Садист

      Еще почти два месяца Первый Орден видел своего Верховного Лидера только по голосвязи, но присутствие магистра рядом с Хаксом на вилле, принесло свои плоды.       Генерал уже не сидел безвылазно в спальне, он свободно ходил по коридорам, гулял в большом парке, хотя далеко не отходил. Иногда заходил в кабинет к Лианне или Рену, он очень полюбил сидеть в большом кресле напротив Верховного Лидера, когда тот вел совещания, оставаясь незамеченным Армитаж незримо присутствовал на них, прислушиваясь, однако не вмешиваясь, от слова совсем. Он сидел в кресле, забравшись на него с ногами и положив голову по подлокотник, молча смотрел на работающего Кайло, читал на датападе или смотрел новости в голонете. Иногда он целый день проводил с Кайло, отвлекаясь только на еду. Вечером Рен вставал, заворачивал Армитажа в одеяло, магистр старался не притрагиваться к телу Хакса без него, и нес в спальню. Рен заворачивал свое рыжее недоразумение в одеяло не только потому, что боялся напугать Армитажа, но и потому, что боялся самого себя, он слишком соскучился… он хотел его до боли в яйцах, и держался из последних сил!       Хакс, как всегда, спал свернувшись в клубок под боком у Кайло, тот осторожно обнимая его почти уснул, но вдруг почувствовал, как ладонь Армитажа неуверенно гладит его по животу. Через ресницы, сквозь чуть приоткрытые глаза Рен видел, как изящная ладонь Хакса скользит по нему, едва прикасаясь, было приятно и немного щекотно.       Кайло не открывал глаз, боясь спугнуть генерала и прекратить такую приятную и нужную ласку, он ровно дышал, усиленно делая вид, что спит. Ладонь поднялась выше, прошлась по груди Кайло, пальцы чуть задели сосок, задели случайно, но Рен вздрогнул, ладонь замерла, только через несколько мгновений, снова погладила живот и… исчезла.       Магистр разочарованно простонал про себя, но вдруг ощутил как ладонь накрыла его пах, Рен судорожно начал вспоминать устав Первого Ордена, он его и не знал то никогда, чтобы вспоминать, но это было даже лучше! Рен полностью сосредоточился на этом занятии, не давая возбуждению накрыть его… почти получилось… когда теплая ладонь исчезла с его члена, тот только немного дернулся, но не встал, чему Рен сейчас был несказанно рад.       Просто лежать рядом с Хаксом было сложно, а уж лежать рядом с Армитажем со вставшим колом членом — невозможно! Хакс положил свою голову ему на грудь, одной рукой обняв поперек живота и вдруг тихо спросил:       — Ты меня совсем-совсем не хочешь? Я знаю, что ты не спишь, Рен. Ответь мне… это потому… что знаешь, как я провел этот год… и с кем? Да? — и не дожидаясь ответа, закончил:       — Конечно, да… кому захочется прикасаться к телу, которое трогали все кому не лень… били, насиловали. Хакс вздохнул и продолжил:       — Поверь мне, они делали все насильно… без моего согласия. Я никогда не соглашался, даже за еду… даже когда очень-очень хотелось есть. Только у маркиза, он ничего просто так не давал… даже умереть…       Кайло открыл глаза, он видел рыжий затылок Армитажа, тот лежал головой на его груди и ничего кроме затылка Рен видеть не мог. Его поразил спокойный и какой-то отрешенный голос Хакса, обычно при таких воспоминаниях его голос дрожал от слез и страха, а сейчас… и это пугало еще больше. Он погладил Хакса по волосам и ответил:       — Я не прикасаюсь к тебе, потому что очень боюсь, что ты испугаешься… я очень хочу тебя, Арми, но боюсь сделать больно или напомнить о чем-то не очень приятном. Кайло усмехнулся и продолжил: — Если бы ты знал, как мне трудно просто так лежать с тобой рядом и ничего не делать.       Армитаж поднял голову, посмотрел в глаза магистра и спросил:       — Правда? — теперь он лежал, прижимаясь к груди Рена щекой и смотрел на него. В его зеленых глазах светилась надежда. Кайло кивнул, отвечая на его вопрос.       Хакс потянулся к губам магистра и прикоснулся к ним своими, начал целовать, мягко и осторожно, Рен ответил на поцелуй, стараясь не двигаться, чтобы не испортить момент. Потом осторожно обнял Армитажа и услышал, как тот прошептал в губы:       — Приласкай меня… пожалуйста… приласкай!       Рен начал осторожно водить руками по любимому телу генерала, медленно и аккуратно. Раньше Армитаж не только не просил о таком, но и уходил от его осторожных прикосновений. Хакс снова прижался к его груди щекой и тихо произнес:       — Хорошо… почти не страшно.       Кайло напрягся, его очень смущало это «почти» … но руки продолжали ласкать худое тело Армитажа, а губы целовали рыжий стриженный затылок. Хакс говорил тихо, и Рен едва разобрал:       — Можешь… поцеловать меня? Там? Кайло так же тихо ответил:       — Да… — и услышал испуганное:       — А хочешь?       — Очень!       Магистр осторожно положил Хакса на спину, опустился к его впалому животу, зубами приподнял пижамную рубашку и поцеловал, потом не снимая штанов потерся щекой о его пах, ощутив как наливается член Армитажа, о своем члене Кайло старался не думать, спать голым он перестал и теперь был благодарен широким пижамным штанам… там места много, вполне хватит для его стоявшего колом члена, даже Устав не помог.       Рен все еще через штаны поцеловал член Хакса, чуть обхватив его губами, с удовольствием услышав возбужденное дыхание генерала. Кайло вынул его вставший член, однако штаны не снимал, чтобы не пугать Армитажа, и начал целовать его. Провел языком по головке, потом по уздечке, чуть толкнулся в щелочку на вершине члена, обхватил его губами и начал облизывать, а потом и насаживаться головой.       Армитаж стонал тихо, стараясь не шуметь, он закусил губу и чуть толкался в горячий рот Кайло, приносящий только удовольствие. Магистру хотелось погладить попку Хакса, приласкать дырочку, ввести палец, а потом и член, но он понимал, что генерал преодолел только первый рубеж… и сейчас главное не испугать его, довести до оргазма и оставить наслаждаться им, без малейшего дискомфорта.       Рен старательно ласкал член, то нежно целуя и дразня, то плотно обхватив губами и глубоко заглатывая, а когда Армитаж вдруг выгнулся на кровати и вскрикнув, забился в оргазме, не выпустил его член и проглотил всю сперму. Потом прислонился щекой к опавшему пенису Хакса и поцеловал в его основание, в пах, поцеловал дорожку рыжих волос и подтянул штаны, убрав в них член генерала. Он, снова лежа на спине, прижимая к себе разомлевшего после оргазма Армитажа, снова поцеловал его в затылок, и произнес:       — Я тебя люблю, Арми… понравилось тебе? Хакс кивнул и испуганно сказал:       — А ты, Рен? Теперь я… должен… сделать тебе… что-то для разрядки?       Кайло почувствовал нарастающий страх генерала, теперь он ДОЛЖЕН доставить магистру удовольствие! Рен быстро ответил:       — Нет, не должен… ты никому, ничего не должен, тем более мне… это, во-первых, а во-вторых… — он немного смущенно хмыкну — я… уже… разрядился… когда минет тебе делал… кончил от твоего члена во рту, едва прикоснувшись к себе… так что… все по-честному. Взаимное удовольствие.       Хакс чуть нахмурился, не может быть, что за ерунда… Кайло обманывает его! Худенькая ручка Армитажа скользнула под одеяло и быстро юркнула под резинку пижамных штанов магистра, вскрикнули они уже оба… и оба от неожиданности. Рен от прикосновений пальцев генерала к своему члену, а Хакс просто вляпался в сперму. Магистр тихо засмеялся:       — Убедился? Армитаж кивнул, хорошо, что темно и не видно его красного лицо, генерал чувствовал, что даже уши пылают. Рен снова спросил:       — Пойдем в душ?       Хакс снова закивал. Магистр, как всегда, завернул его в одеяло и понес в душ, на этот раз они приняли его вместе. Армитаж вначале все же смущался немного, но чего уж стесняться перед человеком, во рту которого только, что побывал твой член, который проглотил всю сперму и кончил от этого. Хотя пылающие уши не смогла остудить даже прохладная вода…       Еще через месяц, когда Лианна и Рен уже собирались вернуться с генералом на крейсер, у Хакса произошел очередной нервный срыв.       Поздно вечером миледи сидела в спальне за столом, внезапно дверь распахнулась и вбежал Армитаж. Он, быстро оглядевшись юркнул на кровать, забился в угол, подтянул к груди колени и, накрывшись одеялом по самые глаза, замер.       Лианна встала и медленно подошла к кровати, она видела с каким испугом смотрят на нее зеленые глаза, как дрожат руки, судорожно вцепившиеся в одеяло, как дрожит нижняя челюсть Хакса, хотя слез пока не было. Миледи села рядом и тихо спросила:       — Арми… что с тобой? — она погладила его по укрытым коленям, и снова спросила: — Что случилось? Кто тебя обидел? Рен? Армитаж кивнул, потом отрицательно замахал головой и заговорил:       — Нет, не Рен. Можно я тут посижу… с тобой. Можно? Я хочу с тобой… Лианна! С тобой… можно? Пожалуйста… с тобой побыть? С тобой хочу… с тобой! — он уже беззвучно плакал… без слез, просто трясся от страха. Она села ближе провела по волосам и ответила:       — Можно, конечно, можно… если тебе так легче. Оставайся со мной. — она немного помолчала и продолжила:       — А Кайло знает где ты? Или ты… не успел сказать ему? — миледи говорила спокойно, Рен связался с ней ментально, спросил у нее ли Армитаж, и что он делает, можно ли войти самому Рену. И вот этот вопрос миледи сейчас и пыталась выяснить… надо получить или не получить согласие Армитажа, не стоит усугублять его состояние внезапным появлением магистра, от которого, судя по всему, Хакс и сбежал.       — Арми, тебя Кайло напугал?       Вот теперь из зеленых глаз потекли слезы, генерал всхлипнул, выпустил одеяло и с плачем, кинулся ей на шею. Она гладила его по плечам, голове, а Хакс уткнувшись ей в плечо тихо плакал.       — Чшшш, тише, маленький, тише, не плачь… Я с тобой. Все хорошо. Тебя никто не обидит… а Рен любит тебя, он не хотел тебя пугать.       Она не знала, что сделал Кайло, но он точно не хотел испугать генерала, просто что-то в очередной раз напомнило Армитажу рабство… и услышала голос Хакса, тихий, испуганный… виноватый:       — Я знаю… знаю… что не хотел. Просто вдруг стало так страшно… — он еще пару раз всхлипнул и попросил:       — Позови его. Пожалуйста…       Через минуту в спальню вошел Рен, он уже давно был в покоях миледи и ждал в гостиной пока разрешиться эта непонятная ситуация. Кайло опустился на кровать рядом с ними погладил Хакса по спине и тихо спросил:       — Арми, что тебя напугало? Я не понимаю… Кайло поддержала миледи:       — Солнышко, расскажи нам, чтобы мы знали и больше не совершали ошибок. Хакс всхлипнул и прошептал:       — Расскажу… только можно не сейчас… потом. Завтра! Когда успокоюсь.       — Конечно, — согласилась миледи, она провела рукой над рыжей головой и заставила Хакса уснуть.       Генерал спал, тихо изредка всхлипывая, а Лианна и Рен сидели в гостиной и Кайло рассказывал, как все произошло.       — Все было нормально, после ужина, мы приняли душ, вместе. Он почти не закрывался от меня, я его вымыл, приласкал немного, он сам подал полотенце и попросился на руки. Потом сидели около камина. Арми улыбался, даже поцеловал меня… сам. Я ничего такого не делал, хотя на поцелуй ответил. Огонь я камине почти погас, я знаю, что он мерзнет все время, поэтому встал, подбросил поленья, взял кочергу, разворошил дрова, огонь вспыхнул, я еще немного подвигал кочергой, потом вынул ее, повернулся к Хаксу, сказал, что теперь ему будет тепло… — Рен остановился, вздохнул и закончил:       — Вот после этого, Армитаж вскочил, пару раз прошептал «нет, нет» и выбежал, я положил кочергу, бросился за ним. Я видел, как он забежал к тебе, поэтому не сразу вошел… чтобы не пугать. Все —таки он от меня бежал… мало ли. Что он сказал тебе? Рен вопросительно смотрел на миледи, с нетерпением ожидая ответа.       — Да он ничего и не сказал… только спрашивал можно ли ему остаться со мной.       Хакс спал долго, сон, навеянный Силой, не отпускал его почти до 10 часов утра, Лианна не мешала ему, да и Рен тоже.       Они снова сидели в гостиной как будто и не расходились. Кайло улыбнулся, в дверях стоял заспанный Армитаж, он тер кулаками глаза и смущённо смотрел на них, потом произнес:       — Я вчера напугал вас? Да?       — Ты напугал скорее себя. Вот только, чем? — ответил Кайло, Хакс вздохнул.       — Наверное надо и правда все рассказать.       Он прошел к дивану и сел на колени к магистру, прижался к нему, тот обнял Армитажа, устроив его голову на своем плече. Лианна посмотрела на тонкую ткань пижамы генерала, его босые ноги и принесла плед, в который Армитаж с благодарностью и закутался. Он уткнулся Кайло в шею, спрятав лицо и начал говорить:       — Я не хочу рассказывать всё. Боюсь… но расскажу, что меня так напугало. Там у маркиза… он не просто насиловал меня… ему надо было причинить боль… так он сильнее возбуждался… он порол меня… ремнем, тростью, проволокой… что под руку подворачивалось… а однажды к нему пришел мужчина постарше, они позвали меня. Маркиз решил показать какой у него покорный раб. Он сказал мне, тебе же всегда холодно… вот сейчас и согреешься.       Армитаж всхлипнул и вытер слезы тыльной стороной ладони, рвано вдохнул и продолжил:       — Маркиз налил кипяток в ведерко для льда, положил туда большую анальную пробку, металлическую, она нагрелась. Потом он приказал мне самому вставить её… в попу. Её в руках то держать горячо было, а как вставить… туда! Страшно стало, она ведь такая горячая была! Я медлил… тогда маркиз взял кочергу и сказал, если я не сделаю это сам с пробкой, то он вставит в меня раскаленную докрасна кочергу. Он стал походить ко мне… я заплакал и взял пробку. Армитажа уже трясло, он обхватил Рена за шею, прижался и зашептал уже истерично:       — Он садист, он мог сделать это запросто… я засунул в себя пробку, не сразу, но получилось. Рееен, она такааая горячаая… так бооольно былооо… — Хакс уже скулил, цепляясь за Кайло, тот зашептал:       — Тише, тише, Арми, все позади. Маркиз в трюме Финализатора, связан, его охраняют! Тише, любимый, не плачь… ты сам можешь с ним сделать все, что захочешь! А если нет, то я… сделаю с ним всё, что захочу!       Глаза Рена, которые еще мгновение назад смотрели на Армитажа с нежностью и любовью, теперь блестели бешенством и Лианне показалось, что в карих глазах магистра блеснуло безумие.       Да, маркизу не позавидуешь! Но это был его выбор! Он прекрасно знал, кто такой Армитаж Хакс и что за человек любит этого Хакса до безумия! Играя с огнем, надо быть готовым, что он сожжет тебя, рано или поздно!       Лианна уже стояла рядом с Реном держа в руках стакан с успокоительным, она погладила Хакса по плечам и попросила:       — Все, Арми, все, мы все поняли… никто не виноват… выпей, тебе надо успокоиться.       Хакс повернул к ней голову, несколько раз кивнул, выпил лекарство и замер в сильных объятиях магистра, тот ничего уже не говорил, только целовал генерала, нежно и осторожно прикасаясь губами к волосам, заплаканным глазам, губам, потом вздохнув, прижался к рыжей макушке щекой и начал осторожно укачивать генерала.       Объяснений больше не требовалось, кочерга в руках Кайло и его слова, что теперь Армитаж согреется, вызвали страшные воспоминания… и генерал сбежал, ища защиты у Лианны.       Хакс почти лежал на коленях у Рена, в его сильных руках не страшно, он осознавал это, так же, как и то, что рассказал им не всё… далеко не всё! ***       — Маркиз, у тебя новая игрушка? Какая симпатичная мордашка… да и попка тоже. Какая-то знакомая мордашка. Кто это, Теон?       Маркиз Теон де Конти смотрел на стоящего перед ними покорного раба, тот стоял голый, опустив глаза в пол, все как приказано… конечно, маркиз не зря регулярно порол свою игрушку, делая его послушным день ото дня. Хотя после борделя, раб и так мало сопротивлялся, но иногда Теон читал что-то в этих зеленых глазах, что-то, что ему очень не нравилось и маркиз добивался покорности, иногда боясь, как бы не убить его.       Одно осознание того, кто перед ним… возбуждало мгновенно.       Самый молодой генерал Первого Ордена, почти супруг Верховного Лидера, несгибаемый, бесстрашный Армитаж Хакс стоял перед ним голый и готовый сделать все… совершенно всё, что прикажет маркиз.       Сейчас маркиз Теон де Конти назовет имя и с наслаждением увидит, как распахнуться глаза его друга, виконта Ланселя Бриона. Осознание кто именно твой покорный раб и эта возможность демонстрировать и говорить об этом друзьям стоило и денег, прямо скажем баснословных, отданных за генерала и той смертельной опасности, которой он повергает себя, если Кайло Рен узнает, где его Хакс и кто сделал из него сексуальную игрушку. Де Конти с гордостью произнес:       — Это… мой покорный раб… — он ухмыльнулся, глядя в разочарованное лицо друга и закончил:       — Генерал Первого Ордена, Армитаж ХАКС!       Глаза Ланселя распахнулись, он нахмурился, пригляделся и кивнул. Вот теперь он узнал его и немного позавидовал маркизу, вот везунчик… такого раба себе заполучил, и где взял то его.       (Уже много позже, испуганный виконт, смотря на изуродованное тело маркиза в трюме Финализатора, будет судорожно шептать, что и знать не знал имени человека, которого истязал Теон. Он будет валяться в ногах Верховного Лидера, умоляя о прощении, а потом и скорой смерти. Лучше смерть, чем то, что сделал разъяренный магистр Рен с маркизом, не давая, однако ему уйти из жизни. А когда безжизненное тело виконта упадет к ногам генерала Хакса, уже ему, мертвому, будет завидовать маркиз де Конти) но это будет много позже, а сейчас…       Маркиз небрежно ответил, что предпочитает иметь все самое лучшее и игрушки в том числе. Он засмеялся, потом желая насладиться моментом и показать покорность раба, предложил повеселиться вместе.       Слуга принес металлическое ведерко для льда, маркиз налил туда воды, поставил его на решетку в камине, давая воде закипеть, потом бросил туда большую металлическую анальную пробку. Вода закипела, пробка нагрелась, она подпрыгивала в ведерке, от бурлящих пузырьков. Теон осторожно снял с огня ведерко, поставил его на стол, потом подозвал, ошарашенного страхом Армитажа и произнес:       — Ну что, Хакс, ты же всегда мерзнешь, я решил дать тебе возможность согреться…- он усмехнулся и продолжил:       — Я же хороший хозяин, вот и ты будь хорошим мальчиком. Армитаж замер, он вдруг подумал, что сейчас его окатят кипятком и испуганно произнес:       — Да, мой господин, я хороший мальчик.       — Тогда возьми пробку, из ведерка, и вставь себе в попку… у нас на глазах. Чтобы мы видели, как она будет входить.       Хакс замер, он с ужасом смотрел на емкость в которой все еще бурлила вода, на пробку и судорожно думал, как… как он вставит ее в себя, она же горячая! Её и достать из воды невозможно, там кипяток, а как в себя то ввести! Он поднял на хозяина глаза, по щекам текли слезы, губы дрожали, его трясло, но Армитаж не двигался, чем очень разозлил маркиза. Тот уже предвкушал как его покорный раб сделает все, что ему прикажут, а этот упрямец, замер!       Конти встал, взял кочергу из камина, ее острый конец раскалился до красна, он держа кочергу за холодную ручку, подошел к замершему в страхе Хаксу и зло прошипел:       — Или ты вставляешь в себя пробку… сам… или я вставлю в тебя <i>это насильно!       Хакс смотрел на красный огненный конец кочерги и понимал, что маркиз сделает так как сказал. Что тогда с ним будет…       Он заплакал в голос и шагнул к столу, на котором стояло ведерко, попытался достать пробку… невозможно, пальцы обожгло кипятком. Эти двое улыбаясь смотрели как покорный раб пытается выполнить это невыполнимое задание. Армитаж закусил губу изнутри, быстро сунул руку, схватил пробку и резко вытащил ее. Горячая игрушка выпала из обожженной руки и упала на пол, а Хакс заскулил от боли, прижимая руку к себе. Вдруг услышал голос маркиза:       — За то, что уронил пробку будешь наказан отдельно. А сейчас возьми игрушку, подойти к нам, наклонись, расставь ноги и вставь уже пробку в задницу… пока не остыла!       Армитаж наклонился взял пробку за основание, оно было не просто горячим, оно было огненным, как и сама игрушка. Хакс плакал, он с трудом понимал, как вставит ее себе в попку, там давно уже незаживающая рана… но кочерга, лежащая в камне, не давала даже шанса на отказ.       Хакс заскулил, когда горячая игрушка только прикоснулась к анусу, а когда он попытался протолкнуть ее, уже завыл, потом он уже кричал, пробка вошла в истерзанную прямую кишку намертво застряв там.       Два господина с удовольствием наблюдали за мучениями раба, который, причинив сам себе боль, кричал и извивался на полу у их ног.       Хакс думал только об одном, что металл рано или поздно остынет, он будет медленно, но, верно, остывать, унося с собой боль, не до конца, конечно, но такой сильной боли уже не будет. Так серьезно генерал не ошибался давно… игрушка, конечно, остыла, и ее достали, но вот его промедления маркиз не простил. Через час, когда виконт ушел, Теон снова вызвал Хакса и снова вставил ему в задний проход пробку… теперь уже сам и раскаленную почти до красна на открытом огне. А потом в полной мере насладился своим наказанием, когда обезумевший от боли Армитаж, кричал, визжал и извивался на полу от боли. Хакс сорвал голос, разбил нос, когда бился головой об пол, обмочился и только потом потерял сознание.       Придя в себя, Армитаж почти обрадовался своему сырому холодному подвалу, он думал, что сильнее боль быть не может… и опять ошибся.       Маркизу очень понравилось, как бился его раб и он повторил, только вставил раскаленную трубочку уже в уретру Хакса и снова наслаждался криками, плачем, воем и мольбами. Теон запретил просить о чем либо, но боль накрыла генерала с головой, каждое движение причиняло ее с новой силой и Армитаж истошно кричал, моля прекратить эту пытку. За что снова был наказан, теперь маркиз вынув трубку из его многострадального члена, перевернув Хакса на живот порол его раскаленной проволокой.       Де Конти нравился огонь, чего не закажешь о генерале. Пыток еще было много, его наказывали за все, иногда пытали просто так, перед сексом.</i></i>       Поэтому не мудрено, что сейчас, когда все закончилось, при слове «наказание» у Армитажа подкашивались ноги и он начинал плакать даже раньше, чем понимал, кто и за что хочет его наказать… да и хочет ли вообще!