Сказки волчьей Луны

Утро в Сеуле лениво вступало в свои права, растапливая кубики льда в стаканчиках американо, освещая холодным светом зимнего солнца машины, застрявшие в пробках, и разгоняя туман над рекой Ханган. И Хачжин была уверена, что весь этот туман конденсировался под её одеждой, и потому она постоянно ёжилась, пока вход в компанию «Хансан» становился все ближе. Девушка уже несколько раз отчитала себя за беспечность. Если бы она поменьше суетилась в тот день и выбрала бы для встречи с госпожой Лим какой-нибудь другой блокнот, её дневник сейчас безобидно бы лежал на полке, где-нибудь между третьим томом истории Кореи и сборником сказок её детства. Однако в глубине души девушка понимала, что эти встречи с запахом трав были слишком важными, чтобы записывать заметки в какую-то обычную тетрадь. — Госпожа Го, ― привычно прогнусавил ресепшионист у входа, и Хачжин поклонилась ему, вспоминая его удивление, когда Лим Суен объяснила, что её визажисту понадобится постоянный пропуск. Наверное, среди сотрудниц компании, чей каблук редко опускался ниже десяти сантиметров, Хачжин выглядела, как выбивающийся из мозаики паззл, который никак не укладывался в педантичной голове администратора. Пока зеркальный лифт медленно отмерял этажи, Хачжин продумывала все возможные варианты, и один был хуже другого. Если дневник выпал на улице или на сидении автобуса, найти его будет практически невозможно, а если она оставила его у госпожи Лим, и его найдет кто-то из членов её семьи, то её скорее всего посчитают сумасшедшей. В задумчивости девушка шла к своей гримерной, когда внезапно обнаружила, что ни кто иной, как Чонгмин, терпеливо ждет её, прислонившись к двери. Как раз там, куда нужно было вставлять ключ. — Доброе утро…господин Хан, — Хачжин рефлекторно отвела картонный стаканчик с кофе в сторону. Чонгмин игриво склонил голову набок, продолжая внимательно её рассматривать, затем порылся в кармане пиджака и с победным кличем выудил оттуда бумажный пакет с мармеладными червячками. — Это тебе! — Спасибо Вам большое, — растерянно произнесла Хачжин, забирая пакет, пока сонный мозг пытался понять, в чем здесь подвох. Чонгмин прокашлялся и продолжил: — Я тут вот, что подумал… Почему бы нам с тобой не объединиться в команду? Скоро начнется ежегодное совещание по грядущим проектам, и я там обычно всегда побеждаю. — Но зачем Вам тогда я? Чонгмин неловко пригладил волосы, огляделся и наклонился чуть ближе к Хачжин с заговорческим видом: — Я нашел твой блокнот… Хачжин испуганно закрыла рот рукой, но Чонгмин не выглядел шокированным или раздраженным, наоборот ― его лицо сияло миролюбивым и искренним озорством. — То, что ты там придумала, это же здорово! Будто мы все принцы и жили в древние времена в настоящем дворце с кучей слуг и служанок, выполняли всякие обряды — из этого можно создать целую лимитированную ювелирную коллекцию… В декорациях! — Чего создать? — Хачжин даже не заметила того факта, что Чонгмин нагло рылся в её записях, потому что в этот момент воочию видела причину, по которой в компании терпели его любовь к оригами и прочим проделкам ― нестандартное мышление. — И ты мне поможешь! Ну или я тебе, — воодушевленно закончил молодой человек в ожидании глядя на собеседницу. — Что скажешь, м? — Ну…господин Хан, не могли бы вы мне сначала вернуть дневник? «Пока вы не додумались поделиться вашим гениальным планом с кем-нибудь ещё». — Ох, по правде говоря я… — Чонгмин тут же стушевался, и волна паники накрыла Хачжин с новой силой. — Я верну, но только с одним условием. — С каким? — Вы сходите на свидание с Динхваном. Он взял с меня слово. — Он тоже видел мои записи? — Хачжин едва не выронила червячков. — Нет-нет… — заверил её парень. — Ты можешь мне доверять, я бы такое ему не показал. И никому бы другому не показал. Но в обмен пришлось ему вот это пообещать. — Поверить не могу… — обреченно выдохнула Хачжин. Не хватало проблем с ещё одним отпрыском семьи Хан. С другой стороны все могло закончиться гораздо хуже, да и вряд ли у Динхвана на неё какие-то особые планы. Скорее, простое любопытство с бонусом в виде камня в огород Кьянвана. Мысленно примирившись с самой собой, Хачжин протянула ладонь Чонгмину. — Ладно. Я согласна, давайте. И, пожалуйста, только не говорите об этом больше никому. — Не волнуйся, буду молчать, даже, если придется переписать все архивы отчетов кисточкой! — на щеках Чонгмина появились забавные ямочки от искренней улыбки. Хачжин подумала, что в такие минуты она начинает понимать Хоашин — все-таки младший господин Хан умеет быть похожим на нормального человека. Когда гладкая глянцевая обложка с барельефом волка легла на её руку, дышать стало легче, буквально. Хачжин крепко прижала дневник к себе. Только спрятав его в надежное место на дне сумки, она принялась готовить рабочее место. К счастью, госпожа Лим, похоже, опаздывала, а моделей Бэкхен приведет не раньше четыре часов дня. Девушка села на кресло и включила подсветку у зеркала. Вглядываясь в свое отражение, она словно старалась найти в каналах своей временной памяти те эпизоды, которые могли бы ей что-то рассказать о Динхване.  — Старший брат Ван Со, третий принц Ван…как его там?.. Ван… Ё. Точно, Ван Ё, любимец их матери, королевы Ю, в результате сошел с ума, или…или это не он сошел с ума? Айгу, не помню! — резкая боль в голове заставили Хачжин прервать размышления вслух, которые она шептала, как какую-то мантру. Она пыталась достать из тьмы своих недовоспоминаний что-то, что могло бы ей помочь выбрать правильную тактику общения с ним, но в мыслях была звенящая пустота. И тем страшнее от этого становилось подсознание, помнящее все до последней детали и эмоции. Хачжин вспоминала его лицо — правильные черты, раскосые, чуть подведённые черным глаза и цепкий кошачий взгляд, напоминающий тонкий скальпель безжалостного хирурга. Ей было страшно. Но это был не тот страх, что появляется от неизвестности или ослепляет ужасом. Скорее отчаяние, злобное и неотвратимое предчувствие. Хачжин вздрогнула, когда в дверь постучали и едва успела встать и пригладить юбку. — Госпожа Го, вы не заняты? — Все хорошо, госпожа Лим, добрый день. Лим Суен вошла в комнату, впуская с собой прохладный воздух и парфюм с зеленым чаем, и мутные видения растворились на душе Хачжин, как облако пудры. — Вы точно в порядке? ― встревоженно спросила она. ― Выглядите очень бледной. — Нет, нет, не волнуйтесь. Здесь просто такой свет, — заверила её Хачжин и выдвинула кресло. — Прошу, садитесь. — Я очень рада, что Вы так хорошо ладите с мальчиками, — произнесла Лим Суен, пока Хачжин выравнивала контур её бровей. — Я хочу сказать… — она мягко усмехнулась, видимо, подумав о том, как это прозвучало. — Я уже не так молода, чтобы стать для них другом, а Вы их ровесница, и, возможно, с Вами им будет проще делиться своими мыслями. Но, если…я могу Вам чем-то помочь, то не стесняйтесь спрашивать. — Тогда, ― Хачжин выбрала из разложенной по размерам линии кисть и дотронулась подушечкам пальцем до ворса, проверяя мягкость. — Госпожа, Вы могли бы рассказать мне о Динхване? — О Динхване? — Лим Суен смерила её внимательным, изучающим взглядом. — Что ж…я мало, что могу сказать Вам именно о нем, потому что почти всю свою жизнь он провел с госпожой Ю, сначала в Лондоне, а затем в Нью-Йорке. Кьянван… У него сложный характер, он бывает излишне категоричным и порывистым, а Динхван многое держит в себе и часто прячет свои истинные желания за жесткостью и высокомерием. Пожалуйста, не судите о нем слишком опрометчиво. Я думаю, он мог бы стать замечательным старшим братом, если бы ему позволили больше времени проводить в Сеуле. «Если бы ему позволили» Хачжин понимала, что тактичность Лим Суен значительно смягчила жестокую правду семейного раскола. Отец госпожи Ю ― экс-президент «KH Entertainment», одного из четырех крупнейших чеболей Южной Кореи. Насколько ей было известно, со слов Хоашин, именно он стал одним из первых инвесторов стремительно растущего холдинга «Hansan Corporation». Кроме акций и детей, у Ю Сольхи не было другого оружия в войне за мужчину, который её не любил. Но она была слишком амбициозной, чтобы смириться с чем-то, что нельзя было купить. А теперь за это расплачиваются её сыновья. Задумавшись об этом, Хачжин не заметила, как «яблоко» щеки Лим Суен слишком ярко порозовело. — Ох, госпожа, простите, я сейчас все исправлю, — девушка схватило ватный диск и принялась аккуратно снимать румяна. — Вас так сильно увлек Хан Динхван, — Лим Суен остановила её руку и снисходительно улыбнулась. — Простите мне мое любопытство, просто мне казалось, что вы не очень близки. — Ваши слова заставили меня о многом задуматься, — ответила Хачжин и убрала кисть. — Я закончила. — Благодарю, Хачжин, как всегда более, чем достойная работа. Буду ждать Вас на урок в выходные. И… — она мельком взглянула на часы. — Поторопитесь в наше кафе. Вы, наверное, опять не успели позавтракать, а там как раз только что испекли свежую порцию круассанов.

***

Хан Кьянван отправил пустой контейнер из-под сандвича в мусорку, параллельно устанавливая в календарь новое напоминание. На этот раз ― встреча с партнерами из Новой Зеландии по поводу лимитированной коллекции с гудлетитом. Он отвлекся от телефона на слишком громкий заказ Чонгмина, который, судя по всему, собирался умять в одного четыре шоколадных круассана. Кьянван усмехнулся, глядя на него, и уже собирался вернуться в кабинет, как вдруг очередное восклицание Чонгмина заставило его поднять голову. — Хачжин! В дверях показалась госпожа Го в свободном темно-синем платье и помахала ему в ответ. «И когда они успели подружиться?» Кьянван до сих пор помнил, как ему пришлось серьезно поговорить с братом и чуть ли не клещами вытаскивать из него причину ссоры с госпожой Го: Чонгмин хорохорился и злился, но в итоге нехотя признал, что сломал ценную для девушки вещь, причем специально. — И ты после этого называешь себя мужчиной? — Она первая начала! — Она поступила правильно. Ты мог опозорить компанию из-за своего поведения. — А ты чего её защищаешь, влюбился, что ли? — Ага, в тебя влюбился, вот и защищаю, засранец, — устало бросил ему Кьянван, и Чонгмин, поворчав ещё для вида, в итоге признал поражение и даже пообещал извиниться. Вот только Кьянван знал его слишком хорошо, и поэтому на следующий день остановил машину около элитного ювелирного магазина. — Заколка, которую Вы выбрали, господин, была создана в единственном экземпляре, ― девушка в форменной одежде цвета молочного шоколада низко поклонилась, и Кьянван заметил, как в её ушах блеснули золотые сережки. ― Таких больше нет во всей Корее, а дизайн… — Я знаю, откуда он. Если бы эти нефритовые лотосы были живыми, для него их ароматом стала бы светлая грусть. Его первая работа, собственноручно выполненная в небольшой мастерской «Хансан». Он тогда много размышлял о своем видении в часовой мастерской, привыкал к тому странному чувству, когда к твоему сердцу будто привязывают нить. Она невесома, но сразу напоминает о себе, стоит только сделать шаг в сторону от намеченного пути. Ему нужно было отыскать девушку из своего сна, так что, выходит, эта заколка в любом случае нашла бы Хачжин. — Я купил это для тебя! — Чонгмин вручил ей пакет с выпечкой с таким удовольствием, будто лично месил тесто для каждого круассана. Кьянван мысленно фыркнул и вышел из кафе, едва не столкнувшись с Динхваном. — Ох, уделил бы тебе пару минут во имя братской любви и поддержки, но у меня важная встреча, ― с притворным сожалением протянул он. — Как жаль, что мы недавно наняли новых официантов, и твоя карьера теперь под угрозой. Улыбка сползла с лица Динхвана, когда он услышал смешок идущего за ним Бэкхена. Вот только Кьянван, который не привык лезть за словом в карман, едва ли понимал, о ком именно говорит брат. И при мысли об этом хорошее настроение снова вернулась к Динхвану, как солнечные лучи к сверкающим от чистоты стеклам зала.

***

— Вы правда, ― Хачжин неуклюже ерзала на стуле, пытаясь незаметно сдвинуть край белого платья хоть на сантиметр ниже. Она мысленно зареклась ещё хоть раз одалживать вечерние наряды у Енми. ― …часто сюда приходите? Динхван откинулся на обитую бежевым шелком спинку кресла, довольно наблюдая за тем, как настороженность, растерянность и восхищение атмосферой сменяют друг друга на лице девушки. — Иногда даже в одиночестве. Когда хочется расслабиться и поразмыслить о чем-нибудь. Этим местом действительно сложно было не любоваться ― прозрачные белоснежные занавески и огромные окна, выходящие на подсвеченный гирляндами пруд с фонтаном. С наступлением темноты свет в помещении этого камерного ресторана становился теплее, превращая круглый по форме зал в бумажный фонарик, хранящий трепетное пламя свечи. Динхван жестом подозвал официанта и заказал бутылку белого вина с двумя порциями трюфельной пасты. — Должно быть, в этом месте Вас посещает вдохновение…похоже на то, ― спокойно ответила Хачжин, однако от Динхвана не укрылись её плотно сжатые в замок ладони. — Вы так напряжены, госпожа Го. Вас что-то тревожит? Я могу попросить оркестр сыграть что-нибудь другое. — Простите, но я правда не очень понимаю, почему Вы захотели со мной встретиться, — честно призналась Хачжин. — Просто хочу подружиться, ― Динхван беспечно передернул плечами и наполнил бокалы вином. Тонкие стенки тут же стали мутными из-за разницы температур. — Насколько мне известно, у нас многоступенчатая система собеседований, а ваша история появления в компании напоминает чудо, — он весело цокнул языком. ― Я вот думаю, вы настолько талантливы… Быть может, даже способны устроить государственный переворот. На несколько секунд пальцы Хачжин, сжимающие ножку бокала, стали белее, чем фартуки официантов. Динхван побежденно поднял ладони вверх, заметив её реакцию. — Простите, и правда так себе шутка. В следующий раз буду внимательнее, — странно, но в его голосе слышалась искренность, и даже ядовитая чернота глаз стала теплее, отразив внутри себя пламя настольной свечи с стеклянном стакане. Хачжин раздумывала над ответом, когда прямо перед ней появилась керамическая тарелка с этническим рисунком и ароматной горкой из пармезана. — Когда мы с матерью ездили в путешествие на юг Франции, я сам видел, как специально выращенные свиньи ищут эти грибы, ― поделился Динхван, наматывая на вилку лапшу, щедро пропитанную соусом стоимостью примерно в половину зарплаты девушки напротив него. — А я путала их название с конфетами. Наверное, ей надоело нервничать, или у этого сорта винограда был какой-то особый секрет. Динхван опустил голову ниже, но она успела заметить промелькнувший по тонким губам смешок. И почему-то сегодня он совсем не был похож на ту злорадную ухмылку с рождественского бала. Хачжин последовала примеру своего собеседника и, наконец, попробовала пасту. Она зажмурилась, не в силах скрыть удовольствия. — Нравится? — Спрашиваете! — Хачжин потянулась к салфетке и едва не задела свечу рукой. К счастью, Динхван успел перехватить стеклянный сосуд и невзначай коснулся её запястья. — Ой…простите, — девушка тут же забыла про салфетку и убрала ладонь. — А давайте поиграем? — будто не заметив возникнувшей неловкости спросил Динхван. Он уже расправился со своей порцией пасты и, отодвинув тарелку, положил локти на стол. — Один вопрос на миллион. Я Вам честно отвечаю, Вы — мне. Было ли это то, зачем Динхван все это организовал, или нет, но Хачжин не собиралась извлекать из это ситуации максимум выгоды, хотя, наверное, стоило. Вместо этого она вспоминала слова Лим Суен, когда она говорила о старшем брате Кьянвана. — Господин Хан, если бы у Вас был выбор, Вы бы хотели провести свою жизнь в Корее с Вашей семьей? Хачжин заметила, как его рука, описывающая пальцами круг по кромке бокала, замерла. Динхван взглянул на неё из-под опущенных ресниц, игриво-настороженно, но Хачжин была уверена ― под этой непринужденной маской глубокая грусть. — У Вас есть возможность спросить что угодно, и Вы спрашиваете о моей судьбе, серьезно? — Но мне и правда интересно и, возможно, ― Хачжин вздохнула, заметив, как отсвет от гирлянды скользнув по сережке в его ухе. ― …мне кажется, Вам бы хотелось ответить. — Не буду спорить, — парень усмехнулся, складывая руки на груди. Он разглядывал водную гладь снаружи, размышляя над вопросом. ― У меня с детства были другие приоритеты. Я как бы…учился конкурировать, что ли. Но, когда я приезжал в Сеул…один, — он снова усмехнулся и посмотрел на Хачжин. — У нас с отцом, Лим Суен и остальными было несколько неплохих вечеров. Чонгмин даже какую-то старую настолку вытаскивал. В какой-то альтернативной реальности возможно я был бы рад быть просто старшим братом. В этом что-то есть. Живое. — И почему в другой реальности? — Хачжин недовольно комкала салфетку. — Вам ещё не 70 лет, чтобы жалеть о потраченном времени, в конце концов! Она робко улыбнулась, когда Динхван фыркнул в ответ и негромко рассмеялся. — Я обычно не хожу к психологам, но у Вас неплохо получается. А Лим Суен Вы так же обработали? — А ну перестаньте! — с притворным возмущением буркнула Хачжин. — Кстати, теперь Ваша очередь. — Что у Вас с Кьянваном? — А? Хачжин удивленно раскрыла глаза, но Динхван спрашивал абсолютно серьезно. — Ну…мы вместе работаем… — Э, нет. Общие ответы не принимаются, — Хачжин нервно сглотнула под его изучающим взглядом. — Мой брат всю жизнь умел флиртовать только с лошадьми и тачками, а тут Вас аж на танец пригласил на глазах у всех инвесторов. Как же так? — Твоими молитвами нашел себе девушку. Этот голос пробежал по позвоночнику приятной дрожью, опередив даже изумление по поводу того, как заместитель CEO Хансан оказался в самом подходящем месте в самое подходящее время. Она собиралась встать, чтобы поприветствовать Кьянвана, но Динхван оказался проворнее и положил свою ладонь на её локоть, останавливая. Однако смотрел он на брата. — Я смотрю, и сказки полюбил? — В нашей семье это твоя компетенция, — Кьянван подошел к столику, и Хачжин, воспользовавшись замешательством Динхвана, высвободила руку и вскочила с места. — Господин Хан, добрый вечер. — Госпожа Го, пожалуйста, подождите меня в машине. При обращении к ней его голос потеплел, но в нем чувствовалась та непререкаемая твердость, с которой сложно было идти наперекор. К тому же, её упорство сейчас приведет к ссоре, а гул соседних столиков и так стремительно утихает. Хачжин убедила себя, что это единственная причина, по которой она так поступает. — Тогда… господин Хан, — оба мужчины синхронно повернулись к ней. И девушка неуверенно пояснила. — …Господин Хан Динхван, благодарю Вас за ужин, мне пора, простите, пожалуйста. Всего доброго. Она вышла на улицу, подставив лицо ночному холоду с запахом пионов. Видимо, в этом заведении ароматам уделяли большое внимание даже зимой. Судя по времени, она могла рассчитывать только на такси. Девушка думала об этом несколько минут, направляясь по каменному мостику к главной дороге. Она куталась в кашемировый пиджак с каждым порывом ветра, пока ноги сами ни привели её к уже знакомому ламборджини цвета озера лунной ночью.