Русские каникулы

В квартире стояла утренняя тишина. Взглянув на часы, Алиса обнаружила, что еще довольно рано, и ее ночные болтуны, наверное, вовсю спят. Она отправилась на кухню и включила кофемашину. — Доброе утро! — услышала она за спиной и, вздрогнув, обернулась. — Вы снова не спали? — участливо спросила она у Генри, который стоял, опершись о дверной косяк. — Я так плохо выгляжу? — усмехнулся тот. — Нет, я просто думала, что вы с Димой будете спать до обеда после вчерашних посиделок. — Нет, все было не так …бурно и завершилось довольно рано. — Рано утром? — У нас не было столько спиртного, — засмеялся Генри. — А со сном все в порядке, благодаря вам я уже вторую ночь замечательно высыпаюсь. — Благодаря мне? — Ну, вашему дому. Мне здесь очень хорошо спится, спасибо. Потом, помолчав, он спросил: — Вы в порядке? Алиса сразу замкнулась: — А почему я должна быть не в порядке? Генри, мысленно обругав себя за неосознанное стремление сочувствовать, поправился: — Это просто вопрос вежливости: вы поинтересовались мной, я — вами. — Кофе, может быть? — помолчав, спросила Алиса. — Не откажусь. Она быстро накрывала на стол, нарезала батон, сыр, грудинку, а Генри как завороженный смотрел на ее руки. Давешняя приливная волна вернулась, заставив сердце биться, как птицу в силках. Он вспомнил, как доверчиво лежали ее пальчики в его руке вчера в такси. Потом мысли плавно перетекли к их такому потрясающе нежному танцу. И он тут же нахмурился, разозлившись на того, кто невольно прервал такой многообещающий вечер. Он ведь прекрасно помнил, как потянулась к нему Алиса, как затуманились ее глаза, обращенные к его лицу. И кто знает, не прервись музыка, он бы смог дотронуться до ее губ и… Мысль резко рванулась в такую заоблачную даль, что в полном смысле слова перехватило дыхание. Алиса с недоумением покосилась на него и, повернувшись к шкафчику, достала кофейные чашки. О, господи, он опять в своем репертуаре: мрачно таращится на мои руки, словно я могу подсыпать ему в кофе мышьяк, и вздыхает, будто я что-то не так делаю! Хватит, оборвала она свой ворчливый внутренний голос, я не позволю вчерашнему испорченному вечеру испортить еще и такое замечательное утро. Она опустилась напротив Генри на стул, передав ему чашку с кофе и молочник. И тут же заполучила в награду самую очаровательную улыбку, какая только возможна, и от которой по плечам снова побежали веселые мурашки. Алиса невольно и сама разулыбалась в ответ. И тут из глубины квартиры донесся стон раненого медведя, и любители позавтракать обменялись понимающими улыбками. В дверях возникло взлохмаченное бледное существо и со стоном рухнуло на заботливо выдвинутый стул: — О, боже, какое отвратительное утро! Лиза, спаси меня, сокровище мое, хотя бы ради Генри. — При чем здесь Генри? Он в отличие от тебя замечательно выглядит. Дима уронил голову на руки и простонал: — После 12 мы едем на «Дрэг-битву», вчера звонил Андрей, он зарезервировал нам места в «Красном секторе». Так что я должен быть в форме, о-о-о! — Я надеюсь, вы пойдете без меня? Генри вскинул взгляд на девушку: — Вы не любите такие мероприятия? Алиса фыркнула: — Это для мальчишек! Сумасшедшие гонки на сумасшедших машинах, которые носятся по дорожке без светофоров на сумасшедшей скорости. Вы бы еще на бои без правил меня позвали. Ну, уж нет, без меня, пожалуйста. Дима с трудом повернул к ней голову: — Ничего не знаю. Андрей зарезервировал четыре места. Алиска, что тебе стоит? Генри, уговори ее, у меня сил не хватает. Генри поднялся и с поклоном произнес: — Дорогая Алиса, я очень хочу, чтобы именно вы были со мной в этом таинственном Красном секторе на этой таинственной Дрэг-Битве, поскольку присутствующее здесь существо, именуемое еще вчера Дмитрием, пожалуй, ни к каким передвижениям дальше этой квартиры не способно. Алиса с комическим вздохом откинулась на спинку стула: — Может быть, мне хоть кто-нибудь в этом доме объяснит, когда мной прекратят помыкать и манипулировать? Дима снова с трудом поднял голову и прошептал: — Никогда…

***

Как ни странно, но холодный душ и зеленый чай в неимоверном количестве сделали свое благое дело, и несчастный болящий пришел к нужному времени в нужное состояние и более-менее бодрое настроение. Алиса в связи с этим попыталась ускользнуть от необходимости ехать с мужчинами, но сначала Димка, а потом и Генри дружно запротестовали против такого вопиющего игнорирования их мужских забав. И Алисе ничего не оставалось, как отправиться с мужчинами на увлекательнейшее, по их мнению, мероприятие. Когда они вышли во двор, Генри обратил внимание на монструозный автомобиль чудовищных размеров с четырьмя фарами на крыше, мощной решеткой радиатора, эдакий мини-танк городского формата. К его удивлению они направились прямиком к этому чудовищу, из которого им навстречу выпрыгнул здоровенный парень в черной майке, бандане и темных очках, типичный байкер. Он водрузил очки на лоб и, подхватив Алису, как пушинку, крутанул вокруг себя, чем вызвал болезненный укол в сердце Генри. Алиса взвизгнула и вывернулась из медвежьих объятий, бросив украдкой взгляд на Генри, по лицу которого пробежала легкая тень. Дима шутливо побоксировал с «байкером» и представил их с Генри друг другу. К удивлению Генри, Андрей оказался вполне нормальным в общении и даже довольно свободно перешел на английский, чем тоже расположил к себе англичанина. Когда они расселись внутри автомобиля, в удобном и мягком салоне, Генри поинтересовался: — Удивительная машина. Но кажется не для города? — Да уж, — согласился Андрей. — Но что поделаешь — мечтал заиметь такого красавца. А с мечтой спорить — себе дороже! Хотя в городе на Хаммере довольно удобно ездить — беспрепятственно! А уж на охоте… — Андрей у нас заядлый охотник. Он даже клуб свой организовал, охотничий, — пояснила Алиса. — И женщин там не держат, — постучала она Андрея по плечу. Тот пожал плечами: — Ну, это же клуб охотников, а не охотниц. Да я еще не встречал женщин, которые бы фанатели от расстреливания живых существ. Алис, ну для тебя исключение, ты же знаешь. Та возмутилась: — Ты подозреваешь меня в кровожадности, что ли? Андрей в ответ отпарировал: — Нет, но что-то хищное в каждой женщине присутствует. Стоп, ладно, присутствующие не в счет! — заорал он, увертываясь от кулачка Алисы.

***

…Стараясь не наступить на ноги уже сидящих и весьма взбудораженных зрителей, Алиса осторожно пробиралась за Андреем, который как ледокол прокладывал дорогу к их местам в самом удобном и дорогом Красном секторе, предназначенном для особых гостей. Сектор этот уже был наполовину заполнен, причем людьми, в большинстве своем знакомыми друг с другом. После того, как их маленькая компания подтянулась к месту размещения, Андрей предложил Генри сходить к машинам, участвующим в заездах. — А это возможно? — Ну, я тут вообще один из отцов-основателей, так что возможно все! — Хм, у вас такие разнообразные увлечения. Я даже боюсь спросить: не занимаетесь ли вы еще полетами, к примеру? — А вы не бойтесь, спрашивайте. Отвечаю: летаю, как же. Есть у одного моего друга летающее малогабаритное средство. Но это всё не для меня. Я наземное существо, — расхохотался «байкер» и направился к ступенькам, ведущим к выходу. Генри последовал за ним. Как только Алиса с Димкой остались вдвоем, тот, повернувшись и внимательно вглядываясь в ее невозмутимое лицо, заговорил о том, что его беспокоило со вчерашнего дня. — Алис, ты как, в порядке? — Знаешь, Дим, конспиратор из тебя не ахти! — улыбнулась девушка.− «Ах, у моего друга разыгралась страшная мигрэнь!» — передразнила она своего незадачливого брата. — Другому кому расскажи, спаситель всея Руси! Будто я не видела, как ты расстреливал обоими глазами Викентьева. Я думаю, твоя бы воля, ты на этот раз уж точно подреставрировал ему и ноги, и его роскошную физиономию. — Ну ладно, я думал, ты его не заметишь, или расстроишься сильно. Только меня очень радует, что ты так спокойно можешь говорить о нем и даже шутить. Это замечательные симптомы. Алиса расхохоталась: — Да уж, в прошлый раз, чтобы прийти в умиротворенное состояние, мне понадобился уж точно не один день, вернее, ночь. Вообще, Дим, я на удивление легко выкарабкалась в этот раз. Вчера я порыдала, конечно, не без этого… — при этих словах Дима участливо похлопал ее по руке. — Но ты знаешь, утром я проснулась с ощущением, что выздоровела, и мне было так легко ощущать себя совершенно свободной и от той боли, которая порой все же беспокоила, и от неуверенности в себе. Это здорово — чувствовать себя здоровой, прости за тавтологию! Дима с облегчением выдохнул и сказал: — Слушай, но это замечательная новость! Я ожидал чего похуже. — Что я впаду опять во вселенскую грусть и раскисну? Но, кажется, все кончилось! И поэтому я могу так легко и свободно говорить об Игоре. Дима помолчал и, словно бы про себя, пробормотал: — Значит, ты тоже решила воспользоваться анальгином. — Что, прости, не расслышала? При чем тут анальгин? Ну уж нет, никаких колес, я девушка сильная, во всяком случае, мне так кажется сегодня. — Тогда скажи-ка мне, дорогая моя сестрица, а что у нас происходит? Ну, в смысле, у вас… Ну, в смысле, у тебя и нашего дорогого гостя? Алиса отвернулась и пожала плечами: — Не понимаю, о чем ты! — Нет, понимаешь. — Нет, не понимаю! — Нет, понимаешь! И ты прекрасно знаешь, что я это знаю. — Дим, тебе не кажется, что ты увлекся ролью моего телохранителя и домашнего психоаналитика? — После твоих давних проблем и вчерашних слез — не кажется. Алиса помолчала, потом, вздохнув, ответила: — Дим, я не знаю, что происходит. Поверь мне. Не знаю. Все это настолько в воздухе и настолько где-то на уровне ощущений. Я не думаю об этом серьезно… Мне кажется, что не думаю. Все как-то происходит независимо от меня. Дима, прищурившись, заметил: — В прошлый раз ты говорила, что тоже плывешь по течению, ну и куда заплыла? Алиса язвительно поклонилась: — Спасибо, добрый человек, что напомнил, а то у меня склероз! — Ты же знаешь, что я беспокоюсь о тебе и не хочу, чтобы ты была снова несчастной. Дело в том, что мы говорили вчера с Генри… — Обо мне?! — ахнула Алиса. — Н-ну… э-э-э… не только о тебе, — замялся Дима и виновато посмотрел на сестру. — Ну, братец, ты превзошел себя! — сердито прошипела сквозь зубы она. — Может, перестанешь, наконец, устраивать мою личную жизнь? — Я, э-э-э, не устраивал, наоборот… — Что значит — наоборот? А-а, понимаю… Ты выставил меня полной идиоткой, так что ли? Расписал все мои несчастья и напасти, а Генри как серьезный и здравомыслящий человек благородно отказался связываться с таким порочным существом, как я, да? — Мы вообще говорили о нем. У него своих проблем полно, оказывается. Ну, а я …хотел выяснить, как он к тебе относится. У него был трудный период, Дело в том, что он развелся с женой совсем недавно… — Послушай, Дима, мне не интересен ваш разговор, — прервала его Алиса. — Да и вообще, зачем мне все это знать? А еще говорят, что женщины любят посудачить. — Ну, Лиза, я просто хочу тебя предостеречь. Не нужно тебе ввязываться в эти отношения. — Да с чего ты вообще взял, что я во что-то ввязываюсь?! Дима опять помолчал, потом взял ее руку и, перебирая тонкие пальцы девушки, заговорил: — Лиз, я все понимаю. Я знаю, как этот урод Викентьев уничтожил тогда твои чувства и разбил сердце. Я долго наблюдал, как ты отфутболивала всех мужиков. Но я надеялся, что кому-то удастся достучаться до тебя. И я знал, что был бы очень счастлив, если бы это случилось. Ну, видимо, Генри это удалось. Но, черт меня побери, я этому совсем не рад. Ему самому нужно эмоциональное оздоровление, его драгоценная Кэрол постаралась от души, превратив его жизнь в ад, а его самого из веселого улыбчивого парня в свежемороженую рыбу. Не думаю, что он может чем-то помочь тебе. Ему бы кто помог. Алиса выдернула руку и хлопнула Диму по коленке: — Ди-им! Очнись! Что ты несешь? Тебя послушать, я уже едва ли не к алтарю направляюсь. Что бы ты там себе ни нафантазировал, все это чушь полная. Я говорю, что сама ничего не понимаю и пока ни о чем не хочу задумываться. Просто не хочу и все. Могу я себе позволить взять отпуск от неудач, сомнений, тягостных раздумий? Или ты в этом мне откажешь? Все, умолкни, не хочу говорить больше на эту тему. Дима пожал плечами и, приобняв сестру за плечи, сменил тему разговора. Спустя некоторое время вернулись Генри и Андрей. Алиса, отвернувшись от брата, так разулыбалась подошедшим молодым людям, что Генри даже споткнулся и осторожно опустился на сиденье рядом с девушкой, не отрывая от ее лица удивленно-ожидающего взгляда. Алиса с лукавым выражением лица спросила: — И как? Вам удалось записаться в гонщики? Генри пожал плечами: — Там довольно участников и без меня. Как-то однажды мы с компанией ездили на съемки Top Gear. — Здорово! Ну и как?! — встрял Дима. — На экране все это смотрится, м-м-м, динамичнее, что ли? Если тебе это интересно, то я, пожалуй, смогу организовать поездку во время твоего следующего визита. А здесь… Так много людей, увлеченных этим делом, они настоящие фанаты. Спасибо Андрею, он мне рассказал и показал много всего интересного. Некоторые автомобили, или дрэгстеры, так сконструированы, что не могут даже поворачивать колеса, едут по прямой, но зато развивают такую сумасшедшую скорость, что… Генри не договорил, потому что их разговор прервали. Загорелая блондинка в темных очках продефилировала к впереди стоящим сиденьям и, развернувшись к их компании, приветливо защебетала: — Боже, кого я вижу! Семейство Северовых! Андрюшенька, и ты здесь! Алиса, дорогуша, познакомь меня со своим спутником! Алиса неохотно улыбнулась на приветствие и, сдержав вздох, представила: — Моя знакомая Диана Лурье — наш гость сэр Генри Дэшвуд. Брови Дианы Лурье взлетели до неимоверных высот, а глаза стремительно пробежались по молодому человеку. Манерным голосом девушка протянула, сняв очки и уставившись голубыми глазищами на англичанина: — Сэр Генри? Забавно… Тот непонимающе улыбнулся: — Вас забавляет мое имя или я сам? Диана изящно опустилась вполоборота на свое место и оказалась сидящей так, что могла говорить только с Генри: — Ну, как же. Сэр Генри Баскервиль, из «Шерлока Холмса». Вы, в самом деле, сэр? Как Пол Маккартни? Алиса с еле сдерживаемым смехом наблюдала за разворачивающейся атакой прекрасной дивы, которая несколько настораживала ее спутника и заставляла плечи Димы и Андрея сотрясаться в безмолвном хохоте. Генри же было не до смеха. С присущими ему невозмутимостью и выдержкой он пытался серьезно отвечать на совершенно дурацкие вопросы девицы и пару раз бросал вопросительный взгляд на Алису, которая откровенно веселилась. Но тут был объявлен первый заезд, и Генри, извинившись перед Дианой, настроился все же посмотреть, ради чего, собственно, они и пришли сюда.