Team Minato.AU

      — Он сказал, что его женщины не привлекают. Это как, а?       Кайоши уже час в гостях у семье Нохар, но спросить про недавний странный разговор с отцом решился только сейчас. Обито и Рин знали Какаши гораздо дольше и лучше, чем его сын. Может, они смогут докопаться до истины.       — Прямо так и сказал? — переспросил Обито.       — А я говорила! А ты мне не верил!       Обито резко изменился в лице и перевел взгляд на орущую жену.       — Если он окажется гомиком, я уеду из Конохи и буду жить как в старые добрые в лесу.       — Да ладно тебе, — отмахнулась Рин. — Мне кажется, он сам не знает, кто он.       — Я тебе серьезно. Мой лучший друг гомик. Это даже звучит отвратительно.       — Кто такой гомик?       Все находящиеся в гостиной повернулись к дверному проему, где стоял Хиро и потирал заспанные глаза. Этот парень, казалось, единственный из всей молодежи Конохи сохранял детскую традицию спать после обеда. Если Кайоши вообще забил на режим и теперь пытался разобраться с темными кругами под глазами, то Хиро спал два раза в день и очень гордился тем, что всегда полон сил и энергии. Увидев друга, черноволосый мальчик помахал ему рукой в знак приветствия, а потом прошел в гостиную и уселся рядом с мамой на диван.       — А про гомиков тебе мама расскажет. Она любит эту тему, — злорадно усмехнулся Обито, отвечая на ранее заданный вопрос Хиро.       Хиро, да и Кайоши тоже, повернулись к Рин.       — Ну, это такие люди., — промямлила Нохара, не ожидавшая, что на этот вопрос все-таки придется отвечать. — Люди, которым нравится свой же пол. Например, девушка влюблена в девушку или парень влюблен в парня. В этом нет ничего страшного, таких людей… ну, немного. А папа раздувает из мухи слона. Эти люди не отвратительные. Такие же, как и мы.       Хиро отреагировал на это открытие как-то по-особенному спокойно. Мальчик просто пожал плечами, мол, я понял, действительно ничего критичного. Кайоши же заерзал на кресле. Обито-сан сказал, что Какаши — гомик? Это получается, что ему нравится какой-то мужчина? Почему же он раньше не сказал! Взгляд мальчика заметался по углам комнаты, а ладошки стали хлопать по коленкам. Рин приподняла бровь, следя за этими действиями.       — Коши, солнышко, ты чего нервничаешь? Мне кажется, что информация про гомиков не должна была перевернуть твой мир с ног на голову.       Кайоши прекратил бессмысленные действия и уставился на Нохару. Действительно, чего это он так распереживался? Ну, есть там какой-то мужчина. И что?.. Правда, это не совсем совпадало с мечтами самого мальчика. С недавнего времени Кайоши стал поглядывать на семью Нохар и примерять их жизнь на себя. Обито-сан всегда беспечен. Если ему не надо на миссию, он просыпается всегда в двенадцатом часу, а потом лениво идет на кухню, где заботливой рукой Рин-сан уже был приготовлен поздний завтрак специально для Обито-сони. А теперь сравнить эту идиллию с жизнью Хатаке Какаши. Он постоянно в напряжении, всегда готов к неожиданности. Кайоши помнит, как в детстве часто ронял на пол ложку. Почему-то, тогда — года четыре назад — удержать ложку в руке было большой проблемой. И когда столовый прибор начинал лететь на пол, Какаши, не глядя, ловил его. Раньше Кайоши от этих фокусов хлопал в ладоши и смеялся — так сильно его поражало мастерство отца. Но со временем внимательный мальчик стал считать, что это совсем нехорошо. Какаши не терял бдительности даже дома. А завтрак? Он всегда готовил его сам. Великий Копирующий все делал сам. Каждый раз, когда Кайоши задумывался об этом, ему становилось жалко отца. А теперь вернемся к беспечному Обито. Маленький Хатаке проводил аналогии сотни раз и пришел к выводу, что Какаши обязательно нужна любящая женщина рядом. Как бы здорово это выглядело! Только представьте: еще не проснувшийся до конца Какаши плетется на кухню, где уже лежат промасленные тосты и горка риса, выложенная в форме сердечка! Ну разве не чудесно? Ведь Какаши так жить будет в сто раз удобнее.       А теперь вернемся к мужчине? Кайоши всегда представлял заботливую жену, а не мужа. Но разве от пола что-то поменяется? Они эти гомики любят мужчина так же, как и женщин, значит в теории ничего не поменялось. Точно такая же заботливая рука будет готовить Какаши завтрак и ухаживать за Кайоши, если тот приболеет. Вроде, ничего. Но мальчик так долго представлял женщину, что теперь смирить с мужчиной будет безумно сложно. Но ничего! Он справиться. Ради благополучия их маленькой и странной семьи.       — Я хочу узнать, кто ему нравится, — вслух озвучил Кайоши. — Надо будет спросить.       В этот же момент у Рин округлились глаза.       — С дубу рухнул?! Мне кажется, его реакция на «жену» должна была тебе хоть о чем-то сказать. Этой темы нельзя касаться! Вообще!       — Но если он расскажет, кто ему нравится, то всем будет проще. Я не понимаю, почему из этого строят такую большую проблему! Если он любит, то пусть скажет. И окружающим, и возлюбленному.       Рин уже было открыла рот, чтобы продолжить возмущаться, но тут в беседу ввязался Обито. Его поведение, в отличии от поведения жены, было спокойным. Мужчина не кричал. Он мягким вкрадчивым голосом стал объяснять Кайоши что к чему:       — Ты же сам знаешь, какой у нас Какаши проблемный. Если тебе сказали, что ему тяжело с детьми, поэтому нужно быть аккуратным, то это не значит, что больше таких скользких тем нет. Я удивлен, что ты сам не додумался. Тема второй половинки — тема запретная. Поверь, мы не раз с ним об этом говорили. Результата ноль. Он злится и уходит. У Какаши нет возлюбленной или возлюбленного. Та фраза — женщины меня не привлекают — была брошена из-за злости. Он не хотел этим сказать, что его привлекают мужчины, нет… А злится он, мне кажется, от того, что завидует…       — Как так? — спросил Хиро, наблюдавший за разговором с живым интересом.       — Завидует? — одновременно с ним переспросила Рин.       Обито повернул голову к жене. От разговора с разумным взрослым человеком толку больше, чем он беседы с шестилетками.       — Мы с тобой, Рин, самое дорогое и ценное, что у него есть. Мы его семья. И-       — Пф, — девушка бесцеремонно перебила Исчезающего. — И эти слова я слышу от Обито? Да ты Какаши в детстве терпеть не мог!       Лицо Хиро вытянулось от шока. Мальчик уставился на отца в ожидании объяснений. Папа и дядя Какаши в детстве не были лучшими друзьями, как Хиро и Кайоши? Бред какой-то. Сейчас эти взрослые мужики так подкалывают друг друга, будто были корешами с пеленок. Но немую просьбу объясниться оба родителя проигнорировали.       — А как я мог его любить, если моя будущая жена на него вечно заглядывалась? — подколол Обито с самодовольной ухмылкой на губах.       Надо было видеть, как округлились глаза Хиро. Его голова медленно повернулась в сторону матери.       — Тобито, блин. Мне тогда двенадцать было! Это была коллективная влюбленность, ты не понимаешь. Все девчонки по нему сохли… Даже Куренай, кстати! Правда, недолго… Но все равно!       Хиро толкнул рядом сидящего Кайоши локтем в бок и перевел взгляд кругленьких глаз на него. Мальчик многозначительно вставился на друга, мол, слышал какая жесть? Кайоши покивал в ответ. Рин-сан была влюблена в его отца, а Обито-сан хотел стянуть шкуру с Какаши. Крайне неожиданно.       — Ладно, проехали. Вернемся к изначальному разговору. Лучшие друзья Какаши сыграли свадьбу и завели детей, остальные знакомые тоже влюбляются друг в друга: вон Куренай с Асумо того и гляди признаются в своих чувствах. Даже Анко в последнее время рассказывает про «подругу», которая явно уже не просто подруга. И один Какаши — лох. Ни любви, ни родного ребенка. Может, он сам не понимает, что завидует. Но я ясно вижу причину его гнева. Он может сколько угодно говорить о том, что мы — это его семья. Мы друзья. А семья — это другое. Вот он и завидует, что у всех есть, а у него почти что и нет.       Рин схватилась за голову, будто эта информация сейчас взорвет ей мозг. Хиро и Кайоши оставалось только молча слушать диалог взрослых и делать для себя выводы.       — Поэтому он и пытается найти того, кто его зацепит? — помолчав чуть-чуть, спросила Рин.       — А кто сказал, что он вообще кого-то пытается найти? Я же сказал, Какаши сам не понимает, что завидует. Он так и будет злится из-за разговоров про жену, пока мы не поможем ему найти эту самую жену. Ну, или когда-то перед его носом действительно пронесется та, которую он оценит и полюбит с первого взгляда. Хотя мало вероятно. Он на людей не смотрит, потому что исключает возможность того, что ему кто-то может понравится.       — Значит остается один вариант: мы должны помочь ему найти пару.       — Только никого стоящего у нас на примете нет. Не стоит торопить события, Рин. Мы еще молоды. Когда-нибудь найдем ту самую, а пока остается только ждать.       — Да, ты прав, — Рин вздохнула и наконец-то обратила внимание на Хиро и Кайоши. — Мы забыли про детей.       Хиро в ответ активно закивал, мол, действительно забыли. Мальчик выжидающе уставился на маму. Он хотел объяснений. Было бы славно, если бы родители сейчас поделились историями из их детства. Но супруги Нохара так глубоко погрузились в свои мысли, что последующие минут пятнадцать могли только молча сидеть и думы думать. Хиро наскучило уже после третей минуты, и он ушел на улицу искать сестру. Кайоши не выдержал после пятой. Он попрощался с Нохарами и выбежал на улицу, намереваясь догнать лучшего друга, но быстро понял, что мальчика и след простыл, поэтому лучше пойти в свое тайное место и позаниматься там днем, чем сейчас бегать по всей Конохе в поисках двух сорванцов. Тем более на той поляне было нечто удивительное — лиса из сказок. Правда, не факт, что кицунэ покажется днем. Да и вообще, покажется ли она снова?       Показалась. Даже больше — кицунэ как будто ждала Кайоши. Мальчик, увидев ее, сразу бросился к лисе. Надобно поговорить. Почему существо, которое жило в «дочакровом» мире и вымерло в момент появления шиноби, вдруг ожило на его глазах? И чего лиса хочет? Очаровать его и сожрать? Мало вероятно. Шестилетних малышей, не знающих еще, что такое любовь, кицунэ не охмуряют. А если бы она вдруг захотела сожрать Кайоши, то сделала бы это в обличье девушки. Тогда чего она хочет?       Но лиса оскалилась, а после за несколько секунд исчезла из поля зрения Кайоши. Ну и как это понимать? Если вымершее существо решило показаться человеку — значит оно чего-то хочет. Не проще сказать об этом, чем убегать от того, кто гораздо слабее, чем лиса? Кайоши глубоко вздохнул. Видимо, на сегодня лимит встреч с кицунэ исчерпан. Мальчик вырыл из земли свой тайник, открыл блокнот и стал пытаться сосредоточиться на исследованиях. Но образ лисицы не хотел вылезать из его головы. Так или иначе Кайоши возвращался к вопросу «чего хочет эта кицунэ?» Может, ее ранили, и она, как самое настоящее животное, которое попало в беду, просит помощи у человека? Или лиса действительно притаилась и просто ждет хорошего момента, чтобы прикончить мальчика? Так, хватит. Пора уже занять себя чем-то полезным.       Кайоши встал с земли, отшвырнул блокнот в сторону. Он вытянул руку вперед и стал проделывать такие же действия, которые требовались для создания рассенгана. На его ладошке образовывались еле видимые сгустки чистой чакры. Они несколько секунд царапали кожу и разрывали бинты Кайоши, а потом исчезли — мальчик просто не мог их больше сдерживать из-за острой боли. Кайоши разочарованно цокнул языком. Всего несколько секунд. И так и протяжении недели. Когда уже будет хоть какой-то прогресс? Может, если преодолеть болевой порог, то чакра покорится и не станет больше причинять хозяину боль? Нужно просто потерпеть… Проще сказать, чем сделать.       Кайоши снова сделал глубокий вздох и развернулся лицом к своему тайнику. Да так и замер на месте. Белая лисица — та самая загадочная кицунэ — обнюхивала ранее брошенный на землю с горяча блокнот. Помня прошлую попытку поговорить с ней, Кайоши отошел подальше, чтобы не спугнуть. А уже с приличного расстояния задал мучавший его вопрос:       — Что ты хочешь от меня?       Лиса подняла аккуратную мордочку. Мальчик вгляделся в ее золотые глаза, ища в них ответ. Но кицунэ молчала. Она ничего не пыталась объяснить. Лиса развернулась, махнув девятью хвостами. Кайоши завороженно пялился на это чудо света, пока его новая знакомая не сделала шаг. Мальчишка понял, что упускает возможность и решил выдать все свои козыри, а именно размышления вслух:       — Ты ведь кицунэ. Я читал о таких, как ты. Насколько я знаю, вы вымерли тогда, когда появилась чакра. Тогда почему ты жива? И чего ты хочешь? Если бы захотела напасть, то сделала бы это в человеческом обличье. Зачем было показываться мне? Чтобы я изучил книги и подготовился к твоему нападению?       Кицунэ замерла. Ее мордочка медленно повернулась к мальчику. В глазах проскочило что-то такое, отчего у Кайоши забегали по спине мурашки. А потом лиса уселась под дерево, продолжая наблюдать за мальчиком. Что это за реакция такая? Ей стало интересно, откуда этот человек знает о кицунэ? Или она просто собирается напасть? Да не, бред. Она выглядит очень расслаблено и дружелюбно.       — Ты не выглядишь как враг. Но и на друга тоже не похожа, — Кайоши продолжил пытаться дотянуться до истины. Мальчик подходил все ближе, в то время как кицунэ, заметившая это, пятилась назад. — Ты же можешь превратиться в человека. Давай нормально поговорим. А иначе я не отстану, а ты не сможешь мне сказать что от меня хочешь.       Лиса ускорила задний ход. Она прижала уши к телу, а зрачки ее глаз сплющились в тонкие полоски. Но эти предупреждающие действия Кайоши либо не заметил, либо просто проигнорировал.       — Почему все постоянно все усложняют? — продолжил негодовать парнишка, подходя ближе и ближе. В его голосе послышались плаксивые нотки, какие бывают у ребенка, который пытается понять мир взрослых, но не может, а оттого страдает. — Какаши тоже так делает! Уходит от ответа, а ведь мы могли бы просто поговорить. Почему между близкими людьми должны существовать какие-то запретные темы? Я раньше старался это понять. Старался принять во внимание сложное детство и характер Какаши. Но чем дольше я с ним общаюсь, тем больше понимаю, что это все ерунда! Он избегает проблем, как трус. Какаши хорош на поле боя, но в повседневной жизни полный ноль. И я готов был бы ему помочь! Нужно просто со мной поговорить, мы уже достаточно сблизились для этого. Но он не позволяет помогать, собираясь разбираться со всем в одиночку. Но так не делается, правильно?       Мальчик все продолжал и продолжал говорить, возмущаться. Кажется, недавний неприятный разговор не прошел мимо добродушного Кайоши. Он ухватился за проблему и отказывался ее отпускать. В данный момент он был чем-то схож с приемным отцом. Какаши тоже не понимал, зачем все усложнять. Достаточно вспомнить, как он отзывался об Обито, который боялся признаться Рин. «Подошел и сказал, делов-то» — вот, что тогда сказал Какаши. Но Копирующий, как и Кайоши, даже не представляют, что они сами в некоторых ситуациях все «усложняют» оттого, что бояться. Проще обвинять других, чем пытаться их понять. До Кайоши так и не дошла эта простая мысль. Поэтому он все продолжал и продолжал говорить об этом отступающей к склону лисе. Кайоши не мог понять, почему сначала отце, а потом и кицунэ, стали избегать простых разъяснительных разговоров. И мальчик все говорил-говорил-говорил…       Пока не споткнулся о выступающий корень дерева. Он стал падать вперед, забыв даже, что стоит укрыться руками, чтобы не расшибить нос о землю. И ладно бы, если бы расквасило ему только нос. Впереди был склон, и Кайоши, словно колосе, полетел вниз, оставляя за собой дорожку помятой травы. Мальчишка совсем забыл о том, чему его учили в Академии. Во время падение самое главное — сгруппироваться, а уже потом пытаться остановить падение. Сейчас Кайоши начал сразу со второго пункта, о чем после пожалел. Он вытянул ногу, в надежде зацепиться за землю и остановиться. Но вместо этого нога застряла в углублении в земле, в то время как остальное тело продолжало лететь вниз. Ногу крутануло и с неприятным звуком выдернуло из углубления. Кайоши вскрикнул от боли, которая пронзила его ногу. «Ну все», — подумал парень. — «Сломал». Это последнее, что подумалось ему. Потом мозг Кайоши решил, что проще потерять сознание, чем разбираться с падением и болью прямо сейчас. Мальчик упал в темноту за считанные секунды.       И ровно с такой же скоростью вынырнул из нее. Кайоши глубоко вздохнул. Что-то его легким не понравилось, поэтому Хатаке стал кашлять. Кашлял до того момента, пока не понял, что кто-то держит его тело в вертикальном положении и похлопывает по спине. Кайоши распахнул до этого закрытые глаза. В лицо ударил свет заходящего солнца, и пришлось зажмуриться. Понадобилось пару где-то с полминуты, чтобы зрение мальчика прояснилось, и он увидел перед собой ее. Кицунэ в человеческом обличье. Кайоши так и открыл рот, когда понял, что за шкурой лисицы скрывалась маленькая аккуратненькая девушка лет семнадцати. Даже его — шестилетнего дурачка — поразила красота кицунэ. Врут книги. При желании она может обворожить даже маленького ребенка. Но видимо желания у нее сейчас не было никакого, потому что внимание Кайоши быстро перескочило с длинных бело-красных волос и аккуратненького носа, сидящего чуть ниже желтых, будто бы пульсирующих, глаз, на одежду лисицы. На картинках в книге кицунэ были одеты в традиционное кимоно бело-розового цвета, но эта девушка поразила простотой своего гардероба. Серая толстовка сидела на ней мешком, а если говорить про штаны… Они были размера на четыре больше, чем нужно. И все. Ноги голые, голова вместе с забавными белыми лисьими ушками не прикрыты.       Лиса поняла, что мальчик очнулся, и теперь внимательно следила за ним, не отходя дальше вытянутой руки. Молчание затянулось. Кайоши не знал, что говорить, хотя вопросов до этого момента в голове было множество. Он отчего-то знал, что лиса хочет, чтобы разговор начал именно мальчик. Но Хатаке был нем, как рыба. Поэтому кицунэ со вздохов взяла инициативу на себя.       — Ты вывихнул ногу. Такого раньше не происходило, да? — лиса хрипела, будто долго не пользовалась человеческим ртом.       — Не происходило, — пробормотал Кайоши опуская взгляд на свою лодыжку. Место, которое сейчас пульсировало болью, было обмотало бинтом, крепко фиксируя ногу.       — Я взяла бинты из твоего тайника, — продолжала хрипеть кицунэ. — Но они не совсем подходят. В деревню тебе надо. Судя по всему, сам ты не дойдешь. Я доведу… И ты это… Не боись. Не помрешь, заживет.       Да Кайоши и не боялся. Вывих, перелом, растяжение — это все они изучали в Академии.       Лиса тем временем накинула на голову капюшон толстовки, спрятав уши. А девять хвостов Кайоши так и не увидел. Наверное, они были спрятаны в этих безразмерных штанах. Девушка подняла Хатаке с земли, закинув его руки к себе на плечи, и медленно поплелась в строну Конохи.       — Что ты от меня хочешь? — спросил Кайоши, сообразив, что ему выпал шанс наконец-то поговорить с лисой.       — Опять за свое? — вздохнула кицунэ. — Я тебя еще с первого раза услышала.       — Тогда почему не хочешь ответить?       — Боюсь разочаровать тебя ответом. Мне было интересно чем тут такая малолетка занимается. Одним глазком взглянула, а на следующий день ты мне уже всю историю моего народа рассказал. Я не хотела оставаться надолго, но ты меня удивил своими познаниями, и я решила послушать до чего дойдут твои размышления. Потом ты упал. Вывихнул ногу. Мне стало тебя, дурака, жалко. А дальше я подумала: «Что будет, если кицунэ перестанет скрываться? Те страшные времена давно прошли. Может, мне с людьми удастся подружиться. А то даже поговорить не с кем».       — Станешь моим другом? — мгновенно отреагировал Кайоши.       Лиса фыркнула.       — Мне такой слабак в друзьях не нужен. А вот кто-нибудь такой, кто пол земного шарика с одного удара… Короче, если союзник, то непременно такой, чтобы сила из ушей лезла.       — А расскажи о себе, — Кайоши, казалось, ничуть не обиделся на эти слова.       — Вот еще, — фыркнула лисица. — Пришли мы. Надеюсь, больше не увидимся.       Девушка подвела маленького Хатаке к дозорным, сказала им, чтобы помогли «этому бедному с вывихом», и удалилась так элегантно, как может удалиться только кицунэ.