Я уничтожу тебя

Синие глаза неверяще смотрят на замершего юношу.       — Что ты сказал? — подрываясь с постели и преодолевая расстояние к Матсуно, шепчет Ханагаки. — Ты… Чифую резко прикрыл ладонью рот Такемичи, приставив указательный палец к губам и кивая на дверь. Парень, заставленный молчать, понял и кивнул, облегчённо выдыхая, как только его отпустили. Ханагаки схватили за руку и повели в ванную комнату, до этого тщательно осмотрев каждый угол, что заняло порядком несколько минут тишины. Он заводит Такемичи в маленькую комнатку и закрывает двери, томно вздыхая.       — За дверью всегда стоит один человек, особенно сегодня этим человеком является… — пытаясь говорить шёпотом, приближается ближе к синеглазому. — Этот человек ответственный за разборки с предателями. Самая удивительное, что тебе ещё не установили никаких видеонаблюдающих устройств, хотя я думаю, что тебя просто переведут в другую комнату. Ханагаки вцепился в ткань мягкой рубашки, вызывая мелкий проходящий холодок по телу второго, и впечатывается взглядом в голубые глаза.       — Ты сказал, что попытаешься вытащить меня отсюда?! — пытаясь держать свою эмоциональную часть в голове, чуть ли не всхлипывая, произносит тихо синеглазый. — Но как?.. Я ведь!.. Я ведь… Такемичи долго сдерживал свою нервозность, стараясь оставаться холодным при чужих людях, однако он внезапно сорвался, вызывая обеспокоенные взгляды второго. Мелкая дрожь прошлась по телу, и Ханагаки захотел отвернуться и попросить забыть об этом, но его резко хватают и приобнимают к себе, гладя по волосам.       — Такемичи, не сдерживайся, иначе будет хуже лишь тебе… — шепчет Чифую, стараясь выглядеть убедительно и уверенно, хотя сам хотел разныться на месте, поддаваясь обжорливому стрессу. Ханагаки в ту же секунду всхлипнул, пытаясь ещё больше не истерить, что плохо получалось. Так они простояли несколько минут, пока Матсуно успокаивающе гладил того по голове, синеглазый уже не сдерживался и рыдал, сквозь всхлипы рассказывая, что он ощущал. Вся злость и ненависть временно выбили его из колеи, давая утопать в горячих слезах, обнимая успокаивающего его юношу. Как только он уже пришёл в себя, он медленно отстранился, дрожащими руками скатывая вниз край рукава и вытирая слёзы, после чего подошёл к раковине и умылся. Матсуно лишь стоял на месте, с отстранённым видом глядя на дрожащего парня, который со злости ударил кулаком по, висевшему над раковиной, зеркалу. Он сразу подскочил, оттягивая в сторону несопротивляющегося, и обвёл взглядом чуть потрескавшееся зеркало.       — Такемичи, не вреди себе, прошу… — взныл от головной боли Чифую, беря в руки покрасневшую тыльную сторону руки. Ханагаки лишь глубоко вздохнул, прежде чем попросить отпустить его.       — Пожалуйста, Чифую, расскажи, кто же ты, — молил уже уставший синеглазый. — Я совсем ничего не могу понять: что я здесь делаю, что тут происходит, кто вы все такие… Его снова потрепали по волосам, из-за чего он снова недоумённо вскидывает бровь, мысленно спрашивая, почему всем так нравятся его кудри.       — Я пока не могу тебе рассказать об этом, но обязательно сообщу, — уже более спокойно говорит голубоглазый. — Могу лишь сказать, что я работаю с теми, кто может помочь в данной ситуации. Последние слова он прошептал на ухо Такемичи, который сразу отпрянул в испуге, хватаясь за краснеющий участок тела.       — Возможно ты уже встречал Майки, — начал говорить Чифую, сразу видя непонимающий взгляд. — Его здесь называют королём, Главой Токийской свастики — самой опасной преступной организации в Японии. Такемичи вздрогнул, вспоминая ту странную сцену в голове, сразу обхватывая руками себя за локти.       — Свастика делится на две части. Всё это из-за двух действующих главных лиц — Сано Манджиро и Тетта Кисаки.       — Но причём здесь этот Майки? — пытаясь сохранять хладнокровие, спрашивает юноша.       — У Сано Манджиро есть прозвище, которое он получил ещё во времена младшей и средней школ, — Майки. Рядом с ним всегда бегает один головорез, как раз стоящий сейчас там, за дверьми. Он готов делать всё, ради своего босса, поэтому в его присутствии ни за что не смей ослушиваться Майки. Ханагаки поддаётся лёгкой дрожи, мысленно желая, чтобы слёзы сейчас текли обратно. Его всего трясёт, а ладони неосознанно касаются окровавленных бинтов, заставляя зашипеть.       — Значит, ты уже… — тихо проговаривает Матсуно, прикусывая нижнюю губу. — В общем, просто пытайся вести себя тише рядом с этим психом.       — А что насчёт второй части свастики?..       — Я мало что знаю о них, кроме как лидера, его заместителя — Шуджи Ханму, и пары помощников. Хоть я и сказал, что банда делится на две части, но есть некоторые лица, которые обязаны слушать как и первого босса, так и второго — братья Хайтани. Как думаешь, у кого больше власти? Ханагаки вскидывает брови.       — Ну, у обоих равная власть?..       — Нет, — отрицательно качает головой Матсуно, — у первого босса — Сано Манджиро.       — Что за чушь? Тогда в чём суть разделения? Такемичи удивлённо смотрит на как можно быстро объясняющего парня, слыша резкий удар за дверью. Чифую мгновенно открывает двери, хватая неожидавшего Такемичи, и подходит к двери, оставив второго в центре комнаты. Дверь открывается с пинка после громких стуков и в косяке открывшихся дверей стоял розоволосый мужчина, державший катану в руке, яростно сжимая её.       — Ты слишком долго! Король сказал, чтобы гости находились здесь не больше получаса! — зарычал Харучиё, направив железку в сторону спокойного Матсуно. — Пять секунд на то, чтобы ты свалил отсюда! Чифую резко подходит к Такемичи, шепча быстрые отрывки фраз:       — Майки тебе не должен навредить, поэтому будь с ним очень аккуратен… Не оглядываясь, Матсуно вышел из комнаты под грозные взгляды Пса, рычавшего в его сторону некие матерные слова. Дверь всё также быстро захлопывается, оставляя застывшего юношу посреди комнаты. Ноги начинают дрожать и он падает на пол, обнимая себя руками за плечи. Он вжимает голову вниз, пытаясь приглушить свои всхлипы. Всё тело отвратительно трясёт, и он ощущает, что его сейчас вырвет. Рука резко обхватила запястье, сжимая до новых покраснений на бинте.       — Блядь… — единственное, что сказал Такемичи прежде, чем медленно подняться и пойти в ванную, где приходил в себя ещё пару часов.

***

После случившегося Такемичи не поднимался с постели, пусто всматриваясь в потолок. Сначала он ощущал себя подавленно и множество времени рыдал в мягкую, белоснежную подушку, пытаясь приглушить свои всхлипы. Время шло, он отстранился от подушки, присев на край кровати и неморгающим взглядом уперелся в пол. В его голове бушевали сотни, тысячи бурных красок эмоций, но одну он ощущал сильнее всего. Безразличие. Пока его здесь не трогают, пока он не выдаёт никаких капризов, пока он не ведёт себя подозрительно — всё нормально. Веди себя тише, как можно тише. Не можешь вырваться отсюда, Ханагаки? Возможно тебя спасут, но ты же не уверен в этом на все сто? Не хочешь умереть, так повинуйся приказам. Не хочешь боли — повинуйся приказам. Отвратительный осадок оставался после сказанных себе этих слов. Его буквально в этом месте избивали и насиловали. Кому будет приятно, если тебя похитят, разденут и засунут свой, зудящий от животной похоти, член тебе в задницу? Противно осознавать, что его тут держут лишь за жалкое подобие секс-игрушки. Противно осознавать, противно, противно, противно! Дрожащие синие глаза медленно переносятся с потолка на железную дверь.       — Чем я это всё заслужил?.. — опустошенно проговаривает Такемичи, до болезненных хрустов впиваясь чуть отросшими ногтями в запястье, оставляя на новых розоватых шрамах неглубокие царапины. Тихое постукивание в двери пугает его. Он подпрыгивает с места, не зная куда себя деть, глаза бегают с одного места комнаты на другое, а резкая тошнота заставляет чуть согнуться, держась за живот. В его голове бились яростно мысли, что сегодня его не просто поимеют, его могут убить. Почему он так подумал? Наверное, необычное поведение похитителей. Обычно молчат и резко заходят в эту комнату, а тут вежливо стучат? Звук прекращается, и через пару секунд Ханагаки слышит глухой стук замка. Он сжимает челюсти, скрипя зубами. Дверь спокойно отворяют и в комнату заходит знакомый мужчина, в то время как в косяке стоит второй незнакомец.       — Ну наконец-то… — вздыхает вошедший, останавливаясь напротив остепеневшегося юноши. — Походу, они используют тебя как шлюху, я прав? Брови резко подрываются вверх, а скапливаемая до этого злость яростнее скрипит зубами.       — Услуги бесплатно небось представляешь? — противно смеётся мужчина, тыкая пальцем в черноволосого. — И в такого, как ты, она влюбилась? Знаешь, так даже лучше. Синие глаза с раздражением и лёгким испугом оглядывают подходящего мужчину: короткая стрижка, зачёсанная на бок; квадратные очки с золотистой оправой, что неплохо сочетаются с тёмно-голубыми очами, смотрящими так хитро и омерзительно; серёжки в левом ухе; классический костюм в полоску, окрашенный в нежно-лиловый оттенок и чуть более светлыми в тонах полосками. Он держал в одной руке, которая была в кармане, пиджак, свесив его на запястье. Подойдя ближе он вцепился в аккуратно выглаженную футболку синего цвета, дёргая на себя вздрогнувшее в страхе тело. Рука резко выходит с кармана, и непонятный звук теперь проносится рядом с лицом Такемичи, обомлевшего в ужасе. Металлический ствол крепко упёрся в его голову, в висок, заставляя застыть в страхе. Казалось, одно неверное движение, и в его черепушке будет одна лишняя дырка. Губы застыли в предвкушении высказать что-то злостное в сторону пришедшего, но слова так и не вылетели из уст.       — Да-а… Тебе это реально подходит, словно призвание в своей никчёмной жизни нашёл! Ханагаки, ты всего лишь ш-л-ю-х-а, будь добр, смирись, — хватая за подбородок не шевелящегося парня, он оглядывает его лицо со всех сторон. — Ты очень мил, возможно, поэтому ты и жив. Рядом с дверью раздались громкие хлопки ладоней.       — Хах, наконец ты это признал! Небось, скажи ещё, что встал на него, — хихикает стоящий до этого в тишине мужчина, окидывая взглядом двоих присутствующих. — Нда-а, не хотел бы я с тобой делить его. Рука резко отталкивает от себя робко стоящего Такемичи, который больно упал на пол, схватившись за копчик.       — Что ты блядь несёшь?! — словно выплёвывая слова, подходил мужчина ко второму говорящему, дёргая его вниз за рубашку. — У меня не встанет на это говно, хоть палкой маши. Мужчина хихикает, вглядываясь в злостные глаза, в которых неприметно пляшет любопытство. Они стоят так некоторое время, неотрывно глядя друг на друга.       — Хочешь сделку заключить? — хитро сощурив в плохом освещении золотистые глаза, произносит высокий мужчина. — Если он тебя возбудит, тогда ты должен будешь ласково отсосать у меня.       — Ебать… Пиздец, чё за хуйню ты сейчас говоришь, хуесос, — матерно выражается мужчина, поправляя оправу очков мизинцем.       — А если он тебя не возбудит, то так уж и быть, сам я, великий Бог смерти, отсосёт у тебя! — уже срываясь на истеричный смех, еле понятно говорит мужчина, вытирая подскачившие капельки слёз у глаз. — Ну давай же, повеселимся! Всё таки он принадлежит тебе, — шепчет уже на раскрасневшееся ухо высоким ростом мужчина, ожидая, пока второй просто кивнёт.       — Блядь, заебал доёбываться… — смущённо шепчет в сторону мужчина и отталкивает в коридор, стоящего до этого в дверном проёме, напарника. Такемичи в то время просто пытался услышать и уловить суть их длительного диалога. В его сторону всё время оборачивались и что-то нашёптывали под нос, из-за чего он ощущал себя плохо. Всё тело начало изнывать из-за страха, напрягшего все мышцы. Как только он захотел расслабиться, прикрыв глаза, как вдруг его резко поднимают с пола, сильно обхватывая и сжимая запястье.       — Ханма, помоги мне, — проворчал мужчина, приковывая наручниками дрожащего юношу. После этот мужчина вцепился в левое плечо Ханагаки и ядовито прошипел. — Чтобы без звука, сучара. Ханма? Шуджи Ханма?! Синие глаза резко переводятся вперёд, оглядывая скучающего мужчину, стоящего в коридоре рядом со входом. Прическа мужчины была, можно сказать, расслабленной, мелированные волосы; длинная серьга, закреплённая на левом ухе; он также одет в тот же костюм с жилетом в светлую полоску и галстуком, что и его напарник, и круглые очки. Такемичи яростно ломал свой мозг, желая смачно ударить по этому мерзотному лицу, так пристально смотревшего на него.       — Да-да, иду♡ В глазах резко потемнело, и Такемичи отключился под чей-то говор. Единственное, что обречённо билось в его мыслях были два имени — Тетта Кисаки и Шуджи Ханма. Больше ничего.

***

Ханагаки пытается открыть глаза, ощущая неприятное чувство в раскалывающейся голове. Он пытается вслушаться, но всё окружение пронизано давящей тишиной, которое ещё каким-то образом давит и на уже отрывистую психику юноши, махая весело ладошкой. Его глаза связаны плотной тканью, как и рот. Руки обречённо пытаются дёрнуться, но давление наручников лишь оставляет на запястьях, заведённых назад, ощутимые следы. Он мычит, силясь хоть что-то предпринять, стараясь угомонить начавшееся в бешенстве колотиться сердце. Голова кружится, и Ханагаки склоняет голову в бок. Ещё некоторое время темноволосый сидел на одном месте, прикованный скорей всего к стулу. Хорошо, что с мягкой сидушкой, а то бы он мучался лишь сильней. Щелчок двери неожиданно проносится в окружении, из-за чего Такемичи в испуге вскидывает голову, вздрогнув всем телом, вслушиваясь в приближающиеся шаги. Кто-то остановился напротив него. Жуть. Его убьют? Ханагаки взвывает, мыча в, связывающее его рот, полотно, ёрзая всем телом на месте. В его левое плечо вогнали что-то острое. Глубоко вогнали. Резкая боль прокатилась на американских горках по всему телу, сжимая и напрягая все мышцы до потери сознания.       — Ты ведь пришёл в себя? — спрашивает чёткий голос, и чья-то рука убирает с влажного лба тёмные волосы, закидывая их назад. По его голове медленно ведут рукой, словно успокаивая, в то время пока сам Такемичи бился в конвульсиях, ощущая, что его сейчас могут убить. Адреналин слегка заглушил боль, отзываясь звоном в ушах. Он машет головой, пытаясь убрать ладонь, но его резко бьют в живот. Ханагаки скручивается как может и уже не сопротивляется гладящей по его волосам руке.       — Тш-ш! — шепчет в левое ухо незнакомец, вспоминающийся в голове как тот отвратительный тип. — Не нужно сопротивляться, Ханагаки, теперь ты в моей власти. Смирись. Такемичи вскрикивает сквозь повязку, когда летит со стулом вниз. Снова. С ним снова, так же само как и в тот раз, будут сотворять те ужасающие действия. В голове невольно проносится случайная фраза, прошептаная ему на ухо совсем недавно: «Я защищу тебя…»       — Упс, уронил, ну с кем же не бывает! — вздыхает мужчина, опускаясь в темноте на колени. — Ну-ну, не переживай, я позабочусь о тебе, всё-таки не зря же ты остался в живых. С его глаз мгновенно срывают повязку, и он много раз моргает, чтобы привыкнуть к только что всполыхнувшемуся светилу в комнате.       — И долго ты будешь так нянчится с ним?.. — зевает Ханма, сидящий в углу просторной комнаты в кресле. — Совсем избитым он вряд-ли будет возбуждающе смотреться…       — Тц, да знаю я, — лепечет под нос Кисаки, на последок вдаривая с ноги в живот болезненно кривящегося Такемичи.       — Ну конечно, вообще-то, он будет меня удовлетворять, ты же сам отказался, — размахивает в стороны руками Шуджи, щурясь на прижавшееся в сторону пола лицо синеглазого.       — Да иди ты уже, — раздражённо говорит Тетта, отходя в сторону, присаживаясь на край кровати и смотря на лежащего на полу Ханагаки. Стул резко поднимают, не давая тёмным пятнам до конца пропасть в синих глазах, затмевая происходящее. С его рта вырывают полотно, заставляя громко вскрикнуть. По щекам медленно катятся слёзы, в то время как его подбородок в который раз обхватывают и крутят из стороны в сторону.       — Не-е, так совсем не пойдёт, — шепчет себе мужчина, развязывая ноги Ханагаки, и, хватая его за ткань футболки, толкает его к кровати, где сидел немного уже шокированный Кисаки.       — Нахуя ты его сюда тащишь, дебил? — вопрошает мужчина, кидая взгляд на приближающегося.       — Ой, да ладно тебе, тут места полно, подвинешься.       — Ты ахуел? Ханма, трахай эту швабру где-то там, в углу, но не на этой кровати, где сижу я, — противно щурится говорящий, отодвигаясь от замершего Ханагаки. — У него из раны кровище дохрена хлещет, это очень мерзко, не хочу пачкать свою рубашку.       — Да ты сам через пару минут побежишь его трахать и сосать мой хуй, как леденец, а твои ёбанные рубашки в шкафах понавешаны на каждом крючке. Такемичи поворачивается в сторону и его глаза встречаются с бёдрами мужчины, орущего на своего напарника.       — Работаем, блядь, двенадцать лет вместе, а ты мозги ебёшь мне ежедневно! — вспыхнул Кисаки.       — Да не только мозги тебе ебу, сука! Синие глаза сощурились. Адреналин по немножку отступает, и давящая боль, в уже онемевшем плече, даёт о себе знать. По его щеке ведут ладонью, из-за чего он более менее приходит в себя и смотрит вверх, злостно, уже ощущая себя уставшим.       — Выглядишь так, словно работал сутками напролёт, хотя основную работу ещё не сделал, — хмыкает Шуджи, хватая за волосы Такемичи, и поднимая выше, ошаленно смотря в лицо.       — Попробуешь укусить, я оттрахаю тебя по самый не балуй и не только этим пистолетом, — демонстративно вытаскивая с кармана огнестрельное оружее, говорит уже успокоившийся Ханма. Ханагаки вскрикивает, когда в его живот снова ударяют с ноги. Он громко хнычет, стараясь притушить боль, бесами пляшащую у него перед глазами. За что ему всё это? За что? За что?!       — За что мне всё… Это… — шепчет Ханагаки, опуская голову вниз, чуть не падая в обморок. Ноющая боль в плече ещё больше заглушается и звон в ушах становится сильней. По его губам скользит что-то липкое, противное. Синие глаза, словно через туман, взглядываются перед собой.       — Будь так услужлив… — слышит голос отрубающийся Ханагаки. Однако он резко приходит в себя, болезненно крича от боли. Его плечо со всей силы сжали тяжёлые руки.       — Ну наконец, берись за дело, — поправляя очки, безцеремонно говорит мужчина. Чужие пальцы проникают в приоткрытые уста темноволосого и его сильно бьют по лицу, когда он со всех сил, что остались у него, сжал челюсти. Его снова бьют по лицу, вырывая вздох, и резко, без каких-либо предупреждений, входят в рот. Резко дёрнувшись, он случайно слегка скользит зубами по стволу, после получая за это ещё сильнее удар в лицо. Ханагаки невольно хнычет, стараясь вдохнуть, но ему лишь сильней заходят по гланты, приближая его голову к интимной зоне мужчины. Рука плавно водит, встряхивая голову то вперёд, то назад, ещё сильнее сжимая пальцы на пушистых волосах, чувствуя приятные мурашки по телу.       — Вот так, — безэмоционально проговаривает Шуджи, продолжая толчки в глотку еле не отключившегося Ханагаки. Кисаки невольно наблюдает за этим, облизывая пересохшие губы и скрещивая дрожащие руки. Такемичи наконец отодвигают, давая рванно получать воздух. Он громко вздыхает, его грудь высоко поднимается, когда он ложит уставшую голову на мягкую простынь кровати, прижимаясь ближе к деревянному основанию мебели. Однако, не успев отдышаться как надо, его поднимают резко за горло и опрокидывают спиной на поверхность кровати. Руки позади болезненно отдались спазмами, а всё ещё кровоточащая открытая рана гулом пробивалась в сознание Такемичи, давая тонуть в адских мучениях. Он не замечает, как с него скидывают шорты. Темноволосый лишь вскрикивает от неожиданности, когда возле его виска крутят пистолетом. Синие глаза в огромном испуге глядят на всё больше расплывающегося в улыбке мужчину, склонившегося над ним и оттёргивающего галстук вниз.       — Именно так, да… — бормочет Ханма, поворачиваясь к, уже осознавшему, что от него хотят, Тетте. — Будь другом… В его руки ловко прилетает тюбик.       — С мятой? — вскидывает бровь Ханма, укоризненно глядя на отвернувшегося Кисаки. — Не-а, ты должен смотреть. Такемичи медленно приходит в себя, однако расплывчатость в его голове становится сильнее, опьяняя и одурманивая его сознание от боли. Словно бесы, непонятные блики играют в глазах, из-за чего он не мог точно понять, что сейчас происходит. Он едва ощущает, как его ноги разводят в сторону, вставляя что-то в его анальное отверстие.       — Походу, он и так уже разработан, — произносит мужчина, пошло глядя на смутившегося от этого напарника, и демонстративно, словно в рекламе, рвёт упаковку с презервативом. Ханагаки словно плывёт по течению. Его конечности окоченели, будто от холодного и бурного потока реки. Он сдавленно лишь чувствует происходящее в реальности, пытаясь окунуться больше в свои мысли, отключится от реальности, больно давящей в его плече. Такемичи рванно, как только может из-за сорванных связок, кричит, пытаясь отодвинуться, но его лишь ближе придвигают. Пульсирующая боль усилилась около виска, заставляя синеглазого зареветь с новой силой. В него резко толкаются, когда его вновь ударяют по лицу, заставляя замолчать. Сдавленные охрипшим голосом крики всё меньше и меньше расходятся по комнате.       — Да он ща вырубится, — вздыхает Шуджи, вытирая пот со лба.       — Ну конечно, ты видел сколько крови уже из раны выхлестело? Нужно было чуть ниже целиться, в локоть или в ладонь, а не в плечо, — обречённо возмущается Тетта. — Смотри, чтобы не подох ненароком. Он станет отличной игрушкой. Ханма останавливается, войдя в полностью хлипкое тело, и недоумевающе смотрит на прикрывающегося напарника.       — Ты ведь говорил, что не встанет, — злобно хихикая, проговаривает Ханма, резко входя в выгнувшееся в спине тело. — Я и не знал, что ты такой извращенец♡ Такемичи хоть и не хочет, но уже более менее приходит в себя, через ноющую рану. Его взгляд устремлён вверх и сначала он не понимает, почему его шатает из стороны в сторону. Ответ приходит мгновенной болью в нижней части тела. Голова медленно поднимается, затормаживаясь толчками, и синие глаза наблюдают за расплывающимся в жуткой улыбке мужчину, что безжалостно разрывает его пятую точку.       — Сучары… — шепчет Ханагаки, и его голову резко поворачивают вправо, направляя на обозлённое лицо второго мужчины.       — Что сейчас шлюха сказанула? Его как и прежде бьют ладонью по лицу, оставляя всё более алые отпечатки на щеках. Темноволосый уже привык к жжению во всех частях тела и лишь смотрит безукоризненно на сжимающего с огромной силой кулак Кисаки. Ещё одно мгновение и его снова бьют по лицу. Вроде, он остановился в этом хаотичном движении и лишь с пустотой смотрит на странно лыбящегося Тетту.       — Ладно, ты прав, ты взял пари, — махает рукой Кисаки, не сводя глаз с побитого лица Ханагаки. — Выходи из него, сейчас моя очередь. Ханма лишь пожал плечами и неаккуратно, вырвав болезненный вдох, вышел из избитого тела и начал приводить себя в порядок. Такемичи резко подняли вверх за руки, запрокидывая испачканную в крови футболку на наручи и открывая вид на покалеченное тело. Состояние синеглазого с каждым ощутимым мгновением ухудшалось, он хотел лечь спать и забыть обо всём этом. Его поворачивают на живот, и он думает, что, возможно, сможет вытерпеть это. Глаза резко раскрылись, отдавая чёткие изображение, и Ханагаки рвано вскрикнул от ярой боли в спине. Его голову просто вжали обратно в матрас, не выслушивая болезненные вскрики сквозь прерывистый кашель.       — Ого, это немного слишком, кажется, — безразлично говорит Шуджи, наблюдая как разгорячённую железку, которую недавно обожгли пламенем, водили медленно по спине юноши, оставляя алые следы, которые, казалось, ещё немного и начнут кровоточить. Парень изо всех сил, несмотря на жжение в глантах, орал в постель, обмачивая её своими слезами и слюнами.       — Серьезно что-ли? — спрашивает Кисаки. — Пусть знает, кому принадлежит. Пусть знает, что все его речи в детстве были пусты. Так ведь, — вскинув, горящую от температуры в теле, голову вверх, спрашивает Кисаки, опаляя ухо юноши, который ничего не может ощущать, кроме боли. — Ханагаки? Что ты там говорил, не напомнишь? Такемичи почувствовал, что сейчас отключится от сильной боли, и прикрыл глаза, пусто глядящие в потолок до сего момента. Ему что-то кричали на ухо, но он этого не слышал из-за гула в голове. Всё начало плыть и он уснул.

***

Медленно просыпаясь, окидывая усталым взглядом комнату, он замечает нечто странное. Интерьер поменялся, значительно. Комната была украшена в обоях с драконами в светло-зелёных и красных тонах. Комната была обставлена на вид дорогущей мебелью, увидев которою, можно было лишь в мечтах представлять её космическую цену. Он пробует медленно поднять левую руку, что не получается из-за резкой боли. Шипение вырывается с его уст, и он обессилено оставляет попытки что-либо делать. Сил, от слова вообще, никаких нет, его словно бокал вина испили до дна и не оставили ни капельки. Из правого угла, ведущего в соседнюю комнату, виднеется приближающаяся тень, вводящая в ужас уставшего от всего Такемичи. Из поворота выглядывает довольное лицо незнакомца, вводящего в тупик парня.       — О, ты проснулся! — лепечет мужчина, подрываясь к Такемичи.       — А… Где это… Я? — из оставшихся сил шепчет Ханагаки, удивляясь, что его голос почти полностью пропал.       — Ты дома, — подходя ближе, шепчет незнакомец. — Ханагаки, ты здесь пробудешь, пока не выздоровеешь, понял? Синие глаза с прикрытых век пытаются вглядеться в обеспокоенное лицо, но силы покидают его и он вновь теряет сознание.

***

В помещении слышен громкий вскрик и ударения чего-то тяжёлого.       — Как же мне вас наказать? — бормочет под нос весёлый Харучиё, замахиваясь арматурой по ногам связанного к трубам Кисаки. — О, знаю!       — Не убивай их и пусть остаются в сознании, — слышится чей-то голос из тени, жадно поедая взглядом предстаящую перед собой картину.       — Как скажете, мой Король… Темнота в помещении наполнилась, бывая раньше в тишине, измученными стонами боли и трёхслойными матами.

***