Садист

      Постепенно Хакс успокоился и окончательно пришел в себя. Хотя его прошлое еще не раз дало о себе знать.       Их совместная жизнь налаживалась и сексуальная в том числе, Рен не торопил события, постепенно возвращая Армитажу возможность наслаждения сексом. Он был терпелив, аккуратен и нежен, давая Хаксу снова почувствовать, что прикосновения приносят удовольствие, и когда, казалось, уже все позади, Армитаж нежился под ласками Рена и готов был кончить, он вдруг проскулил:       — Кайло… можно мне кончить? Пожалуйста… я больше не могу… разреши… — магистр удивленно поднял на него глаза и увидел испуг, мольбу и… слезы на лице своего любимого человека, и снова услышал его тихий умоляющий голос:       — Пожалуйста… я очень хочу… кончить… разреши, Рееен…       От неожиданности такой просьбы Кайло растерялся и не сразу ответил, а потом быстро зашептал:       — Да, да, конечно, конечно, любимый… кончай! — и с удовольствием почувствовал, как тело под ним забилось в оргазме.       Уже после душа, где Рен смывал с тела Хакса сперму и его, и свою, пот и слезы, Кайло гладил Армитажа по уже довольно длинным рыжим волосам, и тихо, но уверенно произнес:       — Арми, не спрашивай меня больше, ты можешь кончать, когда тебе хочется… в любой момент нашей любви… можешь ласкать себя и меня, где хочешь и… как хочешь… ты свободный человек, ты мой любимый человек!       Рыжая голова на его плече закивала и неожиданно спокойным голосом Хакс произнес:       — Знаешь, что было самым гадким… там, в плену… они доводили меня до края, и не давали кончать… мне не нравилось, что они делали, совсем не нравилось, но тело… реагировало на стимуляцию и это было… гадко… ***       Прошло два года после похищения Армитажа, за это время он не только полностью восстановился физически и морально, но и активно начал работать.       Весь год его отсутствия Верховный Лидер, свято верящий что генерал вернется никого не назначал на этот пост, он руководил армией и флотом сам, иногда ему помогала Лианна, а на Финализаторе управлением занимались по графику назначенные старшие офицеры. Так что, вернувшись генерал принял на себя флот и крейсер, полностью погрузившись в дела.       В постели все тоже приходило в норму, правда гораздо медленнее, но терпение Кайло и его любовь сделали свое дело. Армитаж в полной мере наслаждался сексом. Его страхи медленно, но верно ушли.       Вот только страх Рена, снова потерять своего, теперь уже, супруга иногда вспыхивал в нем. Он старался поменьше оставлять Хакса одного на переговорах, почти постоянно сопровождая его, чем нервировал Армитажа, тот снова стал уверенным, упрямым и своенравным и такая излишняя забота надоедала генералу, хотя и льстила его самолюбию.       Борьба с Сопротивлением упорно продолжалась, иногда казалось, что все закончилось и повстанцам не восстановить силы, но через некоторое время Сопротивление вновь давало о себе знать.       В один из таких боев, Верховный Лидер и его генерал спустились на планету для руководства армией, Рену не нравилась эта затея Армитажа, но тот убедил Верховного Лидера, что присутствие двух руководителей Первого Ордена поднимет боевой дух армии, и Кайло, скрепя сердце, согласился. Однако, взял с Хакса слово, что тот не покинет шаттл, генерал с радостью согласился, в тот момент он согласился бы на что угодно, его так радовала предстоящая победа, что он согласился толком и не поняв, с чем.       Поэтому мало того, что руководил боем из шаттла, так еще и бросился в самую гущу боя, на глазах у изумленного Верховного Лидера.       Ругаясь на чем, свет стоит, помянув всех хаттов с их матерями, пару раз призвав криффа, что бы это не значило, и пообещав неизвестно кому придушить Хакса, Рен ринулся в бой, уже молясь всем богам Космоса, чтобы это рыжее недоразумение не пристрелили раньше, чем он доберется до него.       Боги космоса были благосклонны к магистру, он застал живого и невредимого генерала, уже завершившего атаку и победно встречающего своего Верховного Лидера, в пылу боя, даже не обратившего внимание на чёрные глаза супруга.       Рен молчал всю дорогу до крейсера, молчал при обсуждении результатов операции, он заговорил только тогда, когда они с Хаксом остались одни в пустом зале для совещаний. Его тихий от ярости голос, эхом разнесся по залу и замер под потолком, только тогда Хакс почувствовал неладное и занервничал, да и как тут не нервничать, после таких слов:       — Хакс, не уходи! Ты нарушил обещание, какого криффа ты полез в рукопашную! Я накажу тебя, чтобы не повадно было… раздевайся!       — Ч-что? Зачем? Что ты хочешь сделать? Нет, не надо, Рен!       Время конечно, лечит, но вот при слове «наказание» у Хакса от страха подкашивались ноги. Он бормотал, что-то умоляющее, но руки покорно расстегивали и снимали китель.       — Не надо… пожалуйста, Рен… ты же знаешь… нет, не надо…       Рен в ярости подскочил к Хаксу, схватил за руку, попытавшегося сбежать супруга, повернул его к себе спиной и несколько раз сильно ударил по ягодицам. Армитаж взвыл, из глаз полились слезы, этот внезапный плач остановил Кайло, он ударил сильно, но всего-то пару раз, с чего плакать. Он повернул супруга к себе и попытался обнять, но уже рыдающий Армитаж вырвал руку, отшатнулся от Рена и забился в угол зала, уткнувшись в него, закрыл лицо руками и рыдал. Ярость магистра улетучилась, как утренний туман, он понял, что натворил. Кайло медленно подошел к плачущему Хаксу и заговорил:       — Арми, прости, не плачь. Я испугался, за тебя… вот и сорвался! Прости… я же несильно ударил. Тебе же не больно… не плачь. И вдруг услышал, полный боли голос супруга, едва выговаривающего слова из-за душащих его слез:       — Боль-но… боль-но… очень боль-но…       Рен провел по плечу супруга, потом по волосам, пытаясь вымолить прощение или пожалеть его, тот дернул плечом, уходя от ласки, потом все же уткнувшись Рену в грудь, проскулил:       — Отне-си ме-ня в по-кои… что-бы ник-то не ви-дел!       Магистр вздохнул, поднял на руки плачущего супруга и понес в покои, по дороге разгоняя случайных офицеров Силой, делая коридоры пустыми.       В спальне он положил все еще плачущего Армитажа на кровать, попытался снова попросить прощения, но Хакс проскулил: — уй-диии…- и Рен покорно вышел, давая ему время успокоиться.       Время шло, а плач не стихал, Кайло не сколько раз заглядывал в спальню и видел плачущего супруга, уткнувшегося в подушку, хотя можно было и не заглядывать, Рен сквозь Силу чувствовал его страх, обиду и… боль! Именно это сильнее всего удивляло магистра, ну не может быть так больно от двух ударов ладонью, через штаны и белье. Поняв, что плач не стихает, Рен позвал Лианну, он не хотел вмешивать ее, но сейчас просто не знал, что делать.       Лианну рассказ Рена не обрадовал и вызвал крайнее недовольство, она отчитывала Кайло как мальчишку:       — Рен, ты же знаешь, что этого нельзя было делать ни под каким предлогом! Можно как-то по-другому! Он же нормальный человек, с ним можно договориться!       Кайло измученный вначале страхом за генерала на передовой, потом не понимающий что происходит, уже винивший себя во всех смертных грехах, вдруг закричал:       — Да нельзя с ним договориться! Нельзя! Он упрям как тысяча чертей! Если что-то задумал все равно сделает! Не могу же я его к батарее приковать! — он глубоко дышал, пытаясь успокоиться и уже тише продолжил:       — Хотя… могу, конечно, но ты же первая обвинишь меня в деспотизме. — и уже почти прошептал, умоляюще смотря на миледи:       — Ну не истязал я его… ударил пару раз, всего то, даже штаны не снимал.       Лианна тоже чувствовала боль Армитажа, обида была, но не сильная, страха уже не было совсем, а вот боль… ее Хакс испытывал в полной мере. Миледи решила, надо самой посмотреть, не знаешь кому верить, один одно говорит, другой другое… чувствует, и она пошла в спальню. Хакс все также плакал на кровати, она села рядом, погладила его по плечу и заговорила:       — Арми, почему ты плачешь? Тебе так больно? Рыжая голова на подушке закивала. Она снова погладила его по плечу и произнесла:       — Я поняла, можно я посмотрю? Сними штаны.       Хакс вздрогнул… и начал расстегивать галифе, она помогла снять их, потом аккуратно стянула белье. И удивленно уставилась на красные, горячие ягодицы, осторожно прикоснулась к ним пальцами, ощутив под ними воспалённую кожу.       Она вздохнула, да какие уж тут пару ударов через штаны, попа выглядела так как будто Армитажа секли розгами, причем долго и безжалостно, что и подтверждал скулящий от ее прикосновений Хакс.       Миледи принесла из освежителя бакту и начала наносить ее на истерзанные ягодицы, потом нанесла медицинскую пыль, чтобы не смазать лечебную мазь, сняла сапоги, галифе с бельем, укутала все еще плачущего генерала в одеяло, прошептала ему на ухо:       — Потерпи, скоро все пройдет — и вышла… разбираться с Реном.       Кайло встал и испуганно смотрел на нее, он ждал объяснений. Она осторожно считала его и удивилась еще больше… да, что происходит?! Рен испытывал беспокойство, непонимание, небольшую вину и ничего более… странно, если он действительно высек розгами супруга эмоции должны быть другими. Она решила спокойно все выяснить, чтобы не наломать дров.       — Рен, я не понимаю, ты говоришь, что даже не раздевал его, просто ударил ладонью, — Рен кивнул, она продолжила: — но, его задница выглядит так, будто ты его розгами высек!       — Розгами? — удивленно повторил Кайло и уверенно ответил: — Нет, нееет, Лианна, что ты! — он замолчал, судорожно пытаясь сказать что-то чтобы она поверила ему и вдруг выпалил:       — Камеры! Лани, в зале для совещаний есть камеры! Давай посмотрим запись, и ты сама увидишь, что было на самом деле.       Перед головизором сидела удивлённая миледи и уже спокойный Рен, она, пожав плечами, сказала:       — Странно все это… очень странно. Может быть после лечения его ягодицы стали более чувствительными… и любой удар вызывает более сильную боль, чем у обычного человека.       Рен тоже пожал плечами, он не замечал, в сексе ничего такого не было, Хакс любил, когда его попку ласкают, но, чтобы она стала более чувствительной… нет.       — Ладно, Кайло, будем лечить твоего генерала, только уж теперь пожалуйста будь аккуратнее… с наказанием.       Вечером Лианна снова нанесла бакту на ягодицы несчастного Армитажа, хотя они перестали гореть и стали обычного цвета, да и боль почти прошла, но миледи все же нанесла мазь, на всякий случай, мало ли… и так все непонятно.       Хакс был обижен на супруга и Кайло отправился спать с гостевую спальню.       Ночью Рен почувствовал ласкающие его руки, они водили по животу, груди, нежно терли и гладили соски. Кайло открыл глаза и увидел сидящего рядом с ним на коленях Армитажа. Супруг водил по его телу руками, лаской пытаясь разбудить, увидев, что Рен открыл глаза, Хакс лег ему на грудь, вытянул ноги и сам стянул с себя пижамные штаны и трусы, оголяя ягодицы, он схватил большую ладонь мужа и положив ее себе на попку, зашептал на ухо Рену:       — Погладь меня, Рен, погладь… Приласкай, пожалуйста, приласкай…ь- и видя, что растерянный от такого напора Кайло, не двигается, сам, начал водить рукой мужа по ягодице, судорожно и возбужденно шепча:       — Вот так подвигай рукой, подвигай… пожалуйста… пожалуйста, милый, приласкаай меняя!       Кайло любил супруга и секс с ним любил, так что больше просить его не пришлось.       Он начал водить ладонью по, так любимой им, попке, с удовольствием слушая возбуждённые стоны Армитажа над ухом. Потом положил Хакса полностью на себя и уже двумя руками начал ласкать ягодицы, иногда проводя пальцами по ложбинке между ними, однако не проникая внутрь.       Рен всегда долго готовил супруга к сексу, боясь причинить боль, а после похищения и изнасилования, делал это еще медленнее и нежнее. Но сейчас в Армитажа будто бес вселился, он извивался под ласкающими его попку руками, потом взял Рена за указательный палец и сам приставил его к дырочке, силой заставил палец войти в сухую попку. Он вскрикнул от этого проникновения и Кайло испугался, что сделал мужу больно, хотя он то тут при чем, Хакс сам ввел его палец в несмазанный анус. Рен попытался освободить попку от такого жесткого вторжения, но рука Армитажа не дала ему это сделать, а возбужденный до предела голос прошептал:       — Не убирай… не надо… введи глубже… Рен, глууубже!       Кайло надавил пальцем с трудом раздвигая сухое колечко мышц, входя в попку чуть глубже и Хакс заскулил ему на ухо — ещеее…       Рен понимал, что ему больно, но также понимал, что сейчас Армитаж хочет именно этого. Странно, он никогда не хотел боли в сексе… хотя сегодня все странно. Он чуть задвигал пальцем в попке, однако, не проникая глубоко внутрь, может Хакс и хотел боли, но вот Рен совершенно не готов причинять ее. Он осторожно вынул палец, потер судорожно сжимающийся анус, опять услышав над ухом возбужденный шепот супруга — ещеее… Кайло потер анус надавив сильнее и Хакс застонал от удовольствия. Рен положил супруга на спину и посмотрел в его, осоловевшие от возбуждения, глаза, тот улыбнулся и втянул Кайло в поцелуй, теперь он водил руками по спине и ягодицам самого Рена, потом прошептал:       — Раздень меня, раздень…       Как только Рен освободил Армитажа от штанов, тот тут же раскинул ноги и обхватив ими супруга за талию, притянул к себе, теперь он стаскивал трусы с Рена, освобождая его вставший член. Хакс промежностью потерся о пах супруга, и попросил:       — Войди… войди скорее, не могу больше… войти в попку, Рееен…       Кайло замер, что значит — войди, насколько бы он не был возбужден, но входить в сухую не растянутую попу супруга, он не будет. Не хватало еще, чтобы его утром обвинили в изнасиловании собственного мужа. И он заговорил:       — Подожди… подожди, Арми… нужна смазка… и… тебя растянуть надо… я же тебя порву! — Рен вдруг испугался этих слов, не хотелось напоминать супругу об изнасиловании, особенно сейчас, но слова как-то сами собой вырвались.       Однако возбужденный Хакс, даже не заметил их, он, раскинув ноги и подняв их как можно выше, настойчиво терся попкой о член Кайло.       Спальня была гостевая здесь даже смазки не было и заменить ее нечем. Рена вдруг осенило в освежителе есть бакта, она и смазку заменит и залечит травмы, если что… контролировать себя становилось все труднее, руки Армитажа ласкали его тело, точно зная, как это делать. Магистр Силой притянул бакту, смазал попку супруга и, на всякий случай, свой член, сразу входить он не хотел, но мало ли что еще придумает этот сумасшедший. Кайло осторожно ввел в анус мужа палец, возбужденная смазанная дырочка охотно его приняла и Хакс застонал, теперь он двигал бедрами, стараясь глубже насадиться на него, когда в анус вошел второй палец, Армитаж выгнулся и простонал — да… ещеее… Рен задвигал пальцами, потом согнул их и дотронулся до чувствительного местечка внутри, и едва не оглох от оглушительного крика супруга — даааа! Ещеее! Потом руки Армитажа за плечи потянули Кайло на себя и он попросил:       — Все… хватит… хочу тебя… входиии… — и как бы не доверяя больше супругу в этом вопросе, Хакс перевернул Рена на спину и оседлал его, он рукой приставил член к своему анусу и сам начал садиться на него… медленно и осторожно, иногда морщась явно от боли, но останавливаться не собирался.       Кайло понимал, что растяжки мало, но хоть смазки достаточно, а потом магистр уже ни о чем не думал, когда член вошел до упора, под тихий болезненный стон Армитажа, и супруг начал двигаться на нем, двигать попкой, стараясь задеть членом простату, потом уперся руками в накаченный живот Рена, и начал насаживаться на член снова и снова, с удовольствием наблюдая как закрываются глаза Кайло от наслаждения, как с его губ срываются стоны. Хакс наклонился и поцеловал супруга в губы, не вынимая его член из своей попки, чуть сжал ягодицы, плотнее обхватывая член, потом чуть расслабил и снова сжал. И вот тут Рена накрыло возбуждение и удовольствие, он резко положил супруга на спину, и начал вбиваться в податливое желанное тело, под счастливый смех Армитажа, а потом и его крики:       — Да…да… да. ещее… Рен… еще… глубже…       Хакс сжимался каждый раз, когда Рен входил, делая попку еще уже и теснее, это каждый раз приносило ему удовольствие и немного боли, и вот ради этого Хакс и старался, он так же знал, как это нравиться супругу, каждый раз наслаждаться теснотой его попки.       Армитаж ласкал себя на глазах у, долбящего его анус, мужа, видя как горят похотью его глаза, минут через десять такой гонки, Хакс кончил, бурно и ярко, за ним почти сразу последовал Рен, попка мужа при оргазме так туго обхватывала его член, что оргазм быстрее накрыл его с головой.       Магистр осторожно вынул член и повалился на кровать, рядом с разомлевшим супругом, он притянул полотенце вытер их обоих и отбросив его на пол, обнял прижавшегося к нему Армитажа. Хакс улыбнулся и прошептал:       — Как же хорошо… Рен… как мне с тобой хорошоо… — он поудобнее устроил голову на плече у супруга и закрыл глаза. Рен поцеловал его в рыжие волосы и молча наслаждался близостью любимого человека и одним из самых ярких оргазмов в его жизни.       Утром, Кайло встал первым и собираясь пойти в освежитель, поднял в пола полотенце, чтобы бросить его в грязное белье, но вдруг заметил на нем красные разводы. Рен непонимающе смотрел и лишь через несколько мгновений понял, что это… кровь! С ним все в порядке, значит… он вернулся к кровати и позвал Армитажа, тот явно не спал, но вставать не спешил, Рен подумал, что после такой бурной ночи, просто хочет отдохнуть лишние минутки пока Кайло в душе. А теперь, не знал, что и думать, он позвал:       — Арми, ты не спишь? С тобой все в порядке? Армитаж убрал с лица одеяло и тихо проскулил:       — Рееен, отнеси меня в медотсеек… у меня… попа… болииит… Кайло услышал всхлип и простонал про себя — нееет!       Он завернул, тихо стонущего супруга в одеяло и понес в медотсек это рыжее недоразумение.       Рен ждал в коридоре, пока доктор Рсан не позвал его в палату. На кровати, на боку лежал Армитаж и смущенно смотрел на доктора и супруга. Кайло спросил:       — Что с ним, доктор, я… сильно… повредил его?       — Нет… пара анальных трещин, это легко поддается лечению. Доктор замолчал и Кайло ждал, что он еще скажет, когда уже его обвинят в изнасиловании! Но доктор молчал. Однако заговорил Армитаж, он смущенно и как-то испуганно пробормотал:       — Рееен, я сказал, что ты не виноват, я сам. Если бы ты ночью слушал только меня, то сейчас… все могло быть гораздо хуже.       Он шмыгнул носом и накрыл свою повинную голову одеялом, пряча пунцовое лицо.       Кайло ухмыльнулся, ну хоть в изнасиловании не обвинят и то хорошо. Он сел на кровать и погладил супруга по плечу. И в этот момент в палату вошла Лианна. Рен понял, что ее вызвал Рсан, вот же трепло… всегда его не любил! Она не сердилась, только озабоченно смотрела на него, и Кайло понял, что доктор ей все уже объяснил, и тут же мысленно попросил у Рсана прощение… второй раз оправдываться перед ней, не хотелось.       Лианна обернулась к доктору и о чем-то тихо попросила, он кивнул и вышел. Миледи подошла к Рену, провела по его волосам рукой, поцеловала в висок и прошептала на ухо:       — Поаккуратней надо, — улыбнулась ему и вышла. Изнасилования не было, а значит пусть сами разбираются.       Уже к вечеру Лианна снова вошла в палату, Армитаж провел в медотсеке целый день, хотя доктор особо не настаивал. Он осмотрел, обработал раны, дал рекомендации и разрешил Хаксу полежать в покоях, но Армитаж почему-то не воспользовался этим предложением и остался в палате.       Вечером к нему пришел Кайло, а затем и Лианна. Она смотрела как виноватый Рен ластится к Хаксу, желая загладить свою вину, хотя вины Кайло как таковой не было, но все-таки именно из-за него, Армитаж повредил анус, ну по крайней мере так думал Рен. Хакс умело пользовался покорностью мужа и капризничал вовсю.       Миледи медленно подошла к ним, села в кресло и спросила:       — Армитаж, ты ничего не хочешь нам рассказать? Они обернулись, на нее смотрели две пары глаз, карие с удивлением, а зеленые испуганно. Отвечая на ее вопрос, Хакс неуверенно протянул:       — Нееет… — и лихорадочно думал — знает она или нет? Скорее всего знает… и сбежать не получится. Сейчас мне достанется! Лианна ещё раз спросила:       — То есть тебе совсем-совсем нечего нам рассказать, да?       Хакс отрицательно замотал головой и накрылся одеялом, целиком прячась под ним.       Рен удивленно переводил взгляд с Лианна на укрытого с головой супруга, но молчал, ожидая объяснений хоть от одного из них. Первой заговорила миледи:       — Ну хорошо, тогда скажу я. Знаешь Кайло откуда у нашего генерала такая безграничная храбрость, что он аж в рукопашную кинулся, что не удивительно, а вот то, что нарушил твой приказ — да, или с чего это вдруг так возросла его сексуальность, что он даже попочку свою не пожалел. Я уж не говорю о повышенной чувствительности этой самой попки, которая дико болела всего лишь от пары ударов. — она немного помолчала и продолжила:       — Он принял — эрогликониум он повышает сексуальность, делает чувствительными некоторые части тела и напрочь отбивает чувство самосохранения. Рен не знал, что такое эрогликониум и решив, что это наркотик, зло прошипел:       — Ты принимал наркотик?       — Нет, это не наркотик, — испуганно пискнул Хакс, так и не решаясь выглянуть из-под спасительного одеяла. Он по голосу понял как сердит супруг.       — Да, Рен, это не наркотик — подтвердила Лианна, видя решимость Кайло, независимо ни от чего, наказать Хакса, за такие выкрутасы. Он мог простить многое, но наркотики — никогда. Ярость Рена немного улеглась, и он спросил:       — Тогда что это? — он слегла хлопнул супруга по ягодицам, забыв, что это может причинить более сильную боль Хаксу, чем он хотел, и Армитаж тут же отреагировал — громко, ойкнув под одеялом.       — Ну что же ты, Арми, вылези наконец-то оттуда и объясни нам, что это и зачем ты это принял… давая, давая, вылезай!       Армитажу жутко не хотелось открывать свое красное от смущения лицо и объяснять им все тоже не хотелось, но услышав, грозный голос мужа, который угрожающе протянул:       — Хааакс! Армитаж откинул одеяло с головы и тихо заговорил:       — Это не наркотик, это афрозодиак… он повышает чувствительность и сексуальность, а про чувство самосохранения… я не знал. Я думал, что просто немного буду раскрепощенный… в сексе… и все.       Лианна сидела, закрыв рукой рот, едва сдерживая смех, уж больно испуганным и смущенным выглядел бравый боевой генерал под взглядом супруга. Да и Рен, сидевший почти с раскрытым ртом от такой новости, тоже порядком веселил ее. Удивленный Кайло спросил:       — Зачем? В конец растерянный Армитаж заговорил быстро, но сбивчиво, что было несвойственно ему, но ситуация была слишком неординарная.       — Потому что… я хотел… я думал… и вообще это ты во всем виноват! — он снова с головой накрылся одеялом. Увидев, как от этого обвинения вытянулось лицо Кайло, миледи все-таки не выдержала и рассмеялась. А Рен тихо и растерянно произнес:       — Я виноват… почему… да почему я-то всегда и во всем виноват! — уже громче закончил он. Его начала бесить вся эта абсурдная ситуация, один все время под одеялом прячется, вторая смеется, а он всегда в дураках! Миледи почувствовала его злость и заговорила:       — Прости, Рен, прости… я сейчас все объясню. Ты ни в чем не виноват, ни в чем. Я начала догадываться, что здесь что-то не так еще вчера, как и ты, впрочем. Но понять, что происходит никак не могла. Армитаж вряд ли бы ослушался тебя просто так и ринулся в бой, потом эта его нещадно выпоротая попка от нескольких ударов, а когда Рсан утром рассказал, про разрывы ануса Хакса, и его покаянную речь, я попросила Даниэля, взять кровь на анализ. Честно скажу я подумала о спайсе… некоторые его виды действуют именно так, но никаких признаков наркотического опьянения у Хакса не было. Глаза нормальные, потери ориентации в пространстве нет, поведение адекватное, а когда получила результаты анализа, все встало на свои места. Она сказала, обращаясь уже к Армитажу:       — Арми, вылезай оттуда и нормально все расскажи. Где ты его взял и как принимал. Хакс откинул одеяло и, понимая, что отвертеться от разговора не получится, вздохнув, начал говорить:       — Мне его с Коррусанта привезли, кто не скажу, незачем, я сам попросил. Я хотел быть… немного посмелее… в сексе… я и так-то почти до 30 лет девственником был… потом похищение это… тогда о моих желаниях вообще никто не спрашивал… все было насильно… и больно. Армитаж истерично хохотнул и продолжил:       — Зато многому научили… но я боялся, что если сделаю что-нибудь необычное или попрошу… Рен, решит, что я… шлюха. Я ничего особенного то и не хотел… просто иногда хочется, чтобы ты меня приласкал и поцеловал… не, как всегда, но сказать я не могу… — он уже смущенно улыбнулся и, с трудом, выговорил: — страшно… вот я и подумал, что после эрогликониума стану немного посмелее… — он замолчал, смущенно смотрел на них и комкал одеяло в ладонях.       Рен молчал, Лианна тоже они и не думали, что все так серьезно и не знали, что сказать. Ярость Кайло улетучилась, он улыбнулся Хаксу и просто погладил его по бедру через одеяло, а Лианна спросила:       — А что пошло не так, Арми. Я прочла про этот препарат он и, правда, почти безвреден.       Поняв, что они явно не собираются его ругать, да и он уже сказал гораздо больше, чем собирался, чего уж теперь скрытничать, Хакс начал рассказывать дальше:       — В наборе была мазь и порошок, мазь нужно нанести на наиболее эрогенные зоны, а порошок развести водой и выпить, перед… сексом. Я так и сделал, но ничего особенного не произошло. Я успокоился, нет так нет… — он усмехнулся и продолжил:       — Не судьба… потом атака, я был на адреналине, напрочь забыл обещание не выходить из шатлла… а вот когда Рен ударил, меня окатила такая боль… как тогда… у маркиза… Рен прав и ударов то всего пару было, но боль от каждого была нестерпимой, как будто снова бьют раскаленной проволокой… я испугался.       Хакс замолчал, собираясь с силами, Кайло кинул взгляд на миледи и мысленно спросил: может остановить его? Она так же мысленно ответила: не надо, пусть говорит. Армитаж снова заговорил:       — После бакты все быстро прошло… я успокоился и уснул. Проснулся от дикого желания, все тело буквально зудело… особенно те части тела, которые я мазью покрывал… так хотелось секса… до безумия… в голове кроме этого ничего больше и не было… даже идти было больно… ну, потому что, член так стоял, что в паху все судорогой сводило… еле-еле до соседней спальни дополз… а уж когда увидел Кайло… дальше вообще почти ничего не помню… только, что Кайло меня… боялся порвать… это я запомнил. Он снова вздохнул и закончил:       — Ночью больно не было. Очень хорошо было, а утром… утром не смог встать. Думал сейчас Рен уйдёт, я как-нибудь доползу до медотсека или сам попу бактой обработаю, но… все пошло не по плану. Вот и все.       К концу рассказа Армитаж так смирился со своей судьбой, что говорил уже не смущаясь, хотя покраснел до кончиков ушей. Лианна произнесла:       — Ясно… — и продолжила:       — Афрозодиаки действуют на каждого по-разному. У кого-то эффект сразу, у кого-то чуть позже, а кому-то вообще все равно. Видимо он активировался под воздействием адреналина. Отсюда и решимость во время боя, потом боль от незначительных ударов. Она повернулась и обращаясь в Армитажу спросила:       — Ты ведь их на ягодицы наносил?       Он кивнул, не собираясь никому говорить, куда он нанес эту мерзкую мазь, хотя по глазам супруга понял, что Кайло догадался куда он еще ее нанес, но благоразумно молчал. Лианна продолжила:       — А после боли и плача, адреналин опять зашкалил, и афрозодиак опять активировался. Уже в нужную сторону… и ты получил то, что хотел. Бешеный секс.       Они все молчали.       Лианна встала, подошла к Хаксу, провела по его волосам рукой, улыбнулась и вышла, дальше пусть сами разбираются, дальше только их дело.       Армитаж ждал, что скажет Рен, а того мучило воспоминание супруга о порке раскаленной проволокой… интересно, как много он еще не знает о мучениях Хакса в рабстве, но спрашивать он, конечно, не собирался.       Рен наклонился к Армитажу, так же как Лианна, провел рукой по его волосам, потом осторожно прикоснулся губами к губам супруга и поцеловал. Хакс тихо спросил:       — Ты не сердишься? — и почти плача прошептал: — Не сердись… Реен, я для тебя хотел. Кайло снова провел рукой по волосам супруга и ответил:       — Не бойся, я не сержусь. Я люблю тебя и сделаю для тебя все, что ты захочешь… только давай не будет больше экспериментов… если тебе что-то хочется, просто скажи. Хорошо? И увидев, как лицо мужа озарила счастливая улыбка, наклонился к его уху и спросил:       — А куда ты хочешь, чтобы я тебя… поцеловал? — и увидел, как Армитаж натягивает на свое пунцовое лицо одеяло, протянул:       — Хааакс… И услышал тихий писк из-под одеяла — в попу! Армитаж скрывал свое красное лицо под спасительным одеялом, и вдруг почти над ухом услышал голос мужа:       — Хорошо… ты же знаешь, как я люблю твою попку.       Они никогда больше не говорили об этом.       Через пару дней Рсан выписал Армитажа и тот вернулся в покои, к супругу. Хакс был почти рад, что между ними все осталось по-прежнему, он очень боялся, вдруг Рен все же выполнит его просьбу. Сейчас уже было очень стыдно от того, что он все рассказал.       Кайло действительно не торопился выполнять обещанное, хотя он не забыл об этом, просто ждал, когда страсти улягутся, чтобы не смущать Хакса и сделать это спокойно и естественно, так сказать не заостряя внимания.       Кайло вынес супруга из освежителя, после долгого дня Армитаж любил не просто принять душ, а понежиться в ванной. Рен иногда сидел на бортике и смотрел на обнаженное тело супруга, чем немало смущал его. Одно дело лежать на кровати в полутемной спальне и совсем другое в прозрачной воде, при ослепительном свете.       На кровати Рен целовал любимое тело, покрывал поцелуями шею, соски, животик супруга, опускаясь все ниже, Хакс вздрагивал от наслаждения, ему нравились прикосновения мужа, он ожидал, что скоро его губы коснуться его возбужденного члена и с нетерпением ждал этого.       Рен осторожно поцеловал самый кончик головки, потом провел по ней языком, с наслаждением услышав, тихий стон Хакса, Кайло не спешил, он тоже любил эту ласку, любил доставлять своему супругу удовольствие. Он обхватил член губами и насадился на него головой, доставая им почти до горла, потом начал ласкать языком нежную кожу головки и уздечку, его ладонь гладила супруга по ягодице. Рен положил под его бедра несколько подушек, раздвинул и поднял его стройные ножки, держа их под коленями, открывая себе полный доступ к тугому колечку мышц. Он провел языком по члену и опустился ниже, прикоснулся губами к яичкам, потом облизал их, и наконец-то добрался до самого главного — до попки Армитажа. Тот, наслаждаясь ласками не сразу разгадал «коварный план» супруга и только когда к его анусу прикоснулось что-то нежное, явно не пальцы, Хакс распахнул глаза и увидел черную гриву волос Рена между своих ног, запаниковал. Он тихо испуганно заскулил и попытался вырваться, но тихий уверенный голос мужа остановил его попытки:       — Тише, тише, любимый, не вырывайся… это не страшно и не больно… — он вдруг подул на анус, не отводя глаз с замершего в испуге Хакса, потом наклонился и провел по дырочке языком, чем вызвал возбужденный стон супруга, Армитаж откинулся на подушку и перестал вырываться… пусть делает, что хочет, тем более, что именно этого и хочет сам Хакс.       Уже через несколько минут он извивался на кровати, когда язык мужа ласкал его попку, вылизывая нежную кожу вокруг дырочки, едва касаясь ануса, а потом уже уверенно лаская его и вводя язык как можно глубже, лаская им нежные стеночки внутри, доводя Хакса этими ласками до безумного возбуждения и удовольствия, пока Армитаж не простонал:       — Реееен… возьми меня… возьми…       Хакс просил, все же надеясь, что Кайло сделает все как всегда осторожно и медленно, опять попасть в медотсек с разорванной попой не хотелось. Рен, конечно, смазал анус и растянул, спокойно не торопясь, и лишь потом ввел член. Он брал Хакса, как всегда, вначале медленно, постепенно ускоряясь, потом уже вколачивался в него, с удовольствием слушая стоны мужа. А когда Армитаж услышал:       — Сожмись… сожми попку Арми, — едва не кончил сразу же, только от этих слов. Он послушно сжимал член Рена, потом отпускал его, потом опять сжимался, Кайло ласкал его рукой и вскоре они оба кончили. Хотя Хакс не выдержал первым… ему нравилось, когда в его сжатую попку входил член, а рука супруга ласкала его. Они уже засыпали, довольные друг другом, когда Армитаж услышал:        — Вот видишь, ничего страшного… просто надо сказать… и я сделаю для тебя все!       Хакс улыбнулся супругу и закрыл глаза.