[раз]влечение

— Видимо, — замечает Англия, — твой английский все же не совершенен… Раз уж Россия все равно здесь, он считается гостем, и приходится, едва ли не с зубовным скрежетом, спрашивать: — Угостить тебя чаем? Тот кивает. — Мне не всегда нравится, как ты себя ведешь, — улыбается, — но это довольно-таки кстати. И приятно, если не смотреть тебе в лицо. Да, — добавляет, когда Англия уже стоит на пороге кухни, — я сказал то, что хотел сказать. И я бы хотел посмотреть, как ты его завариваешь… Легендарный английский чай… «Боится, что я отравлю его?», Англию это веселит, самую малость, но поднимается настроение. В итоге Россия наблюдает, как он кидает в чашки пакетики и заливает это кипятком. — Что? Я же не Китай. Это хорошая марка. Молоко, сахар, лимон? Англия выглядит спокойным и уверенным в себе, когда подает России чай. Но он не может решить, как лучше ответить на слова, брошенные в гостиной несколько минут назад. — Я знаю, ты боишься меня, — он улыбается, что не улучшает ситуацию, — и ненавидишь. Хотя, наши драки ни что по сравнению с тем, что с тобой делали другие. А тот урон, что ты причинил мне, благодаря манипуляциям… — он отпивает чай. — В интеллектуальных играх вина ложится на всех. — Я не понимаю, о чем ты. — Как скажешь, — он зевает и оглядывает кухню. — У тебя нет баранок или пряников? Англию пробивает на нервный смех. До чего же перед ним жуткий тип. Он ставит на стол корзинку с овсяным печеньем. — Спасибо, — по-русски. — Ты мне интересен, и я пришел, чтобы… порадовать себя. И еще потому, что ты согласишься. — Откуда такие выводы? — Англия все еще не до конца верит, что этот разговор ему не мерещится. Россия пожимает плечом и допивает чай, будто от кипятка и не валили клубы ароматного пара. — Потому что, — снова переходит на русский, — и я интересен тебе. Ты читал мои газеты. Зачем, если тебе должны все докладывать? Докладывать больше, чем здесь. Но ты хочешь смотреть с разных точек зрения. Хочешь видеть больше других. И откажешься провести со мной ночь? Это не в твоих правилах. Предвосхищая твой ответ — я не знаю, как доказать тебе, но я здесь не для того, чтобы запутать тебя, я не собираюсь говорить ничего кроме того, о чем ты будешь спрашивать. Не собираюсь лгать. Если ты спросишь о чем-нибудь, на что я не смогу ответить честно, я так тебе и скажу. Ты просто… Но Англия перебивает его: — Идём со мной. Стоит себе признаться, он знал, что ответит, еще когда услышал предложение в первый раз. Не смотря на отрицание. А вот уверенность России настораживает. В мыслях крутится дурная мысль, что Франция на него, вроде, не жаловался. Если речь не заходила о войнах. Англия возвращается в свое кресло, рассматривая Россию, следя за тем, чтобы выражение глаз не выдало его эмоций. — Раздевайся, — приказывает он. На мгновение ему кажется, что у России тут же вспыхивают и блестят глаза. — Здесь? Англия качает головой с видом таким, будто сейчас начнет торопить. — Не пойми меня неправильно, но я хочу убедиться, что на тебе нет прослушки, Россия. На всякий случай. — Хотя бы этой ночью можешь… — он расстегивает рубашку, — звать меня… Ваней? И тут же добавляет: — Артур. На что тот взрывается смехом. — Боже, ты будто репетировал. — Может быть, — рубашка летит на пол, на колкость Россия улыбается, затем задерживает взгляд на пряжке ремня и снимает брюки. — Не хочешь выпить? — На удивление, нет, — но Англии хочется закурить, впрочем, это лишнее. — Снимай трусы и ответь на мой первый вопрос. — Я бы хотел, чтобы это сделал ты. Он рассматривает бледное, сбитое тело, шрамы, крест на веревочке, чей-то засос на плече… — М? — Трусы, — почему-то он ведет себя так, будто это слово смешное, и Англия закатывает глаза. Россия ловит момент, подрывается к нему, прижимает к креслу, сдавливает горло и целует.