Остров

— ТИШИНА! Все мгновенно замолчали и уставились на Альбуса Дамблдора. Было даже слышно, как кто-то тяжело сопит. Дамблдор же выглядел крайне сердито и всем своим видом внушал уважение и желание подчиниться ему. Сейчас, глядя на него, я прекрасно понимал, почему его называли великим волшебником. Одним единственным словом суметь внушить такие… ощущения. Это было дано не каждому. — Я прекрасно понимаю ваши чувства, и поверьте, когда я впервые узнал обо всём этом, у меня были такие же эмоции и возмущение. Более того, чуть позже я предложил себя вместо вас, но получил отказ. — Он суровым взглядом обвёл всех нас, я невольно поёжился. — Верите вы или нет, но каждый из нас, — он махнул рукой в сторону учителей, сидящих по бокам от него, — с радостью бы стал вашей заменой, ибо молодые не должны сражаться и умирать, но это невозможно. В мире магии никогда не бывает случайностей, и именно поэтому были выбраны учащиеся шестого курса. Я не могу раскрыть всех деталей происходящего, так как это крайне засекреченная информация, и всё то, что вы с завтрашнего дня увидите в газетах, — это лишь догадки и домыслы журналистов; вы можете верить, а можете не верить. Никто вас не осудит. Лишь выбранные шестикурсники узнают настоящую причину всего происходящего. И да, как я отметил раньше, кроме Хогвартса будет еще несколько школ. То, что произойдёт через пару дней, не покривлю душой, повлияет на весь магический мир. А теперь, старосты, выполняйте свои обязанности. Я молча смотрел на директора, судорожно размышляя над происходящим. Всё встало на свои места. И нервное состояние родителей, и этот кубок. Родители прекрасно знали Дамблдора и, несомненно, от него узнали про это… мероприятие. Неприятно. Крайне неприятно. Невольно возникла мысль, что я могу оказаться участником этого события. Или Дафна. Помотав головой, чтобы отогнать эти неприятные фантазии, я посмотрел на Дафну. Та выглядела озадаченно. Я не заметил, как мы дошли до башни факультета, как Макгонагалл поприветствовала новых учеников и выразила нам сожаление. Всё это прошло как-то мимо меня. В себя я пришёл в тот момент, когда уже почти лёг спать. Уставившись на столь знакомую кровать, на которой я когда-то выцарапал свои инициалы, я понял, что жизнь-то не кончилась, что нас целых тридцать один человек. Довольно много людей, и если повезёт, то всё это может пройти мимо. Внезапно мне в голову пришла сумасшедшая идея. Вначале я даже подумал, а не свихнулся ли я, однако после пары минут обдумывания понял, что она прекрасна. Так и не успев лечь в кровать, я резко поднялся и, не обращая внимания на сонные взгляды одногруппников, полез в свой чемодан. Серебристая мантия нашлась в самом низу. Семейная реликвия, передаваемая от отца к сыну, и лишь в редких случаях, в отсутствие наследника, дочери вот уже на протяжении скольких столетий, — мантия невидимости. Сказать, что Роза завидовала мне из-за того, что отец отдал её мне, это не сказать ничего. Бросив серебристую мантию на кровать, я быстро оделся и, заново подхватив ее, выскользнул из комнаты. Дин Томас меня позвал, но я даже не обернулся. По легенде, эту мантию подарила моему далёкому предку сама Смерть. Надевшего ее человека нельзя было обнаружить никакими способами. Никак. И последнее было проверено и хранилось в строжайшем секрете внутри нашей семьи. Об этом артефакте была даже придумана сказка, которую знал каждый рождённый в мире магии. Однако в этом рассказе ещё говорилось о том, что кроме мантии Смерть даровала еще два предмета, но про них отец уже ничего не знал. Ну, кроме легенд. О волшебной палочке, которая наделяла невероятной силой и непобедимостью в бою, и воскрешающем камне. Если они и существовали, то потерялись, скорее всего, в песках времени. Ну да ладно. Накинув мантию на плечи, я направился к выходу из башни. Ночной Хогвартс был по-своему прекрасен и в то же время нагнетал атмосферу ужаса. Взять тех же полупрозрачных белесых приведений: они могли напугать, и очень сильно. Недаром, по рассказам мамы, призраки у маглов были крайне популярны. Хотя, насколько я понял, маглы вообще любили все магическое. Путь до подземелий не занял много времени, ибо тайные проходы неплохо так сокращали расстояние, словно Основатели догадывались, что они понадобятся. Но что было более удивительным, так это то, что на моём пути не встретилась ни одна живая душа. Это было хорошо. И, к слову, о душах. Я знал расположение прохода в гостиную Слизерина. Узнал об этом ещё на первом курсе, когда под мантией изучал замок. Тогда я засовывал свой нос в каждую дыру и иногда с криками убегал, когда какой-нибудь боггарт внезапно принимал облик разочарованных родителей. Тогда я ещё не знал, как бороться с ними, это чуть позже дядя Ремус по секрету обучил меня противостоять им. В общем, добраться до прохода, ведущего в гостиную факультета Слизерин, не составляло никакого труда, проблема была другая — я не знал пароля. И тут мне на помощь как раз и приходили мертвые души, точнее душа, одна — Кровавый барон. Найти его не составило никакого труда, так как он никогда не скрывался. — Доброй ночи, барон, — приветливо произнес я своему предку, заходя в облюбованную им комнатку. Она вся была покрыта призрачной серебристой кровью. На стенах висели самые настоящие ржавые цепи, которыми он любил скрипеть, а по углам валялись кости животных. Периодически на стенах появлялись надписи на древней латыни. Кровавый барон развлекался как мог. Насколько я знал, существовала даже игра, суть которой заключалась в том, что надо было проникнуть в эту комнату и как можно больше времени здесь продержаться. Стоило отметить, что барон этого не ценил и зачастую наведывался к игрокам по ночам, отчего игра становилась ещё более пикантной, ибо продолжаться она могла до тех пор, пока те самые участники не умолят старого призрака отстать от них. — Потомок, — барон развернулся и пустыми глазницами уставился на меня, я же смотрел на него в ответ, ибо прекрасно знал, что, несмотря на весь свой жуткий вид, мне он ничего не сделает, — я слышал, что в школе пополнение? Он про Розу? Наверное. Не так уж много людей интересует его. — Да, — я согласно кивнул головой, — Роза Поттер, моя сестрёнка. Попала в Гриффиндор. — Прекрасно, — пробормотал он и подлетел к стене, — хотя и жаль. Много времени прошло с тех пор, когда последний Поттер учился в Слизерине. — Барон, у меня к вам просьба, — призрак резко развернулся, я же улыбался, — не подскажете пароль от гостиной Слизерина? — Твои предки проникали туда, чтобы причинять вред своим врагам… — А я нет, — продолжал я улыбаться, — да и староват уже для этого. Оставлю это на Розу, — на этих словах Кровавый барон одобрительно покачал головой. — Я слышал о произошедшем во время ужина, — внезапно произнес он, и я навострил уши. — Мы, мёртвые, знаем несколько больше вас, смертных, но не всегда можем поделиться своими знаниями. Будь осторожен, потомок. Если твое имя окажется в числе завтрашних участников, то я буду стучать этими цепями в течение всего года в память о тебе. Помни, Поттеры умирают в бою, а не во время жертвоприношения, и поэтому надейся, что судьба выберет другую жертву. От его слов мне поплохело. Призраки не делали пророчеств и не предупреждали просто так. Никогда и никого. Если даже они заговорили об опасности, то дело и впрямь было плохо. — Спасибо, барон, я возьму ваши слова на заметку. — Я надеюсь, что судьба обойдет тебя, потомок, у тебя великое будущее, и будет печально, если оно не воплотится. Помни о величии крови. Я кивнул. — Спасибо, барон, — и, развернувшись, вышел из комнаты, не забыв накинуть мантию. До прохода в гостиную Слизерина я добрался быстро; слова Кровавого барона, также известного некоторым людям как Уильям Поттер, или Кровавый Ужас, что во времена своей молодости вырезал со своей бандой наёмников не одну деревню, не выходили у меня из головы. Они звучали как предостережение. Мог ли он знать будущее? Или старый призрак просто беспокоился таким образом об одном из последних своих потомков? Я не знаю. И от этого было чертовски страшно. Ведь я не хотел умирать. Проникновение в чужую гостиную, имея поддержку факультетского приведения и легендарную мантию невидимости, не доставило никаких проблем. А оттого я с любопытством оглядывался, рассматривая интерьер «змеек». К моему лёгкому удивлению, гостиная Слизерина выглядела уютно. Несомненно, за прошедшее лето здесь произошел капитальный ремонт, и теперь нельзя было сказать, что интерьер гостиной соответствовал типажу учащихся. Насколько я знал, раньше тут было более мрачно. Ныне же мирно потрескивал камин, вдоль стены стояло несколько небольших диванчиков, судя по внешнему виду, кожаных. Несколько столов стояли тут и там. На стенах приятного светло-бежевого цвета висели разнообразные картины. В общем, тут все здорово поменялось. А у нас нет. Покачав головой, я стал вспоминать слова Дафны. Она никогда не приглашала меня сюда, однако пару раз случайно обмолвилась о местонахождении своей комнаты. А ещё о том, что ее соседкой была Трейси Дэвис. Вспоминая ее слова, я, тихонько ступая, аккуратно направился в сторону лестницы, что вела вверх и вниз. Там были спальни. Внизу мужские, а наверху женские. И, разумеется, лестница была зачарована. Девушки не могли спуститься к парням, и наоборот. И это могло бы стать неприятной помехой, если бы не одно «но»: у меня был плащ, в котором, по легенде, Игнотус Певерелл успешно прятался от самой Смерти, и, уже в действительности, мой отец проник в кабинет директора, да тогда, когда сам Альбус Дамблдор находился внутри. По истории отца, это могла быть одна из величайших проделок, если бы он случайно не споткнулся и не упал. С опаской ступив на первую ступеньку, я с напряжением ожидал звук сирены или ещё чего, но ничего не произошло. Выдохнув, я сделал шаг другой ногой. А затем третий шаг и четвертый. Вскоре я поднялся наверх и оказался в начале довольно длинного коридора. Меня интересовала комната под номером 27. Двери, ведущие в спальни, были однотипны и различались лишь нумерацией. Через несколько секунд я добрался до двадцатой комнаты, а сделав ещё несколько шагов, оказался перед интересующей меня дверью. Достав из кармана палочку, я тихонько пробормотал «темпус». Время было позднее, уже приближался двенадцатый час. Вдохнув и выдохнув, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце, я убрал палочку обратно и, поплотнее укутавшись в мантию, толкнул дверь. Если честно, то, что я сейчас делал, было нетипично даже для меня. Дверь беззвучно отворилась. Так просто? Серьёзно? От удивления даже выпучил глаза, но быстро взял себя в руки. Может, это так принято здесь? Если же я ошибся, то… Даже думать не хочу об этом. В спальне было темно, и вот это уже было реальной проблемой. Ещё хуже было то, что на помещение были наложены чары расширения, и комната изнутри оказалась несколько больше, чем я ожидал. Непроизвольно мелькнула мысль, что неплохо так живут слизеринцы. Может, можно перевестись? С трудом отыскав в темноте и чудом не врезавшись в кровать, я столкнулся с проблемой, ибо банально не мог разглядеть лежащую девушку, так как она спала под одеялом. Зараза! Пришлось скинуть мантию с головы, так как она мешала приглядеться. Внезапно в комнате вспыхнул свет, и я даже подпрыгнул от неожиданности. Откинув край одеяла, на меня весело смотрела Трейси Дэвис. Я застыл, не зная, что делать, что говорить, но внезапно она засмеялась. — Дафна, ты проиграла, я же говорила, что твой герой-любовничек сегодня заявится, а ты не верила. Ты должна мне десять галлеонов. Я вдохнул воздуха, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, и боялся обернуться. Судя по смеху, меня просчитали и разыграли. От этого лучше не становилось. — Ты права, Трейси, следующий раз не буду сомневаться в твоих прогнозах, — не узнать голос Дафны я никак не мог, — правда, мне интересно другое, как именно вы, мистер Поттер, проникли сюда? Пароль новый, сегодня первый день обучения, и вы ещё не должны были умудриться выпытать его, так как вы объясните это? Я обернулся, и у меня перехватило дыхание. Дафна была одета в белую ночнушку, и это было самое классное зрелище, что я видел за всю свою жизнь. — Прикройте свой рот, мистер Поттер, и отвечайте на вопросы, — я послушно клацнул зубами, выполняя ее команду, хотя, судя по покрасневшим щечкам, Дафне понравилась моя реакция. — Хороший фокусник никогда не раскрывает своих секретов, мисс Гринграсс, — осознание возвращалось ко мне, — если я и расскажу о способе его выполнения, то это будет точно не сегодня и не завтра. Улыбнувшись, я направился к своей девушке, совершенно не обращая внимания на Трейси. — Хм, — задумчиво произнесла Дафна, — мистер Поттер, вы понимаете, что нарушили целую кучу правил? — И ради своей девушки нарушу их ещё раз, а потом ещё. Буду нарушать столько, сколько понадобится, — согласился я с ней. — Вы не облегчаете свою вину. — Протянутые руки и улыбка показывали совершенно иное. Подойдя к Дафне, я обнял ее, наслаждаясь каждым прикосновением, и поцеловал ее. Мысли о том, что меня разыграли, уже пропали из моей головы, и я просто наслаждался поцелуями с Дафной. В тот же миг свет погас, а где-то в темноте раздался голос Трейси. — Если будете сильно шуметь, прокляну обоих, — и, судя, по неразборчивому шепоту, она что-то добавила, но понять, что именно, было невозможно. Вскоре мы оказались в кровати и наслаждались теплом и ласками друг друга. Что бы там ни говорила Трейси, но до тех отношений мы ещё не дошли, несмотря на то, что встречались уже почти два года. Да мы и не торопились. — Итак, как твой первый школьный день? — спросил я Дафну, поглаживая ее бок. Я лежал на боку, лицом к ней. Иногда моя рука скользила туда, куда Дафна не давала разрешения, но никакого запрета я не слышал. Судя по выражению лица, ей так же, как и мне, нравилось происходящее. — Ожидала иного, — негромко ответила она, смотря прямо на меня. Она слегка нахмурились, отчего на лбу возникла небольшая складка. — И если честно, то слова директора меня напугали. Я не знаю, что происходит, но это должно быть что-то выдающееся, раз столько школ вынуждено в этом участвовать. Я промолчал, у меня была догадка, с учётом сказанного Кровавым бароном, но я не хотел произносить этого вслух. — Я боюсь, что кубок завтра выберет тебя или меня. Или нас обоих. Дафна внезапно прижалась ко мне. Я лег на спину и просунул левую руку под Дафну, она слегка приподнялась, и в этот момент я потянул ее на себя, не сильно, но оказалось так, что она частично легла на меня. Не самая удобная поза на самом деле, но именно сейчас она была удобна нам обоим. Повернув голову, я поцеловал ее в щёку. — Не волнуйся об этом. Вероятность этого события низкая. А если каким-то невероятным образом кубок выберет тебя, то я отдам тебе плащ и найду ещё способы помочь тебе. А так тебе всего-то нужно будет прятаться под мантией, и когда рядом окажется кто-то, одолеть его. Ничего сложного, — я ещё раз поцеловал ее, но в этот раз выбрал место поближе к её губам. — Если кубок выберет меня, то не страшно. Не так много людей знает о том, что каждое лето меня тренирует «сумасшедший» аврор Аластор Грюм. А такого, чтобы были выбраны мы оба, просто быть не может. Вероятность этого настолько низка, что даже не надо думать над этими глупостями. Это настолько маловероятно, как и вариант Гермионы с Малфоем в качестве двух участников. Дафна улыбнулась. — Спасибо, Гарри, и за то, что я проиграла Трейси, и за твои слова. Я покрепче прижал ее к себе. Возможно, я и убедил Дафну, но я не смог убедить самого себя — я чертовски боялся завтрашнего дня.

***

Открыв глаза, я вначале не понял, где нахожусь, но, ощутив на себе тяжесть, я ошарашенно раскрыл глаза, а затем вспомнил события прошедшей ночи: я уже собирался лечь спать, как мне в голову пришла мысль проникнуть в женскую спальню факультета Слизерин, к Дафне. Я осуществил это, а затем мы говорили с ней, целовались, а после оба уснули. Не буду кривить душой, но эта ночь мне понравилась. Дафна тихонько сопела, уткнувшись мне в бок, а я лениво гладил ее волосы. Было хорошо, скажу даже больше, было фантастически, но следовало уйти. Не знаю, сколько сейчас времени, но, судя по свету, проникающему из-за штор, уже было утро. Я не хотел уходить. Но это нужно было сделать, ибо, когда проснутся все, сделать это будет в разы сложнее. Аккуратно пытаясь отодвинуться, я случайно толкнул Дафну сильнее, чем хотел, и она проснулась. — Гарри? — сонным взглядом посмотрела она на меня. — Да. — Так ты не сон? — В ее глазах мелькнуло озарение, и она взволнованно уставилась на меня, но внезапно зевнула. Покраснев, она прикрыла рот. — Ты ничего не видел! — Ага, — улыбнулся я, пытаясь не рассмеяться. Полусонная Дафна, пытающаяся выглядеть солидно, представляла собой забавное зрелище. — Сколько времени? — Не знаю, — палочка лежала на тумбочке, и мне было лень тянуться до нее. Вздохнув, Дафна сделала то, что не смог я. Взяв свою волшебную палочку, она махнула ею и произнесла короткое заклинание. В воздухе возникло несколько зелёных цифр. — Хм, ещё рано, — вынесла она вердикт, глядя при этом на меня, — но уже скоро все проснутся. Я кивнул. — Что же, тогда я пойду, — я собрался с силами и поднялся с кровати. Трейси ещё спала, причем спала она довольно смачно, с лёгким храпом. Улыбнувшись, я наклонился, чтобы натянуть обувь, как внезапно ощутил шлепок по своей пятой точке. Развернувшись в полном недоумении, увидел улыбающуюся Дафну. — Это за то, что вчера распускал свои руки. — Эй! Вообще-то ты была не против, — возмутился я. — Да, — согласилась Дафна, — но все равно. И нахально улыбнулась. В ответ же я повалил ее на кровать и, совершенно не обращая внимания на тот факт, что мы оба спросонья, начал целовать ее в губы. И лишь тогда, когда Дафна начала активно отвечать мне, я положил одну руку на ее грудь и аккуратно сжал ее. Дафна от неожиданности пискнула и мило покраснела. Спустя мгновение я отстранился и сжал ее грудь ещё раз. И, не обращая внимания на Дафну, резко вскочил с кровати и стал быстро натягивать обувь. Ощущение её груди в моей руке было прекрасным. — Увидимся на завтраке, — улыбнулся я ей и, ловко подхватив мантию с пола и палочку, направился в сторону выхода из спальни. И лишь перед тем как выйти, я бросил ещё один взгляд на Дафну и исчез под мантией. Картина взлохмаченной полуодетой Дафны, красной от смущения, сидящей посреди развороченной кровати… это я забуду нескоро. И, кажется, я обрёл новое яркое воспоминание, и мне теперь не страшны дементоры.

***

Вся школа была напряжена. Даже первокурсники, которые не до конца понимали происходящее, ходили угрюмые, небольшими стайками. Завтрак прошел в тишине. Я ловил на себе взгляд Розы, она выглядела необычно бледной. На меня смотрела Дафна, но ее взгляд обещал мне страдания. В ответ я насмешливо ей улыбался. Так как занятий сегодня никаких не было, все были предоставлены сами себе. Я показал Розе короткий путь от гостиной до библиотеки, где и оставил ее, хотел также удивить Выручай-комнатой, но подумал и решил, что рано ей ещё знать про неё. Несколько позже меня поймала Дафна, и до обеда мы просто гуляли по берегу Черного озера, благо погода это позволяла. Дафна была напряжена, да что там, я был в сомнениях, все шестикурсники ходили сами не свои, и это было логично. Мы старались не говорить о том, что нас ждёт во время обеда, однако периодически речь нет нет да заходила об этом. Время до обеда пролетело просто незаметно. Я хотел написать родителям, а потом подумал и решил: а что это изменит? Какой смысл возмущаться, что они ничего мне не сообщили об этом заранее? Сейчас я их прекрасно понимал. Если бы я узнал про это летом, то все остатки каникул провёл бы валяясь на кровати, размышляя над всякими глупостями. Обед начался в то же время, как начинался обычно. Мои однокурсники почти не ели, почти все прожигали дыру взглядом в кубке. Я их прекрасно понимал. Кстати, о кубке. Учительский стол был расширен, и за ним сидело несколько новых человек во всем чёрном. Если не ошибаюсь, то это были невыразимцы. Когда мрачный Альбус Дамблдор поднялся со своего места, абсолютно все прекратили есть. Я вздохнул: начинается. Меня одолевало странное ощущение, и я не мог его никак описать. Посмотрев на свои руки, заметил, что они дрожали. В попытке успокоиться сжал и разжал их несколько раз, но помогло слабо. — Итак, все учащиеся шестого курса, встаньте, — голос Дамблдора разнёсся по всему залу. Сжав зубы, я резко вскочил. Самым первым. На меня уставились сотни глаз, но затем один за другим стали подниматься и остальные шестикурсники. Дамблдор благодарно кивнул мне головой, и я лишь чудом это заметил. Через пару минут на ногах оказался весь мой поток. Последней поднялась Су Ли с Рейвенкло. — Выстройтесь в один общий ряд, неважно, в каком порядке. Мы это сделали. Я стоял где-то пятым, а за мной стояла Дафна, я ощущал на себе ее горячее дыхание. Как только мы выстроились, Дамблдор вновь заговорил: — Сейчас каждому из вас будет выдана бумага. Напишите на ней свое имя и свой факультет, а после этого бросьте бумагу в кубок. Да, — он внезапно кашлянул, — перед тем как вы забросите бумагу в кубок, покажите ее проверяющим. Мы проверим правдивость информации, чтобы не было никакого обмана. Как только вы выполните эти условия, то можете возвращаться на свои места. Никто ему ничего не ответил. На всю процедуру ушло чуть меньше пяти минут. Когда последний человек закинул бумажку и сел на свое место, Альбус Дамблдор подошёл к горящему синим пламенем кубку. Как же это все напоминало события Турнира Трёх Волшебников… — Сейчас мы узнаем имена четвёрки. Казалось, он хотел сказать что-то другое, но произнес именно эти слова. В голове было пусто. Я молился всем известным мне богам, чтобы кто-то другой был выбран. Ведь должна же быть справедливость? Почему Волдеморт напал на моих родителей и пытался убить меня? — Огонь поменял свой цвет на фиолетовый, и в воздух взвилась первая бумажка с именем. — Да, я влипал во всякие передряги, но разве это не нормально для парней моего возраста? — Из кубка вылетела вторая бумажка, а Дамблдор не успел поймать ещё первую. — В конце концов, я же долбаный Гарри Поттер, разве судьба не любит и не благоволит мне? Разве не поэтому моя подруга — самая потрясающая девушка школы? — Сотни глаз проводили взглядом третью бумажку. — И разве это нормально, чтобы учебный год прошел для меня спокойно? — Дамблдор поймал четвертую бумажку. Его руки дрожали. Впервые вижу таким старым директора… Все затаили дыхание, когда он начал разворачивать бумажки в своих руках. Когда Альбус Дамблдор открыл рот, я затаил дыхание. — Представитель Рейвенкло — Терри Бут. Все ошарашенно уставились на невысокого паренька. Терри же, словно не веря, непонимающе смотрел на директора, а затем его лицо исказилось от ужаса. Через несколько мгновений до всех остальных шестикурсников Рейвенкло дошло, что уже всё, их выборы прошли, они отделались, и они все чуть ли не разом выдохнули. Картина была бы смешная, если бы не была такая страшной. В это время Дамблдор развернул вторую бумажку. — Представитель Слизерина — Дафна Гринграсс. Вначале мне показалось, что я ослышался. Ведь он не мог назвать имя Дафны, ведь так? Однако нет, мне не показалось. Я неверяще уставился на Дафну, но она ни на кого не смотрела. Ее голова была наклонена, а она сама застыла, словно была статуей. Через мгновение к ней бросилась Астория. Наплевав на всё, я последовал ее примеру. В тот момент меня не волновало то, как я выгляжу в глазах других, мне банально было не до этого. А затем произошло то, что и меня заставило остановиться и неверяще посмотреть на Альбуса Дамблдора: — Представитель Гриффиндора — Гарри Поттер.