Помоги мне не умереть

Вот он — первый день холодной зимы. Последние листья покидают деревья и гниют на голой земле, птицы оставляют родные края, всё в мире погружается в умиротворённое спокойствие и тишину. Но вместе с зимой настал и тот «долгожданный» день выписки. *** Антон сидит в своей постели и устало глядит в окно, наблюдая за мокрым снегом, летящим в разные стороны. Уже этим днём он вновь вернётся в то отвратительно место, где он снова забудет о нормальной жизни и трехразовом питании. «Оказывается, в больнице божественная еда…» — усмехнулся Шастун. Вчера Арсений Сергеевич так и не зашёл в палату, что слегка огорчило парня, но не убило его надежду увидеть врача. Возможно, Попов всё-таки вспомнит про него и окажет невероятную услугу, продлив его больничный ещё на несколько месяцев, а можно и навсегда. «К чему эти тупые мечты?» — отдёрнул себя парень, — «Сейчас лучше всего морально подготовится к встрече с Аллой Георгиевной.» Юноша встал с койки, и вытряхнув весь рюкзак на постель, отыскал поцарапанную зажигалку и пачку сигарет. «Запасы на исходе. Блять.» — закуривая, выругался он, — «У одной компании вроде было несколько штук… надо будет выпросить.» Не переставая думать о предстоящей сделке, Шастун открыл форточку, пропуская в комнату ледяной ветер и в то же время выгоняя едкий запах сигарет. «Только что мне им предложить взамен? Нихуя нет.» — выбросив никотиновую палочку, задумался он. Внезапно, в дверь постучали. Антон моментально захлопнул форточку, и спрятав заветную коробочку, произнёс: — Заходите. Посетителем, разумеется, оказался Попов. Зачем-то выждав около минуты, рассматривая каждую деталь комнаты, он объявил: — Тебя скоро заберут. Собирайся. — Хорошо. — с притворным безразличием произнёс Шастун. Врач прожигал парня изучающим взглядом, скорее всего ожидая бурной реакции, однако юноша продолжал сохранять неколебимое спокойствие. Наконец сдавшись, Попов покинул палату, после чего Антон облегчённо выдохнул. «Сука, ну н-е-е-е-т,» — протянул он, — «Только не эта тварь. Зачем, блять, она существует?! А я зачем?» Юноша сам создал капкан и сам же туда попал. Жизнь скучна без иронии. «Зачем…?» — повторил он, надеясь получить ответ из пустоты. Всё это время он будто бы находился в вакууме, совсем позабыв о том, что он жив, что всё ещё чувствует ту боль… «Кажется, понял. Я должен был сдохнуть ещё год назад, но на моём пути постоянно вставал один и тот же педик, который, типа очень ценит жизнь и внушает это остальным. Тупица.» — до боли сжал ладони он. Сделав глубокий вдох, пытаясь отвлечься от этой навязчивой мысли, Шастун закурил очередную сигарету и принялся собирать вещи. «Перебарщиваю. Плохо.» — поймал себя он, — «В ближайшее время придётся экономить. Эх, тяжелые времена…» Закончив курить, парень застегнул молнию своего полупустого рюкзака и про себя перечислил: «Зажигалка, сигареты, бинты, телефон, толстовка… вроде всё взял.» Он уже хотел направиться к двери, однако она открылась под воздействием ещё одного гостя. Им оказался анестезиолог. Тот самый, что предал его и подло сдал Попову, ни капли об этом не жалея. «Какая же ты крыса.» — стиснул зубы юноша. — Тебя ждут внизу. — заявил мужчина. Окинув его презрительным взглядом и подавляя желание плюнуть ему в лицо, Антон вышел из палаты и быстрым шагом направился к лестнице. С первого этажа доносился противный голос Аллы Георгиевны, которая с поддельным энтузиазмом что-то обсуждала в компании с Поповым. Обнаружив Шастуна на лестничном пролёте, она неспешно повернула голову, и ловя на себе недовольный взгляд Арсения, с «доброй» улыбкой поприветствовала: — Здравствуй, недоразумение. Парень едва заметно поморщился. Такое обращение показалось бы милым если бы прозвучало из уст бабули, но только не от этого лицемерного человека. «Ещё один кандидат на плевок в лицо.» — слегка улыбнулся он. — Как некультурно с твоей стороны! — фыркнула заведующая воспитательница, — Тебя что, не учили здороваться? Антон вновь промолчал. У него вообще не было желания вести разговор с данной персоной, поэтому он ограничился наблюдением за тем, как злость Аллы Георгиевны постепенно накалялась. Возможно чуть позже он об этом пожалеет, но это будет потом. — Вот так, значит! — возмутилась воспитательница, — Ну хорошо, как хочешь, тогда поговорим дома. До свидания. Бросив быстрое прощание, она подошла к резко побледневшему Шастуну, и грубо схватив его за руку, потащила к выходу. Антон боролся с желанием вырваться или обернуться с просьбой о помощи, однако, в этот момент чья-то рука незаметно для женщины положила клочок бумаги в карман его штанов. Когда Алла Георгиевна с подопечным оказалась на достаточном расстоянии от больницы, она грозно прорычала: — Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому!