Русские каникулы

Долго поваляться в постели у них не получилось, поскольку после восьми ожил Алисин телефон и потом просто не унимался. Позвонило так много народу, что Генри даже съязвил, что не ожидал столь большой популярности своей невесты, а потом предложил посмотреть российские новости, где о переезде ее в другую страну непременно объявят в разделе чрезвычайных происшествий. Позвонил, конечно же, и Дима, причем, наскоро выспросив, как дела у Алисы, попросил передать трубку Генри, заявив, что для его спокойствия ему важнее узнать, как чувствует себя жених, за невесту-то он спокоен, и мужчины с удовольствием проболтали на пару довольно долго. Потом позвонила мама Алисы и задавала всяческие каверзные вопросы, сетовала на тщательно изученный ею прогноз погоды в Лондоне, на то, что Алиса непременно должна простудиться в таком сыром климате, что никто не станет следить за ее рационом питания и здоровьем, требовала, чтобы Алиса звонила немедленно ей, если кому-то из «этих» англичан вдруг придет в голову ее обидеть. Алиса попыталась спокойно выслушать свою заботливую матушку и по мере возможностей ее как-то успокоить, что в той стране, куда она уехала, цивилизация вполне развита, от плохой погоды можно легко укрыться под зонтом или, на крайний случай, под крышей дома, со здоровьем, вернее, с его сохранением Алиса постарается справиться сама или обратится к специалистам. После этого долгого, нервного и ответственного разговора бабушкин звонок Алису очень порадовал. Причем бабуля тоже попросила разрешения побеседовать с Генри. Уж о чем они там говорили, Генри так Алисе и не сказал, но, смеясь, заметил, что у нее замечательная бабушка. Тут их тет-а-тет прервали. Миссис Стюарт, которая уже с час хозяйничала внизу, на кухне, сообщила, что завтрак готов. Алиса с затаенным волнением ожидала встречи с этой женщиной, зная, по словам Генри, насколько та предана своему хозяину. Но это знакомство оказалось не столь обнадеживающим, как хотелось Алисе. Миссис Стюарт довольно сдержано встретила сообщение мистера Дэшвуда о новом члене его семьи, с полнейшей невозмутимостью подала завтрак, и Алиса, ожидавшая хоть каких-то эмоций, была обескуражена, хотя и постаралась не подать вида. Но Генри все же кое-что заметил и после завтрака попытался успокоить свою огорченную невесту тем, что выпестованная в веках британская непроницаемость дает о себе знать, и что на его взгляд миссис Стюарт весьма благосклонно восприняла известие о скором бракосочетании своего обожаемого хозяина, но ее пуританское воспитание, возможно, противится присутствию девушки в одном доме с мужчиной до брака. Алиса, в продолжение его речи, постепенно заливалась жарким румянцем, а Генри, поняв, что переборщил с оправданиями сдержанности своей домоправительницы, бросился успокаивать Алису уже с другими аргументами. В конце концов, их объяснение прервал телефонный звонок. Звонил Алисин бывший директор и сообщал, что уже возникла целая уйма вопросов, и что он, пользуясь их прежними договоренностями, отправил эти вопросы ей на электронную почту. Алиса, будучи ответственным человеком, немедленно помчалась к компьютеру, а Генри целый час изнывал в ожидании ее выгружения из Интернета и от сознания того, что опять с самыми лучшими намерениями невольно обидел свою любимую. Алиса просидела над головоломками своего бывшего шефа довольно долго. Возможно, это помогло ей справиться с замешательством, в которое ее погрузили объяснения Генри. Именно после этих объяснений Алиса с ужасом осознала, как все это выглядит со стороны, в каком свете она предстала не только перед экономкой, но еще и перед родителями своего суженого, которые непременно будут еще более шокированы ее неприемлемым поведением. К счастью, работа не дала ей возможности поупиваться собственными промахами. Генри же после того, как она освободилась, не стал возвращаться к этому разговору, а утащил ее на прогулку в автомобиле с намерением «истратить неприличную сумму денег», как он выразился в первом же бутике, куда они зашли. Причем эти намерения были выполнены еще по меньшей мере в пяти роскошных торговых заведениях, пока Алиса не взмолилась, что больше не вынесет ни единой примерки. Потом, когда они уже сидели в теплом салоне его «Лендровера», Генри озабоченно спросил, какой автомобиль она предпочла бы иметь в своем распоряжении. Алиса со вздохом ответила, что ей придется заново постигать науку вождения, а уж потом можно будет говорить и об автомобиле. Генри тут же озадачил Джеймса, который их сопровождал, этой проблемой, и Алиса, спустя несколько минут, уже имела личного инструктора по вождению и обладала весьма плотным расписанием занятий. Проголодавшись, они немного перекусили в ресторанчике, и Алиса ужаснулась размерам порций, которые она при всем желании не смогла осилить даже при помощи бокала вина. Заметив, что Генри все же утомлен, как он ни бодрился, девушка заявила, что страшно устала и хочет вернуться в их чертоги Снежной королевы. В ответ Генри со вздохом проворчал, что ожидал такой оценки его жилища. Алиса захохотала и сказала, что дразнит его, и что ей все нравится, особенно наличие в этом жилище такого очаровательного хозяина. Мир был восстановлен, а когда они вернулись, миссис Стюарт напоила их еще и чаем. Алиса была в замечательном настроении, за столом они с Генри смеялись, подшучивали друг над другом, и экономка, подав Алисе чашку ароматного напитка, впервые за этот день улыбнулась ей, если, конечно, можно было назвать улыбкой едва заметное вздрагивание уголков губ этой строгой женщины. Дорожка к сердцу домоправительницы была проложена еще и тем, что Генри обратился именно к ней с просьбой порекомендовать мисс Алисе достойный салон красоты, поскольку завтра их ждут на Портобело-роуд, в доме его родителей к обеду, и Алиса, возможно, захочет посетить какое-нибудь куафюрное заведение. Алиса, которая безо всякого труда обошлась бы и своими силами, уловила эту военную хитрость Генри и с готовностью согласилась выслушать все рекомендации миссис Стюарт. В этот момент Генри позвали к телефону, и он, оставив женщин наедине, удалился в свой кабинет.

***

Как только он вышел, Алиса перевела взгляд на экономку, улыбнувшись как можно сердечнее, с твердым намерением закрепить достигнутые успехи по завоеванию сердца миссис Стюарт. Та предложила еще чаю и спросила, как разместилась гостья, нет ли каких-то пожеланий. Девушка от души поблагодарила экономку за то, как была устроена ее комната, но миссис Стюарт, покачав головой, сказала, что выполнила только волю и указания своего хозяина. Алиса подняла брови и заметила, что вряд ли мужчина смог бы сделать те восхитительные цветочные композиции, которые стояли в ее комнате. Увидев, как уголки губ экономки снова дрогнули в улыбке, девушка поняла, что попала в точку. Миссис Стюарт кивнула, подтвердив, что сделала их сама и рада, что мисс Элис они понравились. Потом их разговор перешел к выяснению Алисиных пристрастий в еде. И уже в конце разговора миссис Стюарт, помолчав и внимательно глянув на девушку, словно бы резюмировала: — Кажется, мистер Дэшвуд теперь чаще улыбается. Алиса с улыбкой кивнула, а мысленно совершила сальто-мортале, поздравив себя с выдающимся успехом в деле завоевания симпатий местного населения. Переговорив с Эндрю и сделав после этого еще несколько звонков, Генри вернулся на кухню и застал своих дам мирно беседующими за очередной чашкой чая. Миссис Стюарт, заторопившись, быстро попрощалась, бросив, как ему показалось, весьма благосклонный взгляд на Алису. Но как Генри ни старался, Алиса так и не сказала, о чем они говорили с его экономкой и каким образом девушке удалось покорить эту неприступную женщину.

***

— …Алиса, поможешь? — Генри поднял упавшую запонку и, протянув ее вошедшей девушке, так и застыл с открытым ртом. — Боже, ты выглядишь… — Ничего? — с смущенным и одновременно довольным видом спросила Алиса и крутанулась вокруг себя. В новом струящемся платье жемчужного оттенка, выгодно облегавшем ее гибкую фигурку, с аккуратной прической, открывавшей ее нежную шею с трогательными завитками волос, она выглядела потрясающе женственной и притягательной настолько, что во рту у Генри немедленно пересохло. Он откашлялся и выговорил: — Ничего? Мисс, вам непременно следует обратиться к лучшим окулистам Лондона. Слушай, признайся честно, ты выглядишь так… ошеломительно потому, что не хочешь никуда идти? — он притянул ее к себе за талию. — Странная логика, — Алиса, смеясь, подставила губы. — Я хорошо выгляжу именно, чтобы куда-нибудь выйти. — А тебе не приходило в голову, что единственное, о чем я смогу думать весь вечер, это как мне побыстрее вернуться домой и затащить тебя в постель? — Ну, ты взрослый юноша и сможешь взять себя в руки. — Боже, ты слышишь эту женщину? — поднял Генри глаза к потолку. — Она предлагает мне снова и снова взять себя в руки, тогда как я жажду взять в руки ее, — он и в самом деле подхватил девушку на руки и, покружив, осторожно опустил на кровать. — Генри-и! — Алиса захохотала, — Твои родители спросят, что нас так задержало, интересно сможешь ли ты придумать достойную причину? Генри вытянулся рядом и оперся на локоть: — Ну, я думаю, когда они увидят, с какой очаровательной дамой я пришел, никаких таких вопросов они не зададут. Алиса вздохнула: — Нет, давай уже поедем. Не нужно заставлять их ждать. — Она поднялась с постели и поправила волосы у зеркала. Генри подошел к ней сзади и, взяв за плечи, заметил, глядя на ее отражение: — Ты кажешься очень взволнованной. — А я и в самом деле взволнована. Вдруг я им не понравлюсь? — И что? — поднял брови Генри. — Но я очень хочу им понравиться, — тихо сказала Алиса. — Я должна. Генри развернул ее к себе и взял за руки: — Не выдумывай. Достаточно того, что ты нравишься мне. Я просто хочу представить тебя им. Протокол. — Но это твои родители! И я должна непременно постараться подружиться с твоей мамой. Так положено. Генри усмехнулся: — Ты не должна ничего такого. Тем более, что с моей матерью подружиться сложно. Но ты — удивительная девушка и ты им непременно понравишься. Помнишь, как меня встретила твоя бабушка и благословила нас? — Шутишь? Когда это? — Алиса выскользнула из его объятий. Генри засунул руки в карманы брюк: — Я серьезен, как никогда. Именно поэтому я стал за тобой ухаживать. Твоя бабушка сказала, если мне не изменяет память: я одобряю вашу дружбу с Лизонькой. Так что, дорогая, тебе уже тогда было не избежать меня. Алиса притворно нахмурилась: — Вот это здорово! И как это я пропустила момент, когда решалась моя судьба? Генри пожал плечами: — Ты бываешь очень невнимательна порой. Вот сейчас, к примеру, ты совершенно забыла надеть ожерелье. Алиса уставилась на него: — Но у меня нет никакого ожерелья. — Оно в твоей комнате. Если позволишь, я принесу, — с этими словами Генри вышел и вернулся с голубой бархатной коробочкой с эмблемой **** на крышке. Алиса осторожно открыла крышку и замерла: внутри на голубом бархате покоилась тонкая нитка белого золота, усыпанная изумрудными зернами и украшенная по центру тремя бриллиантовыми звездочками. — Я помогу, — Генри осторожно застегнул украшение сзади и, отойдя, удовлетворенно причмокнул. — Я так и знал, что тебе нужны именно изумруды. Тебе нравится? — Н-не знаю. Наверное, да, — растеряно взглянула на него Алиса и погладила ожерелье указательным пальцем. — Я, видимо, не умею всего этого носить. Генри усмехнулся: — Нет, я все же отведу тебя завтра к окулистам, поскольку ты не видишь совсем явных вещей. Ну, а теперь нам, пожалуй, и в самом деле пора.

***

…Автомобиль, прошуршав шинами по подъездной дорожке, замер у крыльца огромного и роскошного дома, нет, не дома, а, скорее, замка. Настоящего, с башнями, с просторным и аккуратным английским парком, с кованной высокой оградой. Дыхание у Алисы сдавило, а по плечам заметались мурашки. «Перестань, прошу тебя, не трусь!» — уговаривала она себя, но ее организм не хотел слушаться, а зубы даже выбили барабанную дробь. К счастью, Генри этого не заметил. Он был как обычно невозмутим и элегантен как… как английский лорд, каковым он, собственно, и является, усмехнулась про себя Алиса и оперлась на его руку, выходя из машины. Величественный дворецкий с поклоном проводил их внутрь. Алиса так вцепилась в руку Генри, поднимаясь по лестнице, что он, улыбнувшись, успокаивающе похлопал ее по руке и прошептал, коснувшись губами уха: — Ты выглядишь потрясающе, и я тебя очень люблю. В гостиной их ждали мистер и миссис Дэшвуд. Генри представил свою спутницу. Миссис Дэшвуд окинула взглядом Алису, и та почувствовала себя препарируемым насекомым, что не добавило ей ни уверенности, ни хорошего настроения. Мистер Дэшвуд поцеловал ей руку, и Алисе показалось, что в его глазах мелькнуло некое подобие тепла, а губы слегка дрогнули в улыбке, а вот это уже вселяло некоторую надежду. Потом все начали общий разговор, из которого Алиса мало что понимала, поскольку в ушах довольно громко стучали молоточки. Поэтому она тихонько сидела в кресле и потягивала вино, которое ей подал Генри. Причем Алиса даже была рада, что ее оставили в покое, этот перерыв дал ей возможность потихоньку прийти в себя. Генри периодически внимательно посматривал на нее. Постепенно Алиса стала прислушиваться к беседе, но тут к ней приблизилась сама миссис Дэшвуд и удобно расположилась в кресле рядом с намерением завязать беседу: — Итак, мисс Элис, могу я узнать, как вы устроились? — Благодарю. Пока все замечательно. — Очень хорошо. Вы не скучаете по России? — Но я здесь всего три дня. Скучать пока не было времени. — Что ж, нужно признать, вы довольно решительная молодая леди. Оставить своих близких, семью, свою страну, уехать за тысячи миль в чужую среду — это весьма смелый поступок. — Да, вы правы. Миссис Дэшвуд собралась продолжить свою атаку, но их прервал слуга, который сообщил, что стол накрыт. Миссис Дэшвуд оперлась на руку Генри. К Алисе подошел мистер Дэшвуд, она взяла его под руку, и все вместе они проследовала через высокие двери в обеденный зал. Обед начался под аккомпанемент той же, ничего не значащей беседы: обсуждались светские новости, события в политике. Алиса с удовлетворением отмечала про себя, что вполне хорошо понимает, о чем говорят. Но тихой радости ее пришел конец, когда миссис Дэшвуд после первой перемены блюд решила продолжить небольшой допрос новоиспеченной подруги своего сына. — Итак, мисс Элис, мы так мало знаем о вас, наш сын ничего не рассказывал. Могу я поинтересоваться, кто ваши родители? Генри, который сидел наискосок от Алисы, внимательно взглянул на нее, словно пытаясь ободрить, но девушка уже вполне овладела собой (спасибо бокалу вина!) и безмятежно улыбнулась. Она сообщила миссис Дэшвуд, кто ее родители, кем она работает. «Вернее, работала?» — уточнила миссис Дэшвуд, но Генри, вмешавшись, возразил, что Алиса и сейчас консультирует свою русскую фирму. Алиса с легкой укоризной глянула на своего добровольного помощника, дескать, я сама справлюсь, не нужно меня так оберегать, и с легкой улыбкой продолжила отвечать на вопросы дотошной хозяйки. В душе она удивлялась, откуда что взялось, речь ее была почти правильной, слова лились сами собой, ей казалось, что у нее все получается, миссис Дэшвуд слушает ее с улыбкой. Правда глаза ее, пожалуй, несколько холодны, но, наверное, стоит это списать на обычную английскую сдержанность. Она не понимала, почему Генри немного хмурится и, кажется, не слишком-то доволен их беседой. Мистер Дэшвуд больше был занят едой, причем выражение его лица было некоторым образом очень схоже с лицом сына. После чая мужчины отправились выкурить сигары, а миссис Дэшвуд снова села возле Алисы и, откашлявшись, начала: — Ну что же, мисс Элис, я довольна, что вы столь подробно ответили на мои вопросы… — Я была должна говорить так подробно. Вы меня не знаете, и я… — Минуту, мисс. Я закончу свою мысль. — Алиса даже поежилась, столь холодным был тон миссис Дэшвуд. Девушка была неприятно удивлена, куда подевались улыбки миссис Дэшвуд, а та продолжала. — Я так понимаю, что мой сын имеет весьма серьезные намерения в отношении вас. Но меня поражает, что вы, кажется, тоже поддерживаете эти его настроения. Когда мы с вами виделись в госпитале, мне показалось, что вы совсем не обрадовались идее моего сына жениться на вас, поэтому я тогда и ушла, чтобы вы смогли его разубедить. — Разубедить? Но почему я… — растеряно проговорила девушка. — Дорогая моя, мне казалось, вы понимаете, что этот брак — мезальянс! Вы настолько из разных миров с Генри, что я не вижу даже предмета для обсуждения. Вы, безусловно, очень привлекательны, и я понимаю, что мой сын вполне мог увлечься вами, но не думаю, что его чувства серьезны. Ваше знакомство ведь было очень коротким. Нет, я понимаю, что идея выйти замуж за состоятельного англичанина весьма заманчива, и ваши родные безусловно рады такому союзу, но… Полное благодушие, плескавшееся в душе Алисы, резко сменило градус, и откуда-то изнутри вспенились раздражение и обида. — Если вы думаете, что список радостных… радующихся моему браку с вашим сыном большой, то — нет. В нем — один человек. Ваш сын. Мои родители… эммм… огорчились, что я еду далеко, брошу свою семью, друзей, что я не буду рядом с ними, как раньше. — Это только доказывает, что ваши родители — здравомыслящие люди. Но почему вам не послушать их и не вернуться к себе, в Россию? — Я приехала сюда потому, что Генри нуждается во мне. Моя жизнь была прекрасной там, и я не хотела быть женой богатого англичанина. Это не моя мечта. Я еще хочу сказать, — слова вылетали, как стремительные птицы. Правда, временами их здорово не хватало. — Когда я познакомилась с ним там, мне показалось, что он очень одинокий. Ему… эмм… мало заботы, любви, семьи. Но Генри нужно счастье, он — очень хороший человек, он должен иметь его… — Мисс Элис, я — его мать, и вам нет нужды защищать его передо мной. — Да-а? Я подумала, что ему нужна защита! — выпитое вино вдруг придало ей головокружительную смелость. — Знаете, я согласилась сегодня прийти сюда, чтобы ему… из-за его желания. Я думала, что понравлюсь вам, может быть, мы будем… подруги, подружимся, — при этих словах брови миссис Дэшвуд поползли вверх, а губы сложились в скептическую усмешку. — Но я вижу, вы в этом не нуждаетесь. И мне жаль, — помолчав, тихо произнесла Алиса. — Правда, очень жаль. Хотя я обижена, но это неправильно… я не заслужила эту обиду… Она хотела что-то еще сказать, но отворилась дверь, и вернулись мужчины. Первым быстрыми шагами вошел Генри и, окинув взглядом нахохлившуюся Алису и непроницаемую, холодно — высокомерную миссис Дэшвуд, нахмурившись, недовольно дернул головой. Мистер Дэшвуд в свою очередь обозрел диспозицию и, подойдя к Алисе, произнес: — Мисс Алиса, могу я показать вам свою коллекцию импрессионистов? Генри упомянул, что ваш дед — художник, а вы увлекаетесь живописью. Думаю, вам это будет очень интересно. Алиса подняла на него колючий настороженный взгляд и, выбравшись из кресла, отправилась, опершись на его руку, якобы осматривать картины, а скорее всего — на очередной допрос с пристрастием, хотя единственным желанием ее было забиться в какую-нибудь щель, а лучше — сбежать отсюда и — прямиком в аэропорт. Но она решила, что должна выдержать эту экзекуцию до конца, и приготовилась отбивать еще одну атаку, на этот раз с использованием тяжелой артиллерии, олицетворением которой был этот элегантный, величественный мужчина, аккуратно придерживающий ее за локоть и выступающий сейчас очень внимательным экскурсоводом. Но экскурсия длилась и длилась, они шли вдоль стен, останавливаясь против одной картины, пристально изучая другую, она слушала лекцию настоящего знатока живописи, которым, безусловно, был мистер Дэшвуд, и — ждала. Ждала, когда же и он сменит свою приветливую маску на настоящее лицо, которому крайне неприятна идея его сына связать свою жизнь с никому не известной иностранкой без титулов, без миллионного состояния, без всего того, что так необходимо для семейного счастья, по мнению этих великосветских аристократов. Это изматывающее ожидание мешало ей по-настоящему насладиться впечатляющей коллекцией, игрой цвета, буйством красок, потрясающей энергетикой, исходящих от этих удивительных полотен. В юности она одно время здорово увлекалась этим направлением живописи, даже пыталась что-то такое писать в этой манере с разложением красок прямо на холсте. И сейчас при лучших обстоятельствах она бы просто до потолка прыгала от восторга лицезреть подлинники Моне, Дега, Сезанна, своего кумира Ренуара с его работами, похожими на прозрачное воздушное кружево. Но сейчас она брела вдоль шедевров, не задыхаясь от счастья, а словно выполняя какую-то повинность. Вернувшись, они обнаружили Генри, с сердитым видом стоявшим у камина, и миссис Дэшвуд, сидевшую в своем кресле, причем последняя пребывала в том же холодно-непроницаемом настроении, а Генри был еще более мрачен. При виде отца и Алисы Генри холодно сообщил, что им нужно ехать. Мистер Дэшвуд поцеловал девушке руку и, наклонив к ней голову, произнес, что хотел бы иметь удовольствие как можно скорее увидеть юную мисс у себя, чтобы они продолжили занимательную экскурсию по их замку. Алиса от неожиданности не нашлась, что сказать, а когда мистер Дэшвуд еще и заявил, что очень рад знакомству с такой очаровательной девушкой, она, думая, что не поняла, переспросила и почувствовала себя ужасно неловко. Мистер Дэшвуд все тем же учтивым тоном повторил, что очень рад был встрече с ней и снова приложился к руке уже совершенно растерявшейся Алисе. Когда молодые люди вышли, миссис Дэшвуд сообщила мужу о их разговоре с Алисой. Ее супруг молча выслушал обличительную речь и, берясь за газету, заметил, что в списке сторонников переезда Алисы в Лондон с сегодняшнего дня появилась еще одно лицо. — И кто же это, позволь узнать? — поинтересовалась миссис Дэшвуд. — Ваш покорный слуга, — после этих слов мистер Дэшвуд погрузился в занимательнейшее чтение передовицы «Таймс».