В сердце бури

      Ветер хлестал по чёрным ветвям, листья озарялись пурпуром с каждой вспышкой, дождь журчал в шумящей траве, разливая серые потоки с вершин холмов. С ловкостью перепрыгивая с ветки на ветки, не разбирая дороги, она мчалась вперёд сквозь холодную стену дождя. Из-под тени капюшона её горящие глаза то и дело устремляли взгляд к потемневшей земле, жадно цепляясь за каждый оставленный след, каждую примятую травинку, за всё, что могло дать хоть малейшую подсказку.       Рывок, ещё один, взмывая на мгновение над стеной леса, эльфийка снова и снова видела его бескрайние просторы, раскинувшиеся вокруг до самого горизонта. Искра сомнения проскакивала её в сердце, но каждый раз Рейла отсекала эти мысли прочь — она чувствовала, она знала, что они не могли уйти так далеко. Запутывали ли принцы следы, прятались ли, только почуяв близящуюся угрозу, не имело смысла, пока она могла мчаться вперёд, сдаваться было нельзя.       Ярость только придавала ей сил, страх давно умер, а дождь смыл последние слёзы с лица. Теперь не лунный свет, а буря, бушующая над головой, была её живительным источником. Огонь, струящийся в её жилах, отзывался заревам, вспыхивающих в небесах, твёрдость отзывалась громовым раскатам, а быстрота — ураганным порывам. Среди хаоса мыслей не нашлось бы сейчас ни единого слова, что она хотела бросить в лицо беглецам. Нет ей только хотелось только заглянуть в их глаза. Заглянуть и понять. Постараться понять.       — Ты и вправду совсем ещё ребёнок. Так и осталась им до сих пор.       Огонь, мечущийся за окном, жар, охвативший Серебряную Рощу, его обреченные слова... Рейла почувствовала, как холод сдавил её сердце.       — Нельзя обмануть саму жизнь, доверившись врагу, ты обрекла судьбы всех, кого только ценила. Ты променяла клятву на принципы и вовсе забыла о том, что для людей их никогда не существовало.       Нет, ещё ничего не кончено! Рейла со злостью попыталась сосредоточить всё своё внимание на тропе, но голос Этари звучал откуда-то совсем издалека, из за пределом её собственных мыслей, свободный от принуждения и не глушимый ни громом, ни бурей.       — Они бросили тебя.       Не слушай, не слушай! Это был всего лишь сон, дурное видение, а не пророческая истина. Это всего лишь голоса страхом, способных рисовать только самые тёмные картины!       — Бросили, потому что ты стала для них угрозой!..       Нога предательски скользнула в очередном прыжке, Рейла с испугом зацепилась за дерево, но едва почерневшие пальцы схватились за ветвь, как новая боли пронзила всё тело. Девушка вскрикнула, и, разжав руки, рухнула вниз. Земля, размокшая под дождём, смягчила падение, иначе бы ей едва ли удалось обойтись без сломанных костей в руке. Она попыталась подняться, но руки ослушались её. Что-то невыносимо тяжкое давило на плечи, буквально прижимало тело к траве, не давая сил, чтобы просто подняться и идти и дальше. Слово. Одно-единственное слово, гремящее в голове громче сердца, бьющегося в груди. Слово, шёпотом проносящееся в ветре, сквозь шум листвы и дождя, сквозь звонкую капель, сквозь неприятие, которым она, как треснутым щитом, отбивалась от правды.       — Предатели... — дрожащими губами повторяла она. — предатели, предатели...       Те, кому она верила до самого конца. Те, за кем была готова броситься и в огонь, и в воду. Те, ради кого была готова отдать собственную жизнь... бросили её. Заговорили верностью и забыли о ней в самый решающий миг. Бросили, как худшие враги. Бросили, как самые обыкновенные люди — коварные, безжалостные, бесчестные и беспринципные. Такими они приходят в этот мир, такими они и покидают его навсегда. Она думала, что смогла встретить кого-то особенного, что смогла доказать себе, как были слепы их суждения, но в итоге обманула только себя.       Рейла с отчаянием ударила кулаком по земле. Повсюду только ложь и предательство, всю жизнь они преследовали и окружали её, каждый раз прошлое напоминало о себе, стоило ей только подумать, что оно навеки ушло в небытие. Раз за разом, всё возвращалось из мрака — предательство родителей, предательство товарищей, предательство друзей... Неизменный порочный круг, из которого нет и никогда не было выхода.       — Ты вкусила горечь, которую познали мы все. — прошелестел голос Рунаана над её головой. — И теперь ты знаешь, что мы чувствовали в ту ночь. Но я не держу на тебя зла, Рейла, ведь ты действительно была глупа и наивна, если так просто сумела довериться врагу. Ты сделала это не из подлости, но они поступили с тобой именно так. Сейчас их мысли будут заняты только тем, как убраться подальше, прежде, чем ты сумеешь напасть на их след. А ты осталась совершенно одна, силы твои уже на исходе и новолуние так близко, что надежды почти не осталось. Что же теперь ты станешь делать? Останешься здесь и смиришься со своей участью?       — Нет, Рунаан, — прошептала Рейла, вцепившись пальцами в сырую траву. — я должна их найти. Однажды кто-то сказал мне, что месть — это замкнутый круг, в котором должен найтись тот, кто сумеет разорвать его. Я думала, что мы сумеем покончить с войной, люди и эльфы больше не станут враждовать и обретут мир. Но это и было ошибкой... Люди не умеют прощать зло, но умеют забывать о доброте. Ты был прав, когда сказал, что моя пощада погубила вас всех. Я не прислушалась тогда, я пощадила снова, а теперь поплатилась за свою доброту! И поделом! — вскричала она, ударив кулаком по мягкой земле. — Поделом, поделом!..       Лазурные глаза смотрели на неё свысока, вода бежала по широким плечам эльфа, стекая по левой руке, чёрной до самого плеча, стянутого тугой белой повязкой. Рейла услышала тихий всплеск воды, когда он шагнул к ней, а затем почувствовала и его пальцы, осторожно, коснувшиеся её плеча.       — Поднимись. — коротко изрёк Рунаан.       Она повиновалась. Тяжесть, сковывающее тело, куда-то бесследно исчезла. Застыв перед наставником, девушка с надеждой заглянула в его холодные глаза. Эльф недолго всматривался в её лицо, а затем задумчиво протянул:       — Так кто же ты, Рейла?       — Я... — её взгляд поник. — предательница.       — Нет, кто ты сейчас, Рейла?       Вздох — она вовсе не ждала сейчас от наставника возражения. Сочувствие или же насмешка? Девушка пригляделась получше, но Рунаан ни одним мускулом не выдавал истинных чувств на своём лице.       — Ты ассасин, по-прежнему связанная клятвой со своим обетом, — он взглянул на повязку, обвившуюся вокруг её запястья. — и пока не минует последний час, твоя клятва будет оставаться в силе. Тебе осталось только решить, что делать со временем, отпущенным до того момента, навеки остаться с позором или вернуться домой той, кем я воспитывал тебя всю свою жизнь. Выбор за тобой.       — Я... знаю, н-но ведь он так ужасен!.. Чем больше я думаю о нём, тем меньше понимаю, как поступить правильно. — она упала на колени, обхватив голову руками. — Ч-что со мной, Рунаан? Почему я так не похожа на тебя? Убийца, боящаяся смерти, убийца, боящаяся убивать! — девушка с всхлипом вздохнула. — Вот и сейчас... я хочу, хочу их найти, но я даже не мог ответить себе — зачем?       — Рейла, — он опустился рядом с ней, — помнишь, что я говорили тебе о людях? Доверие — разменная монета для них, и имеет значения, о ком идёт речь. Ты видела их такими, какими сама хотела видеть. Знаю, я ошибся, взяв тебя с собой, я оказался слеп там, где обязан был быть прозорлив более всего. Я не разглядел ребёнка за маской воина и то моя вина. Но теперь я вижу совсем иное, Рейла, я вижу плачущее дитя, но знаю, что его душа и сердце принадлежат ассасину.       Она неопределённо покачала головой и тихо спросила, глядя в никуда:       — Ты... ты бы смог сам решиться на такое?       — Я уже давно решился, Рейла, — Рунаан не повел и бровью. — ведь я знаю, что поступаю так ради справедливости.       — Но я не знаю, где мне найти их, — её смутное отражение колебалось в примятой траве. — Что если... что если я не успею, Рунаан?       — Когда наступит ночь и буря отступит, то лунный свет укажет тебе дорогу. Направь все свои мысли на врага, повинуйся инстинкту, думай только о том, что должна сделать и в тишине ты обязательно услышишь их, где бы они ни были. Иди, пока будут силы, ищи, пока Луна не скроется с рассветом за горизонт. Я верю, что ты справишься. — ободряющая улыбка коснулась его губ. — Больше нет нужды враждовать с собой, теперь ты знаешь, что для тебя важно на самом деле.       — Знаю, — кивнула эльфийка и, чуть помедлив, взглянула на наставника. — но... не знаю только: хватит ли мне сил?       — Слабый детёныш однажды вырастает в сильного зверя. Когда юный наследник вернется на трон, то неминуемо окажется во власти советников. Всё, что ты сделала ради него — забудется, но приумножится именно то, что заставит короля развязать войну против нашего народа. Его отец не пощадил короля драконов, а он не пощадит наш народ ради своего отца. — Рунаан положил ладони на её плечи. — В твоих руках теперь не только собственная жизнь, но и время, оставшееся у Зейдии до того дня, когда орды людей окажутся у Границы. Ты желала остановить войну? — она снова кивнула ему. — Тогда твой час настал.       Рейла тяжело вздохнула и подняла глаза к небу, провожая взглядом пепельно-серую пелену, медленно отступающую на восток. Дождь слегка поредел, зарницы сияли всё дальше к горизонту. Близились сумерки. Быть может, последняя ночь.       Последняя ночь для них.       Ледяная дрожь отозвалась в сердце, но на сей раз Рейла нашла в себе силы, чтобы подавить её. Рунаан прав и она поступит правильно — иного выбора нет. Никто, кроме неё, больше не мог исполнить это долг, никто, кроме неё, не исправит эту чудовищную ошибку. Пусть круг замкнётся вновь, но она не позволит им уйти живыми. Её друзья погибли, а впереди остался только тёмная тропа, по которой бежали прочь два человека, которым она когда-то позволила довериться больше, чем собственному отцу.       Судьба отплатила ей, но отплатила в последний раз. Больше ни одна близкая её сердцу жизнь не оборвётся в этом мире, пока бьётся жизнь в самом сердце. Если в её силах отсрочить войну — клинок не дрогнет у горла тех, кого она безрассудно нарекала своими друзьями.       Рейла взглянула на левую руку. Кости, проступающие под тонкими мускулами, обернутыми в черную иссушенную кожу — даже руки мертвецов выглядели лучше. Но боль, пылающая в ней, напоминала о жизни и о том, какова цена избавления. Неважно, совсем скоро эти муки закончатся. Нет больше смысла противиться боли, как сказал Рунаан — нет больше нужды враждовать с собой.       Белая лента огненной полосой обвивалась вокруг запястья. И только сейчас, присмотревшись получше, Рейла различила знакомые клятвенные слова, начертанные вдоль неё:       «В час возмездья, как один, жизнь смерти отдадим!»       Девушка сложила онемевшие пальцы и прижала ладонь к груди. Последние слова она приберегла для себя.

***

      В лесу было тихо. Только почерневшие листья хрустели под её ногами и стук собственного сердца эхом раздавался в пустующей душе. Эхо разносило его и по омертвевшим дебрям, казалось, навсегда забывшим те годы, когда на их просторах ещё цвела жизнь. Серые деревья, точно занесённые пеплом, простирали свои голые ветви к сумеречному небу. День или ночь пробивался сквозь облака — Рейла не могла понять. Время совершенно остановилась, в иной раз она почувствовала бы себя совершенно чужой здесь. Она бы развернулась и бежала прочь, бежала, пока глаза не увидели солнечный свет, пока ноги не коснулись зеленеющей травы, пока бы рядом не оказалась хоть ещё одна живая душа.       Но она сама искала уединения. И не гнала прочь одиночество, каким бы уродливой оно не казалось. Только здесь, одиноко плутая средь занесённых смертью и пылью деревьев, ничто не отвлекало её мыслей. Мыслей о Эзране.       Ночь была близко — Рейла чувствовала её холодное дыхание, забирающееся даже сюда. Серебряный месяц должен был вот-вот появится над горизонтом и указать ей верный путь. Но верный ли? Девушка с судорожным вздохом взглянула на запястье. Заветные слова вновь оказались перед глазами, сплетённые в единую цепь, решительные и бесстрастные, как карающий клинок, как сердце ассасина. Она принесла обет, связала себя клятвой и теперь настал час исполнить её. Ассасин не решает, что правильно, а что нет, он лишь исполняет то, что должен исполнить.       Но Эзран... Как она могла выкинуть из головы эти наивные голубые глаза, сияющие от радости или тускнеющие в печали, но всегда хранящие в себе свет надежды? А эту добрую улыбка, этот звонкий смех, это маленькое сердечко, ещё не осквернённое жестокостью мира?.. Он верил ей до самого конца, верил даже тогда, когда брата раздирали сомнения. И, быть может, верил и сейчас, оглядывался назад, боялся и не находил себе места из-за того, как они поступили с ней.       Почему именно он? Рунаан, королева... почему именно Эзран? Слёзы упали на клинок, лежащий на её коленях. Рейла всхлипнула, утирая глаза дрожащей ладонью. Как омерзительно, как гадко было даже представить себе кровь лучшего друга на своих руках. Неужели, это и вправду происходит именно с ней? С той самой ночи, как буря забрала жизнь принца драконов, все эти тревожные дни и бездонные ночи — неужели, это не просто кошмар, столь долгий, правдоподобный и жуткий кошмар?..       А когда закончится, и расступится тьма и боль, то что будет после? Что она увидит перед новым рассветом — что навеки отнимет её покой до самого последнего дня? Глаза, наполненные смертельным ужасом, траву, омытую кровью, безжизненное тело, лежащее на её руках...       Нет. Нет, она сделает это быстро, так, чтобы и первая капля крови не успела коснуться земли, прежде чем его навсегда оставит этот мир. В конце-концов ведь где-то там, на далёких просторах, он наконец-то сможет быть счастлив целую вечность. Он ничего не поймет и ничего не узнает, но так будет только лучше. И там, за долгим горизонтом, все эти мысли больше не станут тревожить его. Ничто не станет.       С судорожным вздохом Рейла прикрыла веки и древние песни о прекрасных землях, льющиеся в лунном свете над Серебряной Рощей, тихо зазвучали в ворохе её разбитых мыслей. О рассветах светлее сияния душ, о ночах, расшитых блеском тысячи звёзд, о снежных вершинах, простирающимися над зелёной долиной, о краях, где никто и никогда не вспомнит о смерти.       Он найдет там свой покой, найдет вечное счастье. Найдет отца и мать, по которым так скучает. Найдет... его. Да, минует время, но однажды юный наследник и принц драконов встретятся на бескрайних просторах и останутся неразлучны до конца времён. Их дружбе не будет равных, их преданность не узнает смерти. Пусть люди ужасны, но в тех краях и худшего зла останется лишь искра света.       Но здесь оно по-прежнему остаётся злом.       Тихая поступь прервала её мысли. Рейла вздрогнула и, открыв глаза, с изумлением сквозь слёзы увидела белоснежного оленя, застывшего напротив него. Увенчанный ветвистой короной, он гордо возвышался посреди пустынной поляны. Знакомые чёрные глаза, наполненные светом звёзд, пристально смотрели на неё. Девушка невольно улыбнулась и шагнула навстречу, радуясь, как старому знакомому.       — И снова мы встретились, — пробормотала она, протягивая вперёд руку. — ты пришёл навестить меня, правда? Знаешь, ты немного изменился с нашей последней встречи, — Рейла горестно усмехнулась. — совсем не похож на запуганного юнца, каким был раньше...       Но олень не шелохнулся, продолжая молча рассматривать её, словно задумавшись о чем-то. Лёгкое недоумение сковало эльфийку. Она остановилась в нескольких шагах от зверя и с непониманием заглянула в его глаза.       — Что-то не так? — она протянула ладони вперёд. — Смотри, я ничуть не желаю причинить тебе зла.       Его взгляд скользнул по её рукам и неожиданно веки широко распахнулись, он встрепенулся и на несколько шагов отступил прочь от девушки.       — Н-нет, подожди! — с мольбой вскрикнула Рейла. — Не бойся, я не трону тебя, клянусь! Если хочешь... если хочешь... — она вынула клинок из-за спины и одним броском отшвырнула его далеко в сторону. — Видишь? Я совсем безоружна!       Олень снова замер, задержав на девушке настороженный взор, а затем медленно повернул голову, туда, где упало её оружие. Похоже, поняв, что опасность и в самом деле миновала, он доверчиво подступил поближе. Рейла уже было вздохнула с некоторым облегчением и подняла руку, чтобы коснуться его белоснежной шерсти, и только краем глаза успела заметить, как странно блеснул свет в его глазах.       Резкий удар в плечо, последовавший мгновением позже, отбросил её назад.       Рейла споткнулась, теряя равновесие, и упала, схватившись за обожжённое болью плечо. Перекат, рывок, невзирая ни на что, она успела оказаться на ногах в мгновение ока. Но даже такой быстроты оказалось недостаточно. Острая боль врезалась под самые ребра, тело подбросило в воздух, словно тряпичную куклу, и снова отшвырнуло в сторону.       Спина ударилась о твёрдую кору, Рейла сдавленно вскрикнула — брызги крови вырвались из её груди. Бессильно спустившись на землю, ей оставалось только с колотящимся от ужаса сердца наблюдать, как зверь неумолимо надвигался на неё. Его глаза пылали от ярости, копыта тяжело стучали по земле, шерсть ярко серебрилась, отчего казалось, будто всё его тело объяли холодные языки пламени. Он навис над ней, с безмолвным презрением свысока разглядывая скорчившуюся на земле жертву.       Отчаянным усилием Рейла приподняла дрожащую руку, голос тонул и застревал в сжимающемся зобу, лёгкие пылали так, будто их пронзили насквозь сломившиеся от удара рёбра.       — П-почему... ты не... прошу... — бессвязным хрипом срывалось с её губ и только в широко распахнутых глазах застыл чистокровный ужас. — я не т-твой враг... я т-тебя не трону!       Но, только заслышав последние слова, он рассвирепел вновь. Рейла не успела даже защититься — страшный удар раздробил ей череп мгновением позже.       Беззвучный вопль утонул во тьме, захлестнувшей её, как черная волна. Девушка сделала судорожный вдох и живительный холод наполнил жилы. Пальцы сжались, пытаясь ухватиться хоть за что-то, и неожиданно нащупали шуршащую траву. Она открыла глаза и увидела только сумеречный лес над головой, обнажившийся за пеленой мрака. Серые звёзды замерцали между дрожащих на ветру листьев. Где-то на западе догорала узкая зеленовато-рыжая полоска свет.       Рейла встрепенулась, рывком поднялась на колени и диким взглядом огляделась по сторонам. Белое пятно света неожиданно мелькнуло рядом — девушка вскрикнула, машинально выхватив клинок. Осторожно отодвинув край зарослей, за которыми она пряталась, эльфийка резко выглянула наружу и тут же зажурилась — свет тонкого месяца показался ей сейчас необычайно ярким.       Он уже успел показаться над горизонтом и восходил всё выше и выше. Тонкие лучи пробивались между темнеющих вершин, наливая белым серебром дождевую росу, оставшуюся на листьях. Рейла медленно вышла из укрытия и протянула к месяцу левую руку и зеленоватые отблески заиграли на словах, начертанных вдоль повязки. Закрыв глаза, она несколько минут стояла в бледных сумерках, мысленно и жадно ловя каждое мгновение, проведенное под исцеляющей сенью.       Лунный свет придаст ей ещё немного сил, этого должно было хватить, что идти вперёд целую ночь. Как странно, казалось, словно она не видела его целую вечность, а не две короткие ночи. О нет, теперь каждая ночь казалась настоящей вечностью. Всё дальше и дальше расползался мрак, настолько, что и дни тускнели и становились сумерками.       Совсем скоро свет исчезнет и после ночь уже никогда её не отпустит. Как хищные твари бросаются к жертве, едва догорает последний всполох костра, так и когти морока вонзятся в её сердце, когда наступит последний час. От любого зверя она могла бы защищать себя до последней капли крови, но какое дело тому, кто не боится и никогда не боялся ни свистящих стрел, ни смертоносных клинков. Рейла содрогнулась — тонкий серп расплывался в ночной дымке, последний взгляд Луны перед отступлением в морок, последняя ниточка силы, протянувшаяся к её ослабевшей душе.       Хорошо, собрать мысли в кулак. Сосредоточиться. Направить мысли на врага.       Эльфийка повернулась к чернеющей стене леса. Лезвие меча коротко лязгнуло в тишине. Втянув прохладный воздух, она тихо шагнула вперёд. Сердце затрепетало.       «Каллум».       Шаг.       «Эзран».       Удар.       «Я знаю — вы не могли уйти далеко».       Беззвучный порыв ветра пронёсся над её головой. Деревья слегка качнулись, будто внемля её словам.       «Но вы бежали целый день, бежали от меня».       Листья зашумели чуть громче, роса, упавшая листьев, глухим набатом прокатилась по сырой земле.       «Я была готова доверить вас свою жизнь, если бы пришлось, я защищала бы вас до последнего до вздоха. Но вы предали меня... — боль проскользнула в душе девушки. — и ради чего?»       Сухой треск прокатился в ночи, встревоженный шум листвы взвился высоко над лесом. Рейла окинула взглядом темные деревья, раскачивающиеся вокруг неё.       «Каллум!.. Эзран! — даже в мыслях её голос дрогнул от слёз. — Вы поклялись, что не оставите меня, что бы ни случилось! Но поступили так, как на вашем месте поступил бы любой человек. Потому что все люди одинаковы!»       Лунный свет играл в волосах, развеваемых ветром. Глаза блестели и искрились, словно яркие звезды.       «Я была слепа, когда доверилась вам! Из-за моей ошибки погибли друзья и принц драконов! И я не желала мстить за их смерти, я верила вам больше, чем кому-либо ещё в своей жизни и поплатилась за это преступление. Никогда нельзя верить врагу, а люди и есть мои единственные враги!»       Ночные птицы испуганное вскричали во мраке. Ветер завывал в чаще, ветер кружился в её душе, горячий, как жгучая слеза, пылающий, как неукротимая ярость.       «Бегите, но я буду идти следом, прячьтесь, но я буду искать, ищите спасения, но вы не получите его! Пусть ненависть в моём сердце чувствует ваш страх, пусть глаза мои всегда найдут верную дорогу!» — она вскинула клинок и приложила его к запястью на левой руке. — «Пусть боль укажет мне путь к вам!..»       Как только лезвие рассекло почерневшую кожу, целая волна боли обрушилась на неё. Рейла с криком согнулась пополам и упала, поражённая судорогой. Пальцы скребли и царапали рыхлую землю, жар охватил кожу, влился в жилы и с кровью понёсся к каждой клеточке тела. Она не видела, как чёрная кровь стекла на повязку, как обагрила белую ленту и клятва заалела на ней огненным блеском. В льющемся свете, в ревущем ветре, в дрожащей воде пронеслись её слова, слившись в один голос в сердце эльфийки.       — Открой глаза! — повелел донесшийся откуда-то из самой глубины души голос Рунаана.       Превозмогая пульсирующую боль, стучащую в висках, Рейла приподняла голову и приподняла веки. Сквозь красноватую поволоку прорезались лунные лучи, горящие не тусклее закатного солнца. Но только тонкая дорожка росы ярко светилась в сумерках под их прикосновением. В густой траве, на примятых листьях, сквозь ручейки и лужицы ускользала в чащу серебряная тропа.       Девушка поднялась на ноги, не спуская с неё зоркого взгляда. Боль понемногу отпускала её, ясность и сила снова вливалась в жилы, наполняли кровь и неслись к каждой клеточке тела. Хорошо, ещё немного. Несколько вдохов, несколько ударов сердца, ей предстоит нелёгкий путь сегодня.       В последний раз Рейла взглянула на луну. Печальный свет провожал девушку. Серебряная длань нежно касалась плеч и протягивалась дальше, сквозь морок ночи и сомнений, туда, где ждала её на перепутье судьба.       Она сделала несколько шагов, медленно, а затем всё увереннее, тверже, пока ноги сами не сорвались на бег и шумящий лес не смешался с ночью, оставив перед глазами только светящуюся тропу, разрезающую мрак.       Быстрее птицы, несущейся в небесах, проворнее хищника, мчащегося за жертвой, страшнее смерти, чьё имя Рейла несла в своей душе. Грозная поступь донеслась из ночи, несколько чёрных теней, подхваченные крыльями урагана, вынырнули из ночи и побежали рядом, не отступая ни на шаг. Украдкой, не сбавляя шаг, девушка успела перехватить их горящие взгляды, намертво прикованные к ней.       Всего пятеро. И он среди них — ближе всего. У Рейлы сжалось сердце и всё на мгновение показалось таким же, как и месяц назад, когда они вместе переступили границу человеческих земель. Их долгий путь, короткие ночи и длинные молчаливые тропы, всё это теперь было таким бесконечно далёким. А дальше гроза перед полнолунием, первое стычка, первое задание и роковая ошибка.       Их лица были покрыты мраком, а глаза холодны и пусты, чтобы различить в них подлинные чувства. Шли ли они за ней друзьями или же тюремщиками, следящими за тем, как исполнится данная ею клятва?       Рейла старалась не думать об этом. Как и том, что ждёт её впереди.