Зеркало затаённых желаний: Пир обречённых

Глава 3: Здравствуйте, «хищные обезьяны» Всегда был убеждённым материалистом. И даже то, что всякая шизотерика настойчиво стучится в мою дверь, не пошатнуло моих убеждений. Мистику породили учёные. Не ту «серую мистику», которая царствовала в эпоху шаманов и прикрытых шкурами задниц. Другую, которая начала грызть умы граждан нового времени. Умнейшие люди, во многом определившие судьбу человечества, самоотверженно подготовили почву для килотонн мистической шизофрении. Они удобрили её своей гордыней, самоуверенностью и банальным неумением сказать: «Мы этого не понимаем, но вот-вот разберёмся. Подождите, пожалуйста, лет триста». В принципе, я их понимаю, «шаманам нового времени» тоже хочется кушать три раза в день. А чтобы хорошо кормили, нужен в том числе и авторитет. Поддерживать который, когда ты чего-то не понимаешь, сложно. А ещё очень приятно чувствовать себя самым умным. И если в твою объясняющую всё теорию не влезают какие-то факты и явления... В жопу эти факты и явления! Я веду к тому, что почти уверен, на большинство имеющихся в моей ситуации непоняток, наука способна дать вполне вразумительный ответ. Но только не наука настоящего, а наука будущего. М-да, что-то я в последнее время стал много думать о вещах серьёзных и философских. В былые времена я за этим неприличным занятием застукан не был. Но и подобных проблем у меня тогда не водилось. Так, ладно, перейду к вещам более насущным. Люк найденной мной субмарины – настоящее произведение технического гения. С одной стороны, он сделан так, чтобы не превратить «подлодку» в дорогостоящий гроб. То-есть, учтены различные опасности заклинивания и повреждений. И даже если два из четырех «засовов» заклинит, люк можно открыть, сбросив удерживающий шарнир и вручную отомкнув оставшиеся два засова. Так откуда я это знаю, находясь снаружи? Всё просто, полистал найденную на станции техническую документацию. Полезное чтиво, познавательное. Из него я узнал, что лодка, фактически представляет собой матрёшку. Если точнее, между её внешним и внутренним слоями обшивки залит хитрейший гель. Не будь его, во время высокочастотного режима закапывания или преодоления массива твёрдых пород, пассажиров бы попросту убило. По этой же причине во время движения запрещается касаться чего либо кроме гасящих вибрацию кресел и средств управления. Безопасная техника, добрая... Но зачем, спрашивается, зачем, было делать этот хренов люк тридцать сантиметров в толщину? Как итог, я долблю эту чёртову железяку уже вторую неделю. Пока удаётся отделываться куском брезента, которым место работы накрывается на ночь и который помогает мне с утра убирать песок. Благо «песчаный баланс» пока нейтральный. То немного наметёт, то слегка выметет. Первыми новую песчаную бурю почувствовали мои вечно голодные помощнички. Выкопавшись из-под песка, в котором они караулили «источник вкусняшек», зомби поковыляли в сторону обжитого нами ветряка. Оторвавшись от процесса и стерев рукой несуществующий пот, я обнаружил, что проворонил появление ветра. А ведь ещё, как и перед прошлой «мега-бурей», даже не минул полдень. Ну и ладно, есть повод хорошенько отдохнуть. В каком-то смысле моё текущее тело неутомимо, однако, психологической усталости никто не отменял. Не нравится телу, видите ли, по десять часов заниматься однообразной тяжёлой работой. На себя же работаем, родное! Хорошо, хорошо, ненаглядное. Пошли, накормлю тебя и помою, а после будем пахать дальше, только уже умственно. На станции имеется неплохая библиотека с кучей книг по местной геологии, географии, климату и природе. Обычно жители и гости Ракса подобным чтивом не интересуются, воспринимая его как хорошо проработанную местную легенду. Да и языковой барьер имеет место быть. Когда же кто-то поднимает вопрос вроде: «Народ, оно как-то слишком хорошо проработано. Чересчур…», неразумному объясняют, что проработкой и созданием Ракса занимался суперкомпьютер, который о-го-го! А когда ещё посреди разговора из базиса подгружается общий друг Вася, тема автоматически закрывается как надуманная и неразумная. И всё же, что-то здесь не так. Что-то нам об этом мире не рассказали. Точнее, не посчитали нужным рассказать. *** Буря ещё не успела закончиться, как я, промучавшись всю ночь от волнения, вышел на крыльцо станции. Жопа! Песок подступал к крыльцу. Мои подозрения подтвердились. Местная цикличность выглядит примерно так: «пару месяцев наметаем, после чего за одну ночь уносим». За сегодняшнюю ночь намело солидно, метра три песка. И всё указывает на то, что его уровень будет уверенно расти. О боже мой, моя «подлодка утонула»! Как итог, варианта передо мной два. Первый – расслабиться и ждать пока песчаную субмарину откопает новая буря, после чего продолжить прерванную работу. Судя по тому, что я почерпнул из имеющихся на станции книг, следующего обмельчания ждать придётся два-три месяца. Есть в ожидании свои плюсы, но есть и минусы. А ещё, вариант ждать мне тупо не нравится. Моя интуиция просто воет от одной мысли об ожидании. А может не интуиция, а униженный и растоптанный обстоятельствами «герой-любовник». Значит выбираем второй вариант, от которого моя «ленивая обезьяна» хнычет и рвёт на заднице волосы. Так вот как вы получились, голозадые павианы?.. Но надо, значит надо. Один раз я уже «пожил по течению», результат мне, честно говоря, не понравился… *** Первым делом я и отцы мировой революции притащили со склада станции разобранный песчаный бокс. На проверку знаменитое немецкое трудолюбие оказалось картонным: зомбаки сдулись после третьего рейса. Пришлось выдать им по батончику нектара и помахать перед носом ещё парочкой. Ах вот ты какая, «Вторая передача»… Далее мы, точнее я, бокс собрали, получив в результате солидную, метра три на три металлическую коробку, с растущей из неё «трубой» модульного спуска. Пол коробки можно разбирать, получая доступ к тому, что под ним находится. Но это позже, сейчас же, внутри, по центру смонтирован мощный песчаный насос. Выброс песка, соответственно, наружу. По краю бокса установлены простенькие гравигенераторы. Их мощности не хватает чтобы раздвинуть песок, но её достаточно, чтобы удерживать границы ямы, возникающей в процессе отсоса песка, от осыпания. Описанное выше звучит, возможно, простовато, но по завершению процесса наша бравая бригада лежала в буквальном смысле этого слова. Более того, в момент, когда я запустил песчаный насос и гравитационное поле, на подходе уже была следующая песчаная буря. Выполняя свою задачу, бокс начал уверенно погружаться в песок, направляясь прямиком к недовскрытому мной люку. Возможно спешить подобным образом не стоило, ведь, если верить инструкции, бокс способен погружаться в песок на целых двадцать метров. Вот только пункт «возможное смещение в процессе погружения четыре метра» мне не очень понравился. Увы, буря окрепла и навалилась столь стремительно, что до станции мы так и не добрались. Точнее опять я, так как мертвецов в лоно цивилизации я само собой не пускаю. Как итог, всем троим пришлось заночевать внутри бокса. Ну ничего, теперь я точно знаю, что продолжить работу мне ничего не помешает. Наверное… *** Глядя в грустные чёрные глаза Маркса и Энгельса, мне захотелось выдать полную оправданий прощальную речь. Сказать что-нибудь о дружбе, доброй памяти и о том, что надо бы отрезать им головы, чтобы они не схарчили ненароком забравшегося сюда жителя. Да, мои дорогие товарищи, неиссякаемый источник жратвы отправляется искать свою любовь, судьбу и понимание какого чёрта вокруг происходит. Не болейте. Очень хочется добавить вас во френд лист, но… Помахав вождям мировой революции рукой, я забрался в люк «пришвартованной» рядом со станцией субмарины. Следом за мной залетел «штурман», «механик» и «первый помощник в одном лице». Пожалуй, меня теперь можно смело назвать «песчаным волком». Или спустя две неуклюжие попытки «плавания» столь громких званий не выдают? Нет? Ну и ладно. Попав в тесное внутреннее пространство, я закрыл покалеченный люк, вручную раздвинул оставшиеся фиксаторы, после чего, вооружившись баллоном со специальным герметиком, начал замуровывать себя внутри субмарины. - Дурик, включи свет? – не удовлетворившись прихваченным со станции налобным фонариком, попросил я своего бестелесного компаньона. Дурик лишний раз «копаться» в технике не любил, чем-то ему этот процесс не нравился. Но надо, значит надо. Закончив с люком и протиснувшись вдоль вереницы пассажирских кресел, точнее, мимо примотанного к ним прихваченного со станции добра, я устроился в кресло пилота, представ перед приборной доской и тремя контрольными мониторами. По сути, лично мне важен лишь центральный, который показывает 3D модель плотности и структуры грунта. Безусловно, очень неплохо было бы понимать и информацию, выводимую на боковые мониторы, а именно, карту магнитных полей (она же карта местности) и выдаваемую эхо моделированием картину средней дальности. Но… Есть подозрение, что, чтобы что-то понимать в этой цветовой каше, требуется пара лет обучения и много-много часов виртуального тренажёра. Помните, я говорил о самоубийстве? Так вот, чтобы проскочить под магнитным фронтом, необходим большой опыт и профессионализм, которых у меня, как ни трудно догадаться, нет. Терять, однако, нечего. - Дурик, заводи. Глубина минимальная. Скорость средняя. Ну, ты знаешь, всё как мы тренировались. Недовольно помотылявшись, «дрон» подлетел к панели, какое-то время перед ней повисел, после чего втянулся. Боже, сколько с ним было возни до этого. Сколько нервов, уговоров и скормленного вредине эфира. Конструкция задрожала, после чего дрожь переросла в высокочастотную вибрацию. Со стороны люка, где после моих художеств соприкасались внешняя и внутренняя обшивка корпуса, раздался неприятный нервирующий свист. Вынув из кармана шпаргалку, я принялся сверять показания приборов с «эталоном», составленным при помощи технической документации, атласа пустыни и прочих полезных книг. Вроде всё совпадает. Дурик молодчина и, очень надеюсь, пронесёт… Вибрация слегка стихла: машина закопалась на нужную глубину, равную примерно трём метрам. Три метра - минимально необходимая глубина, ведь ходить по поверхности субмарина не может, ей необходимо «отталкиваться» от песка всей поверхностью корпуса. Точнее, всеми гравитационными генераторами, которые, создавая некий «разреженный пузырь», словно перемещают его в толще песка. Судя по возникшему ощущению движения, мы сдвинулись с места. Заданная Дуриком скорость равна примерно двадцати пяти километрам в час. Удивительно, но, если позволяет грунт, данная машина способна разгоняться до пятидесяти. Однако мне - человеку, который не очень понимает происходящее на мониторах «дальнего обзора», выходить на подобную скорость неразумно. Программа максимум, следить за центральным, показывающим ближайшее окружение монитором. Здесь, благо, всё просто. Равномерное чёрное поле – песок. Чисто белое поле внизу – твёрдые непроходимые породы. Опасные объекты по курсу также белые. Преодолимые, но более твёрдые вкрапления – серые. Голубое поле над чёрным – воздух. В голубом так же может попадаться белое, например находящаяся на поверхности техника. Для экстренного маневрирования имеется штурвал, но он, по сути, мне особо не нужен: машина движется по простейшей программе минимального погружения, направляясь строго на юг. Умной автоматики, кстати, ноль. Интеллектуальный автопилот отсутствует. Южнее, там, где буйствуют экваториальные кольцевые аномалии, левый монитор практически почернеет из-за жёстких электромагнитных излучений. Именно в этот момент мне необходимо будет изменить программу движения. Вместо трех метров от поверхности, выбрать максимальное заглубление и приближение к твёрдым грунтам. Проблема «сесть на мель» вроде бы не стоит: если верить полученной информации, поверхностных выходов твёрдых руд на экваторе мало. Однако, за процессом движения требуется глаз да глаз. И если я всё правильно понял, моя судьба решится примерно через шесть часов. *** Проснулся я от жёсткой встряски. И не высокочастотной, а такой, что грубо вдавила мои внутренности в кресло. Что? Как? Какого? Далее соображать стало сложно, так как меня словно закрутило в центрифуге. В той самой, в какой с древних времён готовили космонавтов. Вот только сегодня за пультом управления недруг, которому я не отдал крупную сумму денег, переспав заодно с его женой. Тело буквально разрывало на части, мозг давило и тянуло огромными перегрузками. Периодически по мне ударяли ставшие неполезными полезности, которые я недостаточно хорошо прикрепил к свободным креслам. Время от времени к общему давление добавлялись чудовищные удары, от которых сомкнутые на моей груди ремни безопасности норовили разрезать тело на части. Песчаная субмарина более не «плыла». Она летела, не особо отличаясь по сути от носимого бурей песка. Периодически, судя по ударам, её било о землю, после чего подхватывало и несло дальше. Непонятно было только одно, какого чёрта машина не разваливается? Крепкая, каналья. И всё же, я уже не вполне человек. Возможно, имея усиление Системы, подобное можно вынести на уровне так 150+, а возможно и нет. Я же выносил. Более того, слегка привыкнув, я стал соображать, как угодил в эту глубокую во всех отношениях жопу. Контрольные мониторы работали, левый был чёрным. Вывод, я внутри бури. Правый показывал чёрт знает что, центральный выглядел голубовато-серым. Новый удар, да такой, что чуть голову от шеи не оторвало. Так что же со мной произошло? Всё просто, я заснул. Завтыкал на монотонную однообразную картинку и вырубился. Переоценил возможности своего текущего тела, почти двое суток не спал, разбираясь в технической документации, в которой, что обидно, не особо то много и понял. Дубина. От нового удара вылетел «закреплённый на изоленту» люк. Внутрь мгновенно ворвались потоки воздуха и песка. Благо, на общем фоне вред от них был минимальным, разве что песок лез в нос и глаза. Что мне остаётся? Да ничего. Точнее, стоит насладиться полётом и результатами собственного тупизма. Хотя, стоит ли себя корить? Что-то мне подсказывает, нырни я на глубину вовремя, результат мог бы оказаться примерно тем же. В этот момент субмарина столкнулась с чем-то большим и, вероятно, очень твёрдым. Тряхнуло чудовищно. Наверно повезло, но от следующего такого удара я всё-таки вырубился. Какая прелесть. *** - А-п-п-п-п-ч-х-и-и-и! Х-е-е-е-е-е… В носу, с целью водопоя, побывал табун пустынных лошадей. Выпив из ноздрей всю воду, лошадки от души нагадили в рот. Очнувшись и прокашлявшись, я начал старательно отплёвываться. При этом общее моё состояние ощущалось как очень так себе. Прочистив органы дыхания, я занялся забитыми пылью глазами, протерев их рукавами пустынного комбинезона. Стали ли глаза чище, большой вопрос, но песок с рукавов стряхнул точно. Проморгавшись, я обнаружил перед собой тусклый шарик понуро висящего Дурика. - Дружище, ты почему меня не разбудил? – как всякий приличный косячер, попытался я переложить ответственность на других. Дурик оказался настолько разряженным, что на несправедливую претензию лишь уныло покачался в воздухе. На момент моего засыпания, «дрон» находился внутри субмарины. Вероятнее всего, когда у него закончилась энергия, он вылетел за новой порцией эфира, обнаружив моё дрыхнущее тело. Энергии слиться с машиной и как-либо повлиять на ситуацию у него не было. Разбудить меня своим бестелесным тельцем он не мог, как и не мог без спроса подзарядиться от лежащей в моём кармане энергоячейки. - Да, да, ты прав. Идиот здесь только один и это не ты… - выпрямившись в кресле, я достал из кармана комбинезона энергоячейку, после чего «скормил» её «дрону». Получив «питание», Дурик многократно прибавил яркости. Свет это хорошо, теперь можно и оглядеться. То, что вокруг царила гробовая тишина, было ясно и до появления света. Корпус субмарины лежал ровно, с сохранением положения низ-верх. Моя ясная в общем-то голова моментально просчитала, что это есть намёк на возможность, что, вылетев из бури, машина смогла двигаться дальше, на юг, следуя заложенной в неё программе. А после родилась резонная в общем-то мысль: «Из чего сделана эта хреновина? Из переплавленных суперменов?» Контрольная панель была мертва, что намекало: эфир в энергоячейках отсутствовал. Либо же субмарина сломана. Но даже если первое, я более никуда «не поплыву», так как запасных энергояечеек у меня нет. Эфир, на котором я шёл до этого места, находился внутри субмарины на момент её вскрытия. Мертвой же она была из-за того, что кто-то предусмотрительно извлёк центральный предохранитель. Кстати, прожорливость данной машины - отдельная тема. Если перевести потраченное мной топливо на ресурсы базиса, я без зазрения совести спалил среднего размера небоскрёб. Небольшой, этажей на семьдесят. Так, отвлекаюсь. Чуток оглядевшись и осознав, что по пояс сижу в песке, я произнёс заветное: - Системное меню. Ничего не появилось, да и «умершим» я себя не чувствовал, хотя помяло мою многострадальную тушку конкретно. Ладно, пора выбираться. Даже если надо мной десять метров песка, выберусь. Помогут кое-какие прихваченные со станции примочки. Если же сильно больше… Ну что же, гроб у меня будет высшего класса. *** Не могу сказать, что фортуна в Раксе обходит меня стороной, но отношения у нас вырисовываются специфические. Что-то вроде: Фортуна и Судьба пьют чай. Судьба: - Я тут выписала Соколовскому отменных трындюлей. Фортуна, задумчиво: - Надо бы к нему заглянуть… Субмарина действительно оказалась под песком, но, судя по количеству потраченных секций раскладной горловины, слой песка – ровно три метра. Далее из хорошего, на поверхности царила ночь и, судя по моим скромным познаниям в местной астрономии, стемнело относительно недавно. Попытки определить по звездам долготу и широту результатов не принесли. Пусть, находясь на станции, я самоотверженно проштудировал данную тему, но стоило попытаться применить полученные знания на практике, как немедленно запутался. Бывает. Но это всё мелочи. Суета. Действительно важно сейчас то, что по всем признакам я покинул экватор и, более того, нахожусь от него на солидном удалении. Надышавшись ночным прохладным воздухом пустыни, я вытащил на поверхность необходимые вещи и оборудование, приступив к техническим процедурам. Точнее к одной процедуре, результат которой должен показать наличие или отсутствие в песке опасных тварей. С монстрами всё сложно, так как обитают они сильно неравномерно. Но, если не окажется их «здесь и сейчас», то скорее всего не будет и «там и потом». Утром же, когда песок начнёт прогреваться, большинство из них спустится глубже, потеряв интерес к шатающемуся по поверхности корму. Собранный зонд показал, что мелочи в песке хватает, в основном пустынные черви, однако, ничего крупного поблизости нет. Значит, ждать утра смысла нет и можно выдвигаться. Направление - юг. На прощание, при помощи толстенького планшета, на экран которого выводилась информация сейсморазведки, я проверил работу оставленного в субмарине маяка. Маяк работал нормально, что означало – найти закопанную машину вполне возможно. Не то чтобы я сильно жадный, но стоит продумать самые разные варианты, в том числе и такой, что в ближайшее время мне могут понадобиться деньги. Не сильно представляю, сколько стоит ушатанная песчаная субмарина, но точно больше, чем равное ей по весу количество золота. Оставив машину, я зашагал в темноту, размышляя в процессе о своих перспективах. Дурик держался рядом, гоняясь за разной, активной ночью летающей живностью. Демаскировка, конечно, колоссальная, однако светящихся тварей в пустыне хватает, отчего сильно париться по этому поводу я не стал. Так вот, перспективы мои неясные. Я не знаю где нахожусь и как ко мне отнесутся окружающие. Ещё у меня туго с оружием. Со станции я прихватил отличный звуковой меч, однако рабочая длина высокочастотного «луча» всего метр. В общем, точно не оружие дальнего боя. Весьма неплохо дело обстоит с одёжкой. В наличии пустынный комбинезон с функцией водосбора и высококлассный пустынный плащ. Последний не только спасает от солнца, но и обладает функцией мимикрии. Из остального - универсальный планшет, кое-какое простенькое и лёгкое оборудование, механический бинокль, не особо большой рюкзак. В рюкзаке еда, вода и кое-какие негабаритные ценности. Текущая задача – добраться до ближайшего города, разведать обстановку и, найдя надёжную гильдию, откопать и реализовать субмарину. Приступим. *** Человек – хищная обезьяна, обладающая интеллектом. Не знаю, выдумал ли это определение мой любящий нынче подумать мозг или же я его где-то слышал. Вероятно второе. Но вот то, что, как и тысячелетия назад, верные признаки человеческого присутствия - дым и огонь, это уже исключительно мои мысли. И мысли исключительно практические. Светало. На юго-востоке, в стороне от моего маршрута, вдалеке поднималась пара дымных столбов. Дым в пустыне предвестник проблем. Пусть и проблем, обычно, в прошедшем их времени. И даже если очень не помешает с кем-нибудь поговорить, подходить к источнику дыма более опасно, чем подходить к незнакомой группе или путнику. (Крот ©) Особенно кому-то вроде меня, являющегося непонятно кем или чем. Мне вот очень любопытно, как меня сейчас идентифицирует Система? Если как «НМ-инфицированный объект», то это будет чертовски невесело. Так идти или не идти? Пожалуй, для начала стоит приблизиться, приглядеться, а после решить. Есть у меня догадка, что, если я действительно не являюсь сейчас частью Системы, то скорее всего невидим для большинства системных навыков. Но догадка не есть истина. Местность разведке помогала и мешала одновременно. Это только на первый взгляд кажется, что пустыня - ровное полотно, на практике же перепады высот ещё те. Направляясь к источнику дыма, я начал понимать, что он находится относительно меня выше и, вероятно, в ложбинке. Выходило, что, пока я не подойду к нему вплотную, то ничего толком не увижу. А тут ещё и пологие дюны, из которых состояла местность. Приняв решение, я начал обходить нужное место по широкой дуге. Лучше потерять время, чем потерять жизнь. Раньше времени… За тот час, который понадобился мне на обходной манёвр, окончательно рассвело. За это время дым практически выдохся и сейчас виднелась лишь тонкая его струйка. Поднявшись на очередную дюну и достав из-под плаща бинокль, я принялся изучать видимую уже цель. Ночью здесь произошло сражение. Скажем так, среднего размера заварушка с порчей техники и, возможно, прерыванием чужих жизней. Метрах пятистах от меня на песке хаотично лежали пять разбитых «скворечников» и одна полноценная меха. По тому, как был изрыт песок вокруг, можно было предположить, мех было больше и это именно они раздолбали «скворечники». Признаться, я слегка обижен на «Золотой песок». То, как меня и Алину слили в Дыре – эпический косяк гильдии. Но при этом я не могу не отдать должное тому, насколько хорошо меня натаскали за проведённые в составе гильдии месяцы. И не столько на специальных курсах, сколько при личном, иногда неформальном общении. Так, например, «скворечники» в семнадцатом секторе особой популярностью не пользовались. Сейчас я понимаю почему: эти пятиметровой высоты «избушки на техно ножках» - одна сплошная дань дешевизне и техническим уступкам. Большая гранёная «коробка» на двух суставных гидравлических ногах, оканчивающихся большими колёсами. Стандартное вооружение - импульсная турель и пара классических пулемётов. В принципе, если не гружёные, против живой силы – сказка. А вот когда доходит до сражения с полноценными человекоподобными мехами, дело быстро принимает скверный оборот. Удивляюсь, как они одного то «заклевали». Почему я решил что «скворечники» и меха не заодно? Вместе они не ходят. Первые, даже гружёные, вдвое быстрее вторых. А ещё раскраска и класс техники сильно разный. Место сражения «мертво» и это странно, точнее плохо. Непонятно кто победитель, а кто проигравший, но точно ясно, что столько металлолома в пустыне никто не бросит. Хотя, случались прецеденты. - Дурик, знаю дружище что тебе не нравится, но надо… - обратился я к парящему над своим плечом светлячку. Столь нетипичная летающая «хреновина» может вызвать слишком много вопросов. Оттянув рукав плаща, я открыл закреплённую на запястье небольшую коробочку. С неохотой повиливая, светлячок в неё залетел, после чего был надёжно в ней заперт. Когда дело не касается напитанной эфиром техники, проходить сквозь материальные препятствия Дурик не может. Ну что же, пойдемте знакомиться. *** Вблизи поле боя производило тягостное впечатление. Впрочем, очень похоже на писькомеряние гостей. Жители, обычно народ основательный, в консервных банках по пустыне не шарятся. Отсек пилота расстрелянной в решето десятиметровой мехи отказался открытым, что намекало: пилот выжил и эвакуирован. А вот по «скворечникам» работали на уничтожение. Пилотов нет, зато в машинах которые не сгорели, кровь, а то и банальные ошмётки внутренностей. Гость, погибнув, через три минуты из Ракса пропадает. Дальнейшая его судьба зависит от типа смерти и количества полученных повреждений. В отличии от жителей, гости лишены блага быстрой регенерации, как и не действует на них обезболивающее. Из-за этого, получив серьёзное ранение, они чаще всего не заходят в Ракс ровно месяц. Подобная задержка - гарантия, что появишься целым и в безопасном городе. А то, что появишься «голым», это уже другой вопрос. Изучая машину за машиной, я, постоянно прислушиваясь, не терял надежды найти старое доброе пулевое оружие. Очень надеюсь, что оно будет работать и без участия Системы. В одном «скворечнике» обнаружилась брошенная импульсная винтовка, в другом пистолет. Ещё одна винтовка была найдена на песке. Лежавшую в стороне от битвы машину с закопчёнными изнутри стеклами, я оставил на «горькое». Смысл к ней идти, когда на лицо пробитие корпуса, попадание в энергоустановку, внутреннее возгорание. Очень сомневаюсь, что найду внутри что-то полезное. Однако подойдя, я почувствовал «древний позыв». Некая часть меня, доставшаяся в довесок с телом нежити, ясно сообщила, что в машине кто-то есть и этот кто-то живой. М-о-з-г-и-и-и-и-и!.. Точнее информация. Да и выгляжу я уже «прежним собой». Вот только как мне эту «консерву» открыть? Более того, оглядев машину, я понял, что достаточно слабые бронестёкла уже пытались выбить выстрелами импульсной винтовки, однако, дело это бросили, возможно из-за возникшего внутри пожара. Отщёлкнув крышку закреплённой на запястье коробочки, я выпустил Дурика. - Извини дружище, но надо поработать, - с просительными нотками, обратился я к светлячку. Дурику явно не терпелось изучить поле боя, но, если хорошо попросить… Подняв с песка ближайшую импульсную винтовку, я подошел с ней к завалившийся на бок машине. Встав перед лобовым стеклом и выбрав оптимальный на мой взгляд угол, я попросил: - Дурик? Светлячок слился с винтовкой. Прошло несколько секунд и оружие начало выпускать импульс за импульсом, делая при этом паузы в пару секунд. Вообще, экстремальный способ извлечения, опасный. Но извините, я не спасательная организация. Да и стреляю так, чтобы не задеть явно обвисшее к земле тело. Раскрошив стекло, я, первым делом отбросил винтовку и скормил Дурику вынутую из трофейного пистолета энергоячейку. После, достав звуковой меч, разрубил удерживающий стекольное крошево слой полимерной плёнки. Далее в дело пошли старые добрые удары усиленной подошвой ботинка. Да сколько же во мне силы? Надо было не с винтовкой мучаться, а сразу ногой бить. Из выбитого стекла на меня дохнуло ядовитой пластиковой гарью. Боги, да такое никакие фильтры не выдержат. Откашлявшись, я принялся доставать пилота. Пилотом оказалась женщина. Красивая, фигуристая. Мне прямо-таки стало интересно, а какова она без костюма? Алина, помнится, всегда надевала защитный костюм на голое тело. Так, о чём я думаю? Явно сказываются десять лет воздержания. Вытащив неподвижное тело на песок, я оказался перед дилеммой, что делать с ним дальше. Защитный костюм на пилоте среднячковый, но всё же это защитный костюм. Отщёлкнуть шлем может либо сам пилот, либо, как в случае вроде этого, член группы или клана. Но точно не я. Может аккуратно срезать его звуковым мечом. Вместе с головой… В этот момент в шлеме что-то щёлкнуло, после чего воротниковый стык бело-чёрного костюма разомкнулся. Ага, пациент чувствует себя паршиво, отчего, попав на свежий воздух, электроника выбрала именно такой вариант. И вариант этот явно правильный, ведь невооружённым глазом видно, что у пилота солидно обгорели ноги. Сняв с женщины закопчённый шлем, я узрел бледное лицо рыжеволосой красавицы. Ничего не понимаю, но на вид ей максимум лет двадцать. И как, скажите, она эту рыжую копну в шлем запихала? Стоп, копна не важна, что она делает в Раксе? Гость, при потере сознания, выбрасывается отсюда спустя те же три минуты. Может она житель? Вряд ли. Встретить вот так, посреди пустыни, вторую «Алину» - шанс примерно равный нулю. Да и не должна она быть жителем, никто жителя в здравом уме в такое дерьмо не отпустит, особенно, если этот житель – молодая симпатичная женщина. Блин, как же не хватает Системы. Ладно красавица, сомневаюсь, что удастся выставить тебе счёт, но сегодня ты встретилась с настоящим «пустынным рыцарем». Сняв рюкзак, я вынул из него одну из своих фляг с водой. Фляги у меня не простые, а «золотые». Вот в этой, например, ядрёный раствор амброзии. И не совсем верно, что у гостя нельзя запустить ускоренную регенерацию. Можно, только стоит это чертовски дорого. Открыв женщине рот, я принялся осторожно заливать в него благостную жидкость. Явно обезвоженный организм начал её на автомате проглатывать. Сомневаюсь, что столь скорым оказался лечебный эффект, но глотке на десятом рыжая захрипела, подавилась, закашлялась и очнулась. Открыв свои светло-карие глаза, она секунд десять испуганно разглядывала моё прикрытое капюшоном лицо, после чего застонала и захныкала. - Выходи в базис, дура, - завинчивая флягу, довольно безучастно произнёс я. - Я не могу, меня выбросит только если я умру, - до крови кусая от боли свои пухлые губки, захныкала в ответ женщина. Точнее даже, девушка. Это как? Что значить «только если умру». - Ты житель? – с непониманием поинтересовался я. - Дай обезболивающее. Там внутри, в машине. Ноги болят, хоть отрезай, - плача, жалобным, но требовательным голосом, попросила девушка. И это тоже новость. Большинство медицинских функций способен в автоматическом режиме взять на себя защитный костюм. Если только это не «пустой» костюм гостя. Гости с подобным не заморачиваются. Сноровисто найдя под сиденьем «скворечника» аптечку, я обнаружил, что она солидно пострадала от огня. Не беда, посмотрю в других машинах, тем более что люки двух целых открыты, а стёкла выбиты. Смешно, но в других машинах аптечек не оказалось. Хм. Необходимое я обнаружил под сиденьем меха. Намекая, что машину использовал житель, под сиденьем нашлась дорогая аптечка расширенной комплектации. Вернувшись к девушке, я обнаружил, что та, разомкнув грудной стык защитного костюма, скуля от боли, пытается его снять. Однако что-то пошло не так. Ноги явно застряли в районе обгоревших лодыжек, которые в режиме снятия должны расширяться, но делать этого не пожелали. - Дешёвый кусок говна, - прохныкала рыжая. – Ну почему я такая дура? - вопросительно впилась она в меня заплаканными глазами. Я же, глядя на открывшуюся взгляду шикарную грудь, не знал что делать – краснеть, возбуждаться или выписать этой странной даме затрещину. С затрещинами, пожалуй, повременим: бить раненых нехорошо. Да и девушка явно не в себе. Открыв аптечку, я протянул ей автошприц с обезболивающим. Показывая наличие спецподготовки, рыжая привычным и точным движением вколола его содержимое в сонную артерию, после чего, потеряв интерес ко мне и своему костюму, начала разглядывать царивший вокруг разгром, хныкая в процессе с удвоенной силой. Недалеко от нас под колёсами тяжёлых машин зашуршал песок. Млядство! Проворонил. Звук слишком близко, прятаться поздно. Да и стоит ли. Не прошло и десяти секунд, как на место ночного боя ворвались два новых «скворечника». Эти были не чета подбитым: куда более дорогие машины что издавали при езде минимум посторонних звуков. Вообще, данный тип пустынной техники не так уж и плох. Сильная его сторона – скорость и наличие огромного раскладного багажника, в который можно загрузить большой объём груза. Ворвавшись и сориентировавшись, пилоты машин неприлично быстро приметили меня и раненую незнакомку. Выбросив из-под колёс струи песка, они резво подкатили к нам пустынные машины. Резко остановившись метрах в двадцати, «скворечники» навели на нас подвешенные по бокам стволы крупнокалиберных пулемётов. Ого, действительно солидные машинки, даже управляемые ракеты имеются. - Вы там, лапки вверху и не дёргаться! – раздалось из динамиков одной из машин. Пожалуй, это уже не «скворечники», а следующий класс подобной – двухколёсной техники повышенной манёвренности. Помнится, на лекциях в «Золотом песке» их обзывали слегка комичным определением «Цыплята». Но вообще, машины действительно напоминали по форме цыплят, со слегка растопыренными крыльями, под которыми висело всякое – неполезное для жизни. Получив приказ, я послушно поднял вверх руки. Рыжая лежала на песке. - Это те мрази, они нас точно прикончат, - как-то неприлично резко перестав хныкать, обречённо сообщила она. - «Заводной апельсин» что ли? – разглядывая чёрные, с эмблемой «пламенного коня» на боках машины, поинтересовался я. «Заводным апельсином» называлась обширная сеть кланов, состоявших исключительно из гостей. Главная специализация – разной осмысленности разбой, беспредел и заработок денег. Девушка кротко кивнула и с явным гастрономическим интересом взглянула на брошенную мной ранее импульсную винтовку. Как оказалось в «цыплятах» сидели ребята ушлые и наблюдательные. Поймав взгляд рыжей, один из пилотов сдвинул прицел пулемётов и, дав очередь буквально в несколько патронов, превратил винтовку в бесполезный хлам. Меткий каналья. - Эй ты, в плаще, бросай оружие! – раздалось из динамиков второй машины. - У меня его нет, я пацифист по жизни, - прокричал я в ответ. - Сними плащ, - приказал пилот. Скинув на песок рюкзак, я снял и бросил следом пустынный плащ. - А режек у тебя на поясе значит не оружие? – с угрозой обратился ко мне пилот. - Какое оружие, нож для вскрытия сухпайков, - крикнул я в ответ, отцепив звуковой меч и демонстративно швырнув его в сторону машин. В динамик хохотнули. - Отойди от этой сучки. Если претензий к тебе не будет, отпустим, - произнёс пилот. Подчиняясь, я отошёл от девушки шагов на семь. Постояв секунд двадцать, обе машины начали складывать свои гидравлические ноги, опуская гранёные «люльки» на песок. Люки «цыплят» начали синхронно открываться. Выпрыгнув на песок, пилоты, держа нас на прицеле импульсных винтовок, приблизились метров на десять, после чего по очереди сняли защитные шлемы. Видать не прочь поговорить. Баланс Ракса таков, что переправлять голосовой чат на внешние динамики солидной техники можно, но вот защитные костюмы таких динамиков принципиально не имеют. Хочешь поболтать с посторонним, либо гостевой чат, либо снимай шлем. И боженька, спасибо тебе за то, что послал ко мне двух отмороженных на голову дебилов. Даже я - человек без особого боевого опыта, понимаю, что эти двое творят несусветную дичь. Хотя, со стороны мы явно выглядим как «полторы калеки». Один из парней оказался совсем зелёным и выглядел лет так на двадцать пять. Для Ракса конечно зелёным, в базисе ему уже под сорокет. Второй, по общему впечатлению куда более бывалый, был старше первого лет на пять. (В базисе считай на все пятнадцать). - Ого, какая сучка грудастая. Прихватим с собой, попользуем, - глядя на рыжую, присвистнул тот который постарше. Младшему, похоже, предложение «бати» не понравилось. - Она же гость, все одно выйдет, - произнёс он. - Не выйдет. Эти лохушки по программе, - хмыкнул старший, после чего обратился ко мне. - Слышь, шутник залётный, мы парни приличные, у нас к туристам претензий нет. Топай отсюда, только рюкзак оставь. - Эй, Грин, у этого перца системного статуса нет! Это же он! Тот, за которого награда восьмизначная! – пялясь на меня, выпалил молодой. - Что? Теперь оба ствола импульсных винтовок смотрели исключительно на меня. - Охренеть! И правда нет, – поразился старший. - Так это на тебя начальству ориентировку сбросили, - округлив глаза, выдал он новую порцию исключительно ценной для меня информации. Далее же произошло нечто. Названный Грином словно от удивления опустил винтовку, плавно повернулся к товарищу и прямо от бедра, не целясь, срезал тому голову импульсной очередью. Приподнявшаяся на песке рыжая вскрикнула от ужаса. Я же, наблюдая как на песок падает полоса красно-серых ошметков, молчал. Банальная в общем-то сцена, «хищные обезьяны» делят вкусный банан. - Я потом перед ним извинюсь. Может даже денег дам. Немного… - хмыкнул нам старший. – Ты, - обратился он ко мне, держа в прицеле винтовки. – Сел на колени, руки не опускать. Дождавшись выполнения команды, он, не торопясь, направился к девушке. «Давай», - телепатически скомандовал я Дурику. Подойдя к рыжей, Грин направил на неё импульсную винтовку. - Повезло тебе сегодня, сучка космическая. Интимная «карусель» со снятием кожи отменятся, - хмыкнул он. Хорошая техника, бесшумная. Апельсинчик опомнился лишь в момент, когда с хлопком закрылся тяжёлый люк. А после, Дурик как всегда всё напутал. Пусть многое в управляемой технике он схватывал на лету, но многое требовало пробы и перебора. Благо, супостат банально растерялся и какое-то время тупил на отчего-то поднявшегося на ноги «цыплёнка». После перевёл взгляд на меня и мои ангельские глаза. «Я ни при чём…» - растерянно заморгал я ему в ответ. Ну, почти ни при чём. А ещё спустя секунду нерасторопного гостя смело выпущенной по нему ракетой, которая, из-за множества имеющихся в ней предохранителей, не взорвалась. Скорее всего слишком малая дистанция от точки пуска. Далее же Дурик «нащупал» пулемёты, добив покалеченное, но всё ещё живое тело. - Ты этих «куриц» водить умеешь? – подхватив свой плащ, аптечку и рюкзак, обратился я к рыжей. Девушка находилась в состоянии прострации. С одной стороны обезболивающее явно подействовало, но с другой она имела состояние человека, чудом избежавшего смерти. Объясните же мне наконец, она житель или гость? Да, умею, - уняв начавшую жить собственной жизнью нижнюю челюсть, ответила она. - Ну тогда кидай свою задницу на кресло пилота и валим отсюда, - хватая рыжую за руку и поднимая с песка, рявкнул я. Боги, этот мир точно настоящий. В симуляции женщина не может так приятно пахнуть. Или это запах разбросанных по песку мозгов? «А, ладно, потом разберёмся», - подбирая по пути свой брошенный звуковой меч, рассудил я.