drag on

      Ему было сложно представить лицо Чжун Ли. Взглянет ли со злобой? Развернет обратно? Или же молча пустит внутрь, сопровождая каждый его шаг осуждающим взглядом? Сяо прислонился виском к вибрирующему из-за неровной дороги стеклу и прикрыл глаза, стараясь погрузиться в проигрыватель. Кто бы мог подумать, что парень, вроде него, предпочитает слушать Баха и Бетховена, а не трагично-лиричные группы вроде Linkin Park с уклоном в тяжелый рок и металл. Беззвучные мелодии отдавались эхом внутри головы, мыслей, и помогали Сяо погрузиться глубоко в себя, чтобы отвлечься от нервного тремора в руках. Он уже ронял телефон несколько раз в припадке дрожи.       Он оставлял позади несколько лет своей жизни, решив сделать вид, что их не существовало вовсе. В горле пересыхало каждые двадцать минут от желания вернуться, по кусочкам собрать старую сим-карту и позвонить Венти: «Может, всё же, я ошибся?» Но если Сяо и ошибся в чём-то, то только в том, что когда-то позволил себе попасть в ловушку из несводимых шрамов.       Автобус подпрыгнул на лежачем полицейском, и Сяо больно стукнулся лбом об окно. Из тревожной фантазии, в которой Чжун Ли сухо говорит «Уходи», он вернулся в серую ночную реальность из смазанных фонарей и проезжающих мимо машин по автостраде, откуда они неспешно съезжали в пригород. Людей в салоне почти не осталось: сзади тошнило какую-то пьяную женщину, поносившую сына на весь салон в начале поездки; Сяо не знал почему, но он прекрасно понимал незнакомого мужчину. Спереди слева, в другом ряду, какой-то сопляк смотрел аниме в наушниках. Ужасно сильно хотелось курить.       По привычке включив телефон, Сяо увидел пустой дисплей и надпись «сим-карта не найдена». Время показывало начало первого, где-то через два часа он окажется перед знакомой квартирой, где он когда-то провёл свое детство, наполненно и радостью, и горестями, что жизнь насильно запихивала ложкой ему в рот. Его собственный организм любезно помог позабыть печальные эпизоды из пьяного отца, кидающегося разбитой бутылкой в стену, и собственные грязные руки, липкие от пива.       Мать умерла во время родов, и Сяо не знал даже её имени. В свидетельстве о рождении стоял прочерк, была заполнена графа только «отца» — ебанутого урода. Пожалуй, Сяо не узнал бы о том, что и подобное встречается в жизни, если бы не столкнулся с этим лично, неудачно уронив на себя документы Чжун Ли, его, как оказалось, приёмного отца. Он хотел разложить все обратно, по хронологии и темам, как любил его педантичный родственник, и случайно уцепился за документ об усыновлении. Его, Сяо, усыновлении.       У него даже имя было другое. Алатус. Дала ли мать его ему?       Должно быть, в тот день Сяо сошел с ума, не справившись с открывшейся ему правдой. Он наговорил приемному отцу много из того, что никогда не сказал бы, задал столько вопросов, на которые всё равно не получил бы ответы, и завершил это фразой «Я тебя ненавижу и ухожу из дома», после этого оборвав все связи и подавшись с Венти куда-то в безбрежное, неслучившееся будущее.       «Я и впрямь сошел с ума тогда», — вспоминая об этом сейчас, уже пешком прогуливаясь по до боли знакомым улицам, Сяо стискивал в руке лямку от сумки и судорожно смотрел на занимающийся рассвет. Светало очень рано, а глядеть на красную полоску у восточного горизонта между высокими домами, казалось чем-то неестественным. Он всё ещё помнил о том, что где-то в сумке валялся спайс, на языке вертелся мнимый привкус горечи от закончившихся сигарет: последние три штуки он выкурил сразу, как сошел с автобуса. Обругав себя за бесполезность и расточительность, Сяо решил помирать с музыкой. Врубил в проводные, видавшие виды, наушники погромче Set it Off, и на остатке зарядки мысленно четвертовал себя после гильотины.       Код у подъезда за столько лет не поменялся. Можно было позвонить в домофон, но быть развернутым там, на этаже, было бы совсем иначе, чем если бы ему пришлось слушать осуждающие гудки из хрипящего динамика. Вспомнились и ухоженные лестницы, не без помощи соседки сверху, Лили, и небольшие зоны отдыха между каждыми двумя-тремя проемами между этажами. Сяо пешком шагал по ступенькам, ноги неприятно отекали. Он впервые отчетливо ощутил одышку, хотя, казалось, такое было всего незначительный раз, во время секса с Венти? Оказавшись у нужного тамбура, он дернул за ручку двери чертыхнулся: с чего Сяо взял, что та будет открыта.       Три звонка. Три соседние квартиры. Раньше его никогда не волновало, кто их соседи: вечно работающая мать с шумным маленьким ребенком или стрёмная лесбиянка, помешанная на еде. Чжун Ли уверял, что иметь хорошие отношения с соседями неплохо, а Сяо огрызался: какие к черту хорошие отношения, не хамят и здороваются, этого достаточно.       В подростковом возрасте у Сяо был отвратительный характер. Во много раз хуже, чем то, во что он превратился сейчас.       Номер «69», выгравированный рядом с кнопкой звонка в форме красивого резного дракончика, притягивала к себе пальцы. Разбудить, надавить, и всё будет кончено. Сяо тяжело сглотнул, ощущая, как пересохло в горле и стало дурно. Половина четвертого утра, за его спиной нет опоры, нет убежища, и, по правде говоря, он не знал, зачем действительно сюда приехал. Разве что, в глубине души он надеялся если не на помощь, то хотя бы попросить прощения и скинуть балласт с души, держащий его в шаге от самоубийства.       — Тр-р-р-р! Тр-р-р-р! Тр-р-р-р!       Трель звонка ударила по ушам и раздалась так громко, что Сяо немного подпрыгнул.       Пару мгновений ничего не происходило, и, уже когда парень собирался еще раз позвонить, в матовое стекло он увидел, как дверь напротив приоткрылась. Шаги приближались, а потом и загремел замок.       Дверь ему открыл молодой парень, не на много старше его самого, в растянутых спортивных штанах и наспех накинутой футболке. Рыжие волосы торчали во все стороны, синие сонные глаза с трудом сфокусировались на Сяо, и этот человек усиленно давил в себе зевок. В конечностях неприятно похолодело. Как Сяо не подумал о том, что дверь в тамбур может оказаться закрытой, он не подумал и о том, что Чжун Ли после всего переехал, видимо решив оставить позади главу своей жизни.       — Товарищ, какого черта? Три ночи! С каких пор Орифлейм работает вне смен? — голос паренька вывел Сяо из оцепенения. Это было так сюрреалистично: из квартиры, где они с Чжун Ли жили вместе, вышел кто-то другой. Сперва Сяо подумал, что ошибся этажом, но напряженный взгляд вновь зацепился за резного дракончика на звонке. — Ау? Есть кто дома?       — Извините, — горькая улыбка сама наползла на лицо. — Я, кажется, ошибся. Простите, что разбудил.       — Сяо, ты не ошибся.       — Сяньшень! А вы чего встали? Я же сказал, что разберусь.       За рыжим бурным парнем в дверном проёме, облокотившись на косяк, стоял взрослый брюнет в домашнем халате лет сорока. Его глаза внимательно разглядывали его с ног до головы из-за спины незнакомца, плотно сжатые губы и каменное лицо не выражало эмоций. Сяо захотелось спрятаться. Он был уверен, что не выдержит этот взгляд.       — Сяньшень, что происходит? — вертя головой, спросил рыжий. — Это что, твой предыдущий любовник?       Любовник? У Чжун Ли? А этот рыжий, тогда, нынешний? Сяо удивленно присвистнул. Ему всегда казалось, что приемный отец строгой закалки и не терпит ничего, что нарушало бы привычный уклад. Мужчина должен быть с женщиной, а женщина — с мужчиной. Он даже к соседке Сян Ли относился с определенной долей скепсиса и никогда не поднимал тему её ориентации. По мнению Сяо — тот считал это не достойного его внимания.       — Это мой сын, Аякс, — Чжун Ли глубоко вздохнул и развернулся. — Мой глупый, блудный и наконец вернувшийся домой, сын. Впусти его. Поговорим утром.       — Сын?! Чжун Ли, ты не говорил о том, что у тебя есть взрослый ребенок! — этот Аякс выглядел забавно взбалмошным. Он смотрел то на Сяо, то в сторону ушедшего Чжун Ли. Сяо неуверенно потоптался рядом.       — Это не взрослый ребенок, а маленькое и неразумное дитя. Не кричи в коридоре, соседи спят. Давайте обратно в квартиру, оба.       Сяо, еще не веря в произошедшее, протиснулся мимо Аякса и скрылся внутри квартиры, надеясь, что в его комнате осталась хотя бы кровать.