Арс, сука!

      К вечеру Позов действительно приехал в гости. И даже не один.       Антону стоило больших трудов заставить себя подняться с кровати и открыть дверь под назойливый свист дверного звонка. Хотелось, конечно, сделать вид, что умер… Но Позову хватит силы и мозгов (точнее их отсутствия) вынести дверь к херам собачьим. Поэтому, скрипя зубами, Шастуну пришлось всё-таки тащить своё бренное тело в прихожую.       С Димасом в его квартиру ввалился невысокий, чуть ниже Позова, ближневосточной внешности мужчина с куцой гулькой на голове и густой чёрной щетиной на круглых щеках. Антон пару секунд недоуменно разглядывая вошедшего, а после с немым вопросом повернулся к другу.  — Шаст, знакомься, это Серёга! Серый, это Антон, мой давний друг. Ты прости, что мы так вот, без предупрерждени…       Он не успел договорить. Мужчина, представленный Сергеем, прошёл глубже в квартиру, явно не испытывая ни малейшего дискомфорта от происходящего, крепко сжал ладонь Шастуна.  — Матвиенко, Сергей Борисович! — с широкой улыбкой представился он и затряс руку Антона так, словно пытался выдернуть её из сустава.       Антон, всё ещё пребывающий в лёгком ахуе от неожиданности, только беспомощно перевёл взгляд с бородатого коротышки обратно на Позова. Тот с неловкой улыбкой пожал плечами.  — Я к Димасу в гости заскочить решил, пока по делам у вас в городе, — продолжал тем временем Матвиенко, стремительно стягивая с себя объёмную куртку. — Он сказал, что ты заболел, и не сможет встретиться, мол, лечить друга будет. Ну я и подумал, почему бы не помочь давнему другу в таком важном деле как спасение человеческой жизни?       Мужчина уже стянул кроссовки и теперь переминался с ноги на ногу, с интересом разглядывая интерьер коридора. Антон тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и постарался как можно дружелюбнее улыбнуться. Мысленно пообещав себе открутить лысеющую балку Позова, как только представится такая возможность.  — Заваливайтесь, чего в коридоре стоять! — он посторонился, пропуская названного гостя на кухню. — Позов, можно тебя на пару слов?       Дима, жопой чуя нависшую над головой опасность, втянул голову в плечи и покаянно потащился в спальню. Огребать заслуженных пиздюлей.  — Блять, Дима!       Шастун стоял, сложив руки на груди, и всем своим видом изображал возмущение. Друг жалобно смотрел на него снизу вверх.  — Тох, честное слово, не собирался я к тебе никого тащить! Но он вцепился как клещ — пойду, мол, и всё тут! Я даже прямо говорил, что ты не рад незнакомым людям… Без толку!       Антон раздраженно щелкнул языком.  — Димас, я болею, у меня температура тридцать восемь и девять, состояние ни к черту, рука отваливается! Вот нахуя мне гости? Мужик он, может, и классный… Но почему сейчас?       В ответ Позов только жалобно вздохнул и развел руками, мол, я не я и хата не моя. Шастун с трудом подавил желание прописать другу в лобешник, чтоб неповадно было всяких коротких Сергеев к нему домой таскать. С другой стороны, в гордом одиночестве он бы действительно загнулся дома со скуки.  — Хрен с ним. Пойдём, хоть чайник поставлю.       На кухне их ждал лучащийся весельем Матвиенко.  — Знатно меня обосрали? — с широкой улыбкой спросил он, стоило друзьям переступить порог кухни.       Антон вздрогнул от неожиданности и подавился вежливым извинением за задержку.  — Да ладно тебе, Антон, что я, совсем дебил? — Сергей улыбнулся шире и зарылся почти по пояс в огромную сумку. — Прекрасно я всё понимаю! Однако, должен признаться, я знаю, как реабилитироваться. Была у меня тут бутылочка одна…       Он активно шебуршал тканью сумки, пока Диска ставил чайник. Антону не оставалось ничего, кроме как сесть за стол и наблюдать за происходящим.  — Ща-ща-ща… — шумно пыхтел Матвиенко, ковыряясь во внутренностях безрасмерного мешка. — Ща-ща, где-то на дне лежала… Вот она, родимая!       На стол, гордо сияя пузатыми боками, со стуком воздрузилась бутылка с насыщено-чайного цвета жидкостью внутри.  — Армянский, двадцать лет выдержки! — гордо выдал гость и развернулся, по хозяйски оглядываясь кухню. — Где у тебя тут рюмки?       Антон перевёл удивленный взгляд с бутылки на Сергея. Тот удивленно уставился в ответ.  — Что? Не пойду же я в гости с пустыми руками? А коньяк отменный, батя мой делал! Мне тогда лет пятнадцать было, кажется…       Шастун поднялся и извлек из шкафа три коньячных бокала.  — Так ты из Армении?  — А по мне не видно? — Сергей сноровисто разбил коньяк по бокалам. — На самом деле, я из Рязани. Батя мой, долгих лет ему жизни, сам из Еревана… А мать русская, но я в батю пошёл рожей.       Коньяк оказался действительно хорошим, с привкусом карамели и миндаля. Шастун не слишком хорошо разбирался в алкоголем, но за такую бутылочку было бы не жалко и тысяч двадцать отвалить. Напиток приятно согревал, но не жег горло, и впервые за день Антон почувствовал, что ему становится хоть ненамного, но легче.       Матвиенко оказался приятным во всех отношениях собеседником, особенно после третьего бокальчика согревающего напитка. Оказалось, он архитектор, и прилетел со своим другом в рабочую командировку. Друг, правда, как выразился сам Сергей, «актёришка вшивый», но в театре востребован, поэтому и решил составить Матвиенко компанию в перелёте.  — Так что в следующий раз нужно будет собраться всем вместе! — безапеляционно заявил мужчина. — Арсений у нас, кстати, тоже… — он на секунду осекся.       Выпрямился как-то, резко посуровел, будто едва не ляпнул лишнего, и одним махом допил коньяк из бокала.  — Арсений… что? — Димка, которого уже основательно развезло, решил не спускать на тормозах только вошедшую в нормальное русло беседу. — Что с Арсением?       Матвиенко внимательно смерил Антона взглядом, начиная с домашних тапочек и заканчивая вихрастой прической — и отрицательно тряхнул головой, словно отгоняя непрошеные мысли. Снова разбил коньяк по бокалам, но теперь, Антон заметил, от лёгкого налета развязного дружелюбия не осталось и следа. Теперь Матвиенко смотрел на него так, словно… изучал? Шастуну стало дискомфортно под этим взглядом. Парень неловко перехватил бокал за пузытые стенки, хотел было опрокинуть содержимое в себя…       Пьяный Позов, как раз поднявшийся, что бы отлить, всего лишь неудачно качнулся на нетвердынетвердых ногах. Всего секундная потеря равновесия — и вот он, пытаясь схватиться хоть за что-то, толкает Антона. Локоть мужчины выбивает бокал из хватки длинных пальцев, и ёмкость с коньяком летит на стол, а следом за ней и сам Шастун, придавленый немалым весом друга, опускает ладонь на деревянную поверхность.       Лезвийной остроты осколок входит в запястье под немыслимым углом, и кровь мгновенно заливает ладони и столешницу, окрашивая всё, до чего может дотянуться, в багрово-алый цвет.  — Позов, сука! — Антон вскочил, зажимая повреждённое запястье. — Сука, Позов!       Матвиенко, ещё секунду назад залипавший на Шастуна, подорвался следом и, мастерски перехватив ладонь парня, тут же сунул его руку под воду из-под крана. Одной рукой удерживая нового знакомого на месте, другой он схватил Диму за шиворот и достаточно сильно встряхнул.  — Тащи аптечку, быстро!        Следующие десять минут ушли на перевязку нерадивого алкоголика-Шастуна и последующее отмывание кухни от крови, которой вылилось на удивление дохуя.       Антон, все ещё находящийся в прострации, сидел на столе и курил в открытое окно. Не прекращавший ругаться Матвиенко только что выкинул последнее окровавленное бумажное полотенце, а Димка всё извинялся. Шастун в который раз отмахнулся от назойливого друга и снова отпил коньяк.  — Второй раз за всю жизнь травмируюсь, — задумчиво выдал он, выдыхая табачный дым. — Ну, по своей вине, естественно.       Сергей оперся о столешницу поясницей рядом с парнем и жестом попросил сигаретку. Закурил.  — А не по своей?       Антон хмыкнул.  — Места живого нет. Понятия не имею, как можно так жить.       Матвиенко снова как-то странно покосился на пострадавшего, и, попросив прощения, закопался в переписку с кем-то.  — Тох, я…  — Поз, сука, ну отвали! Нормально все, я не умираю! — Антон раздраженно соскочил со стола. — Серьёзно, подвязывай!       Дима сконфузился.  — Точно все нормально?  — Нет, блять, руку теперь оттяпают!       Вернулся Сергей, всем своим видом излучавший задумчивость.  — Тоха, ты как?       Шастун самым натуральным образом взвыл.  — Нормально, блять! Н О Р М А Л Ь Н О!       Пьянка не слишком затянулась. Спустя пару часов Антону стало хуже, и Дима с Сергеем засобирались по домам. Предварительно обменявшись номерами с Шастуном, Матвиенко клятвенно заверил того, что ещё обязательно заедет, и отбыл первым. Дима с Антоном остались на лестничной площадке покурить.  — Как тебе Серега?  — А хрен его, — Антон взлохматил волосы на макушке и звучно потер шею. — Я настолько овощной, что половину разговора не запомнил.  — Лечись, Антоха. Лекарства я в холодильнике оставил, сам разберешься?       Парень кивнул, мол, не маленький, сам справлюсь.  — Ладно, я тоже поехал, машина уже на месте.        Уже после того, как закинудся лекарствами и принял горячий душ, Антон лежал в кровати и анализировал внеплановые посиделки на кухне. В целом, Матвиенко явно был хорошим парнем, и Антон совершенно не был против продолжить их не слишком задавшееся с первой минуты знакомство. Все-таки болезнь и паршивое настроение не лучшее комбо для новых друзей. И всё-таки, почему он так странно на меня пялился весь вечер?