Сказки волчьей Луны

Белые цветы дикой вишни качнулись, будто отряхаясь от крупных капель теплого дождя. Хачжин невольно засмотрелась, как девочка протягивает изящные маленькие ладони вверх и с любопытством наблюдает за игрой солнечного света в хрустальной воде. — У тебя сегодня очень красивая заколка в волосах! — внезапно малышка обернулась к ней с радостной улыбкой. — Да, это… — Хачжин на автомате потянулась к затылку, на ходу вспоминая, что не носила свою любимую заколку уже давно, потому что…в этот момент пальцы нащупали острые лепестки из белого нефрита. — Её папа тебе подарил. Я знаю, ― торжественно ответила ей девочка. Хачжин набрала в грудь воздух для логичного вопроса, но её собеседница оказалась быстрее. — Он тогда предложил тебе стать его женой, но ты отказалась. Почему-то…не помню, почему. — Что предложил? — Хачжин закашлялась, пока сознание во всех красках обрисовала перед ней эпизод первого снега в этом ноябре и разговор с Кьянваном. Ей нужно было успокоиться и узнать, как можно больше, раз уж она решила воспринимать всю эту историю серьезно. — Ты…ты не могла бы описать для меня твоего папу? Девочка заморгала, пытаясь понять вопрос. Она выпустила из рук веточку цветущей вишни и обернулась к Хачжин. — Описать? Ты забыла, как он выглядит? Когда её ресницы снова опустились под тяжестью грусти, Хачжин твердо решила, что вопрос о её имени лучше вообще не задавать. — Мне просто важно быть уверенной, что… Внезапно девочка резко обернулась, словно на чей-то зов, а когда она снова посмотрела на Хачжин, её трясло от волнения. — Уходи. Уходи сейчас! Тебе надо уйти! — Что? Что случилось? Ты… Хачжин почти не удивилась, когда ароматный сад сменился сумрачным холодом её комнаты. Судя по времени на экране телефона, до будильника оставалось ещё полтора часа. Девушка потерла виски и поднялась с кровати, привычно вздрагивая от гусиной кожи. Если она когда-нибудь заработает себе три миллиона вон, её первой инвестицией в себя станут теплые полы. Но сейчас, как ни странно ей было чуть менее зябко, чем обычно, потому что малышка из её снов снова вернулась. Она не ушла навсегда. Хачжин и сама не знала, почему душа будто расцветает рядом с ней, и в неё приходит покой, но это было так. В этот раз, собираясь на работу, она надела под свитер тонкую черную футболку и захватила старую термокружку для кофе. От греха подальше. Грех, к слову сказать, тоже не горел желанием с ней встречаться и предпочитал выбирать другие лифты и эскалаторы. Иначе говоря, обоюдные усилия приводили к тому, что Хачжин и Чонгмин теперь встречались в два раза чаще. — Я так больше не могу! — Хоашин вздрогнула, когда сердитая подруга поставила перед ней свой стакан с лавандовым рафом и плюхнулась напротив. К счастью, в этот перерыв офисное кафе было почти пустым, и можно было не стесняться в выражении эмоций. — Тогда тебе стоило взять соджу. Хачжин закатила глаза. — Я же предупреждала тебя не ссориться с Чогмином. А ты… — Я ничего плохого ему не сделала, а он сегодня поменял картридж в принтере, и у нас смета по грядущему показу напечаталась в фиолетовом цвете! Хоашин поперхнулась от смеха, пока Хачжин гипнотизировала её расстроенным взглядом. — Он просто ребенок по жизни, — весело ответила Хоашин, по привычке складывая из салфетки лягушку. — И это его язык общения с миром. Я тоже злилась сначала, а потом поняла. И ведь по сути… — девушка задумчиво почесала нос. — В этот раз ты начала эту игру. Но знаешь, я могу ему за тебя отомстить. — Детский сад, — покачала головой Хачжин, но уже с улыбкой. Если подумать, Йонгван не раз рассказывал ей о том, насколько требователен Хан Дэсон к своим сыновьям, причем, к каждому из них. Вот почему каждый из них искал выход из этого давления по-своему. Бэкхен забывался в музыке и романтике, Кьянван — в работе и автомобильных гонках, Йонгван — в общении с детьми и спорте, а Чонгмин — вот так, безобидно складывая фигурки из отчетов и превращая злые взрослые распри в ссоры уровня песочницы. Не так уж и плохо. Наверное. — Пак Хоашин? Все признаки сочувствия младшему господину Хан тут же испарились, стоило ему появиться над их головами со своим чопорным и одновременно злорадным выражением лица. — Господин Хан, — пробормотала Хачжин, поднимаясь с места. — А я не с вами разговариваю. Хачжин едва сдержалась, чтобы не показать ему язык и даже пожалела, что уже допила свой кофе. — Господин Хан, я закончила ваше поручение. Свежий гамбургер уже на вашем столе. Хачжин вытаращила глаза на подругу в немом негодовании. Даже у самой маленькой компании в Корее был свой штат курьеров для высшего руководства, чтобы заниматься подобными мелочами. Она резко развернулась и направилась к себе в гримерные с коварным намерением вытащить на свет старую палетку с кислотными тенями, которыми не пользовались уже несколько месяцев. Значит, Чонгмин понимает только язык детей? Что ж… Воспользовавшись тем, что беседа Чонгмина и Хоашин затянулась, Хачжин направилась прямиком в его кабинет. Взгляд сразу же зацепился за парадное фото на рабочем столе ― церемония окончания университета. Девушка с готовностью извлекла из кармана палетку и окунула кисть в неоново-зеленый цвет. Когда кисть была уже в миллиметре от радостного лица Чонгмина на фотографии, дверь резко открылась впуская генерального директора компании и его заместителя, явно о чем-то спорящих. — …интересы компании с древних времен зависят от политики наших партнеров. Ты собираешься опозорить семью? — Я собираюсь доказать тебе, что… В этот момент растерянность в глазах Хачжин сменилась ужасом, потому что оба мужчины заметили её, да ещё и зеленой кистью в руке. — Госпожа Го? Вернее… — Хан Кьянван в мгновение справился с удивлением и перехватил запястье Хачжин, опуская его вниз. Скользнув взглядом по фотографии брата, он улыбнулся уголком губ. — Спасибо, что зашли. Отец, если ты так настаиваешь на том, что без меня этот бал не состоится, я его посещу. Но только в компании госпожи Го. Хан Дэсон сердито выдохнул, но даже он знал своего сына достаточно хорошо, чтобы меньшее зло было большим утешением, чем необдуманный гнев. — Поступай, как знаешь. С этими словами, мужчина покинул кабинет, и Хачжин едва успела присесть с поклоном. Она даже не смогла сразу осмыслить свой поступок, потому что он был продиктован не столько чрезмерной вежливостью, сколько какой-то привычкой, которую она точно не оттачивала до такой степени. И разве у неё была такая привычка? — Простите, что поставил вас в такое положение, — голос Кьянвана отвлек её от рассуждений, заставив аккуратно высвободить руку из его пальцев. — Мы с Чонгмином временно поменялись кабинетами в рабочих целях, поэтому ваша цель вряд ли была бы достигнута. Хачжин поднесла руку к губам, пытаясь сдержать смешок, но встретившись с его смешливым взглядом, не выдержала и рассмеялась в голос. — Но мне…правда придется посетить бал вместе с вами? — робко спросила она, когда они оба успокоились. Кьянван наклонился вперед, ровно настолько, чтобы расстояние между их лицами перестало быть приличным. — А вы против такой компании? — Нет, я имела в виду…я же ничего об этом не знаю, и мне не хотелось бы вас подвести. Хачжин сделала маленький шаг назад. — Не подведете, не переживайте, — Кьянван выпрямился и встряхнул руку, чтобы посмотреть на часы. — Попросим Бэкхена Вам помочь. Он справится. — Хорошо…а на какой день запланирован бал? — На послезавтра. — На послезавтра? — у Хачжин перехватило дыхание. Она надеялась, что у неё будет, как минимум неделя. В коридоре послышались голоса, и Кьянван тут же нахмурился. — Тогда до встречи, — он коротко кивнул, задержав взгляд на её лице на несколько секунд. — После Вас? Хачжин не сразу вспомнила о том, в чьем кабинете она находится. Со скоростью света спрятав злополучную кисть в карман, она быстро покинула кабинет. Уже на входе Хачжин заметила ожидающею его неподалеку девушку с роскошными каштановыми кудрями и жемчужно-белой сумочкой от Шанель. — Кьянван, — при виде молодого человека её жесткий взгляд сменился медовой улыбкой. — Как прошел день? — Здравствуй, Ари, — Кьянван приветливо кивнул девушке и направился к ней. — Кажется, мы договаривались встретиться дома. — Мне было скучно, — В таких ситуациях корейские красавицы начинали наигранно хныкать, надувать губы и дергать "оппу" за рукав, но Ари очевидно обладал более тонкой наурой. Она покорно опустила ресницы вниз, безупречно отыграв очаровательную неловкость. — И я приехала тебя забрать. — На моей же машине? — Кьянван поднял одну бровь. — Я тронут, спасибо. Они направились к правому лифту, продолжая оживленно переговариваться, а Хачжин смотрела им вслед, испытывая смешанные чувства. Ей было интересно, нет, просто любопытно, почему Кьянван назвал эту девушку сестрой, если она смотрела на него явно не с родственной привязанностью. Но дело было не только в этом. Завтра Йонгван пригласил её на свое выступление на международном чемпионате по джиу-джитсу. И она не представляла, как объяснить ему, что теперь она между двумя братьями Хан, как между двух огней.

***

Хан Кьянван все никак не выходил у неё из головы. Точнее, его предложение. Все дело просто в неожиданном предложении, только и всего. Он просил её принять его дружбу, и вот сейчас она вроде как помогает ему в качестве друга, но…что творится в голове у этого человека? Неужели грозный Хан Кьянван, который, если верить слухам, способен даже на хладнокровное убийство ради блага своей компании, и тот человек, что спас её уже дважды и помог унять боль от потери брата — это один и тот же человек? Дождь все никак не заканчивался, как будто хотел превратить Сеул в Атлантиду. Хачжин поежилась, стоя на остановке в ожидании автобуса на встречу с Лим Суен. Воздух уже насквозь пропитался влагой, но капли продолжали падать, покрывая лужами окружающее пространство, оставляя темные круги на одежде. Этих слез могло бы хватить на целую эпоху. Но как бы ни было холодно снаружи, в теплой гостиной особняка семьи Хан Хачжин уже ждали с чашкой горячего шоколада и большой заботой. Удивительно, но девушке казалось, что от этого напитка теплее становится и на душе и тревога отпускает. ― Госпожа Лим, ― тихо спросила она, наблюдая за тем, как её наставница выкладывая в ряд пряные, аккуратно перевязанные ниткой пучки трав. ― Могу я кое-что узнать? ― О том, как правильно собирать дерезу для настоя, я надеюсь? ― Лим Суен на секунду опустила руки в пиалу с чистой водой, чтобы одни травы в её руках не впитали запах других. ― Вы считаете господина Хана Кьянвана жестоким человеком? ― В древние времена за такой вопрос Вас могли бы наказать, Хачжин, ― её интонация была полустрогой, скорее шуточной, но почему-то девушка не сомневалась, что так бы оно и было. ― К счастью, мы живем в наше свободное современное время, ― беззаботно ответила девушка, с надеждой глядя на свою собеседницу. ― Я никогда не считала себя в праве осуждать кого бы то ни было. Но Кьянван…его главное оружие ― честность, а это нравится не всем. Правда способна ранить. Разве не для этого альпинисты нанимают себе гидов? Хачжин опустила ресницы, ощущая, как они становятся мокрыми. ― Вы правы, я просто… ― Растеряны. Как и все, кто знаком с ним совсем недавно. У него доброе сердце, просто бизнес ― это своего рода война. «Вы знаете это, потому что влюблены в такого же человека?» ― Хачжин не решилась озвучить свое предположения и просто продолжала наблюдать за наставницей. Лим Суен выбирала самые спелые плоды дикой сливы из тех, которые горничная принесла из сада, попутно рассказывая девушке, как их отличить и правильно высушить. ― … слива помогает увлажнить кожу и избавиться от пигментации. Мой отец называл её «эликсиром вечной молодости». Что до дерезы, то ищите только кораллово-красные плоды. Они уже готовы. Их можно оставить на солнце. Благодаря калию в составе дереза помогает стабилизировать давление крови. Одна из слив выпала из корзинки и покатилась по полу. Когда Лим Суен наклонилась, чтобы его поднять, Хачжин увидела за её спиной семейную фотографию. Судя по всему, Кьянван только что получил степень магистра. Он стоял у одной из башен Оксфорда, а рядом с ним ― Хан Дэсон и…его мачеха. «Что случилось с его матерью. Она жива? Или…» ― Хачжин? Вы все запомнили? Сможете повторить? ― Я…да. Благодарю Вас, ― Хачжин не была уверена в своих силах, несмотря на огромное желание научиться искусству травологии. Но, к её изумлению, ей и не требовалось ничего не запоминать. Скорее, знание само укладывалось на предназначенное ему место, как давно забытый урок. От этого понимания внутри разливалось спокойствие. Довольная, Хачжин ещё раз поблагодарила хозяйку дома ― время близилось к вечеру, и, судя по всему, у братьев Хан сегодня семейный обед. Уже на выходе из дома она практически врезалась в Кьянвана и тут же испуганно отшатнулась с извинениями. Однако, стоило ей выпрямиться и увидеть его глаза, на сердце стало больно. ― Вы … Парень прошел мимо, не дав ей договорить, а Хачжин так и осталась стоять с неосознанно поднятой к нему рукой, словно она и вправду решила его утешить своим прикосновением. Но Хачжин не была бы собой, если бы не сделала этого, потому что…если бы у самого страшного в мире зверя был единственный человек, которому он доверяет, и тот ударил бы его, его взгляд был бы таким. Если бы маленького ребенка предал самый близкий друг, его взгляд был бы таким. Но кто же мог значить для такого осторожного и холодного внешне человека так много? ― Правильно ли я понимаю, что госпожа Ю отказалась нас навестить? ― негромкий голос Лим Суен достиг её ушей, и в памяти всплыло её лицо на фотографии. Боже, она и вправду отличалась удивительным тактом. Её вопрос не звучал, как констатация факта. В нем было непроизнесенные слова понимания и поддержки, которые она не озвучила исключительно для того, чтобы не ранить гордость своего пасынка, ничем не выдать свое участие. ― Хачжин? ― О, господин Хан… ― Все хорошо? ― Хачжин поняла, что Бэкхен встревожился, заметив её блестящие от слез глаза. ― Да, я просто…у меня был урок с госпожой Лим, но я уже ухожу. ― Что ж…был рад встрече! ― До свидания. Ей и вправду стоило поскорее уйти. Что-то подсказывало, что сейчас заместителю генерального директора лучше не показываться на глаза.

***

Но слова Лим Суен все ещё не покидали её мысли. И, что было хуже, настороженность в её душе понемногу уступала свои позиции тому самому доверию. У неё действительно не было слов. Она вспоминала последнее время работы с Ханом Кьянваном и все моменты, которые, казалось, навсегда останутся в её памяти. Каждый раз, когда он просил её о чем-то, забегая на пару минут к Бэкхену в кабинет, и она угадывала его мысли. Автоматически протягивала ему ручку или нужную папку с документом, читая искренне любопытство и удивление на его лице. Даже его почерк… Она могла бы в точности воспроизвести наклон его руки и силу нажатия, будто когда-то он сам учил её писать, положив свою ладонь сверху. И это даже пугало. Этими мыслями девушка поделилась с Енми одним теплым субботним днем, пока та сосредоточенно жарила самгепсаль на жаровне в тихом ресторанчике Хондэ. ― Так значит я была чертовски права, ― Енми так пристально вглядывалась в кусок маринованной свинины, будто обращалась к ней. ― Он и есть отец твоего ребенка из сна. Хачжин, которая в этот момент наливала подруге соджу, пришлось придержать бутылку, чтобы не выронить. ― Почему ты вообще решила, что её мать ― это я? Это было просто предположение. ― Ну а кто? ― Енми перевернула свинину и выложила несколько кусочков на тарелку Хачжин. ― К кому ещё придет потерявшийся ребенок, как не к своей маме? Это имело смысл. Даже, если мамы больше нет рядом. ― Ты хочешь сказать, что… ― Да. Возможно, она потеряла тебя. Там, в другой реальности. Или ты… ― Умерла, ― Хачжин печально усмехнулась, осознавая всю горечь и абсурдность ситуации.― Как же быстро ты поверила в чудеса. ― С тобой и не того нахватаешься. Енми торжественно подняла свою рюмку, и Хачжин поднесла к ней свою. ― Без тебя я бы, наверное, с ума сошла. ― Это я знаю. Через секунду они обе уже смеялись, размахивая ладонями, чтобы не потекла тушь, а хозяин ресторанчика вытирал бокалы за стойкой и понимающе улыбался, качая головой.

***

— Вдохни чуть глубже, хорошо? — Мои ребра дышать не умеют! Айгу… — Хачжин, осталось совсем немного… — Бэкхен откинул край перламутрового шелкового шарфа в сторону и сделал шаг назад, чтобы оценить платье. Это была уже шестая примерка за последний час, и Хачжин все четче осознавала, какое счастье просто иметь постоянный доступ к кислороду, и какое несчастье по своей сути корсеты. Она раздраженно подула на прядь, выбившуюся из косички. — По-моему, вот это уже точно смотрится идеально! — А по-моему ты многовато капризничаешь, — подмигнул ей парень. — Ты позвонила своей подруге? — Она уже подъезжает… — Хачжин, наконец, удалось вырваться из цепких рук швей и добраться до ближайшего дивана. — Хотя бы макияж я могу сама себе нанести? — Конечно…нет, — Бэкхен взмахом руки отпустил сотрудниц ателье и с удовлетворением отметил, что мерцающая золотая ткань с тонкой вуалью серебра смотрится на Хачжин и вправду идеально. — Визажист будет через пару минут, поэтому в твоих интересах съесть сандвич побыстрее. — Уфф, успела! — улыбка на лице Хачжин расцвела заново, когда в дверях появилась запыхавшаяся Ёнми с немного помятым бумажным пакетом в одной руке и картонной подставкой с кофе — в другой. — Там внизу очень вредные охранники. И про какие пару минут вы тут говорите? О… — Она заметила Бэкхена и неловко поклонилась, пытаясь не разлить напитки. — Добрый день, господин… Хан? — Все верно, госпожа Ли. Приятно познакомиться. Обращайтесь к любому красивому мужчине в этой корпорации «господин Хан» и не ошибетесь, — со смешком ответил молодой человек, заинтересованно заглядываясь на её руку, передающую стаканчик Хачжин. — А для меня Вы ничего не принесли? — Вы вроде как не просили, — Ёнми облизнула пластиковую ложку и перевела взгляд на Хачжин, которую срочно увлекли несуществующие узоры на полу. Узоры стали ещё интереснее со следующей репликой подруги: — Я наслышана о Ваших…близких подругах, господин Хан. Уверенна, одна из них может исправить мой невинный недочет. В этом была вся Ёнми. Испытывавшая бесконечное уважение к врачам, пожарным и полицейским, она, тем не менее, не теряла и крупинки смелости при виде лощеного смокинга успешных бизнесменов, потому что считала их авторитет весьма переоцененным. — Откуда же такая информация? — Бэкхен отклонился спиной к столу в поисках опоры и сложил руки на груди, не сводя глаз с аккуратно завитых кудрей собеседницы. Ёнми как ни в чем не бывало подула на кремовую пенку своего латте, игнорируя выразительные взгляды Хачжин, и продолжила: — В любой клуб нужно заходить в берушах, и то не факт, что подобная информация обойдет стороной. Разговор прервался негромким стуком в дверь. Бэкхен и Енми отвлеклись на вошедшего визажиста с черным чемоданчиком в руках. Хачжин поднесла руку к груди и похлопала по тому месту, где находилось сердце. А ведь самая трудная часть дня ещё даже не началась. Нанесения макияжа прошло почти как маленькая йога-сессия. Девушка осознала, как давно не расслаблялась вот так под нежными касаниями кисти, потому что красила себя всегда сама, сосредоточенно всматриваясь в свое отражение. Её волосы уложили в аккуратный пучок с будто случайной тонкой кудрявой прядью у лица. — Будь осторожна, мысленно я с тобой, — прошептала ей Ёнми, помогая надеть пальто. — Буду сидеть дома и переживать. — Предложи Бэкхену выпить вместе, вот и расслабишься, — фыркнула Хачжин. Ёнми шутливо дернула её за прядку и подтолкнула к выходу. — А ведь ваша подруга озвучила неплохую идею, — раздался над её ухом бархатный голос первого ловеласа компании «Хансан», стоило такси умчать Хачжин прочь. — Вы даже рискуете изменить свое мнение обо мне. — Не льстите себе. Я не настолько озабочена Вашей жизнью, ― абсолютно искренне ответила ему Ёнми. Она поправила на плече ремешок сумки, устраивая её поудобнее и, попрощавшись с Бэкхеном, бодро зашагала к остановке в надежде быстрее поймать автобус и успеть к свежей курочке в любимом кафе. — Всему свое время, — прошептал ей вслед Бэкхен. Ему не было дела до того, что о нем и его братьях судачили в дешевых клубах Хондэ или элитных заведениях Каннама. А вот стоящие словесные перепалки и дерзкая смелость вкупе с тонкой талией очень даже будоражили воображение.

***

Пока за окном рождественскими гирляндами проносился вечерний Сеул, Хачжин помахала кистями рук в надежде высушить влажность, а заодно и свое волнение. То, что Кьянван «пригласил» её на бал из упрямства, было очевидно. Но вот почему он не изменил своего решения, когда угроза проиграть отцу миновала? Едва ли у заместителя огромного холдинга не найдется причина, чтобы слиться с подобного мероприятия, или найти куда более подходящую партию. Или он слишком принципиален. Или ему тоже снится…как же её зовут? Волны воспоминаний и туманно-ярких образов потекли от сердца к кончикам пальцев, оставаясь на подушечках микро ударами тока. Единственным спасением от непонятной до конца паники служила её причина. Хачжин попробовала представить себя в какой-то чужой истории с реинкарнациями и путешествиями во времени. В такой реальности её выводы выглядели безопасными для психики и складывались во вполне гармоничную, а не безумную и логичную картину. — Вы приехали, госпожа. Хачжин даже не успела заметить, когда машина остановилась и шофер распахнул перед ней дверь. Она смущенно посмотрела на драпировку длинного подола, размышляя, как ей выбраться, когда из увитой остролистом арки, служившей входом на мероприятие, появился силуэт Кьянвана в черном фраке с длинными фалдами. И снова мучившее её беспокойство улеглось на дне сердце, подобно мурлыкающей кошке. — Добрый вечер, госпожа Го. Спасибо, что составили мне компанию, — он галантно подал ей руку, как раз кстати, учитывая подтаявший снег. — Всего один танец, и я Вас отпущу, не волнуйтесь, — вполголоса добавил он, растопив дыханием несколько снежинок на её щеке. «Главное не умереть раньше от недостатка воздуха» — подумала про себя Хачжин. Мощеная белым камнем дорожка вела к двухэтажному коттеджу, в экстерьер которого уютно вплелись белоснежные камелии, хризантемы и венки из омелы. Столики декорировали миниатюрными композициями со свечами, а в гостиной, напротив потрескивающего камина, расположился оркестр. — Здесь так уютно и…по-европейски, — вырвалось у Хачжин, пока Кьянван помогал ей снять пальто. — Лим Суен стремится нивелировать весь этот типично корейский пафос, поэтому все её мечты воплощаются здесь, на рождественском балу. Что-то вроде подарка от моего отца, — он забрал с подноса стоящего по струнке официанта два бокала розового вина, пока Хачжин раздумывала о том, почему Кьянван говорит о мачехе настолько фамильярно. — Мы с ней похожи. Это даже странно… — будто продолжая её мысли, с какой-то грустью заметил Кьянван. «Будто бы это она Ваша настоящая мать», — ответила ему про себя Хачжин. Хан Дэсон и его супруга, которой Хачжин едва успела нанести макияж перед собственной примеркой, должны были прибыть с минуты на минуту. Но главной новостью вечера, обсуждаемой из каждого угла, был приезд бывшей жены Дэсон и родной матери Кьянвана со своим сыном. — Господин Хан! — несколько мужчин с благородной сединой в волосах направились к ним со стороны фуршетного стола. — Господин Чхве, господин Лю… — Кьянван поклонился каждому из них, ни разу не ошибившись в имени, но скорее из чувства уважения перед возрастом, потому что, даже несмотря на костюмы от Balenciaga, все эти мужчины уступали ему по статусу. Непонятно как, но для Хачжин это было очевидно. Возможно все дело в его слишком расслабленных плечах и едва заметных смешинках в черных глазах, потому что…стоп! Хачжин внутренне одернула себя, даже не успев проанализировать, как за такое короткое время она успела настолько хорошо его изучить. Но важнее сейчас был образ девочки, снова пришедший на ум. С точно такими же смешинками. Все эти мысли кружились в её голове, подгоняемые превосходно выдержанным вином, пока Кьянван оттачивал дипломатическое искусство в общении с инвесторами во имя фантастических перспектив «Хансан». Когда они удалились за новыми порциями канапе, Кьянван заметил, что её щеки порозовели. — Вам не жарко, госпожа Го? Там с балкона открывается чудесный вид на сад. Посмотрим? — Да, я была бы очень рада, ― «да и вообще осталась бы там, притворяясь цветочным венком, потому что совсем не умею танцевать». Балкон казался все большим спасением от позора, потому что музыканты уже угрожающе настраивали свои инструменты. На пару минут Хан Кьянван потерял Хачжин из виду, а потом заметил, что она вернулась, держа в руках пальто. — Вы, как истинный джентльмен, сейчас предложили бы мне свой пиджак, поэтому я вас опередила, — с улыбкой объяснила она недоумевающему парню. — А вы, как неистинная леди, решили оставить меня с носом? — Всего лишь с вашим собственным пиджаком. А то простудитесь. Вы и так довольно часто одеваетесь не по погоде, согреваясь горячим кофе. Это нехорошо. Кьянван дважды моргнул, осмысляя услышанное. А Хачжин уже перестала себя ругать за такие странные откровения и во всю любовалась подсветкой на деревьях. Наконец, молодой человек усмехнулся каким-то собственным мыслям и отвел взгляд. — Есть ли что-то, что вы обо мне не знаете? — На самом деле, я как раз хотела спросить… Хачжин вдохнула, собираясь с духом. — Как бы Вы назвали свою дочь?