Русские каникулы

Алиса забежала к себе в комнату и прислонилась к закрывшейся двери. Плечи ее горели там, где их коснулись теплые руки Генри. Она не знала, что с ней было, но испытала такой всплеск эмоций, когда он взял ее за плечи, что сейчас едва могла успокоиться. Сегодня она вдруг поняла, что, возможно, ошибается в нем, и он вовсе не такой замороженный и высокомерный, как ей показалось вначале. Сегодня она увидела, каким добродушным и веселым он может быть, каким замечательным собеседником становится при желании. Она почти поверила, что он другой, и немножко позволила своему сердечку взволновано запрыгать, как тогда, в аэропорту. Причем волнение было так велико, что она испугалась перспективы провести с ним вечер, иначе все ее чувства непременно бы выскользнули на поверхность из-под тех запоров, куда она тщетно пыталась их запрятать. Пришлось изобрести совершенно дурацкий предлог и, бросив своего гостя в одиночестве, заскочить к подруге, где она просидела в засаде довольно долго. А потом, пряча глаза и беспрерывно считая в уме до десяти, сбиваясь и начиная снова, чтобы немного успокоиться, она кормила его ужином, чувствуя кожей, как сгущается над столом недоумение. Но она не стала реагировать ни на какие вопросительные взгляды Генри и, пробормотав «Дбрночи», быстренько ретировалась в свое убежище. А ночью она неожиданно проснулась от каких-то неясных звуков. Потом вылезла из постели и, выглянув в коридор, услышала, что звуки доносятся из библиотеки, дверь в которую приоткрыта. Генри так жалобно стонал и метался, что ей стало страшно, и она, не сознавая даже, что делает, включила в его комнате лампу и сначала осторожно, а потом посильнее стала трясти его. И вдруг он проснулся и так раскричался на нее, что она опешила, а потом здорово обиделась. Обиделась сначала на него, а потом и на себя за то, что выдумала то, чего не было, и он все тот же ужасный, холодный и надменный человек, каким и представлялся ей сразу. Правда, потом он попытался все объяснить, и она даже решила ему помочь, потому что снова растаяла, на этот раз от сострадания к нему, а он, словно в насмешку над ее чувствами, опять превратился в высокомерного и заносчивого типа и фактически запретил ей совать нос в его дела. Ну, уж это было просто последней каплей. Так она подумала, когда рванула из кухни. Ха! Она не подозревала, что последняя капля впереди, буквально через две секунды после мысли об этой капле и ее рывка. Она снова задохнулась от шквала чувств и, рухнув в кровать, закуталась в одеяло, чтобы унять дрожь, которая сотрясала всю ее, и кровать, кажется, тоже дрожала вместе с ней в крупном ознобе. Уснула Алиса только под утро.

***

Сквозь сон она слышала какой то неясный звон, который все нарастал. Спросонья она спрыгнула на пол и, вылетев из спальни, впечаталась в Генри, который тоже выскочил в коридор, разбуженный звонком. Алиса отпрянула от него, мгновенно проснувшись, и помчалась к телефону. Звонил Димка и радостно вопил, что к вечеру прилетит, и ждал, что его встретят. Алиса в ответ проорала все, что она думает по поводу ранних звонков и умственных способностей людей, которые совершают эти звонки, на что Димка удивленно поинтересовался, с каких это пор 11 утра страшно раннее время. Алиса чертыхнулась, а Димка подозрительно поинтересовался, чем это она занимается там по ночам. Совершенно не задумываясь, Алиса брякнула, что по ночам она лечит его друга от бессонницы. На том конце провода повисло такое железобетонное молчание, что она решила, что телефон сломался, и пару раз дунула в трубку, на что Димка мрачно проворчал «Ну, вы даете!» и пообещал по приезду разобраться с ними обоими. Алиса, наконец, сообразив, ЧТО она только что сказала, даже застонала от ужаса и послала Димку к черту, буркнув, что непременно заберет его в аэропорту. Бросив трубку, она повернулась и наткнулась на внимательный взгляд Генри, который, скрестив на груди руки, стоял, прислонившись плечом к стене. Причем из одежды на нем были только развеселые клетчатые шорты. Алиса от неожиданности поперхнулась и только развела руками: слов у нее не было. Генри усмехнулся и уточнил: — Кажется, возвращается Дмитрий? — Да, возвращается, — обреченно вздохнула девушка. — И, кажется, только что он подумал о нас с вами все, что только можно? — Кажется, так. — Ну, и как мы выйдем из положения? Алиса со вздохом ответила: — Может, для начала вы оденетесь, а потом мы позавтракаем? На голодный желудок плохо думается. Генри уточнил: — А вы, насколько я понял, одеваться не собираетесь. Алиса, опустив глаза, обнаружила, что стоит она в одной сорочке на тонюсеньких бретельках и такого фасона, что ни о каких приличиях речи и быть не может. Ей ничего не оставалось, как вихрем пронестись мимо улыбающегося мистера Невозмутимость и снова укрыться в своей спальне.

***

…В аэропорту Димка, едва пробравшись сквозь толпу прилетевших, подхватил Алису на руки и, покружив, от души расцеловал. Потом, широко улыбаясь, встряхнул руку подошедшего Генри и наговорил кучу приятных вещей. Затем они прошагали к Алисиной машине и, рассевшись внутри, отправились в город. Димка, развернувшись лицом к Алисе и положив руку на спинку сиденья, с улыбкой поглядывал на них обоих, словно ждал, когда они начнут выдавать ему свои самые сокровенные секреты. Поскольку никто никаких секретов выдавать не собирался, он стал в своей обычной шутливой манере рассказывать о поездке. — …Так что когда я расправлюсь с этим вексельным делом, думаю, я вполне смогу позволить себе снова вырваться в Лондон, — закончил он питерскую историю и обратился к своему спутнику. — Как, Генри, не возражаешь, если я снова прилечу, и мы немножко растрясем этот сумрачный чопорный городишко? Тот пожал плечами и кивнул в ответ. — Ага, не вижу энтузиазма! Ты, наверное, с гораздо большей охотой пригласишь мою сестрицу, не так ли? — Если ты немедленно не заткнешься, домой поедешь на такси, — светским тоном заявила упомянутая сестрица, входя в довольно крутой вираж на выезде к кольцу. Димка расхохотался: — Ну, ты видишь, как она мною командует? Дома, швырнув дорожную сумку посреди холла, он довольно потянулся и промурлыкал: — Ох, как же хорошо у нас дома! — Потом поправился, — у тебя, Алиса, у тебя! Как хорошо у тебя дома. Алиса поморщилась: — Перестань. Это дедушкин дом, и он такой же мой, как и твой. Димка удивленно уставился на нее и обратился к Генри, который с улыбкой наблюдал за их препирательствами: — Генри, что ты сделал с моей сестрой? Еще неделю назад она ворчала и требовала, чтобы я побыстрее заканчивал ремонт и съезжал. А сейчас она, похоже, готова, чтобы я у нее навеки поселился. Та-ак, куда вы подевали мою прежнюю колючку-сестрицу, а? Алиса рассмеялась: — Что толку-то прогонять тебя? Ты все равно никуда не уедешь. Димка протестующе поднял руки: — Стоп, вчера я созванивался с Витьком, и он сказал что… — …все будет нормалёк! — закончила за него сестра. Димка обескуражено посмотрел на нее, и все трое снова расхохотались. Потом он, став серьезным, торжественно обратился к Генри: — Ну что, друг мой, готов ли ты, что я отплачу тебе тем же шумным гостеприимством, разгулом и кутежом, в какие ты вверг меня тогда в Лондоне? Алиса нахмурилась: — Так, с этого места поподробнее, пожалуйста. Генри расхохотался и покачал головой: — Дима, ты порочишь меня в глазах своей сестры, это весьма неблагородно с твоей стороны. Успокойтесь, Алиса, ваш брат как обычно шутит, и разгул, о котором он упомянул, свелся к одной лишь попойке. — Но зато попойка была просто шикарная, согласись! Поэтому объявляю вам план, мистер Фикс! Сегодня мы отправляемся в одно злачное местечко под названием «Ирландский папа», это один ночной клубешник. Ты заметил, Генри, что я постарался учесть, что ты давно покинул берега Туманного Альбиона и, может быть, уже здорово соскучился по родным местам? Так вот в этом местечке ты найдешь все необходимое, чтобы утолить свою ностальгию. В общем, друзья мои, — хлопнул в ладоши Дима, — даю вам сорок секунд на сборы! Ну, хорошо, — заметив протест в глазах Алисы, поправился он, — дамам — пятьдесят. Собираемся здесь в холле!

***

— Алис! Ну, где ты там? Тайм из мани! Пятьдесят секунд уже час как прошли, — прокричал Дима, снимая невидимые пылинки с рукава своего легкого льняного пиджака, потом повернулся к Генри, который стоял у окна, засунув руки в карманы брюк: — Черт, Генри, хотел бы я обладать твоим умением так элегантно носить одежду. Держу пари… О-о-о! — и Димка замер с распахнутым ртом, потому что в холл вышла Алиса, застегивая маленькое саше. Выглядела она потрясающе в легком серебристом платье, изящно облегающем все изгибы ее стройной фигурки. От ее вида, так разительно отличавшегося от обычного джинсово-брючного облика, у Генри перехватило дыхание, и в грудь резко ударила жаркая волна. Он сглотнул застрявший ком в горле и чуть ли не силой заставил себя остаться на месте, а не кинуться к ней немедленно, чтобы заключить в объятия, послав к черту все их благие намерения отправиться в какой-то клуб, черт бы его побрал! Девушка подняла на них глаза и тут же сморщилась: — О, Дим, я тебя умоляю, не надо никаких выпученных глаз и пошлых комплиментов! Пойдемте уже. Димка с притворным возмущением закатил глаза: — Ну, Лиза-а! Может быть, я чемпион по выпучиванию глаз и произнесению пошлых комплиментов. Может быть, я хотел блеснуть перед нашим дорогим гостем своим величайшим в мире умением произвести впечатление на девушку, а ты меня так подсекла на взлете, как ты могла! — с притворным ужасом закатил он глаза и взялся за сердце. Алиса, не выдержав, расхохоталась, следом рассмеялся Генри, и все, весьма довольные, вышли из квартиры.