёму, совсем не бы показателем какого-то геройства Бабурина. Наоборот, как показалось Пятифану, Сёма труслив и точно не стал защищать кого-то себе в убыток. Оставалось лишь догадываться, что произошло, когда близнецы и Бабурин виделись в последний раз.       Они просидели часть вечера над книгами и планом по проекту, а когда стрелки часов показали восемь, решили расходиться. На улице начинало рано темнеть, а до дома надо еще добраться.       — Ромочка, — Ксюша поймала Пятифана за руку, когда они уже вышли на крыльцо. Бяша, Сёма и Макс ушли вперед, к воротам, где Алик заканчивал на этот раз с покраской ошкуренных поверхностей. — Могу я попросить тебя об одолжении?       — Валяй.       Рома покорно остановился, взглянув на девчонку в желтом свете лампы над крыльцом. Но вместо просьбы Ксюша подступила ближе и, достав из кармана небольшой сплетенный кожаный шнурок, повязала его на запястье Ромы, крепко затянув узелок, чтобы тот не развязался и не потерялся при носке. Удивленный таким неожиданным подарком, Пятифан поднял руку, рассматривая сплетенный то ли из четырех, то ли из пяти кожаных лент получившийся браслет.       — Не снимай его. И двери все только этой рукой открывай. Понял?       — Двери? — Рома перевел взгляд на Ксюшу, рассматривая ее нахмуренную, серьезную мордашку. — Ну ладно. А зачем это? Колдовство какое?       — Да. Защитная магия, — в ответ мрачно улыбнулась девочка и перевела взгляд на хохотавших в стороне Бяшу, Сёму и братьев. — Я всем такие сделала. Чтобы вас нечисть не коснулась. И чтобы вы двери ей открыть не могли.       — Что за глупость, Ксюх?       — Даже если ты считаешь, что это глупость, то просто носи это для меня, ладно?       Подступив ближе, девчонка ухватила Ромку за грудки, заставляя того наклониться к ней и получить теплый поцелуй в уголок губ под улюлюканье Бяши и Макса, заметивших это.       — Чт… ты чего? — Рома и сам не понял почему, но отскочил от Мироновой с горящими от смущения ушами.       — На удачу, — хмыкнула Ксюша и присела, поднимая на руки подошедшего к ней кота и целуя его усатую морду. — Да, Годенька?

━━━━━━ ･ ❪ ★ ❫ ･ ━━━━━━

      Пока они шли втроем домой, Рома как-то ни о чем особо не думал. Разве только о том, что так и не выяснил, какого хрена близнецы ведут себя как сучата. Просто сегодня они себя вели адекватно, если, конечно, не считать неожиданного поцелуя Ксюхи… Почему она его поцеловала? Нет, блин, почему — понятно. Рома был в курсе, что он неплохо так выглядит и наверняка понравился ей. Но ПОЧЕМУ она его поцеловала? Вряд ли каждая девчонка вот так, ни с того ни с сего вдруг целует понравившегося ей мальчишку. Он ведь не сосется с Ксюхой или Полинкой, хотя они обе ну такие, нормальные.       Распрощавшись с ребятами у ворот дома, Рома вернулся к себе. Поужинал с родителями и ушел в комнату. Стоило остаться одному, как эти мысли о непонятном поступке Мироновой снова заполонили голову. Завалившись на кровать, Рома поднял руку вверх, вновь рассматривая браслет. Ничего особенного, просто косичка из шнурков кожаных. Не выглядел этот браслет каким-то магическим, который бы создал защитный барьер, если бы к нему приблизилась какая-то нечисть. Да и какая к черту нечисть? Смех сорвался с его губ при этой мысли. Действительно, как браслет мог защитить от нечисти? И что Ксюша там говорила? Открывать дверь только этой рукой… Какие глупости.       Он и сам не заметил, как провалился в сон. Видимо, день, а точнее вечер, прошел слишком насыщенно, так что он заснул в десять, даже не почистив зубы, не переодевшись из своих спортивок. Но спал он недолго. Распахнув посреди ночи глаза, он встретился с полной темнотой. Наверняка мать выключила свет, когда увидела, что он спит. Но что это его разбудило? Сна не было ни в одном глазу. Несколько секунд назад что-то постороннее помешало спать и видеть прекрасные сны. Но сейчас этого не было.       Решив все же переодеться, Пятифан поднялся и начал раздеваться, когда вновь услышал этот странный звук, который его и разбудил. Казалось, что кто-то свистел. Так тихонько, печально, словно тот, кто свистел, просил о помощи. И этот свист раздавался то ли с кухни, то ли с зала. Так и оставшись в майке да штанах, Рома подошел к двери в комнату, собираясь выйти и посмотреть, что происходит. Он уже схватился за ручку двери, как вдруг вся его рука, начиная от запястья до кончиков пальцев и до плеча, онемела. Она просто отнялась, и Рома с трудом мог ощущать, что шевелит ею. Пальцы резко стали словно чужими, неуклюжими, и никак не хотели поворачивать ручку, чтобы открыть дверь.       — Что за нахрен?! — Рома выругался и отошел на шаг от двери. Тут же чувствительность в руке вернулась, и он ощущал ее, как ни в чем не бывало.       Свист за дверью начинал приближаться из глубины дома к его двери, а вместе с ним и тяжелые шаги, под которыми скрипел деревянный пол. Шаг, еще шаг. Это был не отец и не мать. Внутри Ромки все похолодело, когда в голове всплыли слова Ксюши: «Защитная магия. Чтобы вас нечисть не коснулась». Нечисть?!       Шаги зазвучали уже совсем близко, остановившись у входа в комнату. Свист, казавшийся раньше печальным, сейчас же стал напористым, зловещим, жутким, от которого волосы становились дыбом. Стоя в кромешной тьме комнаты, Рома слышал стук собственного сердца, которое отколачивало сумасшедший ритм, расходясь в своей мелодии со свистом.       «Откроет… Сейчас откроет!»       Что бы там, за дверью, ни стояло, Рома знал, что оно хочет зайти к нему в комнату. Зайти и убить его! Поддавшись животному страху, Пятифан навалился на дверь и схватился за ручку как раз в тот момент, когда ее дернули с другой стороны. Странно, но на этот раз в руке было столько силы, сколько у него и не было никогда. Ручка дернулась в его ладони раз, два, три. Кто-то с той стороны упорно пытался открыть дверь. Свист прекратился, но ему на замену пришло фырчание, рычание и тяжелое дыхание. Рома лишь сильнее сжал в руке металлический прямоугольник, не позволяя механизму сработать. Тот, по другую сторону, настойчиво дергал, все сильнее и сильнее, требовательнее, пока буквально не начал молотить по ней, желая открыть дверь.       — Хватит, пожалуйста, — прошептал Рома, сильнее наваливаясь на дверь и прижимаясь к ней еще и лбом, зажмуриваясь и сжимая зубы, что резкой болью отразилось в затылок. — Пожалуйста…       Когда Рома наконец осмелился открыть глаза, в комнате стало светло. На улице рассветало, солнце утренними лучами заполняло все пространство, проникая через тюль и его незамысловатый узор. Ручка двери больше не дергалась. За ней не слышались никакие нечеловеческие звуки. Даже наоборот, так обычно и по-человечески мама гремела посудой на кухне. Тихо простонав от бессилия, Пятифан скатился на пол и взглянул на руку, которой всю ночь удерживал дверь. Браслет заметно потемнел.       — Роман! Подъем! — крикнула мать с кухни.       Он мог лишь бессильно лечь на ковре комнаты и закрыть глаза. Было ли то, что произошло ночью, просто сном или действительно некто неизвестный приходил ночью в дом? Ужасно хотелось спать, сил ни на что не было, а в голове и в ушах звучал без остановки все тот же звук клацающей ручки двери.       — На тебе лица нет, — вместо приветствия проговорила Ксюша, когда Рома вошел в класс и почти упал на свое место позади нее. Уроки должны были скоро начаться, и он чуть не опоздал. Хотя куда там, он вообще с трудом добрался до школы. — Что-то случилось ночью?       — Случилось? — растерянно повторил Бяша, тоже с сомнением разглядывая мрачного друга. — И правда, как покойник выглядишь, на.       — Завалитесь. Я почти не спал.       Рома шлепнул учебник на стол и, положив руки на парту, улегся на них, закрывая глаза. Бяша сбоку что-то еще сказал, но быстро переключился на разговор с пришедшим Максом. После ночного происшествия Рома умудрился подремать двадцать минут, а потом мать выпнула его в школу. Было бы лето, он бы ушел куда-нибудь на речку или еще куда, где подремал, и прогулял все уроки. Но сейчас, осенью, на улице не поспишь, поэтому пришлось идти в школу.       Теплая рука, опустившаяся ему на макушку, нежно погладила короткие волосы. Кажется, это была рука Ксюши. Ну, по крайней мере, ни Бяша, ни Макс не стали бы его гладить по голове. А потому Рома даже не шелохнулся, прикрывая глаза и начиная поддаваться желанию заснуть.       — Расскажешь, что случилось? — раздался голос Ксюши совсем рядом. Она ласково потрепала его по волосам, все же заставляя проснутся. — На перемене, ладно? Отойдем ото всех, и ты мне все-все расскажешь… о своем ночном госте.       Пятифан резко выпрямился и уставился на девчонку округлившимися глазами. Сон прошел в одно мгновение. Она знала, что к нему кто-то приходил? А может, знала, и кто именно? Но сейчас Ксюша лишь улыбнулась и поспешила отвернуться, так как зазвенел звонок и пришел учитель. На самом уроке Роме все же удалось подремать. К счастью, математик и сам не выспался, а потому не заметил спавшего на последней парте ученика. Правда, сон Ромы был каким-то скомканным, с постоянно меняющимися картинками в голове. Раз за разом все сновидения сводились к топоту тяжелых ног и к стуку дверной ручки.       Звонок на перемену оказался подобно глотку свежего воздуха. Пусть Рома и поспал, но сон этот не принес удовлетворения. Вместо этого Пятифан чувствовал себя еще более раздраженным. Голова гудела, казалось, еще немного, и из носа пойдет кровь от перенапряжения.       — Пойдем? — Ксюша поднялась с места и протянула Роме руку.

━━━━━━ ･ ❪ ☾ ❫ ･ ━━━━━━

      — Ну что, он рассказал? — Алик встретил близнецов в кабинете, где он сидел в компании кота и листал старые дедовские записи, разрывал их на кусочки и скидывал в мешок, где уже набралось приличное количество макулатуры, которую он планировал сжечь в бане.       — Как мы и думали, Леший начал действовать примерно в это же время, — Ксюша бросила рюкзак у стола и присела на ковер напротив старшего брата, беря в руки старую дедовскую тетрадь, быстро пролистывая и безжалостно разрывая ее. — Видимо, по тому, что мы не пришли к гаражу, как было в прошлый раз, Яга поняла, что мы все помним, и решила натравить Лешего на Рому. Только вот Леший пока слаб и без своих помощников не сможет ничего сделать. Да и, судя по рассказу Ромы, тело дяди Феди ему пока плохо подчиняется.       Макс, скинув сумку рядом с портфелем сестры, подошел к книжному шкафу, начиная вытаскивать новую партию тетрадей и книг. Те, что были просто дедовскими заметками да языческими писаниями, мальчишка отдавал брату с сестрой на уничтожение, а художественную и научную литературу откладывал отдельно в кресло. Потом эти книги нужно будет отдать в местную библиотеку.       — Значит, пора начинать: освободить Лешего, очистить его разум, пока он не начал убивать, — разорвав очередную тетрадь, Алик серьезно взглянул на сестру. Та лишь кивнула, хмурясь и явно раздумывая над чем-то. — С Ягой будет сложнее.       — Будет, да, — согласилась Ксюша, открыв тетрадь и смотря на нарисованный от руки образ кикиморы. — Но если мы освободим Лешего, то и он и вся лесная нечисть встанут на нашу сторону и устроят старой ведьме настоящую травлю.       — Ага, только если не сочтут нас более интересным угощением, — фыркнул Макс, вытащив из шкафа деревянного идола размером с ладонь. — Что тогда будет?       Вместо ответа Годявир громко мяукнул и, запрыгнув на спинку кресла, вильнул хвостом. Пусть он и не говорил на человечьем языке, но все трое поняли: он заставит эту мелкую шушеру встать на их сторону, либо просто убьет всех непокорных и не даст им перейти на сторону Яги. Ксюша в ответ рассмеялась и разорвала листы, швырнув их в мешок к остальным трудам деда. Все-таки хорошо, что Годенька согласился в этот раз встать на их сторону… Но все же стоит присматривать за ним. На всякий случай.       — Ладно, заканчивайте тут, а я пойду готовить отвар для нашей любимой бабули, — Алик поднялся, отряхивая штаны от бумажной пыли. — В здравом уме мы ее до болот не дотащим.       — Хорошо. Скажи, когда нам собираться, — Ксюша помахала вышедшему из кабинета брату и Годявиру, побежавшему хвостиком за ним, и перевела взгляд на Макса. — Как думаешь, у нас все получится?       — Уверен, что да, — не задумываясь, ответил Максим, кидая на ковер еще десяток тетрадей. — Хотя, конечно, мне ужасно страшно. Вдруг мы с Аликом поддадимся влиянию Лешего? Вдруг…       Отложив тетради, Ксюша поднялась и, подойдя к брату, крепко обняла его, целуя в висок и ласково гладя черные кудри. Она лишь отчасти понимала его страх, ведь сама не находилась под влиянием морока Яги и ее приспешников. Ксюша могла лишь представить, как страшно было Максу, когда он, очнувшись от морока, увидел свою мертвую сестру, когда к нему пришло осознание всего, что он натворил, кого убил, кого предал.       — Не волнуйся, Масенька, я защищу тебя. И тебя, и Алика, и маму… и всех-всех.