Русские каникулы

Машины, оглушительно взревев моторами и перекрывая шум трибун, рванулись со старта. Народ в зрительских секторах пришел в неописуемый восторг и, повскакав с мест, начал оглушительно орать, свистеть и дудеть во всевозможные трубы, свистки и дудки. Алиса с удивлением обнаружила, что серьезный и невозмутимый Генри Дэшвуд, который был рядом, куда-то немедленно исчез и вместо него возле нее оказался взъерошенный мальчишка, в диком возбуждении выкрикивающий какие-то совершенно непонятные для ее нежного слуха слова и оглушительно свистевший. Причем ни слева, ни сверху, ни снизу от нее степенных и спокойных людей просто-напросто не осталось, все были вовлечены в сумасшедшую какофонию звуков и азарт автомобильных гонок. Хотя один более-менее спокойный человек в ее окружении все же был. Диана Лурье, которая, не долго думая, перебралась на соседнее с Генри кресло, совершенно потрясенными глазами смотрела на англичанина и, кажется, тоже была абсолютно ошеломлена происходящим. Только один раз Генри отвлекся от захватывающего зрелища и, наклонившись к уху Алисы, тихонько спросил: — Прошу прощения, ваша знакомая недавно вернулась с Северного полюса? Алиса оторопело подняла брови: дескать, с чего вы взяли. Генри, усмехнувшись одними глазами, пояснил: — Просто она говорит, не умолкая, словно лишена была этой возможности долгое время. Моя галантность и терпение имеют свои границы, извините, если сказал что-то обидное о вашей подруге, — и вновь оглушительно засвистел, приветствуя машину, за которую болел, и которая на два корпуса опередила свою соперницу, придя к финишу первой. Алиса про себя усмехнулась, наблюдая за столь малыми успехами своей бывшей одноклассницы в деле обольщения Генри, которое так некстати было прервано стартовавшими авто. Хотя надо сказать, что обычно все атаки Дианы были не столь малоэффективными и заканчивались так, как хотелось Диане. Диана пришла к ним в школу в 8 классе. В тот год их десятая школа, в которую Димка с Алисой ходили по-соседски, неожиданно стала, по прихоти ГорОНО и телевизионщиков, самым престижным в городе учебным заведением. И Диана, которая всегда стремилась получить в жизни все самое лучшее, немедленно перевелась из школы своего микрорайона сюда, хотя для этого ей пришлось довольно далеко ездить. Но поскольку общественным транспортом она не пользовалась, а разъезжала на папиной служебной машине, проблем с долгой дорогой до школы не возникало. Диана тогда носила фамилию Перетятько и страшно страдала по этому поводу. И на этой почве заработала идею фикс: после школы поскорее найти себе какого угодно мужа, но обладающего более звучной фамилией. Что она с успехом и провернула, причем юноша даже и не понял, каким образом он оказался мужем этой красотки, и пребывал в состоянии прострации, кажется, в течение всего времени их смехотворно короткого брака. Далее стратегические планы Дианы включали в себя поиск богатого обеспеченного и не слишком противного мужа, чтобы наконец-то вести образ жизни, присущий светской львице, каковою Диана себя, безусловно, считала. Объект нашелся довольно быстро: бизнесмен, владелец заводов, газет, пароходов, эдакий Мистер Твистер местного масштаба. От Дианы потребовались титанические усилия, чтобы вбить в голову этому непонятливому бизнесмену, что счастье всей его жизни заключается в Диане — нежном белокуром создании, а вовсе не в его жене с двумя детьми. Диана бросила тогда все силы на достижение своей цели. Правда, замужество ее опять было недолгим, но зато принесло довольно ощутимые плоды в виде роскошной квартиры в центре, собственного глянцевого журнала и увесистого банковского счета. Бизнесмен, похоже, был уверен, что счастливо отделался, и все свои силы после развода употребил на то, чтобы добиться прощения у первой жены и вернуться к ней с повинной головой. В общем, Диана Лурье, скорее всего, только что, на Алисиных глазах приступила к осуществлению третьей части своего великого плана — наконец-то, найти себе престижного мужа, приятного во всех отношениях, чтобы жить с ним долго и счастливо. И надо сказать, согласилась мысленно Алиса, лучшего кандидата, чем Генри, на эту должность в радиусе ближайших километров было не найти. В конце концов, подумав обо всем об этом и наблюдая за знакомым охотничьим блеском в огромных голубых глазах Дианы, Алиса почувствовала весьма болезненный укол в сердце, неприятно удививший ее. Уж что-что, а ревности она от себя не ожидала. Потом мысли ее перенеслись к разговору с Димой, и Алиса, припомнив слова брата о сложностях в семейной жизни Генри, вынуждена была признать, что если Генри искал себе утешение, или, как выразился Димка, анальгин, то ей-то уж точно следует держаться от этого англичанина с разбитым сердцем подальше. Короче, решила Алиса, пусть Диана упражняется и оттачивает на Генри свое мастерство обольщения, а он, в свою очередь, залечивает душевные раны, ей, Алисе, эти игры нужны как рыбке зонтик. Но, как ни странно, сердце ее неожиданно взбунтовалось против такого логически стройного и единственно правильного решения. В этом полоумном органе не было мозгов, иначе оно бы никогда не позволило себе так трепыхаться от чувств к этому загадочному, изменчивому и почему-то очень близкому человеку. А этот непредсказуемый человек вдруг, прекратив орать и свистеть, резко повернулся к машинально глазеющей на него и погруженной в глубочайшие размышления девушке и ни с того, ни с сего, видимо, в пылу азарта крепко схватил ее в охапку и прижался губами к ее открывшемуся от изумления рту. Глаза Алисы стали такого размера, что Генри, видимо, опомнился, но рук не разжал, и несколько секунд смотрел на девушку, словно затягивая ее внутрь своих темных глаз, Потом наваждение закончилось, и Алиса отпрянула, продолжая ошеломленно смотреть на своего визави. А тот, дернув головой, словно ему жал воротничок, произнес: — К-кажется, я слишком увлекся… Алиса, не отводя глаз, кивнула: — Кажется, да. Вокруг них кипели и бушевали страсти, а они просто сидели и смотрели друг на друга, пока Алиса не залилась до корней волос жарким румянцем и не отвела поспешно глаз. Но Генри крепко взял ее за руку, переплел свои пальцы с ее и не отпускал, хотя сам стал снова внимательно и увлеченно наблюдать за тем, что происходило на трассе. Алиса из-за его плеча украдкой бросила взгляд на Диану. Та сидела, откинувшись на спинку кресла, и очень напряженно изучала свое отражение в крошечном зеркальце, изредка поглядывая на своего соседа слева, который совершенно не обращал на нее внимания, по-видимому, полностью поглощенный автогонками и пальчиками своей соседки, которые он периодически очень нежно сжимал. Алиса, глубоко вздохнув, попыталась унять свое безмозглое сердечко, которое как ошпаренное прыгало и скакало в диком восторге в груди и не желало возвращаться к обычному ритму. Следом за сердцем мысли в голове тоже начали метаться и подпрыгивать, по-видимому, в ее организм пришла новая мода на дикие разнузданные танцы. Алиса покосилась на Генри, но тот показался ей совершенно безмятежным и счастливым, если конечно принять за безмятежность его мальчишеские выкрики и периодический свист, который он время от времени издавал. Самое удивительное, что этот поцелуй остался практически незамеченным в их маленькой компании. Андрей с Димкой в этот момент вскочили на ноги, со всем жаром переживая весьма драматичный момент в гонках. Диана же исследовала содержимое своей сумочки с целью найти зеркальце и убедиться, что ее неземная красота на самом-то деле никуда не исчезла, и что равнодушие англичанина следует, по-видимому, отнести на счет его полнейшей близорукости. Ну, а когда Диана любовалась своим отражением, вокруг могло начаться землетрясение, она этого бы не заметила. Генри же в этот момент чувствовал себя словно бы разорванным на две части. Одна его половина продолжала с азартом наблюдать за трассой и со всем пылом болеть за ту или иную машину. Другая же часть его души пребывала в состоянии безудержного восторга, смешанного с какими-то совершенно потрясающими эмоциями. Этот поцелуй получился настолько бездумным, на уровне инстинкта, что Генри сначала даже несколько растерялся, впервые в жизни, пожалуй, с тинейджерского возраста не сумев контролировать свое тело, но потом признался себе, что все правильно, все верно, и ничего нет на свете более естественного, чем держать в объятиях эту девушку и целовать. Наоборот, противоестественным казалось сейчас отпустить ее, и он, снова поддавшись каким-то первобытным, собственническим инстинктам, заставляющим словно бы заявить право на свою женщину, решительно завладел ее рукой, и она даже не попыталась отнять пальцы, а доверчиво вложила их в его ладонь, словно признавая это невидимое право сидящего рядом мужчины на нее. Причем Алиса была далека от каких-то сложных умопостроений и просто отпустила свое сердце плясать в обнимку с мыслями развеселые танцы, только боялась, как бы дрожь, которая сотрясала ее изнутри, не передалась бы руке, лежавшей в объятиях крепких пальцев Генри. Так она просидела довольно долго, но вдруг в сумочке завибрировал телефон, и ее мозг, наконец, приступил к своим обязанностям и воспринял этот звонок, как горн, трубящий отбой. Алиса немедленно пришла в себя, высвободила руку из пальцев Генри, заслужив его пристальный недоумевающий взгляд, вытащила маленькую серебристую трубку и прижала ее к уху, надеясь хоть что-то услышать, поскольку в гонках был объявлен перерыв. Диана, завидев освобождение объекта своих притязаний, немедленно бросилась в бой, но Генри, жестом остановив ее, присоединился к Андрею и Димке, которые, поднявшись со своих мест, отправились «проветриться». Диане ничего не оставалось, как дождаться, когда Алиса закончит разговор, и постараться выяснить все о так заинтересовавшем ее объекте.

***

Генри даже рад был возможности уйти сейчас отсюда, чтобы хоть немного успокоиться, поскольку в голове началось такое торнадо вперемешку с землетрясением, что он просто побоялся остаться здесь, тем более, что Алиса вдруг резко похолодела, он это почувствовал всей кожей, и замкнулась на сто замков. Наваждение схлынуло, момент ушел, и все мысли заполнило огромное, космических размеров недоумение, да как он вообще мог настолько забыться! Хорошо еще, что она не залепила ему пощечину. Ну да, не залепила… Более того, он был настолько самонадеян, что всерьез решил, будто Алисе даже понравился этот их спонтанный поцелуй, бездумный, инстинктивный. Ну, да, он застал ее врасплох. Просто, когда в пылу азарта повернувшись, увидел, как она смотрит на него, задумчиво, волнующе, он, не долго думая, ответил на безмолвный призыв и прижался к ее губам, которые оказались такими нежными и опьяняющими, что он сейчас ругал себя лишь за одно: что так поспешил. Он бы хотел проделать все это медленно, не торопясь, наслаждаясь самому и даря наслаждение ей. В общем, голова его была заполнена такой бурей мыслей и эмоций, что он немедленно, по давней привычке все раскладывать по полочкам, должен был все осмыслить. Из-за этого стремления все обдумать, выйдя из сектора вслед за своими спутниками, Генри просто оглох и ослеп. Дима пытался с ним заговорить, но получил в ответ какие-то нечленораздельные реплики. А когда Андрей поинтересовался впечатлениями от гонок, Генри пару минут вообще не мог понять, о чем речь, в итоге ему пришлось извиняться перед приятелями за «полное наличие полного отсутствия», как выразился острослов Димка, который некоторое время подозрительно таращился на своего английского гостя. Наблюдательный братец, конечно же, заметил, как Генри вцепился в руку Алиски, и начал понимать, что, кажется, здорово опоздал со своими напутствиями и предостережениями, высказанными сестре. Поскольку что-то, видимо, уже произошло и, как поезд вне расписания, неудержимо мчится куда-то. Вот только бы знать, куда. Из них троих лишь Андрей был весьма доволен и счастлив безо всяких задних мыслей, что они здесь, и что мероприятие, по поводу которого он здорово переживал накануне, поскольку был ответственен за многочисленные оргвопросы, кажется, вполне удалось. Во время перерыва их окружили знакомые и друзья-приятели Димы и Андрея, так что Генри пришлось вновь сложить свои переживания и размышления в секретную папочку и отправить на полку «До востребования». — Хо-хо! Андрюха! На ловца и зверь бежит! — к ним пробрался коренастый брюнет, крепко встряхнул руку Андрею, потом Диме и с широкой улыбкой кивнул Генри. Тот сдержанно ответил коротким поклоном. — А я еще на трибуне вашу компанию заметил. Ну, Андрей, позабавил старика! «Битва», по-моему, не просто удалась, а на все сто процентов. Даже в прошлом году не было такого успеха. Тот «Скайлайн» из Владика… Мне говорили, что он будет участвовать, но я не поверил своим глазам, когда увидел. Чувствую, к концу дня он здесь всех уделает. — Это точно, Евгений Иваныч! Да и что тут удивительного! — рассмеялся Андрей в ответ. — Мужики над ним полгода колдовали. И именно для нашей «Битвы»! Да, кстати, познакомься, это наш гость из туманного Альбиона, сэр Генри Дэшвуд. Генри, это наш ба-альшой друг Евгений Кузнецов, величайший в мире бизнесмен и умнейший человек, правильно я тебя характеризую? — Намекаешь на мой ба-альшой живот, что ли? Ха, я уже давно не обижаюсь на ваши подковырки! Вы и в самом деле британец? Ну, это что-то поразительное! Неужели вы такой фанат автогонок, что специально приехали? — недоверчиво поинтересовался у Генри Евгений Иваныч. Тот с улыбкой качнул головой: — Безусловно, автогонки мне нравятся, но здесь я по другой причине. — Ну, слава богу, а то я уже вижу заголовки газет: «Что нам какой-то „Top Gear“, когда есть „Дрэгг-Битва“! Все в Россию!» — Ну, что же, это идея! Я непременно донесу ее до внимания моих друзей из ВВС. И как знать, может, эти заголовки станут реальностью! — О, тогда я потребую долю за рекламу! — смеясь, заключил крепыш. Потом хлопнул в ладоши: — Ребята, у меня замечательное предложение, вчера я спустил на воду своего малыша. Так что прошу пожаловать на «Командор»! Давайте подъезжайте! Дима оживился: — Ну, и как он себя ведет? — Немножко гарцует, но, в целом, все замечательно! Нет, правда, приезжайте! Моя Танюшка на днях только вспоминала, что давненько с Алисой не встречалась. Ей привезли замечательную картину работы Алексея Познеева, и она уж очень хочет показать ее твоей сестричке. Мы сегодня пригласили совсем немного гостей, человек шесть. В общем, приезжайте, часиков в девять отплывем, — и он персонально обратился к Генри — Вас, дорогой сэр, это более всех касается. Прошу почтить присутствием! О`кей? — Fine! — с улыбкой ответил Генри, а воображение стремительно нарисовало их жаркие объятия с Алисой на палубе яхты под сияющими звездами. Он даже головой тряхнул, пытаясь избавиться от наваждения и чувствуя, что вновь уплывает в заоблачные дали, а в груди хлещет уже знакомая жаркая волна. Андрей взглянул на часы и заспешил: — Ну что, пора возвращаться. Жень, тогда до вечера? Я надеюсь, — и он вопросительно глянул на Генри, — мы прибудем сегодня в этом составе. Тот согласно прикрыл глаза. — Здорово! Буду ждать! — и Евгений Иваныч так же стремительно исчез, как появился. Молодые люди взяли несколько бутылок с водой у подбежавшей девушки с тележкой, полной напитков, и вновь отправились на трибуны. А Генри понял, что попытка все осмыслить совершенно провалилась, зато появилась возможность провести восхитительно романтический вечер с Алисой и попытаться уже вместе с ней разобраться в происшедшем.

***

Алиса после ухода мужчин долго сидела с трубкой возле уха, делая вид, что разговаривает. На самом же деле она просто хотела оттянуть момент разговора с Дианой, которая, как заметила Алиса, уже была на низком старте и прямо перебирала копытцами от нетерпения выведать все правду-матку о заинтересовавшем ее объекте. Алиса не знала, заметила ли Диана, чем они тут занимались буквально несколько минут назад. При воспоминании об их поцелуе краска стыда вновь залила ее с ног до головы. Вот дура-то! Мало того, что таращилась на него, вместо того, чтобы смотреть на трек, еще и дала ему возможность заметить свои пламенные взоры, да еще и подставила губы, нет, чтобы вырваться и треснуть по самодовольной английской башке! Алиса даже затрясла головой от жаркого стыда. Но сквозь стыд и негодование тоненькой струйкой протекла крохотная мысль: как это было… ммм… волнующе! Какие губы-то у него, оказывается, горячие! От них она прямо растаяла, и, если бы он не оторвался от нее, видимо, испугавшись своего порыва, она, наверное, еще сто лет бы сидела и таяла, таяла… Снегурочка, блин! — тут же отругала она себя и постаралась выбросить эти мысли из головы, пытаясь загасить их своим негодованием. Но в крошечном уголке мыслишка осталась и, потирая ручки (или что там у них, у мыслей?), довольно наблюдала за ее, Алисиными, тщетными стараниями избавиться от размышлений. Наконец, ей надоело торчать с трубкой возле уха, и она защелкнула телефон, словно бы дав стартовый выстрел Диане, которая тут же бросилась в атаку. — Алис, немедленно говори, кто этот роскошный мужик, откуда ты его знаешь, и что у тебя с ним? — Не слишком ли много вопросов? — поморщилась та. — Ничего и не слишком, хотя из всего перечисленного меня больше всего интересует последнее. Ну? Говори, он за тобой ухлестывает? — Генри приехал к Димке. Они познакомились в прошлом году, когда Димка ездил в Лондон. — Ну? — Что? — Ну, есть что-нибудь между вами или как?! Отвечай, не увиливай! — Да какая тебе разница? — отмахнулась от нее Алиса. — Что значит — какая мне разница? Если он свободен, я немедленно им займусь, если же он занят, подожду, пока он не освободится. — Между нами… в общем, пожалуй, ничего нет. «Ага, не считая того, что я таю от его взглядов, прикосновений, объятий и, кажется, сошла с ума от поцелуя, а так ни-че-го!». А вообще, когда тебя останавливало, что понравившийся мужик занят? — А когда у тебя был бурный роман с потрясающим красавцем Викентьевым, вспомни-ка, я на него даже не посягала! — Да ты же тогда бизнесмена своего охмуряла, у тебя на Игорька уже ни сил, ни времени не хватало! — Ох, дорогая не скажи! Силы у меня на всех хватит. Просто мы ведь подруги, зачем я буду переходить тебе дорогу? — Да какие мы с тобой подруги? Встречаемся раз в год по несчастью на тусовках. И вообще, тебе что, мое благословение нужно? — уже рассердилась Алиса. Диана пожала плечами: — Да не нужно мне никакого благословения! Просто спросила, должна же я знать его планы. — А если он не поддастся твоим чарам? — Ну что же? Мужики не всегда понимают свое счастье, им нужно подробно разъяснить и указать прямую дорогу. — А-а! То есть Серега Лурье, оказывается, был счастлив? — Дорогая, да он должен день и ночь прыгать от счастья, что у него была такая женщина, как я. Без меня он бы не узнал настоящего вкуса жизни! — Диан, ты что, серьезно это говоришь? — недоуменно уставилась на нее Алиса. — А что? Все просто, как апельсин, как говорит мой папуля. — Хорошо, а что насчет твоего бизнесмена, которого ты хорошенько пощипала? — Ну, без меня он бы никогда не узнал, как ему хорошо живется с первой женой! — Диана, ты меня просто убила, — простонала Алиса. — Дорогая моя! Ты мне так и не сказала, что у вас с этим сэром? Предупреждаю, что стану добиваться его всеми дозволенными и недозволенными методами. — Ты что, его не можешь просто оставить в покое? — Северова! Ты что вообще говоришь? В кои то веки в обозримом пространстве появился такой шикарный кандидат в мужья, и я должна это все бросить на самотек? Последний раз спрашиваю: ты собираешься за него замуж? — Диана отстань, ни за кого я замуж не собираюсь! — Ну, вот, что и требовалось доказать. У тебя с ним, наверное, просто игры в романтику, я же видела… — Что-о-о?!! — Ну, как вы за ручки держались, ты чего это покраснела, дорогуша? Он что, ухаживает за тобой? - Нет, ничего подобного, — пробормотала Алиса. «По крайней мере, мне неизвестно, ухаживает он за мной, или у него такая манера общения с девушками», — А, ну, вот и они, — удовлетворенно заметила Диана и поправила свои безупречные локоны, лежащие в творческом беспорядке. Алиса даже похолодела от мысли, как ее бывшая одноклассница сейчас на ее глазах обрушит на Генри всю силу своего женского обаяния. Уж чего-чего, но мужчин Диана умела сводить с ума. У нее даже голова закружилась от ужасного щемящего чувства. Ревности? …Д-да, пожалуй, это было ни что иное, как ревность. А мужчины уже подходили, рассаживались по местам. И Генри выжидательно взглянул на Алису, пытаясь понять ее настроение. Ведь она тоже должна была обдумать то, что между ними произошло. Ей-то это, видимо, удалось. Но девушка сидела с непроницаемым и несколько настороженным видом и не собиралась, кажется, отпирать свои сто замков. Генри даже поморщился от мысли, не испортил ли он окончательно их отношения своей эскападой. Андрей оживленно рассказал об их встрече с Кузнецовым и о предстоящей вечеринке на борту малыша «Командора». Алиса отнеслась к предстоящему продолжению вечера довольно прохладно и, извинившись, тоже отправилась подышать. Генри хмуро проводил ее взглядом и вновь уставился, только без прежнего азарта, на автотрек.