Русские каникулы

Как только они уселись в машину, тягучее молчание немедленно растеклось и облепило все пространство вокруг них. Алиса пыталась унять свои мысли, которые метались в ее голове, как бильярдные шары, ударяясь о виски и доставляя неприятные ощущения. Генри, морщась, как от зубной боли, снова и снова перебирал в уме неприятный разговор с матерью. Он понимал, что Алиса, должно быть, здорово расстроена. Еще когда в начале вечера его матушка начала свои атаки, он напрягся, предчувствуя неладное. Но ему показалось, что Алиса справляется довольно хорошо и с миссис Дэшвуд, и с ее вопросами. И в конце концов он вообще забыл обо всем на свете, просто-напросто залюбовавшись своей возлюбленной, ее легкой улыбкой, с которой та отвечала на расспросы миссис Дэшвуд, ее какой-то природной грацией, которая сквозила в каждом ее движении, в самом незначительном жесте. Он на минуту даже потерял нить разговора с отцом, наблюдая за Алисой как бы со стороны, словно она была совершенно посторонней ему таинственной незнакомкой, от которой исходило мощное притяжение. Когда они прошли за обеденный стол, ситуация стала просто невозможной, но ему вновь показалось, что Алиса справляется сама. А когда он встрял в их разговор, она даже остановила его взглядом, дав понять, что не нуждается в его защите. А потом был разговор с отцом, и тот заметил, что, по его мнению, Генри отыскал, в самом деле, весьма привлекательную во всех отношениях девушку. От этих слов он здорово воодушевился и принялся рассказывать обо всем, что произошло с ним в ту поездку, круто изменившую всю его жизнь, о своих чувствах, надеждах, мечтах. Отец с улыбкой выслушал своего немного потерявшего голову сына, а потом, спохватившись, заметил, что вряд ли миссис Дэшвуд столь же благосклонно настроена в отношении выбора Генри, и с их стороны неблагоразумно оставлять Алису наедине с миссис Дэшвуд так надолго. Тревога вдруг плеснулась в груди, и Генри стремительно вышел из курительной, не дожидаясь отца, который едва поспевал за ним. Самые худшие опасения оправдались: Алиса была расстроена, матушка непроницаемо холодна. Отец спас ситуацию и увел девушку к своим картинам, а Генри, кипя внутренним раздражением, начал нелегкий разговор с матерью, которая непререкаемым тоном заявила о своем нежелании видеть эту особу своей невесткой и его женой. Разговор свелся к тому, что каждый доказывал свою точку зрения, уверенный в своей правоте. И в конце Генри резко заявил, что решений своих менять не станет. Ссора была бы неминуема, но вернулся мистер Дэшвуд с Алисой, и Генри поспешно поднялся, желая увести свою любимую, которая по его вине пережила столько неприятных минут. Мистер Дэшвуд при прощании был галантен и обходителен настолько, что Алиса даже растерялась. Генри помог ей одеться и, накинув на плечи шубку, слегка притянул ее к себе, встревожено глядя на ее отражение в зеркале. Но глаза ее были непроницаемы. Она первой проскользнула внутрь автомобиля, дверцу которого любезно открыл для них водитель, и сразу отвернулась к окну. Генри даже подумал, что она, может быть, плачет и не хочет показать ему своих слез, поэтому и сидел, молча переваривая случившееся. Наконец, когда пауза стала просто невыносимой, Алиса, глядя в окно, выдавила из себя: — Х-хорошие у тебя родители… и дом… Тоже… очень мне понравился. Ужин был замечательный. Я провела… чудный… — Алиса! — …вечер. У твоего отца действительно замечательная коллекция картин. Он был очень внимателен ко мне. Хотя он мог и не стараться… так уж. Странно — пригласил меня снова… — Алиса, пожалуйста… Она повернулась к нему, и он словно споткнулся, увидев ее глаза, полные недоумения, растерянности, огорчения. Одного только не было в этих таких любимых глазах: счастливого оживления, радости, света — всего того, чем полны были эти глаза всего несколько часов назад. Она снова отвернулась от него и проговорила: — Прости, у меня не вышло… — Подожди, ты просишь прощения? У меня?! За этот кошмарный вечер?!! — он ошеломленно качнул головой. — Но, дорогая, ты… ты слишком… Алиса же, словно не слыша его, продолжила: — Ты знаешь, когда я принимала решение приехать сюда, то думала о каких-то совсем простых, обычных вещах: как я оставлю свою работу, свою семью, друзей, близких, Димку, наконец, как смогу привыкнуть здесь к новому месту, как мы поладим с тобой… — Это вовсе не простые вещи. Это важные, даже главные вещи, — вставил Генри, но Алиса остановила его жестом и продолжала: — Я совсем не подумала, к примеру, о том, что мы будем жить вместе, …н-ну до свадьбы, и как это будет выглядеть со стороны. Это был первый мой промах. Я не подумала о том, как твои близкие воспримут меня — никому не известную приезжую иностранку. И о тебе… Нет, я думала, что ты просто… Генри. Я не задумывалась о твоем… финансовом состоянии, о твоих деньгах. Может быть, мне еще что-то нужно узнать о тебе? К примеру, о твоей работе. Может быть, твое издательство тоже не совсем такое, как мне представлялось? — Ну, как сказать, — протянул Генри, настороженно глядя на ее профиль. — Издательством мы называем его по привычке. Вообще это довольно крупный информационный… э-ммм холдинг, в который входит телеканал, газета, журнал, ну и сам издательский бизнес. А сейчас ведутся переговоры о покупке радиостанции. Если бы не моя авария, слияние было бы закончено несколько недель назад. Вот. — Он помолчал и со вздохом произнес: — Мне просто казалось, что тебе не очень интересны эти скучные деловые разговоры. И в больнице, по-моему, это совсем не имело значения, есть ли у меня титулы, какое количество подчиненных, и сколько миллионов стоит мой бизнес. — Значит, ты и в самом деле очень богатый человек? — напряженным голосом спросила Алиса и самой себе подтвердила. — Значит, все действительно выглядит не самым лучшим образом. — Что ты имеешь в виду? — с недоумением спросил Генри. — Все выглядит так, словно мне есть, за что преследовать такого видного жениха. Есть ради чего стольким жертвовать. Да-а. Об этом я точно не подумала, — задумчиво проговорила Алиса и повернула голову. — Но ты… Ты-то все знал про себя, про то, как все это выглядит со стороны. Зачем тогда..? — Что — зачем? — нахмурился Генри. — По мнению миссис Дэшвуд я не могу стать твоей женой. Жену ты должен найти из своего круга. Ты ведь знал это все. Зачем же… зачем позволил полюбить тебя? — Алиса, — пристально глядя ей в глаза, произнес Генри. — Мне казалось, что ты понимаешь, — зачем. Мне казалось, что это я объяснять не должен… Что ты молчишь? — Генри, я пытаюсь… все это как-то переварить. У меня, кажется, плохо получается, — Алиса со вздохом откинулась на спинку сиденья. — Я сейчас в жутком смятении, поэтому и наговорила тебе всего. Я просто на некоторое время забыла, что не стоит расслабляться в диких прериях, иначе погибнешь. И слишком рано спрятала свой костюм ежика в нафталин. Генри поднял бровь и мрачно поинтересовался: — Для меня ты тоже станешь.., эммм, будешь с иголками? Алиса молча вгляделась в его лицо и тихо сказала: — Ну что ты. Для тебя у меня есть единственный костюм на все времена. — И что это? Она задрала подбородок повыше и голосом развратной куртизанки произнесла: — Костюм Евы, мальчик мой. Генри, помедлив секунду, резко притянул ее к себе и зарылся губами в ее волосы, выдохнув: — Ты шутишь, черт возьми! Как здорово, что ты шутишь! Я так счастлив, что ты не плачешь, не делаешь… истерик. — Он, взяв ее лицо в ладони, тихо проговорил, — Мне было лестно, что ты полюбила меня просто так, без приложений, без званий и условностей. Мне очень хотелось отправиться в отпуск от своей жизни, своих проблем, бессонницы, если хочешь. Хотелось взглянуть на все со стороны и прекратить, э-ммм,… исследовать свои беды. И знаешь, когда я приехал в Россию, то понял, что все получилось: проблемы стали очень маленькими, я стал… свободный, сильный, уверенный. И я понял, хотя и не сразу, что все это произошло со мной только потому, что появилась ты. Думаешь, после этого ты смогла бы от меня сбежать?! Да никогда, уверяю тебя! — с этими словами он поцеловал ее в уголок губ, и продолжал. — И верь мне: все, в конце концов, уладится. Моя мать смирится с моим выбором. Моего отца, кстати, ты очень легко… укротила. А завтра тебе с той же легкостью придется приручить и моих друзей. Алиса в недоумении уставилась на него, а он усмехнулся: — Завтра мы идем в оперу. Я заказал ложу и пригласил составить нам компанию Эндрю с подругой. Его ты знаешь. Кроме того, будет еще одна семейная пара. Так что как видишь, все не так уж страшно. Между прочим, мой отец.., — он поцеловал кончики ее пальцев. — В общем, ты ему так… понравилась. Он сказал что ты — совершенно уникальный человек. Одно только его удивляет: чем это таким я мог тебя очаровать. На его взгляд только одним: я слишком похож на него. Это шутка, конечно, но, в общем, в отличие от матушки он абсолютно доволен моим выбором и уверен, что когда ты решила приехать ко мне, то, скорее всего, не из-за денег. — Спасибо, конечно, — смущенно пожала плечами Алиса, — но не думаю, что этот трюк с очаровыванием мне удастся провернуть еще раз. Твоим друзьям абсолютно все равно, гоняюсь я за твоим гипотетическим состоянием или нет. Они увидят обычную девочку, чужестранку к тому же, и их великосветская гордость и голубая кровь возопят против твоего выбора. — Трюк с… как ты сказала? С очаровыванием? Удастся, я уверен. А что касается голубой крови… О, дорогая, не говори глупостей, — взмахнул Генри рукой, вновь превращаясь в себя — самоуверенного английского аристократа, и Алиса про себя усмехнулась стремительной смене масок. Несколько минут назад он выглядел здорово сконфуженным, неловким, настороженным, но как только понял, что она не собирается рвать на себе волосы и рыдать у него на груди, то словно сложил прошедший малоприятный вечер в шкаф и запер на ключ, поставив тем самым точку, и, похоже, больше не собирался возвращаться к этому разговору. А он уже склонялся к ней, шепча всякие любовные словечки, теребил ей мочку уха, легонько целовал в щеки, спускаясь к шее, распахивал на ней шубку, прижимался, гладил ее, слегка сжимал затылок и, в конце концов, озорно блестя глазами в темноте, заявил, что никогда не делал э т о в машине, а жизнь так стремительно проходит, и может быть им… Алиса, до этого немного рассеянная (она-то не могла так быстро запереть в шкаф свои переживания), немедленно пришла в себя и аккуратно высвободилась из его объятий, заявив, что как-нибудь переживет отсутствие такого опыта. Какие к черту опыты, когда в животе все еще ворочается недовольство собой, когда мысли помимо воли все скатываются к прошедшему вечеру, да и приехали они уже в конце концов! Генри удивленно посмотрел на нее, не ожидая такого сопротивления, но она была непреклонна, и ему ничего иного не оставалось, как с тяжким вздохом выкарабкаться из машины, взлететь на крыльцо, показавшееся ему слишком высоким, пересечь бесконечный холл, держа ее за руку, кое-как воткнуть ключ в панель лифта и, буквально выпав из кабины на своем этаже, сгрести в объятья свою любимую, уже не слушая никаких отговорок. Да их, собственно, и не было…

***

Алиса, нетерпеливо постукивая острием карандаша по лежащему перед ней блокноту, испещренному цифрами, сидела у компьютера в ожидании, когда придет ответ из ее русской фирмы, куда она только что отправила поправки к смете. Нетерпение ее было обусловлено тем, что вот-вот должен был подъехать инструктор, с которым она, по настоянию Генри, занималась вождением дважды в неделю. Она пыталась улизнуть от этих занятий, поскольку не очень-то стремилась к тому, чтобы сесть за руль в этом многолюдном, шумном незнакомом городе, но Генри был непреклонен. Почему-то он вбил себе в голову, что ей для того, чтобы чувствовать себя увереннее, просто необходимо здесь тоже иметь машину. Хотя ей больше нравилось просто бродить по городу, смотреть, слушать английскую речь, которая постепенно становилась не чужой, а узнаваемой, близкой. Порой Алиса даже ловила себя на мысли, что иногда думает по-английски. Вот чем она действительно хотела заняться, так это продолжить свое обучение английскому: не только заучивать иностранные слова, но и заняться, как следует, грамматикой, правописанием, английской литературой. Именно это, а вовсе не собственное авто, могло бы поднять ее уверенность в себе. И она решила сегодня же выяснить что-то по поводу таких занятий. С того памятного ужина прошло уже больше недели, а обида все еще сидела занозой внутри. На следующий день они отправились с Генри в оперу, и Алиса, не ожидая ничего хорошего от новых встреч, неожиданно получила большое удовольствие и от «Призрака оперы», который давали в тот вечер, и от компании, которая довольно приветливо к ней отнеслась. Ну, Эндрю благоволил ей еще с той поездки, наблюдая за их с Генри отношениями, а вот что ее новые знакомые, Веллингтоны, окажутся столь приятными людьми, для нее стало неожиданностью. Хотя она и держалась несколько сдержано, постоянно ожидая каких-то подвохов со стороны великосветских приятелей Генри, особенно в тот момент, когда мужчины оставили их на несколько минут, но и здесь была приятно удивлена сердечностью, с которой обращалась к ней Дженифер, подруга Эндрю. В разговоре с этой утонченной дамой Алиса помалкивала, больше слушала, а про себя иронично заключила, что с милой барышней, скорее всего, была проведена соответствующая работа со стороны Эндрю. Но вторая женщина, Эмма Веллингтон, чуть постарше их с Дженифер, в общем, тоже была безупречна, особенной фальши в ее улыбках Алиса тоже не заметила, как ни старалась. Иногда она даже ругала себя за излишний скептицизм, но поделать с собой ничего не могла, получив, видимо, хорошую прививку от миссис Дэшвуд в тот злополучный вечер. Зато Генри был, кажется, вполне доволен тем, как складываются отношения между дамами, и тем, что Алиса вполне справилась с собой после ощутимого удара, нанесенного ее самолюбию его удивительно деликатной и толерантной матушкой. После театрального представления компания отправилась в небольшой уютный ресторанчик, и вечер, подогретый горячим глинтвейном завершился на мажорном аккорде. Только откровенничать с Генри по поводу своих скептических мыслей Алиса не стала, отложив это в тайный уголок и рассудив, что не стоит делиться всем, что у нее происходит в душе, со своим суженым. Да и готовность мчаться на всех парах под венец, надо признать, у Алисы здорово ослабела. Она и об этом пока ничего не сказала Генри, поскольку конкретного разговора о торжественной дате пока не заходило, и Алиса этому втайне радовалась, чувствуя, что она все-таки не готова, не уверена до конца в себе. Всю эту неделю Генри целыми днями пропадал в своем офисе, занимаясь той самой сделкой по приобретению радиостанции, которая давно требовала своего завершения. По вечерам он без сил падал в гостиной к ней под бочок на диван, и Алиса старалась, как могла, снять его усталость, сама готовила ему чай из трав, которые разыскала в маленькой уютной лавчонке экологических товаров на ***стрит, разминала его сведенные судорогой плечи, сетовала на то, что он себя не бережет, беспокоилась о проявлении возможных последствий от аварии из-за его изматывающей работы. Генри просто млел от этих ее ухаживаний и едва не мурлыкал, как заслуженный котяра ее бабушки Варфоломей, а она с удивлением отмечала, что ей очень нравится чувствовать себя эдакой заботливой нянькой. И сейчас, вспомнив об этом сходстве Генри с Варфоломеем, она даже прыснула от смеха, тут же, словно в ответ, компьютер мелодично просигналил, и на экран выпрыгнуло сообщение от Марины. Алиса, став серьезной, погрузилась в чтение Марининых вопросов и не заметила, как Генри вошел к ней и уже целую минуту стоит, опершись на дверной косяк, и с нежностью в глазах наблюдает, как она читает, потом что-то записывает, даже разговаривает с невидимым собеседником. — Ну, что же ты, дорогуша! Этот вопрос у тебя не мог возникнуть, я ведь тебе только вчера отправила записку об этом, — протянула она, листая свой блокнот. — Кажется, тебе уже хватит на сегодня, — Генри, подойдя сзади, с улыбкой приобнял ее за плечи. — А то ты говоришь сама с собой. Алиса подняла к нему лицо, осветившееся радостью: — Ты как здесь? Освободился уже? — Нет, я заехал пообедать с тобой. А ты разве не должна собираться на встречу с инструктором? Алиса кивнула: — Через полчаса. Но если ты здесь, может мне перенести..? — Я уже перенес, занятия состоятся после 2 часов пополудни. Так что у нас есть время, — он легонько чмокнул ее в щеку. Алиса с готовностью поднялась: — Тогда я предупрежу миссис Стюарт. Или, — она притормозила и притворно нахмурилась, — ты и это уже сделал? Генри покачал головой: — Нет, я сразу поспешил к тебе. Алиса кивнула и со словами «Я быстро!» выбежала из комнаты. Генри покрутил карандаш, оставленный Алисой, потом присел в ее рабочее кресло и немного покачался в нем. В этот момент компьютер снова запел, и на экране высветилось сообщение, которое Генри машинально начал читать, а потом уже не мог остановиться. «Алиса, здравствуй! Я сегодня был на совещании в твоей, прости, уже не в твоей конторе, и вот, получил возможность написать тебе, сказать все, о чем я не перестаю думать. Прошло уже много времени, но мои чувства к тебе никак не проходят. С каждым днем я все острее чувствую, как ты мне нужна. Я хочу спросить: не передумала ли ты по поводу моего предложения? Может быть, ты все же вернешься и дашь мне шанс сделать тебя счастливой? Не думаю, что там тебе лучше, чем здесь. Я помню каждую минуту, когда мы были вместе, я думаю о тебе постоянно. Если ты захочешь вернуться, знай: я тебя жду. Иван». С каждым прочитанным словом Генри хмурился все больше и к концу письма стал мрачнее тучи. Он брезгливо оттолкнул от себя ноутбук, как какую-то гадость, поднявшись, пинком откатил попавшееся под ноги кресло и отошел к окну. В этот момент дверь распахнулась, вошла, улыбаясь, Алиса: — Через пять минут можем… — она не договорила, словно споткнувшись о его мрачную спину. Генри стоял, отвернувшись к окну, засунув руки глубоко в карманы брюк и покачиваясь с носка на пятку. — Что… что-то случилось? — oна, подойдя сзади, обняла его, но он никак не отреагировал на ее жест, и она в недоумении опустила руки и отошла к столу, подвинув отъехавшее кресло. Тут ее взгляд упал на экран монитора, и она быстро пробежала глазами строчки сообщения. Щеки ее заалели, и она, повернувшись, спросила: — Ты это прочел? Генри круто развернулся и уставился на нее сердитыми глазами: — Значит, это и есть твоя работа? Я полагал, что ты консультируешь свою компанию, но, оказывается, ты ведешь любовную переписку. Обед прошел в довольно напряженной обстановке, прерываемый ничего не значащими замечаниями и звоном приборов. Генри наскоро проглотил ростбиф, запил чашкой кофе и, сдержанно попрощавшись, уехал на работу. Миссис Стюарт, слегка подняв брови, что выражало у нее крайнюю степень изумления, проводила его взглядом и перевела глаза на Алису, которая с независимым видом помешивала ложечкой чай. Вид-то был независимый, но внутри у нее все так и кипело! Какого черта он наговорил ей все эти глупости, взревновав на пустом месте! Ладно бы он прочел ее письмо, в котором она признается кому-то в нежных чувствах! А из этого дурацкого послания вполне понятно, что никто ей ничего прежде не писал, ничьи предложения она не принимала и принимать не собиралась! И подумать, что она обманывала его, прикрываясь работой! Да и вообще! Какого черта было лезть в ее переписку! Что это за великосветские манеры читать чужие письма?! В каких это элитных учебных заведениях преподают такие полицейские приемчики?!! Алиса не могла больше усидеть на месте, выскочив из-за стола, поблагодарила миссис Стюарт и отправилась к себе, по дороге продолжая бурлить и прокручивать в голове их разговор. Когда Генри выдал свое абсурдное заявление по поводу «любовной переписки», которую она якобы тут развела, она попыталась все перевести в шутку. Но то ли скопившееся за последнюю неделю напряжение сказалось, то ли не слишком-то она сумела в этот раз сыграть в белую и пушистую кошечку, подластиться к рассерженному мужчине, она тоже, в конце концов, вскипела и отказалась вообще что-либо объяснять, а в финале их стремительной ссоры, причем самой первой с ее приезда, гордо заявила, чтобы он думал, что хочет. За столом ей кусок не лез в горло, хотя за несколько минут до этого у нее прямо слюнки текли от удивительных ароматов, кружащихся вокруг миссис Стюарт. Звонок мобильного прервал вихрь сердитых мыслей в ее голове. Звонил инструктор по вождению. Но Алиса ответила, что сегодня занятий не будет, она плохо себя чувствует, и нажала отбой с каким-то чувством мстительного удовлетворения, что сделала не так, как хотел Генри. Потом она выключила ноутбук, спустилась вниз, оделась потеплее и, сказав миссис Стюарт, что вождение она отменила и отправляется по делам, при этом старательно не замечая встревоженного взгляда экономки, и, подойдя к лифту, нажала кнопку вызова.