Зеркало затаённых желаний: Пир обречённых

Глава 2: «Серые» будни Уходящая в песок проволока дёрнулась и натянулась. Встав и отложив помятую флягу с водой, я хрустнул своим окрепшим за последний месяц телом, поскрёб черепушку, из которой пару дней назад начали пробиваться молоденькие тёмные волосы и, наконец, лениво вышел из своего пустынного убежища. Это в первые дни я кидался к своим самодельным донкам как сумасшедший, сейчас же меня не проведёшь. Пустынные крабы натягивают проволоку медленно, но уверенно. Песчаные ящерицы тянут осторожно, с паузами, словно профессиональные воры. Текущая же «поклёвка», стиль самой низкосортной добычи – песчаных скорпионов. Хотя поначалу я с удовольствием грыз и их. Взяв в руки поеденную коррозией бобину, я, отцепив проволоку от загнанной глубоко в песок металлической арматуры, принялся не без труда вытягивать добычу из рыхлого песка. У-у-у, сильный гад. А ведь я сейчас посильнее обычного человека буду. Раз в десять наверно. Так и есть, песчаный скорпион. Крупный, килограмма на полтора. Яда в нём столько, что тяпни он слона без защитного костюма, очень скоро получится несколько тонн протухшей от жары плоти. Помнится, рядом с Дырой этих тварей регулярно протравливали специальной химией. Меня вот такой скорпион день на третий цапнул. Благо я не слон… Ловко бросив сопротивляющуюся добычу на принесённый с собой пластиковый лист, я, привычно орудуя небольшим самодельным топориком, отсек скорпиону жало, после чего аккуратно вырубил из тушки с большим трудом изготовленный крючок. Эх, бесполезная добыча, даже на наживку не годится. Покрутив головой, я громко свистнул и с лёгкой хрипотцой крикнул: - Маркс, Энгельс! Так вот куда они зарылись. Метрах в пятнадцати от меня песок вздыбился, после чего началось локальное мини нашествие живых мертвецов. Выскочив из песка, в котором они скрывались от палящего солнца, ко мне, загребая руками, подскочила парочка местных зомби. Жадно впившись в добычу своими чёрными глазами, они в ожидании замерли. Ну разве что языки не высунули. Чуть подумав, я разрубил тушу скорпиона пополам, после чего кинул каждому зомби по куску. С шипением подхватив подачку, они, хрустя панцирем и разбрызгивая зеленоватую сукровицу, принялись жрать. И вы не подумайте, я нормальный. Даже очень. Я себе замену откармливаю. А то мало ли что случится с моим текущим телом, а тут раз, и два здоровых бодрых мертвяка под рукой. Красота. Выбирай любого. Изначально мертвецов было трое. Но Ленин оказался очень агрессивным. Кидался, норовил отобрать добычу. Как итог, Ленина пришлось убить… От процесса насаживания на крючок попахивающей уже клешни песчаного краба, меня отвлёк внезапный резкий порыв ветра. Заколыхав мой брезентовый тент, он поднял тучу мелкого золотистого песка и, закрутив его в замысловатые барашки, погнал по поверхности пустыни. Так, а ведь ещё даже не полдень. Чувствую, этой ночью буря будет грандиозной. Бросив подготовку снасти, я принялся спешно сворачивать своё рыболовное хозяйство. Куда лучше лечь спать голодным, чем откапывать себя из-под многометрового слоя песка. *** Монотонное однообразие способно выделять детали настолько сильно, что банальные в общем-то вещи начинают поражать воображение. Однако, виднеющиеся вдалеке огромные трубы не были банальностью, они представляли собой элементы сложного гидротехнического сооружения. Гидро? Вода? В пустыне? И нет, жара не повредила мой рассудок. Моему текущему телу она конечно не нравится, но в условиях, в которых обычный человек за пару часов поджарится, оно вполне себе нормально бегает. Чёрные, с хитрыми прорезями стометровые столбы, содержат внутри себя вытянутые кручёные лопасти. Мощнейшая песчаная буря, которая навалится на них максимум через час, раскрутит ветряные турбины, которые передадут механическое движение вглубь земли. Получив это движение, установленная на довольно большой глубине автономная станция начнёт качать из недр планеты мутную маслянистую жидкость, прогоняя тонны её через специальные фильтры. Сброс отработанной воды происходит рядом. Под песком или, точнее, в песок. Рядом с тем местом я и «рыбачу». Как ни странно, но задача описанного процесса вовсе не в том, чтобы достать из глубины планеты ценную в условиях пустыни воду. Задача – отфильтровать из неё эфир. Впрочем, за всем этим хозяйством уже лет двести никто не следит. Эфирные фильтры давно забились, во время работы от некоторых «столбов» доносится заунывный, указывающий на неисправности скрежет, а тысячи тон металлолома покрываются голубоватой местной коррозией. И здесь следует задать весьма резонный вопрос: почему всё это добро, трясущимися от жадности руками, не пилят сейчас добытчики металлолома? Ведь металла в одном таком столбе побольше чем в свалившемся при мне с орбиты грузовом космическом корабле. У меня нет точного ответа почему никто не спешит прервать моё затянувшееся одиночество, но есть близкое к истине предположение. Я нахожусь на экваторе. Аккурат в промежутке между кольцами опоясывающих планету магнитно-гравитационных вихрей, которые буквально «бомбят» остальную пустыню пылевыми и песчаными бурями. Подтверждением этому служит и то, что конкретно в этом месте песчаная буря бушует каждую ночь, а особо сильные бури не позволяют выйти на поверхность по несколько суток. - Маркс, Энгельс, не отставайте, - крикнул я плетущимся за мной мертвецам. Я понимаю, что неудобно ковылять по песку с привязанной к хребту ношей. А халявных скорпионов жрать удобно? Вот и отрабатывайте. К моменту, когда наш «серый» отряд добрался к основанию нужной турбины, ветер набрал нешуточную силу. Это лишь моё предположение, но, вполне вероятно, что где-то здесь, рядом, закопан обслуживающий ветряные насосы небольшой городок Прошлых. А может не городок, а та же модульная станция, попасть в которую я бы очень не отказался. Мечты, мечты… Увы, но пока приходится довольствоваться куда менее комфортными условиями, а именно, имеющимися в основании ветровых столбов техническими помещениями, в одном из которых я и «воскрес» в этом месте. И всё бы хорошо, но входы с поверхности давно заметены многими метрами песка. Как итог, попасть внутрь можно лишь через предназначенные для забора ветра прорези, спустившись вниз по заранее оставленной самодельной лестнице. Благо турбина устроена так, что во время своей работы она выталкивает залетающий в неё песок на поверхность, отчего внутренний проход всегда или почти всегда свободен. Отвязав от своих туповатых и вечно голодных помощников ношу, я принялся сбрасывать её в аэродинамическую прорезь. Следом полетели сами помощнички. Отцов мировой революции жалко, но времени у нас нет. Стоит ветру прибавить ещё десяток-другой метров в секунду, как лопасти внутри начнут вращаться. И пусть многое показывает, что рано или поздно мне придётся умереть, но умирать вот таким вот глупым и нехорошим способом мне что-то не очень хочется. Отцепив и сбросив вниз самодельную лестницу, я, слегка оттолкнувшись, прыгнул следом. Там песок, а лететь всего двадцать метров. Мелочи. И нет, я не сошёл с ума, пусть с головой у меня, пожалуй, не всё в порядке… *** У моего товарища по службе была собака. Не в Раксе конечно, в базисе. Приходя домой после работы, товарищ первым делом выяснял, что его любимец сегодня сгрыз. На мой вопрос, почему он не купит робота-помощника, который бы следил за питомцем, товарищ сообщил, что такой робот у него имеется и он проверяет его целостность в первую очередь. Я вот собак заводить не планировал и, тем не менее, у меня их теперь три. Две «мёртво-гуманоидного типа» и Дурик… От Дурика, впрочем, одна польза, а вот Маркс с Энгельсом вечно норовят что-нибудь изничтожить. Чаще всего погрызть. Как я понимаю, наномашины, из которых тела местной нежити состоят почти на треть, требуют для своего воспроизведения не только биологические материалы, но и половину таблицы Менделеева. Отчего грызут… Благо хоть меня всякую гадость грызть не тянет. Это всё к тому, что, проснувшись и осознав, что более не нахожусь внутри гигантского пылесоса, я приступил к привычной уже ревизии. Хорошо или плохо, но местная нежить в темноте не видит, отчего первым делом из металлической коробки была извлечена тщательно охраняемая от местных «гурманов» прозрачная емкость, с собранными в неё пустынными светлячками. Вот уж кого я замучался собирать по местным подвалам. Светлячки правда не летают и больше напоминают жуков, ну, светят да и ладно. Вооружившись «осветительным прибором», я начал ревизию своих скромных пожитков. Тент? Цел. «Пустынные снасти»? Целые. Куча разнокалиберных бутылей и банок, в которых я храню запасы воды? В порядке. Несколько добытых из песчаных насосов эфирных ячеек? На месте. Мотки с проводами, всякие коробки, железяки и прочий хлам, притащенный сюда ради «а вдруг пригодится»? Нетронуты. А вот из бака со смазкой опять лакали, канальи. Ну и хорошо, я его специально для вас оставил открытым. Жрите, не обляпайтесь. Сами помощнички обнаружились в соседнем помещении. Стоя столбами, нежить упиралась лбом в бетонную стену. Дремлют… Надо бы тоже эту позу «здоровый сон 100 левела» попробовать, может высыпаться лучше стану? Шучу. Наверное. Дурик отсутствовал. Пусть гуляет. Как никак, половина имеющегося у меня барахла найдена именно с его помощью. Дурик, который имел сейчас форму небольшого светящегося шарика, застал меня за процессом метания самодельной кошки. Стоя у основания огромного передаточного механизма, я пытался закинуть наверх служащий для подъёма на поверхность шнур с крюком на конце. Залетев в прорезь, Дурик взволнованной ракетой подлетел ко мне. Завязался отлаженный за последний месяц диалог. - Нашёл что? – делая очередной, неудачный бросок, вслух поинтересовался я. Пусть горло всё ещё хрипит, но говорю я уже вполне себе внятно. Иногда пользуюсь телепатией, благодаря которой я наладил контакт с местной нежитью, которая с самого начала восприняла меня как своего. Телепатией, как оказалось, можно отдавать не только голосовые команды, но и выстреливать короткие эмоциональные намерения вроде – идти, стоять, нести, бежать, отвалить. Прекрасно меня понимая, Дурик сделал быстрое движение верх-вниз, что обозначало «да». - Металлолом? Движение лево-право, что значило «нет». - Полезное? Эмоциональное «да». Бросок, крюк залетел точно в щель и, не проскочив, зацепился. Натянув верёвку, я поинтересовался: - Съедобное? Нетерпеливое «нет». - Механизм? Радостное «да». А вот это уже интересно. - Рабочий? – спросил я. Дрон подвис. - Синхронизировано с Системой или нет? Всё в Раксе, строго говоря, делится на два типа – связанное с Системой или несвязанное. Довольно сложно порой провести черту, где упомянутая связь начинается, а где заканчивается, но точно одно – связанное с Системой снаряжение неподвластно времени или порче. По крайней мере до момента, пока его не найдут и не применят. И это, на мой взгляд, ещё один аргумент в копилку нереальности происходящего. Услышав уточняющий вопрос, Дурик ответил «да», после чего, бросив меня внизу, умчался наверх, исчезнув в прорези ветрозаборника. Интриган хренов. Но сказать, что я заинтересовался, ничего не сказать, пусть вопрос, смогу ли я находкой воспользоваться – вопрос открытый. *** Песчаные бури как люди, одни приносят, другие забирают. Эта вот забрала. Без малого сутки песчаного безумия слизали с местности около двадцати метров песка. Пейзаж преобразился. Столбы ветроприёмников стали выше, более того, сейчас они торчали не из песка, а выступали из чёрных островков адариновых пород. В паре километров севернее, в месте моей «рыбалки», из песка выросли гигантские тёмные «шланги» водосбросов. Песок вокруг них зеленел от каким то чудом умудрившейся вырасти за одно утро травы. Но дрожать от волнения заставило другое. Слегка южнее над песком возвышалось «Н» образное строение модульной станции. Станция также была смонтирована на выступе адариновых руд и возвышалась над ними за счёт удерживающих её довольно высоких столбов. От поверхности до станции метров пять. Здесь возвышенность. Делаю вывод, что, если не будет особо сильных «приносящих» бурь, даже при плохом раскладе заметёт её не раньше чем через неделю. Ну что же, приступим. Однако, приступил я первым делом слегка к другому. Если вчера расстояние от прорези до песка равнялось примерно метру, то сегодня оно возросло до двадцати. И всё бы ничего, но внизу чёрная каменная поверхность. И пусть у меня сейчас напичканное наномашинами тело нежити, но одно дело приземляться на песок и совсем другое на камень. Переломы срастаются быстро, но терять из-за них целые сутки я не хочу. Спустившись по верёвке обратно, я направился в имеющийся в основании проход, намереваясь прихватить верёвочную лестницу. Озарение сошло на мой затупивший мозг где-то на полпути. Точно… Лестница не понадобилась, ведь буря услужливо откопала «парадный вход». И хорошо так откопала, чистенько, разве что ковровую дорожку не постелила. Обидно, но переживу. Открыв массивную металлическую дверь, я оказался снаружи сооружения. *** Возникшая из песка станция относилась к «С» классу, что значило, она – довольно крутая станция. Вот только добытчики металлолома при виде «С» класса плачут горючими слезами. Почему? Да всё просто: данное сооружение сделано из чего-то среднего между бетоном и невероятно крепкой пластмассой. Материал прочный, лёгкий и, что важно, имеющий минимальную теплопроводность. Последнее позволяет легко поддерживать внутри оптимальную для жизни температуру. Короче, ни грамма металла. Но я плакать не буду, мне металл не нужен. Мне бы, простите за подробности, что-нибудь пожрать. Мозги-и-и-и-и… Шучу, шучу, но основной инстинкт у меня сейчас точно не половой. Хотя отрастают, стоит заметить, не только волосы. Да, да. Местная нежить по умолчанию бесполая. Всё лишнее атрофируется за ненадобностью. Рассасывается, так сказать. А ещё, попробуйте месяц пожевать склизких местных гадов, а потом уже хихикайте над чужими потребностями. Конечно же, станция была к песчаному безумию полностью приспособлена. Когда уровень песка повышался выше уровня сооружения, в дело шла специальная раздвижная горловина-лестница. Но сейчас такие сложности излишни, отчего воспользоваться предстоит вполне «классическим» вариантом. Добравшись до станции и забравшись на «крыльцо» по металлической лесенке, я оказался перед закрытой створкой гермодвери. С замиранием сердца приподняв защищающую контрольный терминал шторку, я с радостью обнаружил, что он работает. А теперь главное. Вопреки опасениям, отсутствие связи с Системой общению с терминалом не помешало. Ну а если экран на мои прикосновения реагирует, то и проблем нет, ведь на текущий момент язык Прошлых мне вполне понятен. Загрузил ли языковую базу Белый архитектор или же я получил часть памяти текущего тела, неизвестно. Вероятно первое, так как какие-либо воспоминаний нежити у меня отсутствуют. Например, я не знаю требующегося для открытия двери пароля. Ну скажите мне, что это за мода такая ставить везде пароли? Изверги, а не люди. Провтыкав в терминал больше часа, я приуныл и солидно «подсох» на окрепшем к полудню солнце. Беда… Ладно, пойду попью водички, поплачусь вождям мировой революции и, вооружившись какими-нибудь железяками, попытаюсь вскрыть систему вентиляции. Слово «попытаюсь» здесь ключевое, ведь создавалась станция с расчётом наличия опасных песчаных тварей. Короче, полное разочарование. В этот момент ко мне подлетел Дурик. Светлячок облетел меня, чуточку повисел напротив терминала и, приблизившись к экрану, растворился в нём. Так сказать, втянулся. Эй? Это как? Постойте? Экран заморгал и поплыл, после чего станция включила ночное освещение, которое почти сразу потухло. Дёрнувшись, рядом со мной начал раскладываться «хобот» песчаной лестницы. Выдвинувшись вверх словно… То есть просто выдвинувшись вверх метров на пять, он принялся складываться обратно. Внутри что-то заскрипело и защёлкало, а далее, о боже мой, уехала вбок толстая створка закрывающей вход двери. Стоило этому произойти, от терминала отделился порядком потускневший Дурик. Так вот, значит, как это работает… Приподнявшись и зависнув передо мной, шарик принялся понуро покачиваться из стороны в сторону. - Дай догадаюсь, нужен эфир? – с нотками вселенской благодарности, обратился я к светлячку. Шарик изобразил понурый жест «да». - Понял, пойдём расчехлять наши заначки. Преодолев немалый соблазн заняться немедленным исследованием станции, я, «заклинив» дверь прихваченным с собой мотком провода, принялся спускаться по лестнице, дабы вернуться в своё убежище и «скормить» Дурику одну из имеющихся у меня энергояечеек. Одну такую он выцыганил у меня примерно месяц назад, сразу после её обнаружения, став после «подзарядки» активнее и ярче. И, что интересно, без моего разрешения поглощать эфир он похоже не может. Кормёжка, как говорится, с рук. Ну и ладно, ну и правильно, всё к лучшему. Заодно, хорошо выполненная работа должна вознаграждаться. *** Проснувшись, я протяжно зевнул и сладко потянулся. Хорошо, знаете ли, просыпаться на чистой мягкой кровати, особенно после месяца сна на полуистлевшем тряпье. - Ойхитаро рим (включить освещение). Распознав голосовую команду, автоматика «зажгла» потолок равным спокойным светом. Сев на кровати и почесав свой посветлевший за последние дни живот, я, зевнув ещё раз, встал и подошёл к висящему на стене зеркалу. Из зеркала на меня смотрел смутно знакомый молодой человек, с различимой уже радужкой глаз, короткими тёмными волосами и слегка впалыми щеками. Приятно видеть, как с каждым днём всё больше превращаешься в человека. Налюбовавшись на себя, я отдал новую команду: - Ойхитаро мидону (включить музыку). Помещение наполнилось шумом леса, чириканием птиц и вкраплениями в перечисленное мелодичных звуков похожего на арфу инструмента. Даже странно, что подобные миксы не получили распространение на Земле. Хотелось есть. Но как любой приличный и культурный «мертвец», особенно «мертвец», стремительно превращающийся в человека, я первым делом решил принять холодный душ. Чем, покинув спальный модуль, и занялся. Помывшись и обсушившись при помощи режима полного обдува: полотенцами Прошлые похоже не пользовались принципиально, я облачился в приятный на ощупь махровый халат. Правильнее, конечно, сразу одеть рабочий комбинезон, но, шиковать так шиковать. Далее кухня. Местный биомодулирующий комбайн – божественный дар человечеству в моём лице! И всё бы хорошо, но сия машина поначалу отказывалась со мной продуктивно общаться из-за отсутствия биологического материала. Звучит возможно слегка стрёмно, но, если более человеческим языком, у местной интеллектуальной кухни попросту отсутствовали нужные для готовки материалы. А проблемы, как известно, существуют чтобы их решать! «Скормив» машине несколько баков воды, под сотню кило местной растительности, которая буйствовала сейчас у водосброса, и несколько десятков порубленных на куски тушек пустынных крабов, я чудо-машину наконец запустил. Стоит отметить, что выдаваемые ею продукты сильно отличаются от меню Земных ресторанов. В основном это питательные батончики и разного вида каши. Но вкусно! Всё это чертовски вкусно и питательно. К тому же, разнообразие в мой рацион вносят найденные на складе станции пищевые пайки. В темпе позавтракав, я задался весьма непростым вопросом: а чем же заняться дальше? Может стоит посетить местный спортзал? Или приобщиться к письменной культуре Прошлых в зале отдыха? А может, предварительно взяв со склада по упаковке эссенции и нектара, завалиться в релаксационное кресло и, запустив расслабляющий режим, медленно поглощать трофейные вкусняшки? И не простые, а стремительно возвращающие моему телу человеческий облик. Хм… Хотя, имеется ещё один вариант. Натянуть рабочий пустынный комбинезон, закинуть в рюкзак пару фляг воды, после чего отправиться пахать так, что к вечеру мама от зомби не отличит. Пожалуй, выберу последний… *** Сколь не улучшила жилая станция моё положение, оставаться в этом месте дольше необходимого я не собираюсь. Отсюда вопрос, что делать дальше? Самый простой вариант, выждать упомянутые инфом шестьдесят пять дней, после чего… А вот хрен его знает, что мне делать дальше, никакой точной информации мне не предоставили. И, тем не менее, что делать я знаю на уровне интуиции или, если хотите, инстинкта. Мне необходимо умереть. Убить текущее своё тело, после чего мою информационную сущность «впишут» в Систему. Звучит стрёмно. Так и хочется самому себе направление в дурдом выдать. Так вот, записываться в суицидники я не собираюсь. Не знаю с чем это связано, но после переноса в данное тело я стал умнее, решительнее и… злее что ли. Нынешний я ответственно заявляет – смерь это важный ресурс, которым необходимо уметь распорядиться. Возможно даже, распорядиться своей смертью, значительно сложнее чем распорядиться своей жизнью. Тема, конечно, философская, но меня волнует исключительно практическая её часть. Скажем так, я намерен прощупать «границы» этого мира. И что-то мне подсказывает, что дело это опасное, рискованное и неоднозначное, но точно лучше, чем прыжок в ветряную турбину. Осталась сущая мелочь: преодолеть сто километров бушующего электромагнитного ада, отделяющего меня от «жилой части» Золотой пустыни. Благо я знаю, что, чтобы вернуться в семнадцатый сектор, мне необходимо попасть в южное полушарие. Спасибо Алине с её историческими и географическими лекциями. Как на экватор попадали Прошлые? Подозреваю, что поднимались до верхних слоёв атмосферы, а то и спускались сюда из космоса. У нынешних обитателей Ракса с высотными полётами большие проблемы, а опоясывающие экватор кольца бурь имеют высоту более двух километров. В общем, вариант по небу - закрытый вариант. И всё же, выход имеется, и я сейчас к нему направляюсь. Точнее мы. Маркс и Энгельс тащат прихваченный со склада станции баллон с газовой смесью. Как бурлаки, но только не по Волге, а по песку. Зачем они это делают, отцы мировой революции явно не понимают. Но то, что в конце им выдадут по вкусняшке, осознают точно. С «математикой» вкусняшек у местной нежити всё в порядке. По себе знаю. *** На станции я нашёл всё, о чём средний житель Ракса может только мечтать. Эфир, еду, разнообразное снаряжение, оружие и защитные костюмы, в том числе даже парочку костюмов штурмового типа (имеющих дополнительную защиту в виде силового поля). Забегая вперёд, отмечу – оружие и костюмы мне недоступны. То, что нельзя использовать плотно завязанные на Систему костюмы, это понятно, а вот открытие, что без синхронизации с Системой нельзя пострелять из импульсных стволов – открытие печальное. Но то ладно, переживу, особенно при том, что я могу свободно пользоваться менее технологичным снаряжением. Имеется, однако, одна оговорочка. Некоторые манипуляции со сложной техникой я могу производить при помощи Дурика. Но это минимум неудобно, максимум, возможности такой манипуляции ограничены. Точнее сказать, не до конца изучены. И всё же, самая ценная моя находка вовсе не станция, а обнаруженная метрах в пятидесяти от неё песчаная субмарина. Находка редкая, почти бесценная. Подозреваю, служившая «спасательным плотом», а то и повседневным средством преодоления магнитного фронта. Найденная мной машина небольшая, практически малютка метров двадцати длиной. Толщина напоминающей пулю субмарины примерно два с половиной метра. Имеются продольные выступы гравитационных генераторов. Само собой модель небоевая и это видно хотя бы из скромных габаритов и отсутствия служащих для резких манёвров «плавников». Над вскрытием данной «консервной банки» я потею уже пятый день. Тружусь изо всех сил, молясь в процессе великому пустынному богу, чтобы не случилось мощной, приносящей песок бури. Казалось бы, что может быть проще, чем попросить Дурика слиться с субмариной, после чего дожидаться пока «дрон» методом перебора откроет небольшой, имеющийся в корпусе люк. Согласитесь, подобное куда легче и быстрее, чем до красна разогревать газовым резаком сплав умопомрачительной прочности, после чего, пока раскалённый, не жалеющий плавиться металл имеет хоть какую-то пластичность, понемногу сбивать его кусочки похожим на зубило инструментом. Само собой, вариант «слияния» мы попробовали в первую очередь. Вывод получен следующий: чтобы мой помощник мог слиться с техникой, эта техника должна иметь положительный эфирный баланс. Или, если проще, быть заряжена энергией. Сейчас же подлодка мертва. Двадцать тонн «обесточенного» металлолома. Доступ к энергоустановке исключительно изнутри. На торце имеется внешний люк дополнительного энергомодуля, но его крышка открывается при помощи хитрого, скорее всего магнитного ключа, которого у меня нет. А разогревать и долбить связанную с энергосистемой часть машины я, скажем так, не рискнул. Пилите Шура, пилите. Точнее, грейте и долбите. Если «погода» не изменится, с люком я справлюсь дня через три. После чего, очень надеюсь, мы с Дуриком куда-нибудь да уплывём. Или уползём. Непонятно.