Шахматная партия

— Отныне ты будешь жить в замке и бороться за свое нахождение подле короля. Тебе предстоит раскрыть свои силы и доказать всем, а в особенности — мне, что ты достойна сражаться на войне, что нависла над страной, бок о бок с моими лучшими солдатами — С минуту он молчал, а потом жестом приказал Аарону, его ближайшему советнику, отпустить Аделу, чтобы та могла выпрямиться — Через 3 дня начнутся соревнования, в которых примут участие 50 способных. Каждый месяц будут отбрасываться слабейшие десять претендентов. В конечном итоге вас останется всего 10. Десять сильнейших, которые смогут доказать свою силу и преданность своему королю. Именно они пойдут на войну против Кейхериан, наших заклятых врагов, и используют свою силу в полной мере. К каждому претенденту я прикреплю их представителей. Они будут помогать вам советом, следить за выполнением ваших обязанностей и самое главное — они будут вас тренировать. Король, судя по всему, хотел ещё что-то добавить к своей речи, но тень, пробежавшая по бледному лицу Аделы, вынудила его остановить свою речь, и вопросительно застыть в молчании. Рой вопросов не покидал её голову, но ощущение взгляда десницы за спиной её пугало. Удивительно, как с «Лучше и быть не может» жизнь может провернуться так, что станет хуже некуда. Это ничем не объяснить. Она стала жертвой обстоятельств, попав в какую-то историю, в которой ей не место. Девушка понимала, что сейчас самый подходящий момент объяснить им, что она никакая не способная, она всего лишь Адела, которая в данный момент старается не распасться на тысячу мельчайших кусочков. Она мечтает вернуться в свою тихую деревню, укрытую от злых глаз горами и морем. Девица распрямила спину и даже постаралась придать лицу безучастное выражение, но кандалы, сковавшие её, так сильно напоминали о себе, что оставалось только пытаться удержаться на ногах, и не упасть плашмя от усталости и шока, пережитого за последние пару дней. — Боюсь, я не понимаю о чём вы говорите, Ваше Величество. У меня нет никаких сил, о которых вы упомянули, и думаю, что вы ошиблись, приказав доставить меня сюда. Король перевёл свой взгляд с девушки на советника, ожидая объяснений. — Прошу простить, мой король. Она не ведает о чём говорит, и кажется, совсем не помнит событий минувшей ночи, о которых нам поведал молодой человек, отправившийся на подготовку защищать вашу честь. С вашего позволения, я объясню ей что к чему как только выпадет такая возможность. Бернард Второй, облаченный в тяжёлые одежды, отвел взгляд к впечатляющей картине. На ней была изображена женщина средних лет в дорогом, пышном платье, с чутка приоткрытой грудью, но полностью скрытыми плечами и руками. Он водил по ней взглядом не вглядываясь, словно и без того приходил сюда изо дня в день поглядеть на её запечатленное на полотне лицо. Оно же, пожалуй, всё-таки было иллюстрировано как слишком белое и фарфоровое, чтобы в точности отвечать действительности. Адела заметила отсутствие маски на лице у короля. Все, кого она видела до этого времени, были с закрытыми лицами. Вместо обычных людей по замку ходили лишенные всякой индивидуальности животные. У дам она заметила исключительно птичьи маски: вороны, совы, сойки. У воинов — волчьи морды, у слуг и стражников — гончих. А у Аарона же, и только у него, — лисья маска с золотистым покрасом. Ей хотелось бы спросить, что всё это значит, и почему королевская жизнь больше походит на затянувшийся маскарад, но вспомнив настояния отца, Адела прикусила язык, припрятав все вопросы для более подходящего момента. — Ну что ж, раз так, то пускай ты, Аарон, и возьмешь себе на попечение эту девушку. Расскажи ей всё, что нужно знать способным, и уходите уже отсюда. Мне нужно отдохнуть. Стоило им выйти из главного зала, в котором восседал сам король, — Аделу снова взяли под руки и повели дальше по замку. Но не видела она уже снующих по замку слуг, не слышала топота копыт лошадей за окном, галопом несущихся в сторону леса. Всё предстало вдруг резко и обнаженно, без прикрас. Она уже в замке, где сможет выжить лишь сильнейший, и никакие уговоры не вернут её в родной дом к отцу. Не увидит она больше родного моря, возле которого росла, не увидит милую тётушку, с которой была знакома не так долго, как хотелось бы. Стоило бы ей только поднять голову, и оглянуться вокруг — она бы увидела сияющее великолепие замка, так живо отличающееся от того, что она видела до сих пор. Её уводили всё дальше от сердца этого здания. Девушка, воины и десница поднялись по крутой лестнице, придерживаясь за узорчатые перила. Свернули направо, снова поднялись по лестнице и оказались в отдалённой башне. Кажется, они шли по длинному, затемнённому коридору целую вечность, пока не добрались до двух стражников, стоявших у дверей. Охранные собаки да и только. Они молча открыли двери и впустили девушку внутрь, оставшись стоять на своих местах у массивных, деревянных, окованных железом дверей. Отведённые ей покои встретили её с пугающей мрачностью. Ни гобеленов, ни ободряющего сияния в камине, который должен был осветить мягким светом всю комнату, ни дорогих драпировок, как во всём замке — ничего. Только небольшая, провисшая кровать, пыльный камин, да и окно, наглухо закрытое шторами. Уже давно здесь умолкнул беззаботный смех, ничья рука не проводила по стенам. И в такую Богами забытую комнату её поселили?! — Ну что? Довольна своей комнатой? Должно быть, тебе она покажется сияющей и прекрасной в сравнении с прежней конурой, в которой ты жила? — Аарон стоял в дверях, тихонько подтрунивая её, но и не скрывая своего раздражения. Он не был рад становиться её смотрителем, это бремя свалилось на него, и, кажется, впервые за эти пару дней он скрываясь показал ей, что из себя представляет — заносчивого мужчину, ничего не ведающего в вежливости и уступчивости. — Убирайся к черту, королевская псина! Злость настолько пробрала девушку, что, потеряв всякую сдержанность, она вынула из ботинка складной нож и бросила его в сторону советника. Но к тому моменту он уже успел выйти из маленькой, затхлой комнаты, и затворить за собой дверь. Оставшись одна, она подошла к местами поцарапанному окну. Сгорбившись затравленно смотрела вдаль, и вместе с тем не видела горизонта. Наконец небо начало сереть. Этот насыщенный день медленно, но верно близился к своему завершению. Нужно было что-нибудь придумать, но толковые мысли не рождаются под покровом гнева и сомнений. Девушке надо было успокоиться. Адела отошла от окна, и, частично успокоившись, опустилась на низкую кровать. Ложиться она не стала — просто села, и, глядя на пустую стену, начала думать. — О каких силах говорил король? — Прошептала она в пустоту, будто там кто-то сидел и слушал её. Не было терпения ждать 3 дня, чтобы узнать это. Нужно уже сейчас знать к чему готовиться и что от неё хотят. У неё ушло не меньше часа на то, чтобы придумать план своих действий и реализовать его в жизнь. Адела ещё раз огляделась, и заметила то, на что упорно не желала обращать внимания раньше. К окну приделана решётка, дверь же прочная и заперта снаружи. За ней не слышалось ни звука. Бежать невозможно, нужно чтобы её выпустили. Возле кровати стояла старая деревянная тумбочка. Она отодвинула засов и положила туда колечко, которое пока что не приносило ей ничего, кроме туманного ощущения присутствия матери и нож, который она подобрала с полу, невольно подумав, что с такими навыками выживания она даже не сможет за себя постоять, если потребуется. В пыльном углу тумбочки кроме её вещей нашлась также небольшая скрепка. Адела разогнула её. Сделав на скорую руку пучок на голове, девушка всунула туда скрепку. Уже темнело, а значит маленького острого наконечника в её волосах никто не увидит, если только не станет присматриваться. Поправив всё ту же одежду, в которой она ходила уже больше суток, девушка постучала в дверь и уже через пару секунд её открыли. — Можно попросить вас об услуге? — Подчеркнуто вежливо попросила девушка, даже умудрившись улыбнуться. Вооружённые до зубов стражники ничего не ответили. Их роль состояла лишь в том, чтобы молча стоять и предупреждать любую попытку побега. Они были вправе никуда не выпустить Аделу, но она была настроена решительно. — Боюсь, что я умру от скуки и тишины в моих покоях, а на сколько мне известно — король очень огорчиться если я не смогу быть ему полезна. — Девушка не до конца понимала о чем говорит, но делала это настолько уверенно и спокойно, что не поверить ей было очень сложно — Не мог бы кто-нибудь из вас провести меня в библиотеку? Я всего-то возьму пару книг и вернусь. Клянусь всем, что у меня есть — сбегать не собираюсь. Но больше ничего у неё и не было, что прекрасно знала и сама девушка и стража. Открытое дружелюбие их вовсе не поразило. Но тем не менее, переглянувшись, один из них всё же вышел вперед и нетерпеливо кивнул. От облегчения она судорожно выдохнула. Весь план пошёл бы крахом, решив бы стражники позвать десницу короля.

***

Библиотека была старой, тут и там сказывалось время, пыль осела на полочках, половицы скрипели, но даже не смотря на это она казалась огромной и прекрасной в своём разнообразии книг, которых тут было несколько сотен, если и не тысяч. Адела затаилась в её углу, отдалённом от двери, и принялась искать хоть что-то, что могло бы дать ей крупинку надежды, и объяснить о каких силах знают все, но только не она. Её руки порхали над потрепанными корешками, глаза оживлённо и сияюще бегали, а шея вытянулась, дабы держать во внимании ещё и верхние полки, почти касающиеся потолка. Но чем больше книг оставалось позади — тем больше она разочаровывалась в своей затее. На полках покоились старинные фолианты на незнакомых ей языках, пособия по уходу за всем, что только можно было представить, а того что нужно — просто не было, как бы она не старалась и не вглядывалась в каждую книжечку. Устав вытянувшись стоять на приподнятых носках, она отходила к невысокому отполированному столу, на котором везде виднелись следы, которые может оставить только старость. Садилась за него, скрещивая ноги, и раскидывала перед собой парочку книг. Там она решала какую возьмет с собой в свои покои, дабы не вызвать подозрений в том, что её прогулка была только целью прочитать богословие, да и только. Некоторые книги лежали всё ещё закрытые, некоторые она открывала и подгибала у них странички, а некоторые лежали на самом краю стола, чуть свесив с него свои носики. Но как бы это безнадежно не было, она всё же вставала из-за стола, зная, что долго оставаться тут нельзя, и продолжила двигаться вдоль стеллажей. Чем дальше она уходила — тем больше погружалась в сумрак, куда уже не дотягивался свет, отбрасываемый свечами в тяжелых серебряных канделябрах, который поистине особенно и даже в какой то мере мистически плясал на окнах, затемнённых сгустившейся тьмой на улице и на полу. Но ей пришлось приостановить свои поиски, ибо раздался приглушенный, слабый стук. Сначала она испугалась, не понимая, что сама же его спровоцировала. Девушка сначала внимательно осмотрела стены по всему периметру, а потом взгляд её сам по себе скатился к половицам. Какие-то пару секунд она стояла неподвижно, глядя туда, где стояла ранее, а потом решилась и подошла к тому месту снова. Постучав пару раз носком башмака по полу, она поняла, в чём здесь таиться секрет. Когда она была ещё совсем маленькой, едва научилась правильно выговаривать все звуки и складывать отдельные слова в предложения — она так же научилась думать и захотела узнавать мир. Для ребёнка всякая привычная вещь взрослому кажется фантастической, поэтому вместе с отцом они в один из светлых июньских вечеров ходили вдоль дома и сначала стучали по толстым стенам, а потом возвращались обратно и стучали в двери. — А почему звук разный? — Догадывалась маленькая Адела, широко глядя на отца большими, голубыми глазками. — За дверью находится пустое пространство, моя маленькая, а стены широкие и за ними пустоты нет. Поэтому звук получается разный — Терпеливо объяснял отец, ещё тогда имея очень теплые отношения со своей единственной дочерью. Знал ли он, что спустя много лет Аделе прийдется вспомнить его слова — она не знала. Её сердце затрепетало, как всегда происходит когда находишь что-то, что не должен были найти, но вместе с тем так же задержала дыхание сидя на корточках и склонившись к полу. Её руки взметнулись к своей прическе и припрятанной скрепке в них. Может быть она была не сильна в боях и обороне, но в критических ситуациях её ум работал быстро и точно. Девушка пошарила свободной рукой по полу, и, нащупав маленькое отверстие, маленькую скважинку в полу, всунула туда один конец скрепки, в этот момент взмолившись всем богам, чтобы тайник, кого бы он ни был, покорился ей. И прогнозы оказались верны. Она прокручивала скрепку до тех пор, пока что-то тихо не щелкнуло. Тогда она беспечно выбросила скрепку себе за спину и дрожащими руками отодвинула засов. Тайник оказался доверху набит книгами. Он растянулся метра на два, это уж точно, а сами книги лежали наслоенными друг на друга в два, или, может быть, даже 3 ряда. Она просунула руку в это отверстие и взяла ближайшую книгу, не без брезгливости ощутив паутину на своих пальцах и скопления пыли на обложке. — Сколько же сюда не заглядывали? — Ошарашенно прошептала Адела, стряхивая всю грязь с корешка. Она наглухо закрыла тайник и оказалась возле того же стола, отодвинув всё, что теперь могло отвлечь её от изучения старинной, тайной книги. Адела в спешке перелистывала страницы, в поисках хотя бы чего-то, что могло объяснить странные слова всех в округе, когда яркая, словно палящее солнце, улыбка на какой-то миг ослепила её. Она не сразу поняла, что это всего лишь парень. Всего-то парень, который улыбался ей во весь рот и переводил взгляд с её лица, на книги, всё ещё раскинутые в беспорядке, но теперь несомненно в большем, чем ранее. Он склонился, и успел увидеть название той самой, которую она вытянула из-под полу — «История возникновения ведьм и сверхъестественных сил в мире». Адела нахмурила рыжие брови и быстро захлопнула книгу прямо у него перед носом. — А ты кто такой и чего тебе нужно? — Она раскинула длинные пальцы на гладком столу, как бы защищаясь от его назойливости и любопытства. Подошедший парень, кажется, светился радостью, пока сама девушка была от этого слишком далека. — Тебя сегодня привезли? — Спросил он, оперевшись на большой книжный стеллаж, но получив в ответ только враждебный взгляд, продолжил — Меня зовут Руфус, милашка. — Она подняла брови, но больше никакой заинтересованности не высказала — Я такой же способный как и ты, если тебе угодно знать. Кроме них в библиотеке больше никого не было. — С чего бы мне тебе верить? Судя по этой глуповатой улыбке ты скорее больной душой, а не способный. Являлся бы ты таким — был бы серьёзнее. — Вот как. Неужели тебе уже наговорили чуши о умерщвлении всех, кто не справится на испытаниях? Наставник говорит, что они так заморачиваться не будут. Нужно только показать, что ты не годен, и тебя отправят домой. Выход есть всегда, раз уж тебе так не нравится это всё. Его светлое лицо, русые волосы, которые он постоянно приглаживал ладошкой, и отнюдь не враждебная поза, а скорее наоборот — расслабленная — уже через пару минут сделали своё дело. Адела выдохнула и продолжила перебирать книги, но уже не так сосредоточено как раньше, а теперь ещё и пытаясь прикрыть ту самую книгу другими. Она всё ещё не верила ни одному его слову, не верила даже в имя, которым он представился, но встретить кого-то, кого так же как и её притащили силком, было приятно. Невольно появлялось ощущение, что она не одна. — Чего тебе от меня нужно? — Спросила она, поднимаясь с высокого стула, оказавшись слишком близко к нему — И перестань пялится на меня, дурак! — Прошипела Адела заметив его изучающий взгляд. — Бойкость тебе к лицу — Решительно не обращая на её грубость внимания, он продолжил улыбаться и смотреть ей прямиком в глаза — Чего мне от тебя нужно? Ничего особенного, просто подумал, что ты захочешь знать как вернуться домой. Или же я не прав?