Русские каникулы

Генри, нажав отбой, со злостью швырнул трубку на стол: это какое-то бедствие, невозможно связаться с человеком! Пробормотав про себя все существующие ругательства, он кое-как выцарапал из кармана мобильник, едва не оторвав к чертовой матери этот самый карман, и, порывшись в списке телефонов, набрал номер Димы. К черту приличия и условности! Он должен понять, что происходит! Раздражение его сегодня достигло максимальных высот. С утра он сорвался на миссис Стюарт, когда та спросила о его самочувствии, и потом очень долго извинялся перед ни в чем не повинной женщиной, которая даже растерялась от его немотивированной истерики. Войдя в офис, он наорал на секретаршу, едва не доведя девушку до слез. Потом на совещании досталось его администраторам, менеджерам и управляющему делами. В конце концов, он решил взять себя в руки и с этой решимостью попытался снова дозвониться до Алисы и снова — неудачно. И вот сейчас он надеялся, что хотя бы Дима будет доступен. В трубке послышались гудки и — наконец-то! — ему ответили, такой знакомый бодрый и веселый голос его русского приятеля, который вдруг сразу похолодел после того, как Генри представился. Но Генри, игнорируя холодок, повеявший из трубки, настойчиво попросил прояснить ситуацию. Дима, помявшись, сообщил, что он и сам в недоумении, поскольку Алиса замкнулась в себе и все попытки Димы поговорить об их английском друге пресекает на корню. Генри, нахмурившись, выслушал эти его сообщения и сказал, что не говорил с Алисой с того памятного прощания в аэропорту, три недели назад. Потом, помолчав, он вдруг заговорил с Димой несколько сбивчиво, но абсолютно откровенно: — Дмитрий, я понимаю, что… что ничего не понимаю! Но я не могу оставаться в неведении. Мне сложно отсюда заочно что-то предпринимать. Может быть, я ее невольно чем-то обидел. Но в тот день в аэропорту… Да нет, черт, еще раньше, я решил, что я ей небезразличен, причем до такой степени… До такой степени, что мне, в общем,… показалось, что я могу рассчитывать на ее благосклонность, на то, что мы с ней, н-ну… может быть у нас получится нечто большее. Я уверился в этом, причем я много думал здесь о нас, и я понял, что мы должны быть вместе. А теперь я не знаю, что и думать, — он помолчал немного, потом продолжил с горечью. — Она не подходит к телефону, она не хочет говорить со мной, так надо это понимать? Я здесь схожу с ума, я затерроризировал всю фирму, всех близких. Я должен с ней поговорить, слышишь? Ты должен помочь мне, ведь это и в ее интересах! Дима со вздохом ответил: — Генри, я и не знал, что у вас все так …ээээ …запущено. Я вижу, что с Алиской что-то творится, но она ничего мне не говорит, а только молчит, ну или рычит, если я ее о чем-то таком спрашиваю. Генри, я сделаю все, что смогу. Я постараюсь убедить ее, ну, или, по крайней мере, выясню, что случилось. Я позвоню тебе. Обязательно! Генри, отключив телефон, опустился в кресло. Что-то случилось, что-то произошло, но что? Он снова и снова задавал себе этот вопрос, но ответов не было, слишком много неизвестных было в этой задачке, слишком много допущений. Надо все бросить и ехать туда, посмотреть ей в глаза и попытаться снова все исправить. Но если бы знать, что он должен исправлять, на этот вопрос у него ответа не было.

***

— Алиса, по поводу наших новых заказчиков. Они подъедут сегодня к тебе, — с этими словами директор передал ей пухлую аккуратную пачку чертежей. — Ты посмотри, пожалуйста, этот проект. Там есть один узел, довольно сложный для расчетов. Ну, и по новым расценкам определись. Они пока применяют старые, но я думаю, мы должны их убедить перейти на новые. В отношении заказчика, как субъекта производства, эти расценки более экономически оправданы и обоснованы. Алиса, кивнув, сгребла под мышку чертежи и, повернувшись, направилась уже к двери, когда директор опять окликнул ее: — Алис, что-то ты мне последнее время не нравишься. — Спасибо, Олег Петрович, вы умеете сказать девушке приятное, — с усмешкой обернулась она к своему шефу. — Нет, кроме шуток. Ты же знаешь, твои проблемы — мои проблемы. Если я могу помочь, ты только скажи. — Да нет, ничего такого, в чем вы бы мне могли помочь! Директор, подняв брови, хмыкнул: — Ага, значит все-таки что-то не так. Не намекнешь? — Зачем вам это? — Алис, ты мой самый ценный человек, неужели не понятно? Я вижу, что ты после отпуска сама не своя! Не могу же я это дело на самотек пустить? Алиса, вздернув нос, поудобнее перехватила папки: — Кажется, качество моей работы не страдает от моих личных проблем, или я не права? Я пойду, Олег Петрович! Работы много. А ваши заказчики… Если придут, я у себя!− с этими словами она вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой двери. Директор проводил ее внимательным взглядом и, нажав кнопку громкой связи, вызвал к себе секретаршу с документами для подписи. Ставя автографы, он как бы между прочим поинтересовался: — Танюш, ты у нас все знаешь, не просветишь, чего у нас Алиса такая потерянная ходит в последнее время? — Олег Петрович, скажу честно, не знаю, сами теряемся в догадках… Алисины коллеги, безусловно, заметили случившиеся с девушкой перемены, но как они ни пытались, сколько наводящих вопросов ни задавали, выудить что либо из молчавшей Алисы было невозможно, она только улыбалась в ответ и останавливала любопытствующих. Работа, как обычно, довольно хорошо помогала ей преодолеть боль, которая удобно разместилась где-то в самой середке сердца. Первое время еще было очень больно, Алиса даже подвывала тихонько, когда была уверена, что ее никто не слышит. По вечерам она со страхом возвращалась в свою одинокую и пустую квартиру и без дела слонялась из угла в угол или старалась забыться у телевизора, а чаще, побросав вещи, просто убегала или к Димке, или к бабушке, или к родителям. Хорошо, что погода в начале сентября радовала теплыми ясными деньками, и Алиса после работы иногда выбиралась с коллегами посидеть на набережной в уличной кафешке. А вот погода внутри нее порой была совершенно погружена в слякоть и мрак. Выносить свое настроение на окружающих она не хотела и в такие дни или гоняла на машине за город, или уединялась в студии, чтобы порисовать. И тут случались странные метаморфозы: что бы она ни начала рисовать, постепенно под рукой выходило, что рисует она Генри. Она злилась, бросала начатый рисунок, потом часами сидела, забравшись в кресло с ногами. Но проклятая боль все не уходила. Димка пытался пробиться сквозь ее броню молчания, но Алиса не хотела говорить с ним, поскольку его счастливая мордаха так и светилась от переполнявших его восторгов, и ей казалось, что нагружать Димку своими несчастьями было бы с ее стороны все-таки свинством. Кажется, с Сашей у него складывалось все хорошо и замечательно. Алиса несколько раз наведывалась к ним в отремонтированную квартиру и с затаенной радостью наблюдала за своим счастливым братцем, который смотрел на Александру с обожанием. Как бы ни было ей тяжело переживать свою очередную неудачу с личной жизнью, за брата она радовалась, как за себя самое. И вот сейчас, взяв в руки затрепыхавшийся телефон, она улыбнулась, увидев на дисплее фотографию братца: — Ну, слушаю, слушаю! — Элис! Я тебя приветствую. Ты же знаешь, как я тебя обожаю! — завел знакомую песню братец. — Ну во всяком случае догадываюсь. Именно поэтому ты меня на такую приманку больше не поймаешь! Говори сразу, чего ты хочешь от меня, иначе… — Ну, что ты сразу меня обвиняешь в какой-то меркантильности — оскорбился тот и с воодушевлением продолжил. — Саша завтра бросает меня, ей нужно заехать к родителям. Так что мы с тобой вполне можем отметить мое новоселье, которое я так благополучно зажал ото всех. Ты, надеюсь, свободна завтра вечером? — Ну, вообще-то свободна. — Эй, не слышу энтузиазма! Может быть, ликер «Бэйлис» тебя развеселит и настроит на вполне миролюбивый лад? — Ого! Люблю. Хорошо, я тогда приеду и останусь переночевать, а то доблестные работники свистка и жезла не одобрят мои поездки в обнимку с ликером после наших посиделок. — Все, договорились! Я жду тебя завтра к семи! Не опаздывай, я даже ужин попытаюсь приготовить. — То есть мне запастись активированным углем и марганцевым раствором для промывания желудка? — Обижаешь, сударыня, уж я постараюсь, чтобы обошлось без последствий. В это время к ней в дверь заглянула секретарша Танечка и усердно стала делать таинственные знаки. Алиса быстренько попрощалась с Димой и вопросительно уставилась на приплясывающую от нетерпения Таню. — Алиса, пришел заказчик, ну тот самый! Мне его сюда пригласить? — Да, Танюш, конечно! Я его жду. Таня исчезла, а Алиса придвинула к себе чертеж с тем самым сложным узлом, над которым она билась все утро. Дверь открылась, и она, подняв глаза, едва не свалилась с кресла от неожиданности: в ее кабинет входил не кто иной, как ее мимолетный знакомый Иван, который, увидев ее, разулыбался и, стремительно подойдя к столу, уселся напротив. — Итак, кажется, судьба снова нас свела? Ну, что же, Алиса, вы должны понять, что все это неслучайно! Алиса сглотнула и растерянно улыбнулась: — Я никак не ожидала, что этот долгожданный заказчик — вы! — А я ожидал! Мне сообщили, что у наших новых подрядчиков главным гением и феей сметной документации является некто Алиса Северова. — Ну, так уж и феей! — смущенно хмыкнула Алиса. — О, да, я и забыл! В нашу последнюю встречу вы повели себя скорее, как Золушка: сбежали от меня с невиданной скоростью, да еще и в сопровождении некоего соперника. Но имейте в виду: никаких соперников я не потерплю. Я ведь говорил вам, что я очень настойчив. Алиса, нахмурившись, перевела разговор на рабочий лад: — Давайте все же к делу. У меня есть кое-какие вопросы по одному из узлов. Там довольно сложная конфигурация, и для расчета мне придется едва ли не в дебри высшей математики забраться… — быстро заговорила она, чтобы закончить с щекотливой темой их последней встречи. — Хорошо, к делу. Хотя нашим проектом, собственно, будет заниматься главный инженер. А я зашел проверить свою догадку по поводу девушки Алисы. Но в проектах я кое-чего все же понимаю — согласился Иван и, наклонившись ближе, понизив голос, проговорил. — На другие темы мы поговорим попозже, так ведь? Алиса, ничего не ответив, открыла программу по расчету смет и, вооружившись карандашом, повернула к своему собеседнику озадачивший ее пресловутый узел, над которым она трудилась битый час. Иван, спрятав улыбку, наклонился к чертежу. …− Ну, что же кажется, все ясно. Расчет я сделаю через пару дней. Если будут вопросы, то я позвоню, — Алиса торопливо говорила, избегая смотреть на разглядывающего ее в упор Ивана, который вовсе не собирался так просто уходить и со всей бесхитростной откровенностью поведал ей об этом: — Ну уж нет, Алиса, на этот раз вы от меня так быстро не отделаетесь! Я собираюсь сделать вам предложение… — вовсю насладившись ошеломленным видом девушки, он продолжил, — …от которого вы не сможете отказаться. Я приглашаю вас сегодня на праздник в Дом Актера. Открытие сезона, костюмированный бал, фейерверк! Ну? — улыбка его стала еще шире, — я угадал? Ведь вам это интересно? Алиса пожала плечами и неуверенно улыбнулась: — Не знаю… У меня не было никаких планов сегодня. Но ваше предложение… ммм… заманчиво. Иван легонько хлопнул по столу ладонью и решительно поднялся: — Все! Мы договорились. Я заеду за вами к половине восьмого на Воскресенскую, о`кей? Форма одежды — парадная! — Нет, постойте! Вы такой стремительный. До вечера еще далеко, и, может быть, у меня что-то изменится, — запротестовала девушка. — В этом случае вы мне позвоните, идет? — он протянул ей свою визитку. Алиса со вздохом взяла картонный прямоугольник и кивнула: — Ну, хорошо. А как я буду смотреться в парадной одежде на мотоцикле? — Ну, мы что-нибудь придумаем. Придется, видимо, взять мотоцикл с коляской, — подмигнул Иван и, откланявшись, вышел, оставив Алису в задумчивости. «Ну, а почему, собственно, и нет? Ты что, должна весь век сидеть и заниматься самокопанием и самоистязанием? Т а м тебе, кажется, яснее ясного сказали, что звонить и беспокоить Его Светлость строжайше запрещено. Так чего ты должна ждать? Пора перестать беспокоиться и начать жить! Салют, Карнеги….» Обдумав все эти невеселые вещи, Алиса тряхнула головой и решила, что на бал пойдет всенепременно.

***

Вечер в Доме Актера еще не начался, когда Иван подвез Алису к парадному входу. На этот раз к тайной радости Алисы он был без своего мотоцикла, а воспользовался глазастой серебристой Камри. Иван, обойдя машину, галантно открыл дверцу и помог Алисе выбраться наружу. Обилие роскошных авто на парковке возле трехэтажного особнячка говорило о том, что здесь сегодня собрался весь бомонд. Алиса по дороге на бал тысячу раз пожалела, что вообще согласилась пойти, но сейчас, при приближении праздника, уже начала немножко загораться всеобщим оживлением, царившим и возле Дома Актера, и в вестибюле. Нарядная толпа бурлила внутри, перемещалась, перемешивалась, знакомые радостно здоровались, незнакомые заинтересованно оглядывали присутствующих. Иван же, похоже, был здесь, как рыба в воде. Его все знали, его приветствовали многие известные персоны, он с кем-то здоровался за руку, с кем-то перебрасывался парой фраз, с кем-то обнимался. Но Алису не отпускал от себя и был с ней весьма внимателен. Он представлял ее своим знакомым, приятелям, друзьям. И всеобщая радостная суматоха закрутила их. Алиса увидела и своих приятелей, среди которых была, конечно же Диана, которая оценивающим взглядом окинула спутника Алисы и с веселым недоумением уставилась на нее, а потом и утащила в сторонку. — Алис, ты меня просто удивляешь! Откуда это такой всплеск сексуальной активности? Я тебя встречаю второй раз за последний месяц, и ты второй раз в обществе неотразимого мужчины! Где ты со Светловым-то познакомилась? — А ты его знаешь? — Ну так! Личность известная. Квартал Весны — его детище. А еще «Экспо-центр» на Острове. — Он наш заказчик, как оказалось. Ну и пригласил меня на эту вечеринку! — Пригласи-ил! Надо же! И как это у тебя получается? Ну, бог с ним. с Иваном. Лучше скажи-ка мне, куда ты подевала мистера Дэшвуда? Алиса натянуто улыбнулась: — Мистер Дэшвуд отправился по месту дислокации — в Туманный Альбион. — И…? — И все. — Ты что, с ума сошла? Как ты позволила ему уехать, вот так просто? — У него какие-то проблемы с бизнесом. — Ну, а теперь он с ними справился? Алиса пожала плечами, избегая смотреть на Диану. — Во-от как, значит. А, ну да! У нас же ни телефонов, ни Интернета нет, живем в лесу, молимся колесу! Ты что, с ним не созваниваешься?! — Нет. — Алиса-а-а!!! Девушка жестом остановила Диану, готовую вот-вот взорваться от чувств: — Диан, все, закрыли тему. — Нет! Тему, значит, закроем! Я, как последняя дура, в кои-то веки совершила благородный поступок и не стала вмешиваться в ваш роман, а она «закрыли тему»! Алиса решительно попрощалась с приятельницей и направилась к Ивану: — Извините, я немного отвлеклась… — Да ничего-ничего! Идемте же, сейчас начнется представление, — и он протянул девушке руку, на которую она охотно оперлась и последовала за ним в зрительный зал. …Бурные аплодисменты все не стихали, и актеров вызывали на поклон уже в четвертый раз. — Кажется, вечер удался, — заметил Иван уцепившейся за его руку Алисе, когда они выбрались из зала в шумной зрительской толпе. — О, да! И спасибо вам большое за то, что вытащили меня, — она с улыбкой посмотрела на своего спутника, когда они остановились отдышаться у окна. — Вечер и в самом деле получился замечательный! — Вот видите, а вы раздумывали, ехать — не ехать! — с довольным видом ответил Иван. — Сознаюсь, была не права. Во всяком случае, настроение вы мне… — она замерла на полуслове, вперив взгляд в высокого мужчину в смокинге, стоящего к ним спиной. Иван проследил за ее взглядом и вопросительно взглянул на нее. Алиса, пробормотав «Извините!», как во сне, двинулась к мужчине, тронула за рукав и… К ней повернулся совершенно незнакомый человек и с удивленной улыбкой уставился на растерявшуюся девушку. Наваждение схлынуло, Алиса пролепетала извинения и, круто развернувшись, вернулась к своему спутнику, который внимательно смотрел на нее. — Извините, Иван, мне показалось… В общем, неважно. — У вас такой вид, как будто вы увидели привидение. — Да, привидение… — Алиса зябко поежилась. — Иван! Вы простите меня. Я бы хотела уехать домой! Вы меня отвезете? — Ну, конечно, — пожал он плечами. — Хотя я думал, что мы с вами еще отправимся куда-нибудь посидеть. Но если вы хотите… — Да, хочу. Простите меня. — Да не извиняйтесь вы! Все нормально, — с этими словами он подхватил девушку под руку и направился к выходу. Толпа уже немного рассосалась, и они вышли на крыльцо. «Камри» мигнула фарами и словно бы дала сигнал к тому, чтобы магия вечера исчезла. Ее, эту самую магию, никто не стал провожать аплодисментами и просить остаться. Алиса была подавлена, Иван недоумевал. Вечер окончился, приятные ощущения испарились. Боль вернулась к Алисе и, обняв ее за плечи, отгородила девушку от окружающего мира.