try walking in my shoes

Каждый пребывает в своей персональной коме. — Ч. Паланик «Дневник»

Сяо Чжань высадился из такси за километр до пустыря. Перекинул спортивную сумку через плечо и, засунув руки в карманы спортивных мягких брюк, без энтузиазма двинулся в сторону склепа. Это название, которое вскользь обронил агент однажды, как нельзя лучше подходило тому месту, где жил человек, от которого напрямую зависело, сможет ли Сяо Чжань осуществить задуманное. По закону подлости, конечно, — могла ли восхваляемая всеми Вселенная хоть раз повернуться к нему лицом, а? — тот оказался мешком бесполезного и вдобавок изрядно накачанного алкоголем мяса. Безответственным вопреки заключённой сделке и не поддающимся контролю, несмотря на все увещевания. Был ли Ван Ибо таким по жизни или это было прямое следствие его неприятной зависимости — только предстояло выяснить. И не то чтобы Сяо Чжань горел желанием этим заниматься, но, видно, такова его судьба. Вообще, невольно возникало впечатление, что агент Чжоу Цюбо от души над ним посмеялся, когда свёл с этим скользким субъектом. Сяо Чжань чувствовал, словно его вновь, как это часто бывало в детские доверчивые годы, нагрели на рынке. И с каждым днём, что Ван Ибо продолжал отмалчиваться в ответ на чётко сформулированные запросы, внутри крепло ощущение несправедливости, как и в те многочисленные разы, когда мама просила его купить яблок, а продавец из-под прилавка пихал ему в пакет фруктов с бочкáми, заговаривая зубы какой-то бессмыслицей. Сяо Чжань вёлся как дурак, давал новый шанс и верил заискивающей улыбке, но по дороге домой неизменно обнаруживал гнильцу. И собственное бессилие, чтобы возвратиться на рынок для ругани. Пирог в итоге выходил очень вкусным, но лишь потому что мама у него в целом была настоящей кудесницей. Сейчас же Сяо Чжаню надо было разбираться с доставшимся яблоком самостоятельно, и было оно не просто с бочками, а полностью сгнившим изнутри. Когда этот Ван Ибо стал игнорировать его сразу после подписания договора, Сяо Чжань заподозрил, что дела, возможно, обстояли хуже, чем показалось на встрече. Ладно, на самом деле, уже на ней было заметно, что алкоголь давно не выветривался полностью из крови этого бездельника, но надежда, как говорится, умирает последней. Положение дел серьёзно омрачал тот факт, что именно кровь-то и была нужна Сяо Чжаню. Раньше он встречал множество субъектов, которые за бесплатно отдавали свою жизнь во служение разного рода вредным привычкам, но чтобы так поступал совершенный… С таким он столкнулся впервые. Изучая информацию про 19-ю строчку рейтинга, Сяо Чжань уверился, что у Ван Ибо когда-то было всё, о чём только можно было мечтать: первоклассные наставники и обучение в лучших заведениях Штатов; влиятельные родители, не только оплачивающие любую прихоть, но и искренне поддерживающие эти начинания; незаурядные внешние и внутренние данные, очень быстро превратившиеся в невероятный успех в виде множества кубков и медалей. Как же так вышло, что всё это осталось где-то позади? Ведь прямо сейчас в жизни да и голове самого Ван Ибо, судя по увиденному лично в склепе, происходило не совсем понятное и объяснимое? С другой стороны, если бы Ван Ибо не был подвержен пагубной страсти, вряд ли существовал хотя бы маленький шанс того, что он выставился на продажу. О таком подарке — 19-я строчка! — Сяо Чжань и помыслить не мог. Это была прямая дорожка без видимых терний к реализации всех его стремлений и чаяний. Но, стоило свести личное знакомство с Ван Ибо, охватившая было эйфория — спустя столько лет он наконец-то приступил к активной стадии своего плана — постепенно сменилась разъедающим внутренности разочарованием. Впервые стало страшно, что никогда не получится воплотить то, на что Сяо Чжань положил всю свою сознательную жизнь и, более того, угрохал все свои сбережения. Сейчас небезосновательно думалось, что Вселенная позволяла все эти барахтанья до поры до времени, просто потому что не воспринимала его всерьёз. Денег больше не было, а все эти пункты про неустойку… Да чёртов Ван Ибо был заправским прожигателем жизни, так что деньги, скорее всего, были уже спущены в трубу алкогольных увеселений, никакой уплаты процентов Сяо Чжань от него в жизни не дождётся. Как и, наверное, мешочков с кровью с нулевым промилле. Что делать в таком случае? Как быть? Вряд ли он или даже агент Чжоу смогут добиться чего-то вразумительного. В суд с такой сделкой не пойдёшь. Ситуация складывалась идиотская и, как ни посмотри, безвыходная. Сяо Чжань провёл руками по волосам, выдохнул сквозь зубы и на автомате сжал кулаки. Как же всё раздражало. Вместо того, чтобы начать заучивать всю необходимую информацию и вживаться в шкуру другого человека, ему теперь придётся тратить драгоценное время на то, чтобы, стоя у Ван Ибо над душой, выбивать нужные данные. И если понадобится — он готов сделать это в прямом смысле. Фонари остались позади, и Сяо Чжань добирался до пустыря практически в полной темноте. Небо на востоке было совершенно чёрным, а на западе, как раз позади склепа — насыщенного тёмно-синего цвета. Очертания здания в темноте казались особенно загадочными и самую малость зловещими. Другой бы на месте Сяо Чжаня обязательно проникся атмосферой этого места: настоящий уродливый замок на современный манер, где живёт многовековой бессмертный монстр, похищающий девственниц раз в пару столетий. Как минимум, идеальное место для костюмированной вечеринки, которые так обожали снобы из высшей знати. Только вот Сяо Чжаню было совсем не до вечеринок. Он, так и не дождавшись ответа ни на одно из своих писем, принял волевое решение заявиться со всеми своими пожитками в склеп и наподдать под зад монстру, который собирался похерить весь его план. Признаться, на решение это повлиял немало и тот факт, что жить ему теперь было негде, потому что с покупкой крови он буквально пошёл ва-банк, надеясь, что волшебная девятнадцатая строчка разом решит все его проблемы. Однако последние только преумножились. С годами, видно, Сяо Чжань так и не смог избавиться от своей наивности. Поднявшись на крыльцо, проформы ради Сяо Чжань проверил, был ли внесён в систему. Естественно, нет. Затем пару раз позвонил в дверь, не переставая бубнить себе под нос что-то вроде «я и не надеялся», «что и требовалось доказать» и «ничего другого я от него и не ожидал», перемежавшиеся гораздо менее цензурными междометиями. Оказаться правым в своих догадках не принесло никакой радости. На улице стояла промозглая погода, сумка давила на ключицу, настроение было на нуле. Но главным оставался вопрос — как попасть в чёртов дом? Он был словно законсервированный. Ладно, признаться честно, он, перед тем как вызвать такси, откровенно вспылил. Но это было объяснимо: мягко говоря, он поддался отчаянию. Поэтому план, который тут же родился в голове, состоял из двух крайне амбициозных пунктов: «нагрянуть к Ван Ибо лично» и «выломать дверь с ноги, если понадобится». С первой частью Сяо Чжань справился на ура. А вот вторая на деле получалась какой-то трудновыполнимой. К тому же, пока он ехал в такси, запал его ярости истощился. Очень сильно так истощился, оставив после себя только пресловутое чувство безнадёги, лишающее способности адекватно и продуктивно мыслить. Ещё раз смачно выругавшись, Сяо Чжань сбросил сумку на лестнице перед входом, никак не потрудившись смягчить её падение — ничего важного у него там не было. К вещам он предпочитал не привязываться, да и банально не смог бы себе позволить что-то действительно стоящее, так что имущество было небольшим. Он посветил себе LED-ным фонарём и попытался найти что-нибудь похожее на обычный замо́к. Была большая вероятность, что ему удалось бы справиться силой, если бы таковой имелся, но увы: дом явно был из новомодных, где всё управлялось электроникой. В общем, вариант войти почти цивилизованным образом явно отпадал. Возможно, существует какой-нибудь запасный выход? Или балкон? Сяо Чжань решил устроить себе ночную экскурсию и, стоило ему дойти до западной стены, как он увидел прекрасную в своей нелепости картину: стекло было выбито. Сяо Чжань фыркнул. Итак, вместо промежуточного итога: Ван Ибо, 19-й номер в рейтинге совершенства крови по рождению, бывший профессиональный мотогонщик, чей рекорд до сих пор не был побит, жил на отшибе в дорогущем доме — но с выбитым стеклом — и, чтобы обеспечить себе средства к существованию, продал свою личность совершенно незнакомому парню, который сейчас собирался проникнуть в чужое жилище через окно, словно незатейливый домушник. Можно было подумать, что Сяо Чжань снимался в каком-то нелепом шоу — из тех, что некоторые совершенные круглыми сутками смотрели в своих состоящих сплошь из интерактивных панелей домах, потешаясь над дурачками из зачуханной провинции, рождённых в браках на старый манер. Но, увы, это была самая настоящая реальность, с которой Сяо Чжаню придётся как-то примириться, если он не планирует отказаться от своего плана прямо сейчас. А такое, разумеется, было невозможно. Для начала он вернулся за своей сумкой; через пару минут она первой отправилась в окно, глухо приземлившись на вражеской территории. Проверив окно на осколки, Сяо Чжань ловко подтянулся на руках и, перекинув правую ногу, довольно быстро оказался внутри. Ну берегись, придурок. Сяо Чжань почувствовал, как схлынувший было гнев постепенно возвращался к нему, и широким жестом распахнул брезент, на секунду ощутив себя на сцене. Ван Ибо обнаружился тут же — был почти в сознании, но, похоже, не особенно отличал реальность от сновидений. Он помутневшим взором оглядел Сяо Чжаня, потом сделал маленький глоток из прижатой к груди бутылки и относительно ворочающимся языком спросил: — Ты не можешь забрать меня, пока я не допил, — Ван Ибо выставил свободную руку вперёд, видимо, приказывая незваному гостю остановиться, хотя Сяо Чжань не ступил ни шагу после своего эффектного появления. — Это моё последнее желание. Ты должен его уважать. Дай мне пару минут. Сяо Чжань не придал особого значения его словам и жесту, перевёл взгляд на интерактивную панель, убедился в том, что его письмо так и мигало нераскрытым, и замер, раздумывая, как стоило поступить. Сейчас у него было два желания: сгрести Ван Ибо в охапку да сунуть под ледяной душ, попутно не отказав себе в удовольствии выдать пару хлёстких пощёчин, и придумать, как проветрить этот смрад — если он останется тут жить, от такого спёртого и насыщенного алкогольными парами воздуха его кожа рискует превратиться в курагу. Не то чтобы его это заботило, но, прямо скажем, это могло отрицательно повлиять на дальнейшие результаты на пути к призрачному пока что успеху. Сяо Чжань, не расшаркиваясь, подобрал сумку и закинул её на стол, зашёл в приложение с умным домом, внёс туда своего пользователя и оставил программу в активной памяти — требовалось подтверждение администратора системы. С этим предстояло разобраться в ближайшее время. Ван Ибо в это время монотонно бубнил, следя за всеми действиями своего гостя, и среди нечленораздельных реплик можно было уловить едва понятные фрагменты, которые складывались во что-то вроде: — Я тебя ждал… Ты опоздал… Небось очереди… — Господин Ван, — Сяо Чжань резко развернулся к Ван Ибо, явно напугав того своим громким голосом. — Вы меня с кем-то путаете. — Нет! — горячо крикнул Ван Ибо. — Ты выглядишь именно так, как я себе и представлял. Сяо Чжань окинул взглядом свою одежду: обычные треники, кроссовки, толстовка с капюшоном, длинный плащ. Всё чёрное — для маскировки, мало ли что. Да и вообще в его ситуации в сочетании с далеко идущими планами не стоило привлекать к себе внимание в целом. Ван Ибо сделал последний глоток, с поразительной нежностью хлопнул бутылку по донышку, дождавшись припозднившейся капли отравы высунутым языком, довольно облизнулся, а потом вновь уставился на Сяо Чжаня, не обращая внимания на выскользнувшую из обессилевших рук стекляшку, упавшую на колени: — Чего ты там застыл? Ты же видишь, что я всё. Го-тов! — И к чему же ты готов, стесняюсь спросить? — Сяо Чжань решил, что держать лицо тут было не перед кем, и тоже перешёл на «ты». В качестве вре́менного решения. — Ты же за мной пришёл? — В некотором смысле да, — и это действительно было частично так. — Тогда поторопись. — Поторопиться с чем? — Поторопись и забери меня отсюда. Я устал тебя ждать. Ты должен забрать меня, пока я не передумал, — Ван Ибо выглядел так, словно говорил очевидные вещи очень глупому собеседнику. Но вот под конец своей речи он перешёл практически на шёпот: — Я много думал об этом… но теперь мне немного страшно. — Куда забрать? — в недоумении потерев переносицу, поинтересовался Сяо Чжань, не понимая, куда ведёт этот странный разговор. — Туда? — Куда «туда»? — Я не знаю, — Ван Ибо на секунду замешкался и буравил взглядом Сяо Чжаня, словно ожидая, что тот ему подскажет. Так и не дождавшись помощи, он помахал рукой в воздухе: — Ну куда вы там обычно забираете? — Я никуда не собираюсь тебя забирать. — Как это? — Так это. Я собираюсь остаться здесь и издеваться над тобой каждый божий день, — надеясь положить конец этой странной беседе пошутил — или не очень — Сяо Чжань, но Ван Ибо шутку не понял и, видимо, принял за чистую монету. — Это моё наказание? Логично же у вас там всё устроено. — Где «там»? — снова попробовал докопаться до истины Сяо Чжань. — Да не знаю я, как вы называетесь, — внезапно огрызнулся Ван Ибо и раздражённо дёрнул подбородком. — Небесная канцелярия? — Подожди, — Сяо Чжань подошёл ближе и снял капюшон. — Я, по-твоему, кто? Он не был уверен, что в этом тусклом освещении Ван Ибо сможет разглядеть его и идентифицировать. Особенно с учётом степени его опьянения. Тот же, проследив за движением, немедленно вспомнил про действительно важное: нащупал неприкаянную опустошённую бутылку, обиженно прижал её к себе, словно Сяо Чжань собирался покуситься на святое, и нахмурил брови. — Ты что, — разочарованно протянул Ван Ибо и поводил бутылкой в воздухе, явно пытаясь подобрать слова, — не вестник смерти? — Кто его знает, — лукаво ответил Сяо Чжань и, протянув руку, забрал бутылку из вяло протестующих рук. Казалось, осознание потенциального человеческого происхождения гостя ужасно расстроило Ван Ибо: тот сложил руки на груди, по-детски надул щёки и остекленевшим взглядом уставился куда-то в потолок, всем своим видом изображая глубокую обиду. Контейнера для мусора Сяо Чжань не нашёл, зато обнаружил довольно просторную ванную за единственной видимой дверью в помещении. Дёрнув кресло на себя, он откатил его от стены так, чтобы можно было потом встать позади Ван Ибо. Покопавшись ещё немного, он смог привести кресло в нормальное положение и после этого начал толкать свой груз в сторону ванной комнаты. — Ну нет же, — хлопнул Ван Ибо по коленям, выглядящим слишком острыми даже под слоем одежды. — Ты всё-таки из этих, да? Пошутил надо мной. Ха-ха! А я тебе поверил. Мы же наконец уходим, да? А почему именно отсюда? Тут где-то припрятан портал? «Это точно не какое-то шоу?» — тихо выдохнул Сяо Чжань себе под нос, не спеша отвечать на поступивший град вопросов. Если бы выяснилось, что его, наивного глупыша, всё это время водили за нос, он бы счастливо выдохнул и рассмеялся. Простил бы даже, что опозорился на все Штаты. Однако спасительного выкрика «Это розыгрыш!» никак не случалось, и от понимания, что всё это происходило с ним — и с Ван Ибо — в реальности, было совсем не до смеха. — Да-да, сейчас мы с тобой телепортируемся, — сжалившись, подыграл он нелепой фабуле, в которую почему-то уверовал Ван Ибо. — В очень необычное место. Тебе там понравится. Снимай свой свитер. — Зачем? — Подумай сам, — предложил Сяо Чжань, сдаваясь на волю чужой неуёмной фантазии. — А, я понял. Действительно, — Ван Ибо улыбнулся от озарившей его мысли и стал стягивать свитер вместе с футболкой. Когда он справился с этой задачей, то восхищённо посмотрел на Сяо Чжаня: — Мы ведь рождаемся голыми? Значит, уходить надо тоже налегке. У вас и правда всё так логично. Сяо Чжань промычал что-то невразумительное в ответ и включил воду. Оставалось надеяться, что Ван Ибо не будет сильно буянить, когда окажется под ледяной струёй. Обернувшись между делом через плечо, Сяо Чжань не без удивления подметил, что тот был настроен очень серьёзно: уже снял обувь и принялся за носки. — Погоди, что ты делаешь? Тебе не надо снимать всё. Прежде чем я тебя заберу, тебе надо пройти испытание, — Ван Ибо взглянул на него своими покрасневшими глазами и застыл, недоуменно приоткрыв рот и никак более не реагируя. Сяо Чжань пощёлкал пальцами перед измождённым лицом: — Эй, ты здесь? Слышишь меня? — Да, да, я понял, — горячечно начал шептать Ван Ибо, немного нечётко выговаривая звуки, — это испытание. Но какое? Я готов на любое. Я просто устал, но сделаю всё, что в моих силах. Ну, что от меня требуется? — Это будет… ммм… испытание льдом? — Сяо Чжань с сомнением оглядел ванную в поисках подсказки и загадочно взмахнул рукой: — Очищение, понимаешь? Ван Ибо понимающе кивнул, опёрся руками о бортик ванной и приподнялся: — Я готов! — Ты куда собрался? — Я не беспомощный, — снова зашептал Ван Ибо так, что Сяо Чжань едва мог разобрать слова, — это мой осознанный выбор, я тебе сейчас покажу, — и снова предпринял попытку перебраться в ванну. — Да сядь же, — Сяо Чжань с силой надавил Ван Ибо на плечи, тот тут же прекратил свои трепыхания. — Не надо никуда перелезать. Просто наклони голову, ладно? Ван Ибо совсем растерялся, но просьбу выполнил. Пока Сяо Чжань с минуту лил ему ледяную воду на голову, уложив одну руку между острыми — не вздумай его жалеть! — лопатками, тот не проронил ни слова. — Ты как? — спросил Сяо Чжань, отводя лейку в сторону, но пока что не выключая воду. Ван Ибо взглянул на него, повернув голову боком. Поджатые губы отчётливо синели на бледном лице. — Прекрасно, — без видимых усилий соврал тот и в подтверждение выбил челюстью дробь. — Я прошёл? — Сначала скажи мне, как ты себя чувствуешь? — Я могу потерпеть ещё, если нужно. Не обращай на меня внимания. Просто продолжай своё испытание. Я справлюсь. Кажется, ледяная вода совершенно не помогла Ван Ибо протрезветь и осознать происходящее. Сяо Чжань накрыл его полотенцем, а сам присел на бортик и вышел в сеть. Тут же выяснилось, что идея с холодным душем была дурной, хотя ворочать языком Ван Ибо стал немного бодрее. Или так только казалось, потому что Сяо Чжань просто привык к его речи? — Я провалил испытание? — внезапно раздалось из-под пушистой ткани. — Да нет же. Ты очень хорошо держался, — Сяо Чжань ободряюще хлопнул Ван Ибо по спине, глазами скролля страницу с советами при алкогольном опьянении. — Теперь нам надо перейти к следующему испытанию. Высушись, пожалуйста. Где у тебя кровать? — Зачем кровать? — Тебе надо будет лечь. — Я сплю в кресле. — Так не подойдёт. Нужна кровать. В ответ Ван Ибо пробурчал что-то себе под нос, пуще прежнего сгорбившись в своей коляске. — Так у тебя есть кровать? — напомнил о себе Сяо Чжань. — На втором этаже, — ответ явно был дан неохотно. — И как туда попасть? — По лестнице. Сяо Чжань выглянул за дверь. — Не вижу никакой лестницы. — Разве вы, вестники, не должны обладать какими-нибудь суперспособностями? — Ван Ибо показался из-под полотенца, на лице его внезапно отобразилось недоверие. — Когда мы работаем на земле, наши возможности ограничены теми, что присущи людям. — А-а, ну-у, — протянул Ван Ибо, всё ещё подозрительно щурясь, — лестница за занавеской. Только я не уверен, что смогу подняться. Я сейчас не в лучшей своей форме, — и хмыкнул в довесок. Сяо Чжань приуныл и оглядел своего нового приятеля. Кажется, придётся тащить на себе этот жалкий мешок с мясом. Или, лучше сказать, с костями, мясом тут и не пахло — Сяо Чжань при должном желании мог с лёгкостью пересчитать обтянутые тонкой кожей рёбра и выпирающие остроконечной грядой позвонки на спине. Если бы он собственными глазами не видел, как бодро Ван Ибо может подняться из коляски на силе тоненьких рук, то решил бы, что там и следа от мышц не осталось. Сколько тот вообще весил после своей алкогольной диеты? Нет-нет, Сяо Чжань, хватит, никакого сочувствия! Этот чувак собирался, пусть и неосознанно, похерить твой план, обойдёмся без приступов неуместной эмпатии. Не хватало ещё пожалеть богатенького отпрыска, что собственными силами гнал себя в могилу. Внезапно захотелось откатить время на пару дней назад и… никогда не встречаться с Ван Ибо. Чёрт же его дёрнул повестись на эту пресловутую 19-ю строчку в рейтинге. Ему бы и 1000+ подошла — он ждал столько лет, мог бы и ещё подождать. Бросив Ван Ибо в ванной, Сяо Чжань пошёл искать лестницу на второй этаж. С первого же взгляда на неё можно было сказать, что доверия она не внушала. Даже для одного человека. А попытаться удержать равновесие, когда у тебя в руках ещё кто-то, будет явно не той задачей, которую хотелось взваливать себе на плечи. Плечи! На них-то он и закинул руки Ван Ибо: вернувшись в ванную, присел перед креслом на корточки и не терпящим возражений тоном приказал обхватить себя за шею и постараться не удушить, пригрозив, что иначе никуда телепортироваться они не смогут. Ван Ибо молча выполнил все инструкции, о чём радостно оповестил, и если бы его голос не раздался прямо у левого уха, Сяо Чжань бы не поверил — казалось, что тот вообще ничего не весил. Сцепив руки в замок под задницей Ван Ибо, Сяо Чжань пересёк первый этаж и начал подниматься по лестнице, и эта дизайнерская зараза тут же пришла в движение. — Кажется, это — испытание не для меня, а для тебя, — с лающим смехом сообщил хриплый от алкоголя голос, обдав горячим дыханием шею. Сяо Чжань почувствовал, как от напряжения выступила испарина на лбу. Надо было снять толстовку прежде, чем осуществлять перевозку субъекта, но что уж теперь говорить — не бросать же того посреди дороги, чтобы раздеться. А ещё стоило бы заранее заглянуть на второй этаж, потому что участвовать в незапланированной экскурсии по дому, когда у него на спине был потенциально ценный груз в виде Ван Ибо, было такой себе идеей. За первой дверью по коридору нашлась практически пустая комната без следов кровати или какой-то другой поверхности, куда можно было скинуть ношу. А вот во второй свет включился автоматически, явив взгляду спальню. Сяо Чжань прошёл внутрь и оглядел незамысловатый интерьер — по всей информации, что он собрал про Ван Ибо, это наверняка была его комната. В которой, правда, тот уже давно не появлялся. Аккуратно высвободив одну руку, Сяо Чжань медленно стянул покрывало с кровати, чтобы не слишком запылить воздух, и, повернувшись к ней спиной, избавился от пассажира. На этом его полномочия закончились — пусть Ван Ибо дальше справляется сам. — Ложись как следует. — А в чём заключается испытание? — спросил Ван Ибо, подтягиваясь на руках к подушкам. — В том, чтобы заснуть как можно скорее, — даже не пытаясь скрыть своё раздражение, охватившее его после подъёма по лестнице, ответил Сяо Чжань. — И всё? Это не похоже на испытание. — Послушай, это самое главное испытание. Во время него ты телепортируешься. И от того, насколько быстро ты справишься с этим заданием, зависит, в какую… ммм… лигу ты попадёшь после распределения. — Какого ещё распределения? Не обращая внимания на продолжающиеся вопросы, Сяо Чжань подошёл к кровати со стороны, где лежал Ван Ибо, опёрся на руку и, нависнув над ожидающим ответа юношей, потянулся за концом одеяла на свободной половине. — Ты задаёшь слишком много вопросов. Просто спи уже. — А ты… Сяо Чжань не придумал ничего лучше, чем одним резким прицельным движением закрутить Ван Ибо в кокон. Тот, кажется, даже не понял, чтó произошло, запаниковал и попытался выбраться на свободу, но это было бесполезно: Сяо Чжань навалился на него всем своим весом, поправил одеяло у головы, чтобы обеспечить доступ к воздуху, и намертво обхватил руками получившийся рулет с костями. — Ты точно услышал, чтó я тебе только что сказал? — самым грозным голосом, на который был способен, спросил Сяо Чжань, пристально глядя в мутные глаза. Ван Ибо пристыженно кивнул. — Тогда повтори. — Я должен заснуть, чтобы телепортироваться. — Верно. Ты собираешься выполнить это испытание? — Я постараюсь. — Стараться мало. — Я всё сделаю, — Ван Ибо подтвердил свою готовность к сотрудничеству, закинув руку за голову и не сразу нащупав сенсорный выключатель. — Так-то лучше. Сейчас я тебя отпущу, ты закроешь глаза и будешь спать. Всё понял? Ван Ибо снова кивнул. Сяо Чжань осторожно отпустил кокон и выпрямился. Ван Ибо прикрыл глаза, но было видно, как он напряжён: ресницы дрожали и в проникающем через окно лунном свете отбрасывали неровные тени на бледные щёки. Сяо Чжань уже сделал пару шагов в сторону двери, когда за спиной послышался требовательный голос: — Эй, разве ты не должен быть со мной, когда я телепортируюсь? Ты же мой проводник? Сяо Чжань глубоко вдохнул, стараясь реанимировать остатки своего терпения: — Естественно, должен, — подтащив кресло, стоявшее в углу, к кровати и с неудовольствием оценив степень его запылённости, Сяо Чжань всё-таки присел, подпёр щёку рукой и молча наблюдал за тем, как Ван Ибо пытался заснуть. Последний старался изо всех сил, но периодически лукаво приоткрывал один глаз, безошибочно находя Сяо Чжаня взглядом. Видимо, этот процесс Ван Ибо очень веселил, потому что, когда дыхание совершенного наконец выровнялось спустя минут пятнадцать этих детских игрищ, на губах его играла всё та же заметная ухмылка. — Следующая станция: страна трезвости, засранец, — злорадно прошептал Сяо Чжань, подойдя ближе и убедившись, что Ван Ибо отключился. Не теряя времени, он вышел из спальни, чтобы учинить антиконтрабандный рейд: отправился выливать в раковину остатки любого алкоголя, до которого смог добраться, пройдясь по всем модулям хранения в доме. Количество нычек поражало воображение — бутылки, не всегда полные, обнаруживались в каждом шкафу и ящике. Иногда надёжно спрятанные за какими-нибудь вещами. Несколько Сяо Чжань нашёл в ванной комнате — укромно захороненные в ящике с полотенцами, практически любовно завернутые в махровую и приятную на ощупь ткань. Если бы Сяо Чжань не увидел своими глазами, что его письмо так и не было прочитано, он бы уверовал в то, что Ван Ибо таким образом основательно подготовился к его приходу. Потому что не надо быть гением, чтобы предугадать, как поведёт себя покупатель, увидев, что товар, за который он заплатил бешеные деньги, всеми силами пытается превратиться в бракованный сразу после совершения сделки. Но письмо Ван Ибо не читал и вряд ли мог предполагать, что Сяо Чжань нагрянет к нему лично. Могло ли быть так, что Ван Ибо прятал алкоголь от самого себя и просто забыл про него? В общей сложности — с учётом обнаруженного под лестницей чёрного пакета для строительного мусора с пустой тарой и несколькими недоразобранными деревянными ящиками — силами Сяо Чжаня в склепе было обнаружено сто тридцать девять бутылок, из них шестьдесят семь вскрытых и в разной степени наполненных алкоголем. Некоторые было откровенно жаль выбрасывать; Сяо Чжань начал фотографировать образцы стеклодувного искусства, казавшиеся ему особенно изящными. Большинство однозначно были заказаны на чёрном рынке, в магазинах уже давно ничего нельзя было найти в стекляшке — слишком неэкологично на этапе производства. Противиться красоте форм и игре неоновых отблесков на пузатых боках бутылок было невозможно — спустя какое-то время Сяо Чжань стал бесконтрольно щёлкать каждый экземпляр, который проходил через его руки, с интересом вглядываясь в этикетки: херес и рислинг, кава и ламбруско, портвейн и кашаса… Пожалуй, можно было восстановить карту мира по тому, откуда прибыли эти напитки. Пусть Ван Ибо был лишён обычной свободы передвижений, в своих алкогольных пристрастиях он мог бы считаться за настоящего путешественника. До этих пор Сяо Чжаню не приходилось задумываться, что где-то легальным — или не очень, в случае соджу и сакэ — образом оставались винодельни, которые продолжали соблюдать традиции и изготавливать фирменную продукцию по тем технологиям, как это было принято в прошлом. Некоторые экземпляры даже пахли относительно приятно, а уж если бы стекло не было дурным тоном в высших кругах, можно было поспорить, как быстро совершенные вернулись бы к стародавним привычкам — если по какой-нибудь нелепой причине травить своё здоровье на светских раутах снова вошло бы в моду. Теперь дурные привычки остались тем, кто не сильно заботился о своём здоровье, — в основном этим занимались рождённые не из пробирки. На сбор и вскрытие тайников ушло больше двух часов, ещё чистых семьдесят минут — чтобы откупорить бутылки и слить жидкость. Сяо Чжань, покрытый липкой плёнкой подсохшего пота, смешавшегося со спиртовыми парами, с чувством морального удовлетворения глядел на результаты своих трудов, надеясь, что время не было потрачено впустую. Разве он не делал сейчас одолжение этому Ван Ибо? В ответ на свою заботу он ожидал, как минимум, примитивного «спасибо». Хотя заботился он, конечно, не о Ван Ибо. Спать Сяо Чжань улёгся в соседней с Ван Ибо комнате — она была удручающе пустой, за исключением доисторического колеса. Самого что ни на есть раритетного — со спицами и воздухом внутри резины. Зато комната хотя бы не такой грязной как гостиная, просто немного запылившаяся. В процессе рейда по шкафам удалось обнаружить робота-уборщика, так что, запустив его на ночь и не дожидаясь окончания работы, Сяо Чжань приволок на второй этаж ещё один раритет — коляску Ван Ибо, поставил её у двери Ван Ибо и улёгся спать, по-спартански постелив себе пару полотенец — бывших алкогольных хранителей — вместо матраса, а под голову собственно обернул в ткань несколько бутылок. Утром Сяо Чжань рискнул помереть преждевременно. Мало того, что у него ломило всё тело, вдобавок он не сразу понял, где находился. И не успел он успокоить заполошно бьющееся сердце осознанием, что был у Ван Ибо дома, как что-то загромыхало и натолкнуло на мысль, что чёртов совершенный решил собственным телом пересчитать количество ступенек у подвесной лестницы. Грешным делом, мысли, которые пришли на смену этой догадке, были пугающе эгоистичными и бездушными: сколько крови можно выкачать из переломанного Ван Ибо, чтобы заморозить для последующего использования? А насколько паршивыми будут её показатели и как подстроить свою фабулу под ситуацию? В итоге Сяо Чжань вскочил на ноги, так и не укротив разыгравшуюся тахикардию, и в два шага оказался в холле второго этажа. Там он увидел у лестницы живого и невредимого Ван Ибо — тот сидел недалеко от лестницы, свесив ноги вниз и держась руками за графитовую металлическую ограду, уткнувшись в неё носом. Откуда-то с первого этажа доносился с некоторой периодичностью поскрипывающий звук. Сяо Чжань с непонятным облегчением выдохнул, кашлянул и для галочки поинтересовался, вернувшись к манерам: — Господин Ван, вы в порядке? Ван Ибо повернулся к нему лицом — и Сяо Чжань невольно отпрянул на шаг назад. Лицо, которое на него смотрело, совершенно точно не могло принадлежать человеку, рождённому по всем стандартам: озлобленные глаза, красные с потрескавшимися капиллярами, насупленные брови, искажённый гримасой раздражения рот — от вчерашнего умиротворённого Ван Ибо не осталось ни следа. — А я выгляжу так, словно я в порядке? — зло отчеканил Ван Ибо и набычился. Нижняя его челюсть даже выдалась немного вперёд, грудь тяжело вздымалась, пальцы побелели — так крепко тот вцепился в ограду. Ясно, «спасибо» в сценарии сегодняшнего дня не предусмотрено. Сяо Чжань, раздумывая, какой стратегии ему лучше было придерживаться, молча подошёл к ограде и оглядел первый этаж. Источник звука обнаружился в гостиной — коляска валялась на боку, немного погнутое верхнее колесо продолжало крутиться, правда уже совершенно потеряв свой первоначальный запал, вот-вот собираясь остановиться. Там же стоял пакет с бутылками, которые теперь валялись вокруг, довершая картину. Сяо Чжань готов был тоже взорваться, но решил сохранять спокойствие; если они оба начнут орать друг на друг в первый же день, это приведёт лишь к ещё большей катастрофе. — Надеюсь, что вам полегчало от этой выходки, иначе получится, что гибель вашей коляски была напрасной, — Сяо Чжань вновь посмотрел на Ван Ибо и улыбнулся. Потом присвистнул, кивнув в сторону первого этажа и опёршись локтями на балюстраду: — Отличный страйк. У Ван Ибо от этой реплики брови ушли наверх и слегка дёрнулись уши. Сяо Чжань понял, что тот сдерживает гнев из последних сил и не ошибся: — Чувак, ты не охренел? — почти по слогам выдавил из себя Ван Ибо. В отличие от вчерашних горячечных излияний, сегодня речь его была предельно понятна, но отчего-то радости у Сяо Чжаня по этому поводу не было. Протрезвевший и рассерженный Ван Ибо был куда меньше настроен на беседу, чем Ван Ибо, витающий в волшебном мире алкогольного опьянения. — Господин Ван, следите за своими словами. — Или что? — Или у нас не выйдет никакого конструктивного диалога. Что именно вас расстроило? Ван Ибо зло рассмеялся и перевёл взгляд на первый этаж: — Расстроило? Да я в бешенстве. — Продолжайте, господин Ван. Говорить о своих эмоциях гораздо полезнее, чем швыряться вещами. А уж кидаться единственной имеющейся в вашем распоряжении коляской — и вовсе контрпродуктивно, вы так не считаете? — Прямо сейчас я считаю, что контрпродуктивно — твоё появление в моём доме. Придушил бы. — Ну, мы можем это устроить, — с наигранным весельем произнёс Сяо Чжань, сам удивившись произнесённому и почувствовав какую-то безмерную усталость из-за всего происходящего за последние сутки. А лучше сказать, недели — с самого личного знакомства с Ван Ибо. В ответ на прозвучавшее предложение Ван Ибо развернулся всем корпусом вбок, злость на его лице уступила растерянности. Сяо Чжань выпрямился и в подтверждение своих слов подошёл ближе, опустился на колени, уткнувшись ими в бедро Ван Ибо, и, взяв его за руку, положил её к себе на шею и зажал пальцами, чтобы Ван Ибо не смог высвободиться. — Ну? — приподняв брови, негромко спросил Сяо Чжань. — Чего же вы ждёте, господин Ван? — Чего я жду?.. — одними губами повторил Ван Ибо. — Вы же сами только что сказал, что не против придушить меня. Вперёд. Если вы не сделаете этого, я продолжу околачиваться тут и докучать вам, — в принципе, вчера он не соврал, когда сказал, что собирался издеваться над Ван Ибо. Ведь отсутствие выпивки явно было для того той ещё пыткой, а Сяо Чжань твёрдо вознамерился взяться за нужную ему кровь собственными руками. — Можете быть уверены, вам не светит ни одной капли алкоголя в моём присутствии. Сяо Чжань почувствовал, как от последней реплики чужие пальцы, всё ещё прижатые его рукой, слегка дрогнули и напряглись. — Смелее, — улыбнулся Сяо Чжань. — Я уже перевёл вам деньги, господин Ван, вы ничего не теряете. Если вы видели анализ моей крови, значит, вы знаете, что меня никто не хватится. А если вы были слишком заняты, — он недобро усмехнулся, — чтобы ознакомиться с моей биографией, что ж, я только что сам сказал вам об этом. — Ты чокнутый? — тихим голосом спросил Ван Ибо, смотря то в глаза Сяо Чжаню, то на его шею, и попытался освободить пальцы, но Сяо Чжань поднял вторую руку и зажал их мёртвой хваткой. — Возможно. А вы нет? Посмотрите на себя — безвольно вливаете в себя какую-то дрянь, медленно опускаясь на дно, по той причине, что вам не хватает смелости покончить с этим за один раз. Хотя нет, вы не чокнутый, самый обычный трус, типичный отпрыск, родившийся на всём готовеньком и неспособный оценить это, возомнивший себя главным страдальцем из-за какого-то несчастного случая. Я вас переоценил. Ван Ибо нахмурился и пристальным взглядом уставился на чужую шею, которую теперь уже держали его пальцы — Сяо Чжань почувствовал, как хватка на его горле наконец усилилась. Инстинктивно у него сразу появилось желание вдохнуть поглубже. — Вы должны чётко осознать варианты развития событий, потому что больше у вас не будет такой возможности. Вам придётся оставаться в сознании каждый грёбаный день и смотреть, как медленно, но верно ваша личность затирается в этой реальности, потому что через несколько месяцев я необратимо стану вами. Вы ничего не сможете с этим поделать, и алкоголя не будет рядом, чтобы оплакать новую потерю, — голос перестал слушаться Сяо Чжаня, он уже просто хрипел, выговаривая слова по одному: — Смелее, господин Ван. Вдруг вы совершите благое дело; кто знает, зачем на самом деле мне нужна ваша личность? Несколько секунд они смотрели друг на друга, Ван Ибо продолжал медленно сжимать его горло, и Сяо Чжаню даже показалось, что он перегнул палку. Он сам не особо понимал, как от стратегии придерживаться цивилизованной беседы перешёл к шоковой терапии и оказался на коленях перед Ван Ибо со вздутыми венами на шее, покрасневшим лицом и раскрытым ртом, судорожно хватающим воздух. В том, что он сейчас выглядит именно так, Сяо Чжань не сомневался. Возможно, ему хотелось, чтобы всё закончилось здесь и сейчас, потому что стоило ему сделать передышку в реализации плана, и он уже не казался столь хорошей затеей, как раньше. А если у него не будет цели, зачем это всё? Его здесь в принципе ничто не держало и не ждало ничего хорошего, если придурок продолжит ставить ему палки в колёса. Сяо Чжань закрыл глаза, продолжая давить своими руками на пальцы Ван Ибо, и уже было не разобрать, кто прилагал к этому больше усилий.