Львы и овцы

— Пошел к черту, Пак Сонхва. На глазах выступили слезы — совершенно против воли. — Никуда… никуда я с тобой не пойду. Слова скреблись в горле, точно посреди трахеи застрял ком. Лицо статуи изменилось. Неожиданно он улыбнулся, так, как улыбался только ему. Не снисходительно. Не искусственно. И не вымученно. — Сани… пошли домой. Его голос заполнил все пространство, все его существо, осязаемый, вязкий, тяжелый. Казалось, можно было вдохнуть его вместе с воздухом. Вот только дышать стало абсолютно невозможно. Сан сполз по стене, не чувствуя больше сил стоять. Спрятал лицо в коленях, в тщетной надежде, что иллюзия наконец исчезнет. Но иллюзия приблизилась — медленно, точно боясь спугнуть. Все чувства обострились, так что Сан чувствовал, как колеблется воздух от его движений. Прикосновение руки к плечу дало разряд в добрые тысячу вольт — одежда была бессильна поглотить такой ток. — Пожалуйста, — проговорил Сонхва тихо, но настойчиво. Его рука крепко сжала плечо — недостаточно, чтобы причинить боль, но чтобы дать понять, что деваться ему некуда. Казалось, его вот-вот вывернет наизнанку от шока, волнения, ужаса. Но тело внезапно отказалось ему подчиняться; Сан поднялся, точно послушная кукла, и его рука, подвластная чужой силе, обвилась вокруг шеи хёна. Сознание, еще вот только что катастрофически чистое в своем понимании ситуации, заволокло туманом. Словно это было уже слишком; больше, чем его мозг мог обработать, а сердце — выдержать. Мысли испарились из головы. Порыв свежего воздуха вернул Сана к реальности лишь на краткое мгновение, которого хватило только на то, чтобы вдохнуть чужой парфюм вперемешку с еще каким-то знакомым запахом. Потом темнота, изредка прерываемая вспышками разноцветного света. … Сан пришел в себя в незнакомой комнате. Было темно, но он сразу почувствовал это: пахло иначе, чем дома. И одеяло было другим. Он вскочил с кровати, и к горлу моментально подкатила тошнота. Сан стукнулся боком об тумбочку, осел на пол и глубоко задышал, запрокинув назад голову, дрожа и боясь даже пошевелиться. В дальнем углу комнаты что-то закопошилось. Зажегся ночник, и Сан зажмурился от резко ударившего в глаза света. — Ты чего буянишь, — пробормотал Сонхва хрипло и сонно. Приблизившись, он приподнял своего донсэна и усадил обратно на кровать. — Плохо? Воды? Сан спросонья не сразу понял, что от него хотят; но сфокусировавшееся зрение нарисовало перед ним знакомый до боли образ, и в голову ударила кровь, отдаваясь гулким шумом в ушах. Воспоминания прошедшего дня предательски четко сохранились в голове — все до единого, и пробудившееся сознание услужливо подсунуло ему их. Слова не вышли бы из горла, даже приложи он для этого все усилия, так что Сан просто замотал головой в отрицательном жесте. Присев рядом с ним на край кровати, Сонхва приобнял его за плечи и чуть слышно усмехнулся. — Ты такой проблемный ребенок, Сани, — прошелестел он ласково, прижимая его голову к своему плечу. Глаза сами собой увлажнились; его заколотило, но Сан стиснул зубы, поклявшись себе, что будет держаться изо всех сил. Он все еще чувствовал боль, горечь, обиду. Но этот простой жест показался ему чем-то вроде спасательного круга. В конце концов, гораздо больше он боялся безразличия со стороны хёна, а это им явно не было. От тела Сонхва исходило тепло. А еще — тот самый приятный аромат, парфюма и еще какого-то запаха, знакомого и одновременно незнакомого. Сан вцепился руками в свои колени, прикусив губу, но не решался поднять голову или даже просто пошевелиться. На некоторое время воцарилась тишина, прерываемая только гулом редких автомобилей по ту сторону окна. — Хён, — позвал Сан так тихо, что сам не был уверен в том, что говорит вслух. — Ты вроде сказал «пошли домой». Но… Мы ведь не дома. — Не дома, — подтвердил Сонхва так же тихо. — Уже довольно поздно. Я не хотел будить Джуна и остальных. Они бы сильно волновались, — пояснил он, слегка поглаживая Сана по плечу. Сан почувствовал, как разгоняется сердце; словно мотор гоночного болида, оно набирало обороты тем больше, чем дольше они так сидели. — Как… ты меня нашел? — спросил он совсем шепотом, сжимая и разжимая пальцы вокруг своих коленей. Сам удивлялся, откуда берет смелость и силы задавать вопросы. — Через баббл, — не сразу, но все же ответил Сонхва. — Я подумал, что ты не возьмешь трубку, если я позвоню. Что-то больно кольнуло под самым сердцем от этих слов. — Поэтому мне пришло в голову поискать через тег твоего имени, — продолжал Сонхва. — И первой же по запросу выпала фотка твоих новых друзей, — он то ли усмехнулся, то ли фыркнул. — Там была геолокация. — Ясно, вот оно что, — Сан не мог вспомнить, чтобы его фотографировали, но, наверное, ничего удивительного. — Тебе Хонджун сказал? Что я не приду. — Я бы и без него догадался. Но да, — Сонхва коротко кивнул. — Нам надо поговорить, ты так не думаешь? Сердце бешено заколотилось где-то в горле, когда хён произнес это, и рухнуло в желудок, стоило его руке скользнуть по руке Сана. Пальцы были очень теплыми. Наверное, по мнению Сонхва это прикосновение должно было его успокоить — но в конечном счете оно произвело совершенно обратный эффект. — Нам не о чем разговаривать, — выдавил Сан, крупно вздрогнув и отдернув руку. Он выпрямился, оторвав голову от плеча хёна, и вперил неподвижный взгляд в прикроватную тумбочку. Ему не было неприятно, нет. Просто в этой обстановке, в этих обстоятельствах близость Сонхва, его запах, его голос и его прикосновения слишком сильно будоражили. Это было чем-то пугающим. После всего, что сегодня было сказано и услышано, эта реакция была слишком яркой, слишком… неправильной. Нужно было держать дистанцию. — А мне кажется, что есть, — отрицательно покачал головой Сонхва. Он тоже сел прямо и сложил руки на коленях. — Ты сегодня сам не свой, Сани… Сан очень хотел сдержаться. Очень. Но это «Сани», произнесенное его бархатным голосом, этот взгляд, наполненный беспокойством… — Да что тебе за дело, Пак Сонхва?! — взвился Сан, вскакивая с постели. Его швырнуло к стенке, и он скрипнул зубами. — Я как-нибудь сам разберусь со своим состоянием. Кто дал тебе право вмешиваться в мою «личную жизнь», а?! В его голос помимо воли просачивались истеричные и отчаянные нотки. Он прижался к стене, пряча за спину свои руки. Тело била крупная дрожь, а от сердца, кажется, вот-вот останутся одни ошметки. Сонхва смотрел на своего донсэна, и в его красивых глазах отражались боль и сочувствие. — Сани… Нет, это невыносимо. — Хватит, — взвыл Сан, закрывая лицо руками, чувствуя, что еще чуть-чуть, и он точно заплачет. — Прекрати это, Сонхва. Хватит любезничать. Мы с тобой оба знаем, что это ни к чему! Так что хватит делать вид, что тебе не все равно. — Но мне не все равно, — проговорил он тихо. Его голос стал еще ниже и вкрадчивее, чем обычно. — Ага, пойди расскажи своей девушке! — едко процедил Сан. Он чувствовал, что пожалеет об этих словах сразу же, как произнесет их; но ничего не мог с собой поделать. Так сильно хотелось бросить это все ему в лицо: свою обиду, свою боль. — У меня нет девушки, Сани, — проговорил Сонхва тихо и твердо. — Ну парню, значит, — выплюнул Сан раздраженно, отворачивая голову, не в силах выдержать прямой и искренний взгляд хёна. — И парня тоже. По спине пробежал холодок. Слова медленно доходили до сознания, расплескивались в крови, оседая свинцом в органах. Ложь. Он лжет. Ведь… — Кому тогда ты купил тот свитшот? — надтреснутым голосом пробормотал Сан, борясь с желанием посмотреть на Сонхва. — Ведь не себе же. Голову нельзя было поворачивать. Ни в коем случае. — Хонджуну. У него день рождения через неделю. Помнишь? Сан ощутил почти физическую потребность прямо сейчас, бросившись на колени, заглянуть в глаза Сонхва, в его лицо, взять его руки в свои, убедиться, что он не врет. Даже если врет — плевать. И плевать, что последние крупицы самоконтроля и здравого смысла покинут его в ту же секунду. Но гордость и обида сейчас были сильнее, так что удержали его от этого. — Ты это серьезно, Пак Сонхва? — голос был таким тихим, что Сан сам едва слышал себя. Голова отчаянно кружилась, хотя пьяным он себя уже совершенно не чувствовал. Сан кусал губы, стараясь болью вернуть себя в реальность. — Он все жаловался, что у него совсем ничего нет в стиле хип-хоп, хоть он и рэпер, — мягко усмехнулся Сонхва, откинувшись немного назад и потирая шею. — Я подумал, что ему подойдет. Не хотелось покупать какую-нибудь хрень в самый последний момент… Воздух вроде и входил в легкие, но не приносил ощущения дыхания, точно в них внезапно образовалась дыра. — Но почему… ты не сказал сразу? Почему так себя вел? — допытывался Сан ломающимся от нервов голосом. Даже в опоре на стену ему казалось, что он вот-вот упадет, так сильно дрожали колени. — Мне хотелось, чтобы это был сюрприз, — пожал плечами хён. — Я подумал, что ты мог бы разболтать ему, даже сам этого не поняв, просто по инерции, — он бархатисто усмехнулся, но, стоило ему поднять взгляд на Сана, как улыбка медленно погасла. — Но в итоге…ты сболтнул кое-что совсем другое. Вот и оно. Сан перестал дышать; перестал шевелиться. Ладони взмокли, а по хребту волнами скатывалась ледяная дрожь. Он не мог заставить себя посмотреть на Сонхва. Слишком боялся, что снова увидит две черные льдины вместо глаз, жалящие надменностью и осуждением. — Да плевать на меня, — пробормотал Сан хрипло. — Даже эйтини спросила у тебя про девушку. Мне ладно, а любимым фанатам-то зачем лгать?.. Ему хотелось плеваться от горечи собственного яда, разлитого в каждом слове. Сонхва тяжело вздохнул. — Это очень досадно, Сани, — пробормотал хён сокрушенно, сжимая рукой одеяло с такой силой, что побелели костяшки. — Досадно, что ты веришь слухам, эйтини, кому угодно… а мне не веришь. Боль от его слов была сравнима с ударом в лицо — со всей дури, безжалостно, как бьют в боях без правил. — Слухи… не возникают на пустом месте, — прохрипел Сан. Сам себе удивлялся, как еще находит силы продолжать этот диалог. — Они и правда имеют под собой некоторые основания, — выговорил Сонхва задумчиво. Сердце пропустило удар. — Помнишь, в прошлый четверг мы снимались для KBS? В этот день я был… м-м… в общем, у меня что-то было с давлением. — Сонхва нервически покачивал ногой, пока рассказывал; выше пояса Сан взглядом не поднимался, так что не мог сказать, как выглядело лицо хёна. — Голова кружилась так сильно, что в перерыве, пока вы все были в гримерке, я пошел к нашему стаффу, чтобы попросить у них таблетку. Ни у кого, как назло, не было даже обычных пейнкиллеров. Но потом одна девушка из стаффа KBS обратилась ко мне и сказала, чтобы я шел за ней… — Это когда ты сказал, что пойдешь за кофе? Почему ты никому из нас не сказал, что тебе плохо? — пробормотал Сан, не в силах справиться с дрожью голоса. — Не хотел беспокоить, — его голос звучал виновато. — Придурок, — прошипел себе под нос Сан. — Короче, она измерила давление и дала мне пару таблеток, — игнорируя эту его реплику, продолжал Сонхва. — А еще отперла для меня их комнату отдыха и позволила остаться там, пока мне не станет лучше. Ну они быстро подействовали, так что и правда успел купить кофе на обратном пути. — Он усмехнулся и потер нос. — Я почувствовал себя ей должным, так что спросил, как я могу отблагодарить ее. Она попросила угостить ее ланчем в Oriole. Ну я подумал что-то типа «это ерунда» и согласился. Когда до меня дошло, чем это может кончиться, было слишком поздно отказываться. Сан побледнел, но не решился издать ни звука. — В итоге все оказалось не так! Она попросила меня об этом, потому что думала, что я богатый, раз айдол, — рассмеялся Сонхва. — Это было единственной ее целью, серьезно. Я охренел, когда увидел счет. Она наела на сто с лишним тысяч вон. Это было уже слишком. Сан прыснул и согнулся пополам в приступе неконтролируемого смеха. На глазах выступили слезы. Финал оказался слишком неожиданным, он не был готов к такому. Но в глубине души уже проклюнулись благодатные ростки облегчения. Сонхва не стал бы выдумывать такую историю просто для оправдания, значит, он говорил правду. — Но в итоге случился косяк, конечно же, куда без них, — отсмеявшись тоже, вновь вздохнул Сонхва. — Кто-то узнал меня, наделал фоток, и жадные до слухов репортеры наклепали статеек с заголовками типа «Пак Сонхва и его девушка обедают в Oriole», — его голос звучал раздраженно, но Сан все еще не решался посмотреть ему в лицо. — Конечно, нетизенам только повод дай. Из интернета ведь ничего не удалишь, что однажды туда попало. Он еще более тяжело вздохнул и откинулся назад, плюхнувшись на постель. — А теперь все, кому не лень, меня доканывают этой «девушкой», которой в природе не существует, — пробормотал Сонхва. — Даже ты, Сани… — Я ничего об этом не знал, — встал на свою защиту Сан. Он только сейчас ощутил холод, поднимавшийся от босых ног, почти примерзших к полу, и зябко повел плечами. — Ты ведь ничего не рассказывал об этой истории. А потом еще удивляешься, что тебе не верят, — пожурил он. — Сам виноват, что такой скрытный, хён. Сонхва медленно поднялся и уперся локтями в свои колени, а взглядом — в его, Сана, лицо. И от этого взгляда просто некуда было спрятаться. Черный лед испарился из его глаз; напротив, сейчас было ощущение, что в глубине его зрачков плещется багровое пламя. Сан отчетливо чувствовал, как кровь бросается ему в лицо, как саднит скулы, но не мог оторваться от созерцания его лица. Атмосфера в комнате поменялась мгновенно, словно по щелчку. Взгляд Сонхва был цепким, подчиняющим волю и разум. Властным… как у хищника. — Ну вот, сейчас я рассказал тебе все, что ты хотел знать, — его бархатный вкрадчивый голос вибрировал, отражаясь эхом от стенок черепа. — Теперь и тебе пора мне кое-что рассказать, правда? Сердце застучало с такой силой, что ему мерещилось, будто он слышит, как трещат ребра от силы его ударов. Сан поджал губы и замотал головой, еще сильнее вжимаясь в стену. Нужно было разорвать зрительный контакт, но его лицо, его взгляд гипнотизировали даже больше, чем обычно. — Ты очень удивил меня сегодня, — проговорил его хён все так же вкрадчиво, медленно поднимаясь со своего места. Его плавные, тягучие движения и в самом деле напоминали грацию большой кошки. В груди смешались паника и странное чувство… предвкушения.