Шанс

      Подойдя к дому, я увидела, что кто-то стоит около подъезда и пытается найти ключи в своей сумке.       Приблизившись моё сердце ёкнуло. Это была мама. Она позже обычного вернулась со второй смены.       Вот почему мы именно сейчас и именно здесь встретили друг друга?!       Вдруг мама выронила что-то из сумки, поэтому резко повернулась и заметила меня.       — Ася? Что ты тут делаешь? — Она была не на шутку удивлена.       — Я ночевала у друга.       Я сказала эти слова не думая. А ведь я могла соврать. Могла сказать, что вышла на утреннюю прогулку или в магазин. Но смотря в мамины глаза я была не в силах обманывать.       Я всегда странно себя чувствовала, находясь рядом с ней. Мне казалось, что любая ошибка не простительна, что она возлагает на меня огромные надежды, и что видит меня на сквозь.       От части это так и было, но в большинстве своём при любом вранье я тут же бежала сознаваться.       Мы молча поднялись в квартиру, и я начала диалог, только после того, как переступила порог.       — Мам, мне стоит тебе всё объяснить. Мне пришлось сегодня ночевать у моего друга, потому что было уже темно, а дом далеко.       — Во-первых, почему ты была далеко от дома, когда потемнело? Во-вторых, почему ты не позвонила, не предупредила меня?       — Телефон сел, а зарядки не было. Я помогала другу. И я сейчас не успеваю, потому что мне пора на работу. Я предлагаю вечером спокойно всё обсудить.       — На какую работу? — мама уже перешла на повышенные тона. — Знаешь, что. Ты права. Поговорим вечером, а на этой неделе ты сидишь дома.       — Но… — я хотела уже всё объяснить, но не тут-то было.       — Мне ещё раз повторить? А сейчас иди в свою комнату, да вообще — делай, что хочешь, но ни ногой из дома. Я в соседней комнате, поэтому всё слышу.       С такими словами она развернулась и ушла к себе.       Я тоже ушла в комнату.       Хлопнув дверью, я скатилась на пол. Почему она меня даже не захотела услышать?       С мамой очень трудно общаться, потому что она не хочет меня понимать. Именно не хочет, а не может. Потому что я ведь помогаю человеку. Я тут судьбу спасаю чью-то. А она просто взяла и обломала меня… Она же даже не знает обстоятельства. Не знает, как мне дорог этот человек…       После порыва своих эмоций я вспомнила о том, что мой телефон разряжен. Как только он включился мне сразу пришло кучу сообщений.       Среди них была и почта от Алисы, но первое, что мне бросилось в глаза — это три пропущенных звонка от Димы. Я в спешке набрала его номер:       — Алё, Дим, не перебивай меня, — голос стал дрожать. — Мы с мамой сильно поссорились, и она заперла меня дома на целую неделю. Это сильный удар на наши накопления. Я просто не знаю, что мне делать…       Последние слова дались с большим трудом, потому что ком в горле становился всё больше.       Сначала Дима долго молчал в трубку, но через несколько секунд выпалил «Жди!» и отключился.       Жди. Кого ждать? Где ждать? Когда ждать? Тоже умник нашёлся. Почему нельзя нормально сказать: «Жди меня у себя в гости» или «Жди пока срок наказания истечёт».       Мой папа всегда говорил: «Запомни, самое ужасное, Ася, это ждать и догонять!». Наверное, только сейчас я могу на все сто процентов согласиться с этим. Особенно ужасно, когда не знаешь, чего ждать.       Вот с сюрпризами всё намного легче. Когда тебе говорят, что на День Рождения (или другой любой праздник) подарят сюрприз, ты понимаешь, что он обязательно будет хорошим и ждёшь его с нетерпением и наслаждением.       Сюрпризов плохих — просто не существует. Иначе о них бы не стал никто говорить. А тут даже не сюрприз, а что-то или кто- совершенно непонятный.       Вдруг телефон нам моих коленях завибрировал и раздалась знакомая мелодия звонка. Это был Дима.       — Алё, посмотри в окно, — сказал парень и опять бросил трубку.       Что это вообще за привычка такая — постоянно отключаться и недоговаривать?!       Эффект интриги дал свои плоды, и я мигом побежала к окну. Отодвинув бирюзовые занавески, я увидела внизу Диму, который держал толстую пачку листовок и объявлений в руках.       — Зачем ты сюда пришёл? — выкрикнула я в открытое окно.       Точнее не выкрикнула, а громко сказала, потому что жила я на третьем этаже.       — Чтобы тебя подбодрить, — он с заботой посмотрел на меня.       — Подбадривай, — сказала я, поставила локоть на оконную раму и облокотила голову на ладонь, в ожидании чего-то.       — Я эту неделю буду за нас двоих работать. Конечно в клубе если узнают, то и уволить могут обоих. Но ключевое слово «если».       Могут уволить обоих. В голове чётко прозвучало «увольнение равно тому, что Дима остаётся здесь». Нет. И жирная точка. Я не смогу так поступить с ним.       — А ты уверен, что справишься с таким объёмом работы? — пачка была достаточно толстая.       Дима замялся. Только через несколько секунд я услышала ответ:       — Думаю, что да, — в его словах не было слышно ни капли уверенности.       Я почувствовала острое чувство вины. Я же сама пообещала ему помочь. Обещала, что мы будем работать вместе, что вместе накопим, а теперь…       А что теперь? Теперь я просто сливаюсь, выхожу из игры.       — А знаешь, что? — в голове летали всевозможные мысли. — Так дело не пойдёт. Я сейчас спущусь.       Вот только каким образом — я на тот момент не придумала. Скорее всего мама уже спит в своей комнате — ночная смена не проходит бесследно. Да ещё и дверь в мою комнату находится прямо перед входной. Так и сложился мой план. План побега.       Никогда я ещё до этого не сбегала из дома. Я считала, что такого непослушания мама просто не простит мне.       Схватив рюкзак, и положив в него, что попало, я на цыпочках вышла из квартиры.       В ту минуту всё было против меня. Каждая половица скрипела, дверной замок проворачивался с невообразимым грохотом, а дверь открывалась соскрежетанием. Клянусь, что как только встречу Серёжку, то попрошу его смазать петли двери.       Выскочив из квартиры я пулей побежала вниз по лестнице. Мне постоянно казалось, что если я обернусь, то сзади меня будет стоять мама с полнейшим разочарованием в глазах.       — То есть ты сбежала?!       Дима был удивлён. Он явно не ожидал такого поступка с моей стороны.       — При чём сбежала ради меня, — самодовольная улыбка парня вновь показалась на его лице.       — Не льсти себе слишком много. А про сбежала, — я выдержала паузу, — я и не на такое способна.       Я выхватила из его рук листовки, развернулась и пошла в соседний двор.       Во время работы мы всегда общались. Но сегодня я часто выпадала из повествования. Мне никак не удавалось забыть тот факт, что если Юлия Владимировна узнает о каком-то нарушении, то она обязательно уволит нас.       Конечно теперь увольнение за двойную ставку на одного человека нам не предстоит, но ведь можно придумать ещё что-то.       Например, запрещено выкидывать листовки. Ну а если это сделать прям на глазах менеджера, то она без всяких предупреждений выполнит свой долг — вышвырнет нас. Ну или в худшем случае изымет штраф за невыполнение работы, что тоже само по себе неплохо.       Но смогу ли я так поступить с Димой?

***

      — Спасибо тебе — сказал Дима, когда мы направлялись в сторону клуба за своей зарплатой.       Он впервые поблагодарил меня за всё время нашего знакомства. Конечно же парень говорил какая я молодец, что я спасла его, но заветного слова «спасибо» до этого момента не было. Поэтому, это звучало ещё более искренне.       Я понимала, что Дима не любил проявлять чувства, будь то благодарность, или боль. Ему казалось, что это признак слабости и беспомощности.       — Не за что, — я улыбнулась.       — Ну уж нет, — парень взял меня за руку и слегка сжал её. — Конечно же есть за что! За то, что выслушала, поддержала, помогла, нашла работу, находишься сейчас рядом со мной, хотя могла проводить беззаботное лето. И… — слова довались ему с трудом, я это видела. — За то, что тогда, в парке, подошла ко мне.       Дима остановился и посмотрел мне в глаза. Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди.       Его глаза были странного цвета. В нашу первую встречу они были тусклые, серые, словно его душа умерла. На крыше, они выглядели менее мрачно, и даже отдавали карим оттенком. Но сейчас, они были совершенно другие.       Это были не просто коричневые однотонные глаза. Смотря в них, я будто видела глубину. Будто смотрела прямо в душу Диме, как в открытую книгу.       Я первая вышла из состояния «статуи» и попыталась разрядить обстановку:       — По-моему мы здесь как-то долго застоялись.       — Ах да, — Дима засмущался, но не отпустил моей руки.       По пути в клуб и я, и Дима молчали. Он наверняка думал о ситуации, которая только что произошла между нами, но мои мысли были занятыми совсем иным.       Я прекрасно понимала, что если я сейчас чего-то не предприниму, то меньше чем через месяц Дима уедет. Мы никогда не соберёмся вместе, никогда больше не устроим ночёвку, никогда не проводим закат на крыше, не прогуляемся по безлюдному утром парку. Он не подержит меня за руку, не обнимет… Я не смогу этого допустить.       Он не уедет обратно.       Все эти мысли навалились на меня словно ураганный ливень пронёсся в пустыне, где как уже тридцать лет не было даже мелкого дождика. Я осознавала, что мой поступок не совсем правильный, но ведь так будет лучше!       Он же счастлив месте со мной, ну а я всего-навсего просто устрою ему это счастье. Я спасительница, ведь даже Алексей Михайлович так сказал.