В сердце бури

      К закату силы почти оставили её. Чем сильнее становилась боль, тем всё медленнее тянулись часы, минуты, тем глуше становился лес вокруг, а солнечный свет тонул в темноте, заполонявшей глаза. Рейла старалась держаться — по крайней мере, сохранять вид, что её стойкость ещё не поддалась мучениям. В глубине души она была даже рада идти впереди, плевать, что так Каллум хотел лишний раз обезопасить Эзрана, зато ни он, ни его брат не видели измождённого лица, теряющего краску каждый раз, как только боль снова возвращалась к ней.       Словно хищная птица, она кружила чёрной тенью над головой девушки, приглядывалась, выжидала, чтобы вдруг наброситься на неё, впиться когтями в кожу и заставляя снова сжимать зубы, лишь бы удержать внутри вот-вот готовый вырваться крик. Эльфийка уже не могла различить ясно: чудилось ли ей в наползающем бреду или боль в самом деле обладала каким-то собственным разумом, всегда умея подгадать тот верный миг, когда Рейла меньше всего ждала её возвращения. Она играла с ней, издевалась, насмешливостью вплетаясь в тот неумолкающий голос в душе, что так жадно требовал спасительной крови.       День догорал последними огнями, Солнце неуклонно спускалось за горизонт, уже грозясь увязнуть в сцепившейся сени ветвей, но шумные воды реки, сверкающие в закатном свете, так и не показались впереди. Они всё шли и шли, но лес не расступался, казалось, он поднимался ещё выше, отнимая последние лучи света, путающиеся и умирающие в его широких кронах. Путники молчали, но Рейла была уверена, что принцы сейчас напуганы куда больше, нежели она. Боль великодушно облегчала этот страх, ведь заставляла бояться совершенно иного. Но сейчас, видя как сгущается темнота вокруг, и Рейла, и Каллум, и Эзран, похоже, каждый из них не обманывал себя — они заблудились.       Разумеется, ведь глупо было отрицать жестокость и коварство леса, чуявшего слабость каждого, кто вступал в его чащи. Они понадеялись на себя и угодили в его искусные силки. Вдали от яркого света, вдали от помощи. И вдали от чужих глаз.       Рейла остановилась, прислонившись плечом к стволу дерева, и сжимая рукой чёрное запястье под плащом, обернулась к Каллуму и Эзрану.       — Хватит, — устало произнесла она, — уже темнеет, мы должны остановиться здесь.       Эзран испуганно промолчал, но его брат, боящийся вовсе не темного леса, слегка побледнел, поджал губы и неуверенно выдавил:       — Может, мы пройдем ещё немного? Река ведь должна быть где-то рядом, так они сказали, и я почти уверен, что если...       — Каллум, мы заблудились! — холодно отрезала Рейла. — Если повезет — сможем выбраться к ней завтра. А сейчас нам всем нужно хорошо отдохнуть.       — Отдохнуть, — как невнятное эхо пробормотал он, облизнув сухие губы. — да, наверное, ты права, сделаем привал здесь. Эз, — голос Каллума дрогнул. — т-ты же не против?       Мальчик встревоженно взглянул на Рейлу.       — А как же твоя рука? — спросил он. — Что, если мы не успеем добраться в Зейдию до новолуния?       — Может, ничего плохого и не случится, — девушка опустила глаза. — если моих сил окажется достаточно, чтобы переждать его...       — Значит, их может и не хватить, чтобы дождаться..? — тень ужаса в глазах Эзрана оказалось такой ясной, что Рейла почувствовала, как невольно сжимается её сердце.       Он был прав, их могло и не хватить. Возможно, будь она старше, сильнее, опытнее, сейчас дела обстояли бы намного лучше, но, в отличие от Рунаана, её душа не была столь закаленной жизнью. С каждым часом Рейла только уверялась в мысли о том, что она уже ничего не знает наверняка. Быть может, случится чудо и возмездие не свершится, даже когда Луна исчезнет с неба, но если нет — сколько у неё осталось времени? Ещё пару дней? Полдня? Или лишь эта короткая ночь?       Эзран всё прекрасно понимал, он был умен не по годам, но боялся за неё, а не за себя, как следовало сейчас. Впрочем, второй страх мог таиться за первым и только надежда не давала мальчику поддаться ему в той же степени, что и брату. Он продолжал верить — она продолжала бороться, но если чудес и в самом деле не бывает, значит их ждёт нечто более страшное, чем ещё одно горькое разочарование.       — Нет, Эз, — как можно твёрже ответила она. — до новолуния со мной ничего не случится.       Ложь, снова ложь, пусть и во благо. Да и станет ли оно благом, если худшего будет не избежать? Рейла отбросила мысли о будущем, всё, чего ей хотелось сейчас — это успокоить мальчика.       Лоскутное небо, изрезанное темными ветвями, стремительно темнело над головой. Редкие огоньки звёзд мерцали в просветах, тщетно борясь с наступающей на лес ночью. Здесь не кричали и дикие птицы, а слабый ветер и шелестел где-то высоко, не в силах пробиться к земле. Сам воздух здесь отчего-то казался спёртым. Дышать становилось всё тяжелее.       Но Рейла прекрасно знала, что лес здесь совершенно не причем, сама боль уже начинала медленно сжимать горло. Скользкий комок, липкий и отвратительный, разрастался глубоко в душе — чернота, дёготь, что капля за каплей, наполнял её весь день. Хотелось выплеснуть это наружу, забиться подальше, уйти, сбежать, скрыться с чужих глаз, только бы Каллум и Эзран ничего не услышали. Пускай для них она всё ещё отчаянно борется. Ведь это было почти правдой. Теперь — почти.       — Куда ты? — напряжённый оклик Каллума остановил её в десяти шагах от лагеря.       — Соберу немного хворосту, — нехотя ответила девушка. — если хищники водятся где-то поблизости, стоит поберечься на этот случай.       — Просто заберемся на деревья, — отмахнулся принц. — там нас никто не достанет.       — Ладно, тогда я просто немного пройдусь, — раздражённо бросила Рейла. — всё нормально, скоро вернусь.       Но Каллум насторожился ещё сильнее. Даже в темноте она увидела, как его плечи напряглись, а взгляд испытывающе сосредоточился на её лице.       — Что ты задумала, Рейла? — почти шёпотом произнес он.       — Я же сказала, что мне нужно немного пройтись. Побыть одной. Пожалуйста, Каллум, просто дай мне времени...       Не закончив, она быстрым шагом направилась в лес, больше не желая продолжать этот разговор. Но сухой мох за спиной громко затрещал — Каллум в два прыжка настиг её, резко схватил за плечо и развернул к себе. Злость, пресыщенная болью, взревела в крови эльфийки в тот же миг, рука схватилась за рукоять меча и сверкающее острие клинка уперлось в подбородок принца. Каллум негромко вскрикнул и машинально поднял дрожащие руки, замерев, как испуганный хищником зверек.       — Оставь меня в покое! — с расстановкой, пронзая пылающим взглядом испуганные глаза принца, сквозь зубы сказала девушка.       — Я понял, — Каллум слегка кивнул ей, — да... извини. Конечно, как скажешь, я не буду мешать тебе.       Она видела, как он боялся. Боялся её, словно заклятого врага, который ещё несколько дней назад был его верным другом. Как жалко. Как унизительно. Неужели, она заслужила к себе такого подозрения? Они столько прошли вместе, разделили столько несчастий, теперь же Каллум видел в ней лишь очередную беду. Рейла понимала, ради кого он старается быть с ней именно таким, но знать о видеть в отражении страха себя было омерзительно.       Какой-то предмет вылетел из рукава принца, упав на землю. Убрав лезвие от горла принца, девушка подняла его и пригляделась получше. Складной нож. Совсем небольшой, с просто деревянной ручкой, но, тем не менее, достаточно острый. Раньше Каллум ни разу не пользовался им и, похоже, раздобыл его в той деревне.       Парень тяжело и молча дышал, кулаки его были крепко сжаты, глаза смотрели куда-то в сторону, подальше от лица девушки и злополучного ножа в её руках. Его лицо даже в сумерках оказалось лучше любых красноречий так, что Рейле и не пришлось задавать единственный и самый очевидный вопрос. Горько усмехнувшись, она бросила нож под ноги принцу, развернулась, и не оглядываясь, молча скрылась в темнеющей чащу.       Слёзы стали поперёк горла, сердце бессильно билось в груди, глухой стук отдавался в висках, стучал в пустоте и умирал в неведении. Темнота шла рука об руку с ней, витая вокруг, то подступая ближе, то слегка расступаясь, безликие звёзды одиноко застыли в небесах, почти столь же черных, как и кривые ветви, что опутывали их редкие клочья. Лезвие блеснуло в темноте — Рейла замахнулась и вслепую срезала ветви серых зарослей, ставших у неё на пути. Ночная роса ледяным градом осыпалась на землю.       — Они больше не верят тебе.       Ещё удар — сухие ветви разлетелись в клочья. Рейла даже не взглянула, продолжая смотреть только в нескончаемый мрак, в лицо последнему спутнику, который ни пытался оправдывать или винить её. Оправдывать или винить.       — Они бояться тебя.       Удар, удар, клинок со свистом рассекал сумрак, оставляя глубокие шрамы на коре, срезая верхушки зарослей. Продираясь сквозь бурелом, она продолжала шагать сквозь мрак.       — Они ударят тебя в спину, как только придет время.       Рейла оступилась, едва не задохнувшись от едкой горечи, что наполнила легкие. Рука с мечом взметнулась вверх и обрушила ещё один удар на плечи незримого врага в пустоте. Но лезвие неожиданно наткнулось на что-то твердое и крепко застряло. Девушка приподняла голову и увидела перед собой молодой дуб, в прочный ствол которого клинок вонзился на треть засел в белом разрезе.       — Но ты по-прежнему слишком слаба, чтобы решится.       С криком вырвав оружие из дерева, Рейла оступилась, ударившись локтем о дерево стоявшее позади. Звенящей бурей боль отозвалась во всей руке. Эльфийка судорожно вздохнула и медленно сползла на землю, прижимая к груди собственное проклятие. Голова бессильно упала на грудь, спутавшиеся пряди прилипли к холодному лбу, и всё тело охватила колотящая лихорадка. Колючий холод цеплялся за плечи, забирался на шею, обвивал руки и сковывал собой всё тело. Рейла сжалась в комочек, рваные облачка пара срывались с её немеющих губ, слёзы, катящиеся по щекам, обращались в крошечные льдинки.       И только рука, охваченная порчей, горела, словно на раскаленной жаровне. Клятва взывала к ней, мертвые снова и снова требовали жертвенной крови, и некому было возразить их нескончаемому ропоту. Боль проникала всё глубже и глубже, ощущение превратилось в странное звучание, звучание складывалось слова, а за словами, один за другим, возникали из пустоты знакомые голоса. В глухой ночи, посреди бескрайнего леса, куда не пробирался ни один шорох, пожираемый каждым пучком мха, каждым застывшим листком, каждым цепким корнем, здесь, наедине с мраком, они говорили с ней, шептались где-то совсем рядом.       В иной раз её душа бы трепетала от счастья, услышь она вновь тех, кого мечтала увидеть в живых всем сердцем. Её плач звенел и стихал в темноте, никто, никто, кроме равнодушной ночи, не видел этих жгучих слёз, не слышал срывающегося шепота, безутешной мольбы и напрасных проклятий. Несправедливо. Нечестно, нечестно. Почему именно так? Почему всё случилось именно так? Неужели, и вправду, всё, что ей осталось — смиренно дождаться своей части, умереть или остаться навеки сведённой с ума этими мучениями? Дрожь била ещё сильнее, когда во тьме она прекрасно видела то, как страшна на самом деле смерть. Рейла чувствовала, как та заживо разъедает её день за днем, пожирает последние силы, чтобы однажды забрать последний теплящийся комок жизни из тела. Она не сможет бороться, она не выстоит в этой схватке, когда настанет решающий час.       — Бедное дитя, — тихо и нежно вторил голос Этари. — ты слишком рано ушла отсюда... Ведь ты, — с холодной насмешливостью прозвучал голос Рунаана. — действительно слишком слаба, чтобы решится на такое!       — Неправда! — через слёзы вскрикнула Рейла в темноту. — Я с-смогу, смогу решится!       — Скоро всё закончится, — ответил он, — ты навсегда исчезнешь из этого мира. И ничто, — вмешался Каллисто, — не сохранит память о тебе. Видишь ли, — с насмешкой подхватил Рам, — для предателей уготована лишь одна дорога! И эта дорога — забвение, Рейла, — изрекла Андромеда, — вот достойная участь для них. Не станем прощаться, — закончил Скор. — ты не заслужила прощения!       — Мне жаль, — почти безучастно произнес Рунаан откуда-то издалека. — никогда бы не подумал, что настолько разочаруюсь в тебе. Ты действительно ничем не лучше...       — Нет!       Кинжал резко вонзился в дерево. Опершись на рукоять, девушка медленно поднялась на ноги. Глаза эльфийки искрились в темноте, как два раскалённых уголька.       — Нет. Я не такая, как они!       Голоса промолчали. Но темнота вокруг неожиданно побледнела, превращаясь в густой туманистый морок. Сумерки неслышной поступью прокрались в лес, ночь умирала на глазах. Рейла удивлённо подняла голову — но нетронутая светом чернота небес по-прежнему раскинулась широким пологом над деревьями. С замиранием сердца она обернулась по сторонам и ясно различила, что очутилась совершенно в ином лесу. Вернее, он сильно изменился. Белая дымка клубилась над плотным ковром багряных листьев, устилающих всю землю вокруг. Раскинув голые ветви, деревья замерли, утопая в разлитом по ложбинам и пригоркам тумане.       Держа наготове оружие, Рейла осторожно зашагала вперёд. Она не знала, куда идти, но сердце само подсказывало дорогу. Ни один листок, ни одна веточка не отдавались и малейшим хрустом под её ногами, замер туман, спокойный, как воды лунного источника, а мглистая бездна пристально наблюдала сверху за эльфийкой, идущей в гордом одиночестве сквозь сумеречные дебри.       Неужели, это снова был сон? Или просто красивое видение? Сорвавшийся с ветки листок промелькнул перед глазами, она успела поймать его и взглянула поближе. Настоящий. Живой. Красный осиновый листок, ещё ярче и прекраснее тех, что лежали у её ног.       Не успела она рассмотреть его получше, как белое пятно промелькнуло где-то между деревьев. Рейла подняла глаза и сердце её дрогнуло — там, всего в тридцати шагах от неё, чуть склонив голову, посреди вороха листьев стоял белый олененок. До боли знакомый взгляд обсидиановых глаз, в глубине которых сияли лучистые звезды. Смерив девушку спокойным взглядом, он первым сделал несколько шагов к ней.       Затаив дыхание, эльфийка приблизилась навстречу столь нежданному гостю. Она видела его перед собой и не могла поверить, ведь это снова был он, сияющий свет посреди черного леса, пораженный насмерть острой стрелой. Она помнила, как темная кровь сочилась из его пронзенной груди, как холодела и угасала жизнь в испуганных глазах. Но сейчас он возвышался перед ней, гордый и невредимый, стоял так близко, что Рейла могла спокойно протянуть руку и коснуться его белоснежной шеи.       И когда её ладонь легла на пушистую макушку, олененок прикрыл глаза, наклонив голову чуть ниже, без страха доверяясь девушке, словно старый друг, которого она знала очень давно. Нежно разглаживая короткую шерсть, серебрящуюся под пальцами, Рейла на мгновение ощутила в душе такой необычайный покой, что не успела заметить знакомую тень, подступившую со стороны. И только когда его голос прозвучал в тишине, сердце её обожгло резким холодом:       — Жизнь — это дар, жизнь — это драгоценность, с каждым разом я всё сильнее убеждаюсь, насколько складно ты запомнила этот урок.       Рейла вскрикнула, когда олененок вдруг вскинул голову, почувствовав холодный клинок у своего горла. Но вторая рука крепко схватила его за загривок, не давая вырваться. Голубые глаза Рунаана зажглись в сумерках, свысока взглянув на испуганную девушку.       — Но это только часть правды, — изрёк он. — часть кредо ассасина, которая превыше его личных интересов, превыше раздумий, сожалений, и превыше его жизни! Ты хотела показать мне, что наконец усвоила это? Так покажи, — эльф взглянул на незащищённую шею олененка. — покажи, как я ошибался в тебе!       — Н-нет, я не трону его! — с ожесточением парировала Рейла, сжав кулаки. — Ты н-не имеешь права, он ни в чем не провинился! Отпусти его сейчас же!       — А если бы на его месте очутился Эзран? — вскинул брови Рунаан. — То и тогда ты бы сказала мне тоже самое?       Девушка осеклась, слова застряли у неё в горле, мысли неожиданно налетели на невидимую стену. Она только сделала короткий вздох, лихорадочно переводя молчащий взгляд с испуганных глаз олененка на стальное лезвие, прижавшееся к его горлу.       — Я... я не знаю. — вдруг вырвалось у неё.       — Сомневаешься, стоят ли наши жизни твоих сил? — безжалостно спросил Рунаан. — Ты боишься чужих страданий, Рейла, но готова умереть из-за своих. Похоже, ты зря отчаиваешься, упрямство в твоем сердце ещё слишком сильно!       Рейла только успела увидеть, как дрогнула его рука, сжимающая рукоять кинжала, как в следующий миг её собственный меч прижался к горлу эльфа. Он замер от неожиданности, а затем медленно перевел изумленный взгляд на разъяренное лицо девушки. Губы его скривились от презрения.       — Значит, убьешь меня, ради жизни этого зверя? — шепотом бросил Рунаан. — Не моргнешь глазом и перережешь горло тому, кого знала всю свою жизнь?       — Т-ты не он. Ты всего лишь видение. — прошипела девушка, чувствуя, как подкашиваются ноги. Что она натворила? — Он д-давно умер и я это знаю!       — Но ведь и он не из мира живых. — эльф перевел взгляд на олененка. — Однако твоя рука дрожит даже сейчас, ты вновь падаешь на колени перед принципами и стыдливо принимаешь удел мучений, только бы не запятнать совесть. Почему ты думаешь, что это преступление? Король драконов и его наследник мертвы, теперь ты обязана восстановить справедливость. — его глаза ярко запылали. — Мы дали слово королеве, поклялись матери отомстить за отнятые у неё жизни. Неужели ты посмеешь осквернить её последнюю волю?       Страшный треск скорлупы отозвался в голове, вместе с налетевшим воем ветра. Сверкающие осколки разметались между чёрных скал, а среди них, в холодных ручьях дождя, несущихся с самой вершины, неподвижно лежал детёныш с поломанным крылом. Её собственный крик отчаяния взметнулся в ревущем урагане, что подхватил и унёс к свинцовым небесам незажжённую душу дракона. Она увидела, как та крошечным огоньком промелькнула в водовороте туч, всего на мгновение, словно яйцо, унесенное в бездну, прежде чем исчезнуть навсегда.       — Как найдешь в себе силы заглянуть в её глаза, когда вернешься домой? А если погибнешь — разве она сумеет простить наш народ? Разве придет на помощь в тот роковой час, когда враги вторгнуться в Серебряную Рощу? Мы отдали свое дыхание, свои силы, свою кровь, но отстояли честь перед теми, кто верил в нас. Пришёл час и тебе отдать сердце ради будущего Зейдии.       — Эзран ни в чем не виноват! Я не смогу, нет, я не убийца...       Он только коротко кивнул ей.       — Да, Рейла, ты не убийца. Ты ассасин. И убийство для тебя — не проклятие, а клятва. Твои родители нарушили свой обет, но я позабочусь о том, чтобы ты не приняла это позорное клеймо на свою душу. Отбрось все сомнения, — Рунаан исподлобья взглянул на неё. — иначе поплатишься жизнью!       Резко выпустив жертву, он взмахнул клинками и Рейла едва успела отклониться назад — лезвие полоснуло воздух в дюйме от её горла. Девушка отскочила и тут же с яростью набросилась на наставника. Сталь блеснула в стремительном броске, готовый рассечь броню на груди наставника. Но в последний момент, вместо того, чтобы парировать удар, Рунаан подставился под меч, позволив лезвию на целый дюйм вонзиться в живот. Глаза девушки распахнулись от ужаса, боль, скользнувшая по лицу эльфа, вместе с ледяной улыбкой, пронеслась перед её пораженным взглядом.       В отчаянии она рванула рукоять на себя, будто это как-то могло исправить положение. На её глазах он покачнулся и пал на колени, зажимая пальцами сочащуюся кровью рану. Цепенея от ужаса, девушка машинально отступила на несколько шагов, не в силах поверить в содеянное. С трудом приподняв голову, Рунаан с ухмылкой взглянул на неё тускнеющими глазами, и тихо прошептал:       — Она тебя сломает.       Тьма дрогнула и как волна, нахлынувшая на берег, обрушилась на него, разбив на тысячи серебряных брызг, сверкнувших в черноте. Рейла хотела броситься к нему, но чёрный поток захлестнул её, подхватил и с силой отшвырнул назад. Мрак всколыхнулся перед глазами, а затем неожиданно рассеялся, обнажив кусочек звёздного неба. Тело погрузилось в мягкую мшистую землю, над головой поднялся прежний ночной лес, безмолвный и безжизненный.       Рейла попыталась осторожно подняться, но едва она попробовала опереться на больную руку, как та сразу разорвалась от боли. Она вскрикнула и рухнула обратно, судорожно прижимая её к груди. Сердце сжалось и пропустило удар. Девушка перевернулась, с трудом глотнув воздуха и в сердцах вонзила клинок в мягкую землю.       — Рейла?       Сухой ветер пронёсся по верхушкам деревьев. Шепчущий шелест обошёл вокруг. Коснулся её. И, друг за другом, голоса повторили вновь:       — Вздох — за свободу, сила — за честь, око за правду и кровь — за месть!...       — З-замолчите... — задыхаясь, произнесла она. — умоляю, хватит!       — Жизнь — это дар, жизнь — это драгоценность, мы отнимаем её... отнимаем её... — не слушая, словно заговоренные, продолжали они. — отнимаем, отнимаем, отнимаем!       — Рейла!       Рыжие отблески мелькнули в каплях росы, заросли орешника затрещали где-то совсем рядом и испуганное лицо Каллума, озаренное огнем, показалось из темноты. В руках он сжимал горящую ветку.       — Ч-что случилось?       — Н-ничего, — прошептала она, не взглянув на него. — просто ещё один дурацкий кошмар.       — Кошмар? — недоверчиво переспросил Каллум. — Рейла, где ты была? Я искал тебя почти целый час!       — Я же сказала, — злобно ответила девушка, поднявшись на ноги. — что не надо за мной идти. Я уже не ребенок, мне не нужна чужая опека!       — Но я волновался, я думал, что...       — О чем ты думал? — почти прикрикнула Рейла. — О том, что я что-то замышляю против вас? О том, как выжидаю время, как собираюсь напасть, ведь ты лучше меня знаешь, что я окончательно сошла с ума, не так ли? — она вскинула руку с клинком, нацелив его на принца. — Ты не заботишься, ты просто преследуешь меня!..       — Нет, Рейла, послушай... — Каллум уже было хотел возразить, как его взгляд упал на сверкнувшее в пламени лезвие и похолодел от ужаса. — Ч-что это такое?       Эльфийка презрительно опустила глаза, как дрожь пробежала и по ее рукам. Зеркальная грань лезвия была запятнана свежими кровавыми следами. Тонким ручейком кровь стекала по острию, капля за каплей обвиваясь вокруг её запястье. Дыхание Рейлы резко перехватилось, пальцы инстинктивно разжались и клинок упал на землю. Девушка уставилась на него, словно на чудовищное проклятие, мысли в голове роились и путались с такой невообразимой скоростью, поднимая гремящий ураган.       Это неправда. Это не могло быть правдой. Просто тень, видение, призрак, насколько бы живым он не казался, и тот удар, пусть и неотличимый от настоящего, не мог оказаться явью! Но эти алые пятна на её мечи, ладонь, омытая в крови, ещё блестящей в мечущемся свете огня, Рунаан, сраженный смертельным ударом... Нет, невозможно, он давно умер, умер и она это прекрасно знала. Но тогда почему здесь столько крови? Почему так колотится сердце, почему так невыносимо больно в груди, почему повязка так пылает на запястье в этот самый час?..       С замиранием сердца Рейла взглянула на Каллума. Его плечи дрожали. Его лицо было бледнее смерти. И только позволила себе сделать осторожный шаг вперед, как принц отскочил назад, защищаясь пылающей ветвью, словно от дикого зверя.       — Каллум, — выдавила она, подняв руки. — я... я не знаю, что это... Я ничего не сделала, клянусь!       — Не знаешь, откуда кровь на твоем мече? — Каллум нервно усмехнулся. — Хватит, Рейла! Просто признайся мне, что больше не в силах бороться с этим! Я вижу, что дело не в усталости, не в том, что ты чувствуешь после той ночи, а как раз в том, что из-за руки ты... ты... — он резко ощетинился. — да, ты действительно сходишь с ума!       — Н-нет, я справлюсь, Каллум, даже... даже если мне придётся пожертвовать рукой! Пожалуйста... — прошептала она. — я не причиню ему зла, но ты должен мне поверить, прошу!       — Я не могу, — тихо ответил принц, машинально качнув головой. — и не стану рисковать жизнью Эзрана! Если ты не можешь даже объяснить, почему твои руки в крови, то как я могу тебе довериться?       — М-может, я просто ранила кого-то, случайно зацепила в темноте, но я не хотела этого... я...       Рейла запнулась, объяснения запутались и исчезли в потоке бессвязных мыслей. Она опустила голову и замолчала, смиренно ожидая, что найдется ещё ответить старшему принцу. Каллум долго смотрела на неё, и хоть не могла видеть его взгляд, но слишком хорошо представляла себе эти испуганные зелёные глаза, полные отчаяния и боли — точь-в-точь, как в день их первой встречи, когда она едва не убила его.       Но порицать он не стал, похоже, на то попросту не осталось сил. Отойдя на несколько шагов, Каллум только бросил через плечо:       — Поговорим об этом утром.       И быстро зашагал обратно к лагерю, высоко держа факел над головой. Некоторое время Рейла беспомощно провожала взглядом удаляющийся в чащу огонек, а затем покорно двинулась следом за ним. Она забрела в тупик, запуталась в противоречиях, как в паучьих сетях, и проклинала себя за это. Тьма и боль нависали на плечами, одна слепила иссохшие глаза, другая — ослепляла самое сердце. Казалось, что для неё эта ночь не закончится уже никогда.       Эзран мирно спал в ветвях старого дуба, ещё не зная тревог, камнем лежавших на сердце брата, страданий, раздирающих её душу, и мрака, что сгустился за его спиной, сулящего лишь неопределенность. Девушка почувствовала, как защипало в уголках её глаз, когда она снова видела перед собой безмятежное лицо мальчика. Она хотела подойти поближе, но Каллум преградил ей путь, одним только жестоким взглядом давая понять, что больше ни на шаг не подпустит к брату.       Нож блеснул в его руке, он даже не шелохнулся, когда девушка взглянула в его лицо. Несколько секунд они испытывающе взирали друг на друга, пока Рейла не заставила себя развернуться и удалиться прочь.       Отойдя подальше, она взобралась на одно из деревьев и исчезла в серой листве. Обида и злость неожиданно всколыхнулись в душе, последний всплеск сил отозвался на сердце, заалев пламенным гневом. Прижав дрожащие руки к груди, она холодно прошептала в ночь:       — Я не звала вас за собой.       Темнота промолчала. Тревожная тень беспамятства неслышно скользнула между ветвей и тихо коснулась её век. Рейла не заметила, как провалилась в сон, мрак не исчез, лишь только стал глуше, и можно было подумать, что она все ещё вглядывается куда-то далеко в чащу, безутешно ища ответов и надежд, схоронившихся где-то в густой листве, туманных низинах, неприметных норах, там, где их никогда было не отыскать.       Смутные отблески света проплыли где-то в темноте, сквозь слёзы и боль показалось, что ночь прошептала её имя, с такой печалью, будто расставалась навсегда. Нет, то был иной голос, чей-то необыкновенно близкий, но прозвучавший чуждо, откуда-то издалека. Эльфийка потянулась к нему, но в этот миг яркий луч огненный клинком рассек полотно морока, разливая чистый свет вокруг. Она зажмурилась, закрываясь от него рукой.       Рокочущий раскат грома прокатился по небесам. Рейла проснулась.       Солнце пылало высоко над верхушками леса, пробиваясь к её глазам сквозь серебряную листву. Свинцово-синяя полоса ползла с востока, пожирая ясное небо и пригибаясь всё ниже к земле, как пепельные облака, рвущиеся из огнедышащих гор. Серая тень ползла между деревьев, затмевая все краски вокруг. Лес шумел и волновался, предчувствуя беду, деревья шептались друг с другом, пугливая трава прижималась к земле, пока ветер, зловещий буревестник, со свистом несся к западу над их головами.       Очередной порыв взметнул облако пыли, метнувшееся к девушке. Она поднесла ладонь к глазам, как вздрогнула и внимательно взглянула на собственные пальцы. Ярко-красные следы по-прежнему отчётливо виднелись на них, но именно это было самым странным. Миновала целая ночь, однако кровь даже не потемнела. В недоумении Рейла выхватила из-за спины меч и едва её взгляд упал на озаренный солнечным светом клинок, как все сомнения исчезли в одночасье.       Сок лунных ягод.       Нехитрая уловка, которой ей однажды уже удалось провести Рунаана, теперь сыграла злую шутку. Конечно, она просто не заметила их в темноте, когда с мечом пробивалась сквозь заросли в ночи. А Каллум, Каллум просто не мог знать, такая глупость обвела вокруг пальца и её, и принца. На душе сразу стало немного легче, Рейла с грустной улыбкой взглянула на своё отражение в клинке.       — Какая же идиотка, — пробормотала она. — почему нельзя было догадаться сразу? Чёрт, я должна всё рассказать ему, прямо сейчас!       Она бросилась обратно к старому дубу, где ночевали Каллум и Эзран. Конечно, они до сих пор стали, подкошенные смертельной усталостью — три дня тяжёлой дороги совсем измотали их. Но сейчас у неё не промелькнуло и мысли, чтобы упрекнуть их за потерянное время. Радостная весть, пусть настолько крошечная, неожиданно приободрила её, придала новых сил, заставив даже позабыть о больной руке.       Выбежав на небольшую поляну, Рейла нетерпеливо окликнула старшего принца. Тишина. Она повторила — уже беспокойнее и тише. Никакого ответа. Нахмурившись, эльфийка пристально взглянула между раскидистых ветвей дерева.       Никого.       Её сердце едва не оборвалось. Схватившись за меч, она помчалась в сторону, заглянула на другой дерево, затем на второе, третье, на каждое, что только попадалось на глаза. Никого, никого. Задыхаясь, она остановилась на месте, лихорадочно озираясь по сторонам и тщетно стараясь приметить хоть где-то знакомые силуэты, лица, тени, знакомые голоса, хоть что-нибудь!       Теряя драгоценные силы, она обежала все окрестности ещё не единожды, кричала, грозилась и умоляла, чтобы они нашлись, только бы нашлись живыми. Но судьба так и не приоткрыла завесу тайну — принцы просто бесследно исчезли. Лишь добравшись до вершины небольшого пригорка, Рейла ощутила цепенящую усталость, против которой она не сумела бороться. С колотящимся в ужасе сердцем, девушка упала на колени, не в силах больше сделать и шагу.       Гром отозвался уже ближе. Лес темнел и замирал с каждой минутой, пока синеющая масса тяжёлым сумраком ползла над ним, накрывая расцветший день безвременной ночью. Сверкающий диск дрогнул, как только гроза коснулась его, бледный свет растворился в тени и последний луч задержался на лице эльфийки, замершей на вершине шумящего пригорка. Рейла со слезами проводила его взглядом, прежде чем сумеречная маска легла на её лицо.       — Пожалуйста, найдитесь... — воззвала она к потемневшему небу, пока бушующий вокруг ветер спутывал её серебряные волосы. — пожалуйста, Каллум, — ледяной клинок отчаяния медленно погрузился в её сердце.       Бессильный плач вырвался из её груди. Роняя слёзы в пронизывающем ветру, она вскочила на ноги и закричала, охваченная рокочущим приливом шторма:       — Вернитесь, вернитесь ко мне!...       Раскатистая дробь пронеслась по лесу. Пурпурная вспышка рассекла морок и ливень хлынул на землю.