Клыкастый сосед

      Антон начинал привыкать к размеренной жизни в сердце степного юга. Дни шли за днями, недели за неделями, — не успел он и глазом моргнуть, как они с Арсом отпраздновали два месяца свадьбы.       Как ни странно, будни никак не давили своей монотонностью, и пресловутый конфетно-букетный период и не собирался заканчиваться. Даже серость погоды за окном не влияла на них, нисколько не затемнив яркость чувств и не затушив огонь эмоций.       Зима в Ростове была суровой, но что-то мистическое и завораживающее проскальзывало в розовых рассветах и ярко-оранжевых закатах холодного солнца.       Было что-то жутко прекрасное и в самой Ростовской зиме. В её характере, в её переменчивой натуре.       Степные просторы вокруг создавали мощный воздушный поток, который подхватывал с собой пыль и землю с убранных полей и обдувал город ледяными ветрами с ноября по апрель. Порой эти непрекращающиеся пылевые бури были настолько долгими и сильными, что натурально «сдували» Дон вверх по течению, обнажая на побережье старую кладку набережной и останавливая судоходство.       Да и сам Дон частенько чудил зимой. Он редко замерзал: температура в городе уже многие годы не опускалась до таких низких цифр, а резкие колебания от лёгкого минуса ночью до приличного плюса днём вообще не позволяли воде сильно охлаждаться. В результате достаточно часто Ростов по утрам окутывал густой туман. Он стелился между деревьями у самой низины, чтобы ближе к центру города подняться во всей своей красе, укрывая собой стеклянные громады высоток и сверкающие золотом купола церквей.       Ростовская зима была влажной и практически бесснежной. Обманчиво-тёплой. Морозы опускались на землю не дольше, чем неделю, а остальное время повисшие в воздухе капельки тумана и дождя ускорялись пронизывающем ветром и с силой ударялись о не покрытые участки кожи. Антон не раз обманулся, глядя на градусник за окном и с восторгом надевая осеннюю куртку, чтобы потом уже на улице дрожать и укорять себя за беспечность.       Однако уже во второй половине февраля зима в Ростове заканчивалась.       Солнце поразительно быстро принималось нагревать землю, и снег, если он и был, растаивал в считанные дни. Ветра ослабевали, зелень тут же пробивалась пучками на клумбах и в парках, и даже дожди, казалось, в миг становились теплее. Город оживал, освежая фасады зданий, вычищая от соли тротуары и вывешивая перед кофейнями цветочные композиции, а люди, вслед за ним, снимали с себя огромные куртки и пальто и радостно щеголяли по улицам почти в одних майках и шортах.       Антон их полностью понимал. В конце марта было так тепло, что ему и самому хотелось достать свои летние вещи.       Но Арс не позволял.       — Вы идёте в зоопарк? — закрывая кассу и пересчитывая доход смены, поинтересовалась Оксана.       Шастун согласно что-то промычал, хлопоча над кофемашиной. Та поплевалась, пошипела, но покладисто заработала, выполняя все запрашиваемые задачи, а Антон словно и не постарался для этого особо. Запорхал над барной стойкой бабочкой, играюче добавляя в стаканчик то сироп, то посыпку, то кофе в него заливая, то пенкой вырисовывая замысловатую загогулину.       По помещению разнёсся всё более настойчивый аромат обжаренных ещё где-то в Колумбии зёрен и синтетической засахаренной лаванды. Но сахаром, кажется, пахло и от самого Антона.       — И правильно Арс сделал, что заставил тебя одеться теплее, — улыбаясь, заметила девушка, облокачиваясь о стойку спиной, — Вы будете долго ходить.       — Долго? Это же зоопарк, — непонимающе нахмурился Шастун. Закрыл своё творение крышечкой и, подхватив со стола трубочку и салфетки, поднырнул под стойкой, вылезая с другой стороны, — На лошадок посмотрим и пойдём.       Оксана улыбнулась с доброй насмешкой:       — Ты понятия не имеешь, что тебя ждёт, да?       — Не запугивай его раньше времени, — шикнул на неё Арсений, подоспевший ровно к моменту, как Антон собирался что-то спросить. Тот уставился на мужа испытывающим взглядом, но Попов стойко его выдержал, перехватывая его за руку, притягивая к себе и смещая фокус внимания на короткий приветственный чмок в губы.       Со стороны послышался тихий свист и настоящие животные завывания. Арсений рефлекторно протянул в направлении оборотней фак, не отрывая очарованного взгляда от румянца, расплывающегося по щекам Антона. Трюк удался — Шастун и думать забыл о последней реплике подруги, полностью занятый смущением. Он пробормотал под нос что-то притворно-недовольное, сунул в руки Арса его стаканчик с кофе и с трудом вырвался из плена загребущих ручищ. Так и двинулся в сторону раздевалки, подсвечивая себе путь красными ушами.       — Милашка.       — Перестанет быть таким, когда узнает, сколько часов вы будете бродить, — напомнила со своего места Оксана.       — А если я куплю ему яблоко в сахаре?       Девушка всерьёз задумалась, картинно прикладывая указательный палец к губам. Спустя полминуты размышлений вынесла вердикт:       — После яблока перестанет дуться, но продолжит жаловаться на боль в ногах. Советую ко второму часу прогулки остановиться возле динозавра и купить сахарную вату.       — Хороший ход, — согласился Арсений, с улыбкой пригубив напиток.       Едва сделав глоток, вампир надрывно закашлялся, чуть ли не выплёвывая отпитое через нос. Откашлявшись как следует, Попов перевёл дыхание и бросил на стаканчик в своих руках полный непонимания взгляд. На его лице застыла настолько забавная гримаса, что Оксана прыснула со смеху, не сразу поняв, что Арсений удивился всерьёз.       — Что такое? — взволнованно нахмурилась она.       Вампир перевёл на неё всё ещё крайне сконфуженный взгляд. Быстрым движением ладони стёр с губ ниточку розоватой слюны и медленно перекатил во рту остаточный вкус. Так и не ответив нимфе, Арсений снова отпил из своего стаканчика кофе и, пусть и не закашлялся, как в первый раз, но снова слегка поперхнулся, проглатывая напиток с зажмуренными глазами.       — Неужели Антон сделал плохой кофе? — ужаснулась девушка, возбуждённо выходя из-за кассы, — Быть такого не может! У него всегда получается очень вкусно!       — Да кто ж спорит, — пробормотал Арс себе под нос, всё ещё посматривая на стаканчик с какой-то глубинной задумчивостью. Когда Оксана подошла к нему ближе, отмер, краем глаза оглядывая посетителей за столиками, и, наклонившись, прошептал ей на ухо:       — Только, может, я чего-то не понимаю, но вы давно в кофе начали алкоголь добавлять?       — Чего?!       Не веря своим ушам, она выхватила злосчастный стаканчик из его рук и тут же сделала глоток. Замерла на секунду с полным ртом, округляя глаза, а в следующую — проглотила и закашлялась, стараясь сделать это как можно тише. Арсений сочувствующе постучал её по спине.       — Это не кофе с алкоголем, — переводя дыхание, в тон ему зашептала Оксана, косясь в сторону раздевалок, — Он тебе чистого вина налил!       — Зачем?       — Не самый важный вопрос, Арсений, — нахмурилась нимфа. Поймав беспокойный льдистый блеск чужих глаз, поджала губы озадаченно, — Я могу поклясться, что своими глазами видела, как он разливал в этот стаканчик именно кофе.       Не успело замешательство на лице Попова смениться ещё большим замешательством, как над ними возник Антон, сияющий и громкий.       — Чего шепчетесь? — с широкой улыбкой на губах, произнёс он.       — Ничего, — тут же отстранился от Оксаны Арсений. Посмотрел на неё с каким-то скошенным выражением и проговорил: — Наверное, тебе показалось. Это просто шутка. Он у меня тот ещё шутник!       И показательно выкинул почти полный стаканчик в мусорный бак, грозя Антону пальцем.       Тот ни единым мускулом не пошевелил, словно ничего и не сделал. Улыбнулся только ещё шире и хитрее, обвязывая вокруг шеи громадный шарф, не снимая с себя подозрений. А, когда Арсений взял его за руку, что-то настойчиво и поучительно приговаривая, покорно пошёл на выход, выслушивая о своих шуточках много нового.       Антон даже не попытался что-то возразить, только важно покивал, когда муж попросил попридержать свои приколы до дома. Что, почему и зачем, конечно, не понял, но сразу согласился, потому что спорить с вампиром было чревато. Просто решил выяснить подробности позже.       — Наверное, — с запозданием проговорила Оксана, почему-то продолжая смотреть на стаканчик, теперь уже покоящийся в мусорке, испытывающим взглядом. Какое-то смутное ощущение неправильности не отпустило, и сердце продолжило взволнованно биться всё быстрее и быстрее, даже когда за молодожёнами со звоном колокольчика захлопнулась дверь.       В последний момент нимфа всё же подняла голову, выловила их по ту сторону витрины и вскинулась, собираясь пожелать хорошей прогулки.       Но осеклась, заметив зеленоватое сияние глаз.       — Бр! — встряхнула она головой, зажмуриваясь на пару секунд. Прижала взмокшие ладони ко лбу, надавливая на веки пальцами, и пару раз сделала глубокий вдох и выдох, — Всё! Переработала!       А потом ушла в раздевалку, оставляя кассу на попечение второй смены.

***

      О том, что Ростовский зоопарк — один из крупнейших в России, Антон узнал уже после турникетов.       Это был не просто зоопарк: это был огромный парк, населённый более чем пятью тысячами животных, добрая треть из которых находилась под угрозой вымирания. Возможно, если площадь зоопарка не казалась некоторым придирчивым посетителям большой, то такая обширная коллекция видов действительно внушала восторг.       Первое время Антон бродил по дорожкам, рассматривая всё, чего касался взгляд, с восхищённым блеском в глазах. Просторные вольеры, круглогодичные павильоны, искусственные и естественные пруды, парковые аллеи, фонтаны, скамейки и обеденные зоны — зоопарк казался островком природного спокойствия посреди большого города.       Животные, самые разнообразные — от кроликов и пони до белых медведей и львов — выглядели такими спокойными и умиротворёнными, будто люди не содержали их, а, словно назойливые соседи, частенько приходили в гости, параллельно обслуживая нужды. Ухоженные, упитанные, вальяжно расхаживающие по своим владениям, они не казались хоть сколько-нибудь беспокоящимися о толпах людей по ту сторону вольера.       И вообще-то Антон не был любителем невольного существования диких животных на потеху толпы, но почему-то в этом зоопарке язык не поворачивался назвать такие условия жизни издевательством.       — Многие животные здесь появляются с улицы, — передавая мужу в руки яблоко в сахаре, поведал Арсений, — Богачи покупают у браконьеров львят и тигрят, играются с ними первые полгода-год, а потом, когда кошечка начинает проявлять характер, выкидывают за ворота особняка. Работники зоопарка сотрудничают с общественниками и, как правило, сами ездят на место, где находят «брошенку», чтобы наиболее деликатно её изловить и привезти к сородичам. Как понимаешь, редко хищник после такого способен вернуться в дикую среду, вот и остаётся в зоопарке.       — У них здесь хорошие условия, — задумчиво рассматривая белую медведицу за стеклом, кивнул Антон.       — Не всегда так было, — неохотно признался Арсений, — Раньше здесь стояли только клетки, где животные сидели чуть ли не друг на друге. Но сейчас на зоопарк выделяются бешеные средства, да и многие фонды стремятся помочь, так что руководство всё время стремится расширить вольеры, сделать их наиболее удобными именно для животных. Видел, какой островок джунглей сделали для рыси?       Антон кивнул, вспоминая просторную застеклённую площадку, внутри которой было так много деревьев, что саму рысь удалось рассмотреть далеко не сразу. Ту это мало волновало — она вальяжно лежала на ветке, рассматривая людей за стеклом надменным взглядом.       — А раньше и она, и львы, и волки, и многие другие крупные хищники сидели в клетках два на два каждый.       Арсений грустно улыбнулся, приложив ладонь к стеклу, за которым медведица бодро ныряла в воду и играла с кусками льда.       — Хищники не должны жить взаперти, — прошептал он, не отрывая от неё тёплый, полный тоски взгляд, — Но иногда другого выбора просто нет, и хорошо, если находятся люди, достаточно милосердные, чтобы подарить что-то, хотя бы отдалённо похожее на родные просторы.       Почему-то именно в этот момент Антон вспомнил те странные слова бабушки о том, что он дарит Арсу свободу. Сейчас они приобрели наконец какой-то смысл.       Оставшуюся часть прогулки Шастун проморгал, думая совсем не о животных.       Раньше он и предположить не мог, что Арсению будет нужна свобода. Он казался счастливым, находясь исключительно в обществе вампиров, мучаясь на учёбе и работе и изредка выползая в город за продуктами и новой канцелярией. Это Антон ощущал себя обретшим новые горизонты, когда влился во весь этот нечеловеческий мир.       Сейчас же он как никогда понимал, что со вновь приобретённым хищным «я» Попов получил и перманентное чувство ограниченности. Теперь он снова ощущал мир так, как ощущали его древние кровожадные предки, и оставаться на месте, выполняя ежедневную монотонную работу, имея такой запас хищных потенциалов внутри, было губительно больно.       — Ты действительно хочешь быть врачом?       Антон понял, что произнёс это вслух, только когда Арсений рядом вздрогнул, едва не роняя сахарную вату.       — Не знаю, — оторопело ответил вампир. Замер на пару мгновений, будто бы обдумывая ответ, выискивая его где-то в глубинах своего самосознания, — Я никогда не думал о том, чего хочу. За нас всё решает клан.       — Но теперь у тебя есть я, — резво перебил его Антон. Сахарную вату принял, сел на скамейку и похлопал по месту рядом с собой.       Попов послушно сел, и его рука рефлекторно оказалась на колене мужа. Антон, конечно, смутился, но не стал его одёргивать — заросли кустарников вокруг хорошо скрывали их от толп посетителей зоопарка, да и он никогда не отказывался от проявлений нежности.       Продолжил мысль, доверительно заглядывая вампиру в глаза:       — Теперь ты не обязан быть главой клана, так, может, и врачом тоже.       Арсений неожиданно надолго задумался, время от времени сжимая и разжимая ладонь на горячей коленке. Антон старался не обращать на это внимание и думать только о важном разговоре, но близость любимого тела работала безотказно. Хотелось прижаться к нему ещё ближе, а желательно — забраться верхом и поцеловать. Стереть со лба эту умилительную морщинку, покрыть бледные щёки румянцем и окрасить губы в зацелованный ярко-красный.       — Мне нравится медицина, — вырывая Антона из густого тумана воображения, произнёс Арс. Рукой прошёлся выше, обхватывая уже бедро, стискивая пальцами до лёгкой боли, но, кажется, делая это совершенно непреднамеренно, — В этом есть что-то, напоминающее мне нашу общину: медицинское сообщество тесное, доверительное и по большей части дружелюбное. Да и сама медицинская наука меня привлекает.       Антон важно покивал, действительно вникая в сказанное, но уши его загорелись красным и всё нутро буквально свернулось жалким клубочком в животе, вымаливая ласку. Ещё ласки, больше ласки.       Касание казалось таким интимным и таким будничным одновременно, что у него в голове это смешалось в ещё более привлекательную сцену.       Он представил себе, как возвращается домой после тяжёлой смены в кафе, готовит на быструю руку ужин, ставит на таймер кофеварку. Встречает Арсения на пороге их квартиры, целует в холодные щёки и позволяет зарыться такими же холодными пальцами под подол халата, чтобы общупать ещё влажную и горячую после душа кожу.       Потом они ужинают, обсуждая интересные случаи на приёмах Арса и бесючих клиентов на смене Антона. А потом смотрят очередной сериал, тихо переговариваясь в абсолютной темноте. А потом забывают про сериал и целуются, целуются, целуются…       Антон поджал губы.       Красивая картинка в голове билась о закрытую дверь реальности.       Той реальности, где он не смог заставить себя ответить Арсению на слова любви.       — Что? — заметив тень на лице мужа, наклонился к нему Попов. Заглянул в подёрнутые дымкой тяжких дум глаза и мягко, ободряюще улыбнулся, — Устал?       Шастун покачал головой, закусывая губу.       — Я приехал сюда, чтобы не сгнить в своём городе. Освежиться, найти себя, — тихо проговорил он, пальцами вцепляясь в рукава не своей толстовки. Рука на колене всё ещё ощущалась чем-то приятным и желанным, и он зацепился за это чувство, пропуская в голос как можно больше любви, считая, что раз почему-то боялся не мог сказать о своих чувствах прямо, то стоило попробовать передать их так, на полутонах:       — Не уверен, что нашёл. Но… я не хочу уезжать.       — А ты обязан? — нахмурился Арсений.       — Ну, пока бабушка не выгоняет — нет! — со смешком и преувеличенно развеселённо ответил Антон. Наткнувшись на всё такого же хмурого вампира, слегка осел. Накрыл своей ладонью его, так же открыто заглянул в глаза и улыбнулся настолько нежно и сладко, что лавандовый сироп для Арсения начал казаться самой горькой бурдой на свете.       — К тому же теперь у меня, вроде как, есть муж, — продолжил Антон преувеличенно елейным голосом, — Будешь обеспечивать меня до конца жизни, если я так и не найду себе профессию по душе?       Арсений хмыкнул:       — Я же врач. Кто кого ещё обеспечивать будет.       Антон тихо рассмеялся, ощущая, как его тело наполнилось чем-то светлым и тёплым. Нет, не возбуждением, хотя и оно продолжало расползаться по конечностям от того места, где рука Арсения горячим отпечатком грела кожу. Не возбуждением, а каким-то другим, совершенно новым чувством. Чем-то похожим на любовь, помноженную на тихие будни рядом с любимым с ощутимым желанием проживать их так до конца жизни.       Кажется, это можно было назвать истинным счастьем.       В следующую секунду Арсений сжал руку слегка сильнее и наклонился к Антону, чтобы поцеловать, но Шастун ловко увернулся в последний момент, прикладывая к любимым губам ладонь. Улыбнулся лукаво, наблюдая, как Попов мило нахмурился, прожигая его недовольным темнеющим взглядом.       — Неа. Я и так тут из-за твоих собственнических замашек еле держусь, — многозначительно кивнул вниз, краснея ещё сильнее от довольной ухмылки, проскочившей на лице мужа. Возмутился:       — А дома у нас, напоминаю, закончилась смазка! И кое-кто обещал её купить после пар!       — Ой, — сдавленно выдохнул в ладонь Арс. Чмокнул и отвёл её от своего лица, превращаясь из мечущего молнии ревнивца в виноватого зубастика, — На обратном пути зайдём и купим, хорошо?       — А скоро он, — заговорщическим шёпотом поинтересовался Антон, — Этот обратный путь? Скоро?       — Всё-таки устал, — мягко рассмеялся Арсений.       — Конечно, устал! — взвился Шастун, — Я тебе не спринтер, чтобы круги по вашему заповеднику наматывать. Ещё немного, и тебе придётся нести меня на руках.       — А я и не против. Напоминает о том, как я нёс тебя до ванной после нашей первой ночи.       Шастун окончательно, почти болезненно густо покраснел, не к месту вспоминая ту самую первую брачную ночь, воспроизводя картинку во всех её пикантных подробностях. Насильно отвёл от себя довольную рожу Попова и рывком встал. Принял гордую позу и, театрально вытянув руку в сторону, приказал:       — Отведи меня к капибарам. И потом домой.       Арсений ласково приобнял его за талию, пророкотав прямо в ухо:       — Как скажешь, дорогой.       И пусть Антон снова попытался не подать виду, но вампир заметил и яркий румянец, скатившийся по шее, и участившееся сердцебиение, и слегка дрогнувшие колени. О, вампир строил большие планы на сегодняшний вечер, облизываясь почти как настоящий хищник.

***

      Домой они возвращались, когда скверы и улочки уже накрыла темнота.       На улице было тепло, а лёгкий прохладный ветерок не доставлял дискомфорта. Людей в парке почти не было, а фонари почему-то так и не зажглись, поэтому парни шли в кромешной темноте с полным ощущением уединения и обсуждали что-то личное, совершенно никого не стесняясь.       — Так ты бы хотел, чтобы я взял твою фамилию?       Заряженный энергией и яркими впечатлениями (и сахаром), Антон шёл чуть ли не вприпрыжку, а голос его звучал звонко, отражаясь от крон деревьев и оседая на землю эхом.       — А ты бы хотел, чтобы я взял твою? — с улыбкой на губах, отбил Арсений.       — Не, — легкомысленно покрутился на месте Шастун, закидывая голову и рассматривая безоблачное небо, — Если и менять фамилию, то обоим. Мы же типа семья, да? Новая ячейка общества. Значит, и фамилия у нас должна быть новая, да?       Ответа почему-то не последовало. Ни через секунду, ни через минуту, ни через две.       Когда Антон обернулся к мужу, тот стоял, словно каменное изваяние. Напряжённый, бледный, испуганный, он смотрел куда-то за спину Антона и, кажется, не мог даже дышать от накатившего ужаса.       — Арс? Ты чего? — взволнованно подобрался Антон. Сделал было шаг вперёд, чтобы взять его за руку и успокоить, но собственное плечо кто-то сильно и больно сдавил, дёргая обратно.       Шастун обернулся, только теперь понимая, на кого именно смотрел Арсений.       Иррациональный страх пробрал до самой макушки. Антон ещё даже не успел его осознать, осмыслить и принять, а голос уже задрожал:       — Мам?       Арсений в паре шагов от него отмер на долю секунды, наполняясь затем ещё более насыщенным страхом. Выдохнул поражённо:       — Это твоя мать?!       Антон и сам не был уверен в том, кто стоял рядом с ним. Эта женщина выглядела, как мама, пахла, как мама, и улыбалась, как мама, но было что-то опасное и грубое в той же улыбке. Что-то, что заставляло напрячься, приготовиться к прыжку, драке.       — Да, — тихо всё же ответил Антон, теряя несколько мгновений на то, чтобы лучше рассмотреть женщину рядом. Убедиться, действительно ли это она. Безрезультатно.       — А что? — снова перевёл взгляд на белого Арсения и заметил за ним высокий силуэт мужчины. Такого же знакомого и незнакомого одновременно, — Пап? Что вы тут делаете?       Тот внезапно сделал выпад вперёд и со всей силы ударил Попова в живот. Вампир согнулся, хрипя от боли, а мужчина не остановился, повторяя удары до тех пор, пока Арсений не встал на колени.       — Что вы делаете?! — закричал Антон. Попытался сделать рывок, но мать рядом неожиданно перехватила его руки иначе, заламывая их за спину и заставляя точно также встать на колени. Парень бросил на неё испуганный, ничего не понимающий взгляд, шепча: — Да что же происходит…       — Антон, ты всегда был особенным, — вместо ответа проворковала та. Улыбнулась самой нежной и ласковой улыбкой, будто предлагала ему блинчики на завтрак, а не удерживала силой в пяти метрах от плюющегося кровью Арсения. Провела свободной рукой по слегка щетинистой щеке, — Мой милый мальчик, ты всегда просто притягивал к себе всякую нежить. Из тебя бы вышел такой замечательный охотник…       Осознание реальности даже не до конца сложилось в полную картинку, но Антон уже дёрнулся вперёд. Вперёд, вперёд, к Арсению, бессильному и страдающему, испуганному, смотрящему на него сквозь пелену слёз.       Мама снова заставила его остаться на месте, буквально наматывая так ненавистные ею кудряшки на кулак. Антон взвыл, повисая в её хватке безвольной куклой, и вздрогнул, когда отец влепил точно так же сорвавшемуся с места Арсению крепкую пощёчину.       Одну, вторую, третью. Когда вампир совсем потерял ориентацию в пространстве, пнул в грудь, опрокидывая на землю, и наступил ботинком на шею.       — Не трогайте его! — взмолился Антон, глотая слёзы, — Зачем вы это делаете?!       — Он однажды уже избежал наказание за свои преступления, — ледяным тоном произнёс папа, окидывая парня под собой надменным взглядом. Ради собственного удовольствия надавил ботинком сильнее и искренне улыбнулся, когда Попов надрывно захрипел, роняя на землю розовую пену слюны. Продолжил, поднимая на сына контрастно тёплый, гордый взгляд:       — Поймать его снова было почти невозможно — Арсений оказался умным вампиром. Заперся в своей коммуне и с людьми почти не контактировал, а даже если контактировал, то друзей не заводил и общался не дольше пары минут. Что нам оставалось делать? Мы отправили тебя.       — Что? — практически беззвучно произнёс Антон, — Вы.. Вы использовали меня, как наживку?       — Не только сейчас, мой дорогой, — подтянув сына повыше, перехватила его за плечи женщина. Обняла, целуя в висок, и Шастун почти мог почувствовать её улыбку собственной кожей, — Мы всегда ходили за тобой по пятам и ловили тех не-людей, кто попадался на твоё обаяние. Это даже странно. Может, ты кажешься им идеальной добычей?       Отец неохотно убрал ногу, пока фокус внимания был смещён на жену. Наклонился к ещё не пришедшему в себя Арсению и с громким щелчком нацепил на него громоздкие наручники. Рывком заставил подняться, снова на колени. Снова лицом к лицу с Антоном.       Вампир и человек.       Охотники.       Старая, не сложившаяся ранее схема.       Антон от осознания всего ужаса ситуации взревел, агрессивно плюясь слюной:       — Нет! У вас не получится! Арс ел совсем недавно. Я быстрее умру от голода, чем он почувствует даже хотя бы жажду!       — А разве нам это нужно? — хмыкнула мама, ловя ничего не понимающий, но полный ярости взгляд сына.       К шее прижалось холодное лезвие, и Шастун не успел даже увидеть блеск металла в свете наконец зажёгшихся фонарей, как вдруг пред глазами мир поплыл, теряя цвета.       Он отдалённо почувствовал боль под челюстью. Отдалённо услышал крик Арсения. Отдалённо ощутил, как одежда на груди стала влажной и тяжёлой.       Близко ощутил лишь холод земли.       Мама нависла над ним с неизменной нежной улыбкой, ласково приглаживая кудряшки к вискам и рассказывая, словно сказку:       — Видишь ли, повторные суды не стараются разобраться в обстоятельствах произошедшего. Если вампир уже был однажды пойман, его казнят почти без разбирательства. Да и.. сын охотников… Если поплачемся достаточно правдоподобно, то присяжным хватит и трёх дней для вынесения вердикта, — закатила глаза, картинно несчастно вздыхая, — Жаль, конечно, что так получилось, но ты всегда казался мне каким-то не таким. А сейчас хотя бы послужишь на благое дело.       Её руки бережно смахнули остатки холодных слезинок со стремительно бледнеющих щёк и оставили его в покое.       Мир секунду за секундой сузился до размеров игольного ушка, вслед за цветами теряя всякие очертания. В ушах загудела кровь, по конечностям разлился могильный холод.       Антон, сцепив зубы, умер, больше всего ненавидя родителей за то, что он умер, жаждая мести.