Зеркало затаённых желаний: Пир обречённых

*** Фантасты прошлого многое угадали, но вот их фантазии на тему дальних космических перелётов - «вилами по воде». Если очень кратко, неприлично много романтики. Дальний космос – холодное тёмное место, где нас, мягко говоря, не ждут. И никто бы туда в здравом уме не полез, если бы не ненасытные аппетиты человечества. Человечеству нужны ресурсы и с недавних пор не только «классические», но и куда более редкие элементы из «подросшей» за последние столетия таблицы Менделеева. Сейчас их по паре кило в год создают на орбитальных коллайдерах или ковыряют из заблудших метеоритов, а в ближайших солнечных системах, если верить разведке, их как говна на свиноферме. И всё же, несмотря на потребности и возможности, серьёзные экспедиции за пределы солнечной системы стартовали относительно недавно, если точнее, в последние десять лет. Серьёзные – это которые с космонавтами. Различным беспилотным «металлоломом» дальний космос активно закидывают последние лет двести. В чём причина подобной задержки? В первую очередь в самом человеке. В давние времена, когда начались первые полёты человека в космос, выяснилось, что без земной гравитации человеческое тело «меняет режим». Подстраиваясь под невесомость, оно подсаживается на иглу энергетической халявы. Атрофируются мышцы, уменьшается объём костной ткани, утончаются стенки сосудов. Когда болтаешься на околоземной орбите в относительно просторной космической станции, это ещё ничего, но, когда надо мотануться на луну в объёме равном средней собачьей конуре, начинается швах. Почесав репы, «самые умные из обезьян» выдумали хитрые тренажёры, заставив «самых здоровых из обезьян», пребывая в космосе, часами истязать себя физическими нагрузками. Процесс пошёл. Далее технологии «подкачались», отчего бесхозный Марс начал терзать умы граждан особенно сильно. И вот, наконец, подоспела искусственная гравитация. Каково же было удивление умных обезьян, когда обнаружилось, что главная проблема дальних космических перелётов вовсе не в отсутствии гравитации, а в том, что человеческий мозг не может нормально работать без естественного магнитного поля земли. И даже к Марсу, как оказалось, требуется длительная адаптация. Отложив бананы и взяв в свои мохнатые лапы паяльники, лучшие умы человечества спаяли необходимое оборудование. Награждение данных гоминидов нобелевскими премиями примерно совпало с первыми удачными операциями по переносу человеческого мозга в искусственное тело. Надобность искусственной гравитации для длительных космических путешествий резко отпала. И понеслось… Следующей возникшей перед человечеством проблемой стали длительные перелёты между планетами и спутниками. Столь обсасываемый фантастической литературой криосон или же некие полуанабиозные состояния на проверку оказались штуками нерабочими, хотя, вполне возможно, и достижимыми в отдалённом будущем. Мозг человека должен работать. Развиваться, наполняться, строиться. А тут ещё выяснилось, что лучшее из доступного – искусственная кома, в открытом космосе работает слегка хреново, отчего порождает на выходе некоторое количество пускающих слюни овощей. В принципе, в пределах солнечной системы, где максимальная длительность перелётов занимала месяцы, проблемы как таковой не стояло. Проблема возникала, когда «закатанных в банку» разумных обезьян требовалось отправить в полёт длительностью, скажем, лет в десять. И вот она - «картина маслом». Берём шесть очаровательных «гоминидов» в возрасте восемнадцати лет, вынимаем их мозги из тел, после чего запаиваем в помесь космического скафандра и синтетического тела. «Скафандры» супер, пик технологий! Жаль только, что в них не то что сексом позаниматься, писать и то приходится через специальный, подключаемый к нужной дырочке насосик. Притом как мальчикам, так и девочкам. А теперь внимание, летят наши бравые космонавты в коробке размером десять квадратных метров. Увы, но просторные космические корабли - это для кино и отдалённого «когда-нибудь». Прием пищи из другого шланчика в другую дырочку. Полёт исключительно в один конец. Шансов банально не долететь куча. Поставленная задача, по сути, не особо благородная: подготовить площадку и расставить маяки для посадки автоматического завода-станции, которая, возможно, когда-нибудь прилетит следом. А теперь вопрос? Через сколько лет полёта в таких условиях у шести «обезьян» поедет крыша и они поубивают друг друга? Опытным путём доказали, что годы – это очень благоприятный сценарий, обычно хватает месяцев. И здесь появился Ракс! Первым делом он снял проблемы социального характера на множестве разбросанных по солнечной системе добывающих колоний. Далее же, около семи лет назад, произошёл прорыв в создании компактного, требующегося для входа в Ракс оборудования связи, отчего на свет появились такие как Эрса и её товарищи. Шесть летящих на верную смерть «обезьянок», у которых, однако, есть все шансы прожить вполне себе насыщенную жизнь в Раксе. Жаль разве что, что даже самое лучшее синтетическое тело не может обеспечить мозгу продолжительность жизни более ста лет. Но раньше, поговаривают, люди и столько не жили. Конечно, девушка описала мне всё не так. Ну ещё бы, когда тебе десять лет вбивали, что ты – избранный, задача которого проложить дорогу человечеству, твой вариант будет звучать куда более восторженно и позитивно. Ну да ладно, не будем о грустном. - Выходит вы гости без временного ограничения в одиннадцать часов. Так вам, получается, вообще не надо выходить в базис? – поинтересовался я у Эрсы. - Нет, надо, но лишь на двое суток в месяц. Провести процедуры техобслуживания тела и проверить состояние корабля. Да и то, я подозреваю, это необходимо лишь для того, чтобы мы психологически не отрывались от базиса. По сути, со всем прекрасно справляется автоматика. Хотя, теперь кому-то придётся торчать в базисе месяц: никаких поблажек по штрафам нам отчего-то не сделали, - вздохнула она. - Может передохнём? – спустя полсотни метров, взмолилась девушка. - Можно и передохнуть, - согласился я. Полуденный зной ничто для хорошего защитного костюма замкнутого цикла, однако ради того, чтобы удовлетворить моё любопытство, Эрса не надевает шлем. Идти по песку тяжело, воздух давно прогрелся за полтинник, отчего мы используем специальные, прихваченные мной со станции пустынные респираторы. Говорить в них неудобно, но приходиться. - Глотни ещё амброзии, - протянул я девушке флягу, из которой предварительно отхлебнул сам. Необходимо поддерживать водный баланс, ведь если воды в моём теле будет недостаточно, наномашины начнут формировать поверхностную защитную оболочку. Не хватало мне ещё «посереть». - Вот объясни мне теперь, какого хрена вы – «надежда человечества», делаете в этой чёртовой пустыне? – обратился я к Эрсе. - Ну… - замялась она, после чего начала объяснять, или, точнее, излагать свою историю: - Нам всем предоставили жильё и ежемесячное довольствие на верхнем слое, но мы протянули там всего два месяца. Это треш какой-то, народ на верхнем только и делает что… - замялась она. - Трахается, жрёт наркоту и развлекается, – продолжил я за неё. - Не все конечно, но многие, - вздохнула девушка. – Особенно нас утомляло отбиваться от предложений сексуального характера. И ладно бы закидывали меня, Гебу и Илифию, так нет, парней моей группы «бомбили» похлеще нас. И не только женщины… - почти шепотом произнесла она, продолжив: – Короче, нам всё это изначально было не особо интересно, а после так вообще тошнить начало, отчего мы решили спуститься на средний. Наше начальство не возражало, хотя и предупредило о возможных неприятных моментах, вроде тех, что ты недавно видел. - Как вы держите связь с базисом? - задумавшись, поинтересовался я. - Через Ракс. С помощью специальных кураторов. - А если вы все шестеро разом сдохнете? - Такое возможно, но маловероятно: мы никогда не выходим на опасные операции полным составом. Один из нас всегда должен оставаться в относительной безопасности. Вопрос этот я задал неспроста. По рассказу девушки выходило, что экипаж состоит из шести человек, а «скворечников» на поле боя было лишь пять. - И ты, я подозреваю, всё это время поддерживала связь со своим оставшимся в Раксе товарищем? – поинтересовался я. - Так или иначе, - честно ответила Эрса. - Но я не писала ей никаких подробностей. Сообщила только, что со мной всё в порядке и я с союзником, - убедительно произнесла она. На мой заинтересованный взгляд девушка пояснила: - Во-первых, использовать личные сообщения небезопасно. А во-вторых, проанализировав имеющиеся у меня данные, я пришла к выводу, что так будет безопаснее для нас обоих и выгодно лично мне. А ещё, Илифия у нас очень ответственная и наверняка немедленно сообщит обо всём куратору. Я же отчего-то чувствую, что лучше ему пока не знать, - словно её поймали на чём-то неприличном, потупилась собеседница. - Странно всё это, - вздохнул я. - Что странно? – не поняла девушка. - То, что оборудование, предназначенное для работы с изнанкой пространства используют исключительно для выхода в Ракс и ни для чего другого. Или тебе рассказать, с какой задержкой работает интернет, когда чатишься с Марсом. И вот, летит по космосу космический корабль стоимостью в миллиарды кредитов, а связь с ним осуществляют предельно кривым образом. На немое возражение Эрсы, я запротестовал: - Да знаю я про парадокс пси модуляции и про необходимость наличия «объединяющего сверх сервера», без которого, якобы, ничего работать не будет и который стоит как половина колоний Марса. И что самое оптимальное было зарядить в этот сервер мир вроде Ракса. И удобно, и вроде бы как потихоньку отбиваются сделанные на него затраты. Но, если взглянуть на ситуацию отстранённо, очень тухлое объяснение, не находишь? В это момент я запнулся, так как мне вдруг пришла мысль, что начни я болтать о Контрольном ядре второго уровня и Белых архитекторах, то запросто могу получить «труп». Хотя… Мозг Эрсы вроде бы не находится в государственном дата центре, как и нет прямой связи с летящим в дальнем космосе кораблём, но всё же лучше не рисковать. - Мы имеем то, что имеем… - чуть подумав, очень зрело ответила собеседница. - Да, пожалуй, - согласился я, после чего, поднимаясь на ноги, спросил: - Так как же вы «докатились» до жизни такой и что произошло в том котловане? Путь продолжился. - Первым делом мы продали наши квартиры на верхнем, после чего на вырученные деньги купили у проверенного кач-клана спуск на нижний с последующей прокачкой. Не особо крутой, но для наших планов достаточной. На мой недоверчивый взгляд, собеседница пояснила: - В рамках Ракса у нас довольно много свободы. Да начальство у нас далеко не дураки, отчего понимают: надо не запрещать, а направлять. К тому же, сейчас идёт пилотная программа и всем интересно как поведут себя экипажи кораблей. На текущий момент ясно, что верхний слой для нас далеко не лучший вариант. Дождавшись моего кивка, она продолжила: - Наша основная задача на спутнике РМ17Н работа на тяжёлых манипуляторах, отчего получить боевую специализацию «Штурмовые машины среднего класса» не составило никакого труда. Далее, после нижнего, мы попали на средний, где, чуток покрутившись, взвесили свои слабые и сильные стороны. Как оказалось, в маневренных боях на средней технике огромное значение играет слаженность и доверие, с которыми у нас не просто порядок, а высший класс, ведь нас с самого детства готовили к выполнению сложных совместных задач. Я понимаю о чём она говорит. Более того, теперь я также понимаю, как им удалось «завалить» ту меху. Местная специфика, а именно наличие силового поля, открывает широкий простор для командной работы. Умение избегать вражеского подавляющего огня и способность при этом слаженно сосредотачивать огонь на определённых целях, дают порой прямо-таки ненормальное преимущество. Так, например, три слаженных бойца, могут за секунды разложить пятерых неслаженных. - В общем, мы сформировали отряд и с переменным успехом начали карьеру наёмников. А примерно полгода назад познакомились с дедушкой Гномом, после чего официально служим в гвардии Гитариза, - гордо подытожила девушка. - «Дедушка гном»? – поперхнулся я воздухом. - Ага, владеющего Гитаризом гильдмастера товарищи называют Гном. Но нам неудобно, отчего мы называем его дедушка. Ему нравится… - А теперь объясни мне пожалуйста, как ваша «бравая гвардия» на «ржавых корытах» попала в ночную засаду и почему у примчавшихся после «апельсинов» машины как для парада? – скептически поинтересовался я. - Всё сложно. В этом секторе вообще всё сложно, - задумчиво произнесла Эрса. - Я верю в твои способности рассказчика. Особенно при том, что нам ещё двое суток топать, - требовательно произнёс я. Вздохнув, девушка начала объяснять. Как оказалась, ничего сложного, всего на всего «чистый капитализм».