Арс, сука!

      Арсений, белее обычного, сидел на кровати, обхватив голову руками. Она (голова) разваливалась от боли.       Всю ночь его штормило. Температура скакала похлеще кенгуру, кашель раздирал лёгкие, всё тело ломило и выворачивало. Короче, весь спектр восхитительного бронхита перемалывал Попова всю ночь в мелкий фарш.       Саднило запястье. Вчера вечером, уже после того, как Матвиеныч свалил, руку внезапно полоснуло болью, и Арсений с некоторой долей удивления наблюдал за тем, как кожа на запястье расходится, позволяя крови хлынуть неконтролируемым потоком. Кажется, его соулмейт решил отыграться за все те травмы, полученные Арсением за долгую жизнь. Как иначе объяснить такое рвение себя изничтожить? Чёрт, а если это не случайный порез?       От Матвиенко Арс прекрасно знал, что такое селфхарм. Ведь, если раздеть хвостатого, на его теле окажется намного больше шрамов, чем на самом Попове. Всё дело было в том, что соулмейт Серёги, видимо, страдал каким-то расстройством — уже несколько лет подряд на руках, ногах, животе Матвиенко появлялось все больше и больше порезов и ожогов. Серый стоически терпел боль и изо всех сил старался разыскать свою половинку. Он боялся, боялся фатальной случайности, которая могла в любой момент унести жизнь его второй души.       На часах шесть утра. Со сдавленным вздохом Арсений разогнал затекшую спину и поднялся. Определённо нужно в душ, потом ведро кипятка в глотку, а потом…       Экран телефона засветился, уведомляя о сообщении. Как говорится, вспомни солнце — вот и лучик. Матвиенко.       Арс смахнул уведомление, и открыл мессенджер. Видимо, это было старое уведомление, внезапно решившее напомнить о себе. Оказывается, Матвиенко писал ему вчера вечером. Но к тому моменту Попов уже видел десятый сон — внезапно свалившаяся на голову болезнь выдала из него все соки. 22:12 Серый: Арс, ты там как? 22:12 Серый Арс? 22:13 Серый Арс, блять! 22:15 Попов, собака, если ты там сдох — я тебе кабину развалю 23:49 Серый Напиши, как прочтешь. Это важно, блять!       Мужчина пролистал сообщения и недоуменно почесал макушку. Что могло понадобиться хвостатому едва не посреди ночи от него? Не мудрствуя лукаво, он набрал номер.  — Серый?  — Арс, блять, ты куда проебался?       Попов чуть отодвинул телефон от уха, что бы вопли Серого не глушили так сильно, и поморщился. Опять этот припадочный себе что-то напридумывал?  — Спал я, Серый. Представь себе, люди с простудой так делают. Спят! — в голосе Арсения даже прорезалась злость.       В конце концов, сколько можно держать его за несмышлёного ребёнка?!       Матвиенко на том конце провода заткнулся, словно его мордой по самое «не хочу» макнули. Действительно, Арс ведь болен… А он тут напридумывал себе уже кошмаров всяких. Нет, определённо, соулмейта нужно искать в срочном порядке, с таким уровнем тревожности он просто загнется раньше времени!  — Извини, Арс, что-то я совсем в последнее время… Нервы ни к черту, в общем. Рассказывай как самочувствие? Хуже не стало?       Попов покачал головой и, прижав телефон плечом к уху, прошлёпал босыми ногами на кухню. Хотелось чаю.       Чайник деловито заурчал, разогревая воду, а Арс, всё ещё пребывая в странной прострации, сел на стол и чуть нервно закурил.  — Серый, — мужчина затянулся и шумно выдохнул дым. — Вчера мой соулмейт каким-то образом получил порез.       Сергей на том конце провода странно хрюкнул и подозрительно затих. Звук был такой, словно друг чем-то подавился.  — Матвиенко, ты там живой?  — Не дождешься, жопошник, — Серый прокашлялся и с очень странной, крайне подозрительной интонацией спросил. — Так что, ты говоришь, с рукой?       Арс снова затянулся, разгоняя по организму ядовитые смолы.  — Да что-что. Вчера вечером внезапно кожа разошлась — едва смог кровь остановить. Как думаешь, вдруг это не случайная травма?       Матвиенко словно бы призадумался — он молчал почти минуту, прежде чем ответил.  — Не уверен, Арс.  — Почему?  — Порез ведь один?  — Ну.  — Обычно… — Серый чуть замялся, обдумывая правильную формулировку. — Обычно неслучайные порезы не наносят по одиночке. Это массовые акции.       Облегченный вздох Попова было слышно, кажется, даже в Китае. Всё-таки он хоть немного, но волновался о своём соулмейте. Не фанатично, как Серёга — Арс не видел смысла париться о человеке, которого ни разу в жизни не встречал. Однако, и сказать, что ему абсолютно всё равно, Попов не был готов. Всё-таки, душевная связь и всё такое…       Они с Матвиенко потрепались ещё буквально минуту — и Арсений пополз в ванную. Хотелось поскорее смыть с себя мерзкий липкий пот, которым он во сне покрылся с ног до головы. Горячая вода быстро привела мужчину в чувство, и он даже смог приготовить себе легкий завтрак, чем грешил очень редко. Обычно он ел либо в театре, либо из доставок — свободного времени у востребованных актеров не так много, поэтому приходилось жертвовать обедами, а иногда и сном. Как говорил его преподаватель, хочешь жить — умей вертеться. И Арсений вертелся как мог.       Наперекор родительской воле выучился в актерском, месяцами ночевал в театрах, хватался за любую мало-мальски доступную роль, пахал, как лошадь — и добился своего. Теперь уже никто в семье не смел заикаться о том, что актерское мастерство штука неприбыльная и "Сенечка ещё одумается". Не одумался, в жопу идите.       Без ложной скромности, Арс собой гордился.       Антон лежал в воде, забросив длинные ноги на стену. Он никогда не помещался ни в одну ванную, поэтому с годами привык изворачиваться так, что бы хоть немного позволить себе откиснуть в ароматном кипятке. В этот раз его выбор пал на лавандовые бомбочки с пеной и маслами. По-гейски, скажет кто-то.       Полезно для кожи, скажет Антон. В конце концов, он пахал как проклятый, и мог себе позволить раз в недельку отдохнуть так, как того требовала заёбаная душа. В последнее время он слишком замотался.       Раздался звонок. — Антон? Привет, это Серёга!       Шастун даже не успел поздороваться, а Матвиенко уже тараторил в своей излюбленной манере: без пауз и хоть каких-то интонационных окрасок.       Из всего сказанного хвостатым удалось извлечь следующее: он, если Антон не против, заедет сегодня, привезёт бабушкин травяной лечебный бальзам. Шастун даже не удивился. Серёга сходу оставлял о себе впечатление как о человеке сверх-инициативном и даже немного отбитом. Впрочем, не сказать, что Антону такие люди были неприятны.       Матвиенко примчался меньше, чем через два часа после разговора с Антоном. Взмыленный, с широко распахнутыми сверкающими глазами, он предстал на пороге жилища Шастуна, и торжественно вручил ему здоровенную бутыль зелёного стекла с густой тёмной жидкостью внутри. — Эта хрень быстро тебя на ноги поставит! — провозгласил Сергей, когда они с Антоном удобно разместились в гостиной перед телевизором. — Бабка моя и не таких выхаживала — годами потом не болели, и ей в ноги кланялись!       Антон чуть подозрительно покосился на бутылку. Всё-таки народная медицина не внушала ему особого доверия... — Ты не думай, от настоек моей ба ещё никто не умирал, — Серёга затянулся сигаретой и блаженно простонал. — Ка-а-а-айф!       Шаст откупорил бутылку и принюхался. В нос тут же ударил резкий аптечный запах, словно в бутылку затолкали все известные миру медицинские травы. — Серёга, ты уверен, что это безопасно? Мне всего двадцать четыре, я не готов умирать!       Матвиенко делано обиделся. — Шаст, я похож на неуверенного?       Про себя Антон отметил, что Сергей сходу определился с обращением к нему, и выбрал ту самую форму, которую обычно использовал Димка. Это наталкивало на мысль о том, что с Матвиенко они станут не просто шапочными знакомыми.       Фильм выбирали долго. Оказалось, новый знакомый не был фанатом так любимых Шастуном ужастиков, а предпочитал детективы, которые, в свою очередь, терпеть не мог Антон. За долгим спором пролетел не один десяток минут, но, в конце концов, мужчины смогли прийти к общему решению и Антон запустил проигрыватель. Стоило вступительным титрам засветиться на экране, как Серёга чуть прокашлялся и, словно о чем-то обыденном, спросил: — Тох, а что с рукой-то? Как-то ты себя не бережешь. То простуда, то порезы, то вот это вот...       Антон прикурил длинную сигарету и хмыкнул. — Да если бы это только моя заслуга была... Пару дней назад посреди рабочего дня как стрельнуло плечо — думал, глаза на лоб полезут. Растяжение связок, которое уже по счёту...       Матвиенко чуть прищурился. — Твоя соулмейт? — Скорее, мой. Вряд ли это девушка, — парень затянулся и расслаблено откинулся на спинку дивана. — А у тебя как на личном фронте?       Хвостатый пожал плечами. — Глухо, как в танке. Хрен знает, может, мы и вовсе никогда не увидимся... Я уже лет десять ищу, а всё без толку.       Антон сочувственно покивал головой. В своё время Позов был уверен, что останется один до скончания века — ведь с каждым годом шанс встретить своего соулмейта казался всё более и более мизерным. Однако, всё сложилось хорошо. Катя появилась в его жизни как раз в тот момент, когда даже Антон отчаялся вытащить друга из депрессии. Всё-таки, любовь творит с людьми чудеса. Таким чудом, кстати, оказалась и Савина, в которой Шаст не чаял души.       Дочка Позова была персональным солнышком в жизни Антона, это маленькое чудо он готов был лелеять всю жизнь. В день, когда ему пришло заветное "Родила" от Поза, Антон сорвался с работы и примчался к роддому на две минуты раньше Димы, о чем тактично умолчал — вряд ли бы Позову понравилось подобное. И когда Катя, бледная и уставшая, уснула, им наконец, позволили увидеться с малышкой. В тот день два взрослых мужика плакали, обнявшись, в коридоре роддома, как малые дети. И совершенно не стеснялись своих чувств. — А в целом как на личном фронте?       Шаст кривовато улыбнулся. — Да кое-как... Я всё-таки надеюсь встретить своё неуклюжее чудовище. Были девушки, но как-то всё через жопу.       Матвиенко понимающе покивал. Он и сам не держал целибат в ожидании своей партнерши, но и у него ни одни отношения не затягивались надолго.       На экране главная героиня как раз спускалась в подвал, где, по всем канонам кинематографа, затаился кровавый маньяк, но за беседой Антон и Сергей забыли о сюжете фильма. — Думаешь, будешь счастлив? — Да кто его знает, — Матвиенко отобрал недокуренную сигарету и затянулся. — Но надежда умирает последней, разве нет?       Шастун проводил уворованную никотиновую палку тоскливым взглядом. — Наверное... Когда я задумываюсь о чем-то подобном всерьёз, я хуею со своей способности загнаться по хуйне. Стрёмно как-то, вдруг всё через пизду-колено покатится? — Не попробуем... — Не попробуем, — перебил его Антон, и парни, спустя секунду, звонко расхохотались.       После того, как смех стих, Сергей спросил: — Ты вот сказал, что твой соулмейт вряд ли девушка... Тебе нормально с таким осознанием?       Шастун пожал плечами. — Я никогда не рассматривал себя в роли заднеприводного, но... Хрен знает, я ж ещё не пробовал. Была идейка склеить какого-нибудь парня, но как-то не пошло. Противно стало. — От мысли о мужиках? — Скорее от мысли о том, что я буквально воспользуюсь человеком ради собственных интересов. — Так ты у нас мистер Благородство? — Серёга снова заржал.       Шаст в ответ шутливо ткнул того кулаком в плечо. — Я само олицетворение благородства.       Они умолкли, вернувшись к просмотру фильма. На экране главная героиня уже неслась по лесу, в попытке спасти свою задницу от ножа преступника. Фильм, сказать откровенно, был дерьмовым.       В момент, когда пергидролевая блондиночка в очередной раз упала, споткнувшись о корягу, Матвиенко пробормотал что-то нелицеприятное, и развернулся к Шастуну всем корпусом. — Шаст, есть разговор.