ментоловые сигареты/карамельные конфеты

Саундтрек: Woodes — The Thaw.

— Ты... Ты давно тут стоишь? — рассеяно спросила Грейнджер, неловко доставая блокнот из-за спины.       Нотт расплылся в довольной лисьей улыбке, облокотившись на край стены, попутно вытаскивая из пачки вишнёвую сигарету. — Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер... нехорошо без разрешения брать чужие вещи, не так ли? — будто пропел он, выпуская дым изо рта. — Я... Я... Прости меня... просто... мне стало интересно и... — Гермиона запиналась почти на каждом слове. Она выглядела как ребёнок, которого поймали за очередным злодеянием. Почему-то Теодора это позабавило. Он наблюдал за ней ровно с того момента, как она нашла свои портреты. Девушка явно не понимала, почему находится на этих страницах.       Ну что, мышка, попалась в мышеловку? — Брось, Мио, или как там уродуют твоё прекрасное имя Поттер и Уизли? Здесь нет ничего секретного, просто наброски, — брюнет знал, как ей неловко. На её лице явно проступил румянец, правда пока что парень не понимал, то ли он был вызван глотком огневиски, то ли ей было так стыдно.       Думаю и то, и другое.       Нотт потушил сигарету об стену и убрал окурок с помощью палочки, затем подошёл к шатенке и сел так же, как она. — Красиво рисуешь. — Спасибо, — ему было неловко произносить это слово. Он никогда не благодарил никого кроме друзей. Неужели за такой короткий срок она стала его подругой? — Я отдавал тебе бутылки, они у тебя или ты оставила их там? — Нет, не оставила, всего лишь трансфигурировала, — девушка высунула из кармана три золотых монетки, потом взяла палочку и превратила монетки обратно в бутылки с огневиски. — Остроумно, — подметил парень. — Знаю, — как-то даже упрекнула она его.       Вот же маленькая заноза. — Нотт, что это было?! Я чуть со страху не умерла! — уже решительно и повышенным тоном начала отчитывать его Гермиона. — Спокойно, мышка, просто маленькое представление, а что до Снегга, я быстро его отвлёк. Но даже если бы тебя засекли в подземельях, я обязательно что-то бы придумал, — пренебрежительным тоном ответил Тео. — Зачем всё это было? Что за представление? Я не одна из твоих куколок, Нотт! — яростно прошипела она, всовывая в руки шатену блокнот и бутылки. — Ну, я подумал это будет забавно, — хмыкнул Теодор, бросая ей в руки плед и откупоривая первую бутылку, перед этим наколдовав два стакана. — Мы что, не можем пройтись за руки? — Да, но... — бывало заикнулась Гермиона, но Нотт элегантно подал девушке хрустальный бокал с янтарной жидкостью. — Мышка, всё нормально, я тебя уверяю, — легко откликнулся Теодор, отпивая немного огненного виски и доставая ещё одну сигарету.       Мышка.       Ей идёт эта кличка.       Казалось, Нотт всегда был очень небрежным, ни о чём не задумывался и жил сегодняшним днём, но это было не так. При всех он всегда был душой компании, весёлым человеком, с которым можно было хоть до утра танцевать в магловских клубах, и это он действительно хорошо умел. В жизни парня всё было куда сложнее. Ночью он часто думал о своей семье, будущем и прошлом. Он ненавидел себя и был лицемером, который никогда в компании не показал бы своих настоящих чувств. Он был тактильным человеком, который никогда и никому не даст дотрагиваться до своих волос и шеи даже в поцелуе, в этих моментах он сразу вспоминал маму, которая так любила его кудри. Когда ему было хреново, он устраивал вечеринки, пьянки, мог там и потрахаться с кем попало, а на утро даже не вспомнить её имя. У него было много вредных привычек кроме курения, и одной из них была привязанность. Он слишком быстро привязывался к людям, хотя никогда этого не показывал. Пэнс, Блейз, Малфой, Поттер — это те люди, без которых он, кажется, не сможет жить. С Пэнс и Драко он был знаком с раннего детства, так как их семьи очень хорошо общались, с Блейзом он сблизился на втором курсе, когда их поставили делать парное задание по защите от тёмных искусств. Именно с ним он первый раз попробовал курить, сбежал в магловский Лондон и начал читать фантастику. А Поттер... с Поттером они начали общаться на 5 курсе, никто не знал об их дружбе. Они познакомились в библиотеке, когда тот искал способ поговорить с Сириусом Блэком. Нотт быстро понял, что к чему, и помог парню, после этого они начали довольно хорошо общаться. Потом он перестал скрывать эту дружбу и познакомил гриффиндорца с Пэнси. Если бы этих людей не было в его жизни, вряд ли Нотт говорил бы сейчас с Грейнджер.       Теодор сделал ещё одну затяжку. — Ох, Нотт, ты скоро доведёшь меня, — Гермиона мсделала три больших глотка и невольно поморщилась. — Я никогда не пойму, как ты получаешь удовольствие от этого огневиски. — Ну, сейчас ты опьянеешь и точно поймёшь, — хмыкнул парень, залпом опустошая стакан и наливая себе следующий. — Посмотрим, — лукаво произнесла она, её глаза уже поблёскивали будто стеклышки.       У тебя красивые глаза, мышка.       Как горячий шоколад, или же карамельные конфеты.       Определённо, карамельные конфеты.       Через полчаса девушка вряд ли самостоятельно смогла бы встать с пола. Она всё рассказывала Нотту какие-то истории из её жизни, рассказывала о своих родителях, друзьях. — Ты любил когда-то? — внезапно спросила она. — Нет, мне нравилось много девушек, но я никогда не любил. Я даже не влюблялся, — гриффиндорка посмотрела на Теодора с отчаянием и на этом повисла пауза. Им не хотелось разговаривать, они понимали, что этого совершенно не нужно.       Через некоторое время Нотт нарушил тишину: — А ты? Тебе удалось испытать это чувство? — Нет, я не верю в такое. Любовь — лишь химический процесс, который со временем проходит и никак не относится к сердцу. Я думаю, что никогда этого не почувствую. Я всегда зациклена на работе, и это будет мешать мне сосредоточиться, а у меня большие планы на своё будущее. Я уже привязалась к Рону и Гарри, за них я готова отдать свою душу, и этого мне достаточно. — А я верю в любовь и надеюсь, что когда-нибудь смогу почувствовать её. Это единственное, что дает мне стимул жить. — А я реалистка, — уже серьёзно произнесла шатенка. — Значит я буду твоей единственной фантазией, — он лукаво улыбнулся собеседнице и приподнял её подбородок. Они вдвоём уже выпили три бутылки, и, судя по всему, Гермиона ещё никогда так много не пила. Она неловким движением увернулась от руки брюнета и чуть не заехала носом в стенку. — О-о-о, а кто-то говорил, что не опьянеет. — Я не пьяна, — у неё явно кружилась голова. Тео достал из кармана отрезвляющее зелье вместе с антипохмельным.       Ну что, мышка, хотела перепить мастера своего дела и не удалось? — Пей сначала это, а потом второе, — парень поочередно указал пальцем на склянки. — Не буду я пить твои зелья! — взбунтовалась Гермиона. — Мне и так хорошо. Я чувствую себя хорошо впервые за столько времени, не суй мне это антипохмельное! Я чувствую себя хорошо! — Нотт спрятал зелья обратно.       Так не я один сбегаю от реальности.       При алкогольном опьянении развеиваются все чары красоты, оборотные зелья или изменения внешности магическим способом. С Гермионой начало происходить то же самое. Прямо на глазах девушка начала превращаться в скелет, её руки стали до неприличия тонкими и буквально обклеенными кожей, ярко выраженные скулы навевали страх за жизнь Грейнджер, а круги под глазами не давали смотреть на неё без боли. — Что с тобой стало, Гермиона? Что с тобой сделала эта война? — в его голосе слышался страх. — Я просто... Мне сложно, Тео. Я знаю, что я эгоистка, я знаю, что другим намного хуже. Гарри, Рону, Джинни, им всем очень сложно. Я никогда не рассказывала им о своём состоянии, как о физическом, так и о моральном. Они будут переживать, им будет ещё хуже, а я точно этого не хочу. Мне так хочется, чтобы кто-то выслушал меня, сказал, что всё будет хорошо, но этого не произойдёт. Я устала, Тео, — девушка уронила голову на плечо парня и тихо всхлипнула.       Ты очень сильная, мышка. — Что тебя мучает? От чего у тебя кошмары, мышка? Ты не эгоистка, ты делаешь очень многое, очень.       Теодор прекрасно понимал её состояние, он понимал, как она себя чувствует. С ним было да и продолжается то же самое. — Мышка? — шатенка тихо рассмеялась. Этот смех был настолько болезненным и горьким, что, казалось, она хочет кричать. — Меня никто так не называл, мило. Хорошо, ты же знаешь, что меня пытали в Малфой-Мэноре? Так вот, это были не единственные пытки. Тогда Беллатриса Лестрейндж издевалась надо мной шесть часов, пытала Круциатусом, прорывалась в моё сознание, пытала неизвестными мне заклятиями, изобретёнными определённо Долоховым. Я всё время оставалась в сознании. Потом, когда мы вырвались не прошло и недели когда меня нашли в доме на площади Гриммо. Вероятнее всего, тот Пожиратель Смерти, которому я попалась, не был осведомлен о моей персоне, иначе я попала бы в руки Белле. Он пытал меня в течении пяти часов, выведывал, зачем я пришла в это место, но ничего не добился. Я воспользовалась случаем, когда он отвернулся и ударила его какой-то статуэткой, а потом убежала, — Гермиона, вероятно, еле сдерживалась, чтобы не расплакаться, но всё же продолжила. — Во время финальной битвы, когда я пыталась найти Гарри, в меня попало неизвестное заклятие, я не успела среагировать и повалилась на пол. Мне казалось, что мои внутренности разъедает, я билась в конвульсиях, кричала, начала вспоминать все ненавистные моменты, молила Рона, чтобы он убил меня. Он принёс меня к мадам Помфри в старый кабинет, который служил госпиталем, целительница не знала об этом проклятии ничего. Она оглушила меня и через тридцать минут я очнулась. Мои мышцы болели настолько сильно, что я едва ли могла встать. Каким-то чудом мадам смогла остановить этот ужас, и я дальше побежала сражаться. Когда... когда я выбежала в зал, где лежали все мёртвые, то увидела Колина Криви, Люпина и... Фреда. Было очень много тел. Тогда я потерялась. Над их телами стояли совершенно потерянные люди. Вся семья Уизли толпилась там. Я подошла к Фреду, на его лице застыла та самая искренняя улыбка. Не раздумывая, я побежала на поле битвы. Я убивала, — она сглотнула. — Я убивала их самыми разными способами. Режущими, разъедающими, кислотными заклятиями, даже смертельным. Фред был для меня опорой... Мы с ним были как единое целое. От моей руки погибло больше двадцати ПС-ов, и я об этом не жалею. Но тёмная магия до сих пор разъедает меня. Мой магический отпечаток сильно изменился и никогда не будет таким как прежде.       Девушка закончила и разрыдалась. — Он был для меня так дорог, мы были лучшими друзьями и, возможно, даже наша дружба была крепче, нежели у меня с Роном и Гарри. Я вспоминаю его каждый вечер, я вспоминаю ту улыбку, которая навсегда застыла на его лице. Фреда похоронили на Хогвартском кладбище. Я часто прихожу туда и рассказываю ему всё, что меня тревожит. Мне так его не хватает, Тео... — У меня не осталось... — шатенка судорожно начала глотать воздух ртом, задыхаясь от слёз. — У меня не осталось человека, с которым я могла бы смеяться и плакать. Я... с его смерти прошло уже много времени, но ты был первым, кто услышал всё это... Тео... я...       Теодор успокаивающе начал поглаживать девушку по плечу, заключая её в крепкие объятия. Гермиона всё плакала и плакала, со временем её рыдания становились всё тише и тише. — Чш-ш, мышка, тихо... я здесь, слышишь? Я здесь, Гермиона, успокойся... всё уже хорошо, ты пережила это, понимаешь? Я в любой момент выслушаю тебя и помогу тебе, но сейчас тебе нужно поспать, хорошо?       Гермиона кивнула, подавляя тихие всхлипы. Ещё несколько минут она лежала у него на плече, а потом Тео понял, что она заснула, и наколдовал матрас, укрыв её пледом. Она много ворчала во сне, иногда кричала отдельные фразы: «Я ничего не знаю! Ничего не скажу, нет!», «Это не Гарри, отпустите! Мы ничего не знаем! Пожалуйста!», «Нет... молю вас, нет... Беллатриса...». Всё это время брюнет наблюдал за ней.       Ты такая сильная, ты сможешь это побороть, мышка. Не сдавайся, только не сдавайся.       Нотт знал, что от стресса у неё могут начаться приступы эпилепсии или же это могло привести к повреждению её магии и разума. С его мамой происходило то же самое. Когда он был маленьким, то ещё не понимал, что с ней, и умолял папу остановить это. Если у девушки начнутся приступы и кто-то это увидит, её тут же увезут в больницу Святого Мунго. Ей не смогут там помочь, они добьют её. Он только надеялся, что она не сдастся. За эту неделю размышлений и за этот вечер она стала ему по-своему близка. Он мог назвать её другом.       Так теперь я могу назвать тебя другом, мышка?       Пожалуй, да.       Ты действительно за эти дни стала мне другом, мышка.