Я уничтожу тебя

            — Что-то не так? Такемичи старался не двигаться, болезненно кривясь и смотря вперёд, иногда сжимая губы от боли. Жжение в некоторых местах становились сильней, и он вжимался головой в подушку, мыча в неё.       — Потерпи немного, — закатывая глаза, произнёс темноволосый мужчина, держа ватку у ожогов юноши. — Теперь ты третий человек, который получил такие ужасные ожоги и знаком со мной.       — Эмм… — мычит в подушку синеглазый, в очередной раз жмурясь от жжения.       — Не спрашивай. Ты это сотни раз собираешься задавать мне? Я не знаю, что ты тут делаешь, понятно?       — Ладно… Так и проходит ещё несколько минут в тишине, пока их не прерывает голос.       — Вы сказали, что я третий человек, а кто остальные двое? — невнятно спрашивает Такемичи, стараясь расслабиться, и неосознанно вдавливается в мягкий матрас.       — Есть у меня один знакомый, очень дорогой для меня человек, — вздыхает мужчина, в который раз наблюдая за вздрогнувшим телом.       — И кто же это?       — … Деньги. В этот момент Ханагаки понял, что с ним уж точно не хотят об этом говорить.       — Я закончил, полежи так пару минут, позовёшь если что, — говорит темноволосый мужчина, отворачиваясь от лежачего парня. Дверь тихо закрывается, Такемичи даже еле улавливает этот тихий стук. С момента, как он оказался здесь, в этой комнате, прошло лишь четыре дня. Он еле мог подняться, однако, смотря на свои побитые ноги, он сразу валился на пол, с шипением замирая от жжения в ранах. Его левое плечо было надёжно обработано и забинтовано. Кто это всё сделал? Ханагаки конечно же догадывался, точнее, знал. Когда он впервые встретился со злобным взглядом прищуреных глаз, он подумал, что его тут же убьют, будто он совершил что-то неправильное. Но, как оказалось, мужчина с модной причёской, зачёсанной в правую сторону и выбритыми прямоугольниками с левой стороны, лишь фыркал и махал на него рукой, на его нелепые, как он отвечал, вопросы.       «Да не знаю я, завязывай с этими вопросами, — отвечал мужчина каждый раз. — Зови меня Коко и перейди на ты, не один раз теперь видеться будем». Ханагаки реально запутался. Он уже не знал, что делать и чего ожидать. Эти резкие перемены отношения в его сторону чуть до гроба не доводили и того уставшего от этого всего сумасшедшего бреда Такемичи. Не один раз ему снились ужастики с участием электрички. К нему заходил лишь Коко, оставляя еду и обрабатывая раны. Он ответил самозабвенному парню, что исполняет приказ своего босса. Какого именно босса? Что вообще случилось после того, как он отключился в какой-то момент, когда его начали насиловать с новой силой? Почему его отвели в эту роскошную комнату, в которой есть ещё три двери в разные по размерам и значениям комнат? Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Ему нужно действовать, хоть и самостоятельно, но жить так и дальше, пока его не посчитают поломонной игрушкой и не убьют, он не собирался. Находиться здесь тоже максимально отвратильно и опасно, даже не смотря на всякий обставленный комфорт. С новой попытки Такемичи пытается подняться, ощущая некоторое жжение в спине. Он не хотел смотреть в огромное зеркало, находящееся прямо напротив него. Постояв и привыкнув к остывающему зуду, Ханагаки проходит дальше, шатаясь на ногах, и прижимается ладонью к ближайшей двери. Именно за ней сейчас находится его нянька. Он тихо проходит дальше, к другой двери. Ухватившись за ручку, он толкается вперёд, первые метры чуть не пролетая на пол, успевая ухватиться за крепкий шкаф, прикрепленный справа к стене. Глаза быстро обводят обставленную разными предметами комнату, и парень вздыхает, проходя вперёд. Возможно, он сможет найти хоть какую-то информацию здесь. Доходя до офисного стола, расположенного к противоположной стенке от двери по центру, он смотрит на лежащие на нём документы и, уже хотя дотронуться до них рукой, на его талию ложится чья-то ладонь, оттаскивая назад.       — Солнце, что ты тут забыл? — сделав удивление на лице, спрашивает светловолосый, смешно дуя щёки. — Тебе не следует сейчас напрягаться, давай вернёмся в нашу комнату. Брови резко вздымаются вверх, а дрожь проходит с новой силой по телу, ощущая мягкое поглаживание на его талии.       — Н-нашей?.. — шепчет Такемичи, осознавая, в какое же дерьмо он на этот раз попал.       — Угусь! — весело улыбается мужчина, ведя темноволосого назад, и кидает неприметный для второго пустой взгляд на стол, закрывая двери.       — О, босс, вы вернулись, — даря свою фирменную улыбку, произносит зевающий Коко.       — Да, ты свободен, подойди к Санзу, он даст тебе указы на следующее задание.       — Как скажете, — взмахивая руками, мужчина удаляется из комнаты, закрывая входную дверь по ту сторону. Ханагаки отводят к кровати, усаживая и гладя по волосам. Майки стоял напротив юноши, беззаботно улыбаясь ему, смотря прямо в дрожащие глаза. Такемичи хочет спросить волнующие его вопросы, но сразу вспомнил слова Коко. Ему так просто не ответят. Видно сразу, что подпускать его Сано к тому кабинету не хочет, отводя сразу назад.       — А что произошло? — задал невнятный вопрос синеглазый, сжимая простынь в ладони. Угольные глаза никак не изменились, и того резко притянули к груди, слушая неожиданный вздох от неприятного зудения.       — Ничего, Такемучи, эти отбросы тебя больше не побеспокоят, — как только Ханагаки перестал видеть лицо мужчины, тот сразу похолодел, смотря вперёд, перед собой, ощущая резкую жажду крови.       — Как тебе этот временный дом? — отстраняясь, спрашивает потеплевший во взгляде Майки, склоняя голову в бок. Ханагаки молчит, стараясь взять себя в руки. Одна мысль о том, что его не будут сейчас избивать, уже успокаивала его, но не полностью, оставаясь страхом в глубине души.       — Интерьер, думаю, красивый, — отвечает дрожащими устами Такемичи, держась от непонятных ему слёз. Возможно, накопившийся стресс доводит его.       — Я знал, что тебе он понравится! О, я тут немного такояки прихватил, ты будешь? Ханагаки припоздавши трясёт отрицательно головой, резко отшатываясь туловищем назад. Майки приблизился через чур близко, разглядывая дрожащего парня. В один момент его лицо изменилось на более грустное, и он со вздохом отстраняется, направляясь в свой, как понял Такемичи, кабинет. Синие глаза кидаются на уходящего в непонятках. Мужчина резко останавливается и весело поворачивается к всё ещё замершему юноше.       — Точно, я должен тебя кое с кем познакомить! — радостно лепечет Майки, и продолжает свой путь к двери, исчезая за ней.

***

      — Чёрт, он отключился, — грустно вздыхает Кисаки, сжимая ладонь на раненном плече упавшего в обморок юноши. — Такой слабак, как был, так и остался. Золотые глаза смотрят с некоторой любопытностью, наблюдая за крутящим в руках железку напарником.       — Ты так и не рассказал, между вами что-то раньше было? — поправив очки, продолжает Шуджи. — Ты сказал, что-то вроде, «почему она выбрала тебя?», да? Это как-то связано с той девушкой? Как же там её… Речь резко оборвалась, когда к мужчине подошли и дёрнули вперёд, ближе к лицу.       — Забудь об этом, всего лишь мелкая цель провалилась.       — Хм? Тогда можно спросить? — вздымая вверх бровь, хитро щурясь, спрашивает сидящий мужчина. — Зачем он тебе? Ну, оставил бы его в покое или убил бы что-ли. Сжатые губы напарника говорят лишь об одном: «не смог бы». Ханма всё чаще и чаще удивлялся, как такой человек, как Кисаки Тетта, может так беспечно убивать и избивать людей ради своей цели, в то время как не в силах поднять дуло пистолета и выстрелить в голову какого-то обычного парня. Забавно. Громкий звук раздался позади двери, заставив обернуться двоих мужчин, смотря ошалевшими глазами на входящего палача. Палач лишь сверкнул в плохом освещении своим взглядом, склоняя голову в бок и подходя ближе к замершим лицам.       — Что тебе нужно здесь? — холодно спрашивает босс, отходя от своего напарника. — Обычно он приходит сам, или посылает Хайтани.       — Ты прав, — отвечает Пёс, останавливаясь напротив смотрящего сверху вниз мужчины. Мгновенная боль пронзила колено, и с громким оханьем Кисаки рухает на пол, хватаясь за рану и дрожаще смотря на дверь. Около открытой двери стоял мужчина, так не похожий на свой возраст, скорей походил на подростка. Тёмные глаза, в которые смотришь словно в бездну, сверлили яростным взглядом лежащего на полу червя пару мгновений, сразу отворачивая после голову. Мерзость. Шуджи лишь спокойно сидел на месте, с безразличием наблюдая за картиной, пытаясь скрыть свою нервозность. Светловолосый подходит ближе. Ближе к кровати, рассматривая израненную спину с ожогами. Что-то внутри на секунду скрипнуло, заставив невольно поджать нижнюю губу. Две расслабленные тёмные фигуры лишь прошли вглубь комнаты, хватая за локти бывшего босса, хрипевшего что-то в сторону темноглазого, который не обращал на него и ни секунды внимания.       — Походу, так и закончится наше веселье, — печально улыбается Бог смерти, получая удар с кулака в лицо. Высокого мужчину кидают на пол, обрушивая на него десятки ударов с ноги, стараясь ненароком не убить.       — Санзу, на какое время забронирован кораблик? — спрашивает Риндо, поворачивая голову к мужчине, поднимающего за волосы кряхтящего.       — Майки, чёрт возьми, что ты вытворяешь?! — кричит Тетта, пытаясь ударить по коленям одного из мужчин.       — На семь часов вечера до завтрашнего утра, до десяти. Майки аккуратно опускает ладонь на тяжело дышащего парня, ощущая разгорячённость тела. Лихорадка мучала парня, который даже отключившись, тяжело вздыхал. Руки мягко накидывают на тело лёгкое покрывало, медленно поднимая трясущееся тело. Тёмные глаза обращают внимание на трёх верных псов, ожидающих приказа.       — Убедитесь, что к моему приходу они уже начнут жалеть о своей жалкой жизни. Его подчинённые быстро вывели из комнаты чуть избитых мужчин, с предвкушением глядя на пустые коридоры. Светловолосый, дождавшись, вышел с тельцем юноши на руках из трёхклятой комнаты, направляясь в неизвестном направлении. Холодные глаза спокойно смотрели временами на лихорадочного парня. Он уже перестал бояться того, что может потерять кого-то. Особенно его.

***

Полутруп лежал на цепи, скручивались от боли и с разъярённостью глядя на безлазричное лицо палача. Невдалеке от него висел мужчина на металлическом бортике, голова которого была направлена к полу, а ноги заведены за борт. Золотые глаза уже не блестят и тело никак не шевелилось. Синие отпечатки на шее уже могли сказать о многом, что уж говорить о холодных тонах нездорового лица.       — Ублюдки, — шипит Тетта, тяжело вздыхая. Угольные глаза лишь с безразличием и максимальной отстранённостью рассматривают всего измазанного в крови полутрупа.       — Король сам прикончит тебя, — взвывает Харучиё, обхватывая пальцами рукоять соблазнительной катаны. — Так что давай поиграем в игру на выносливость. Ран стоял вблизи, поднимая противное лицо вверх, давай вид на выбитые зубы, опухшее лицо и глубокие царапины на коже. Один глаз чуть не выбили, ударяя по лицу с ноги. Катана быстро опускается, и по палубе разносится довольно неприятный крик. Чайки разлетаются прочь, пугаясь этого звука. В нос бьёт терпкий запах водорослей и свежести. Вид с палубы открывался отличный: чистые воды, расположенные дальше от берега, всё больше, с каждым мгновением, приближались; палящее целый день солнце наконец решает вздремнуть, оставляя своё место луне, вздымающейся с другой стороны; старые дома, расположенные рядом с грязным берегом, становились слишком эстетичными на взгляд от переливающихся горячести уходящих красок. Рванно дыша, ударяясь лбом о поверхность палубы, Кисаки нервно что-то шептал, сразу срываясь на очередной крик.       — Это был лишь четвёртый, — хмыкая, произносит на ухо спустившийся на корты Риндо, смотря на отрезанную кисть и не здорово лыбясь дрожащему телу, ёрзающего под ним. Остриё останавливается прямо над ступнёй и, на секунду замявшись, Пёс глядит на поднимающегося босса, выглядещего таким очаровательным, даже с небольшими синяками под глазами от недосыпа. Подчинённые отходят в сторону, мысленно доставая попкорн и колу. Вот это веселье, думали они, когда на спину твёрдо встала нога, втаптывая итак вжимающегося в поверхность пола отброса. Майки лишь всматривается в место, целясь, и резко поднимает ногу и наносит мощный удар по хребту, выбивая громкий кашель. Рука крепко держит ствол, направляя в сторону глубоко изрезанных коленей. Один выстрел звучит за вторым, а позже и за третим. Опустившись на корты, он шепчет что-то на ухо громко кряхтящего мужчины, и отстраняется, поднимая тело. Майки дотаскивает его до лестницы, кидая того на уже мелковатый берег и неторопливо спускается с подчинёнными на мель, направляясь к деревянному домику. Ран с кое-каким отвращением поднимает висящее тело рядом с лестницей бортика и тащит ледянное тело вниз. Голубые глаза с прикрытых век рассматривают уходящие изображения. Его затаскивают внутрь хлипкого домика, кидая к углу. К груди резко приставляют остриё катаны, после, рубящим взмахом ведя сверху вниз под наклоном. Болезненно хрипя и давясь в выскачившихся слезах и соплях, Кисаки ощущает, как в него же кидают со стороны его бывшего напарника, уже не дышащего. Глаза со страхом осматривают отрезанные ступни, на соплях висящих на открывающейся коже издохшего тела. Голубоглазый с оставшимися силами поворачивается к равнодушному мужчине, нависающего над ним.       — Знаешь, как забавно получается? — с отвращением выплёвывает Ран, держа зажигалку рядом с избитым лицом. — За преступлением всегда приходит наказание. Тыкая пальцем в труп, младший Хайтани расплывается в улыбке, с беззаботностью крутя баклажку. В ту же секунду его ноги и рядом находящиеся пару метров пола обливают бензином. Дрожаще смотря на пол, Тетта думал лишь об одном. Сломал не он, а его.       — Я… — шепчет Кисаки. Зажигалка летит вниз, и опустошенные угольные глаза наблюдают за выгибающимся телом. Отличный день, подумал Майки и отошёл назад, засекая в голове секундомер, для того, чтобы измерить: через сколько оно издохнет.

***