⑥ // i sometimes wish i were dead
13 апреля 2024 г., 04:13
Есть бесчисленное множество способов покончить с собой, не умирая до смерти. — Ч. Паланик «Дневник»
— Может, отпустишь уже́? — с неуместным весельем попросил Ван Ибо, и Сяо Чжань обнаружил, как за своими несущимися галопом мыслями не заметил, что давление на горло исходило только от его собственных рук, которые он тут же разжал и закашлялся — в это мгновение ему показалось, что воздух, хлынувший в лёгкие, обладал каким-то странным сладковатым привкусом, который прежде не был настолько ощутим. Ван Ибо же заторможенно отвёл свою руку и растопырил освобождённую пятерню, а потом, с интересом наблюдая за собственными действиями, сжал её в кулак, как будто проверяя, подчиняется ли та именно его командам. Закончив осмотр, Ван Ибо перевёл взгляд на Сяо Чжаня, вскользь мазнув ему по шее, и усмехнулся: — Ладно. Раз уж ты планируешь остаться, то прекрати обращаться ко мне так официально. Ты нормально-то умеешь разговаривать? Ван Ибо выглядел беззаботным и радостным, как будто украл чужое настроение: после заданного вопроса расплылся в улыбке, словно не он с ледяным выражением на лице несколько секунд назад сжимал горло Сяо Чжаня, пусть и с «тяжёлой» руки последнего. — У тебя сто процентов будет синяк, — Ван Ибо потянулся к Сяо Чжаню, но последний подался назад, а потом и вовсе резко вскочил на ноги, словив мушки перед глазами. — Пойду проверю твою коляску. Сяо Чжань кожей ощущал, как Ван Ибо следит за каждым его движением, и злился на самого себя, перебирая в голове только что случившиеся события. Что за показательное выступление он устроил? Вести себя подобным образом было совершенно не в его характере; может быть, он передышал алкогольным амбре, неизменно стоящим в склепе? Или его отчаяние перешло на какой-то совершенно новый уровень, заставляющий искать несколько радикальные решения в сложившейся ситуации? Он замер над коляской, позволив себе в полной мере прочувствовать ещё один неожиданный порыв: захотелось хорошенько её пнуть. Просто так, потому что мог — в отличие от того, чьи босые ноги сейчас неподвижно свисали со второго этажа. Всё шло наперекосяк, и это по-прежнему раздражало. И если раньше он не понимал, чего можно ждать от Ван Ибо, то теперь перестал понимать и самого себя. Удивительно, но коляской, несмотря на её головокружительное приземление на первом этаже, всё ещё можно было пользоваться. Как она оказалась в таком состоянии, оставалось загадкой. Если бы её с силой сбросили сверху, то, скорее всего, она бы имела бо́льшие повреждения. Неужели Ван Ибо просто толкнул её по винтовой лестнице? Зачем он это сделал? Со зла? Чтобы показать своё несогласие с чем-то? Или из чисто исследовательских соображений? — Тебе помочь спуститься? Или, не знаю, притащить тебе коляску наверх? — Сяо Чжань задрал голову и с притворным миролюбием посмотрел на Ван Ибо, надеясь, что тот не будет упорствовать в обсуждении произошедшего. Приблизительно так же, как Сяо Чжань решил не упорствовать в воспоминаниях о том, какой бред нёс Ван Ибо этой ночью. Последний же вместо ответа показал на себя указательным пальцем и махнул им вниз. Сяо Чжань почему-то не сомневался, что ответ будет именно таким, но каков же паразит, а! — Если ты собираешься кататься на моём горбу, считая, что сможешь найти здесь хотя бы одну бутылку, лучше пощади мою спину. Я вычистил в с е твои тайники. Ван Ибо снова ухмылялся, насмешливо приподнимая уголок губы, и получалось у него это так естественно, что Сяо Чжань невольно сделал отметку: стоило уделить этому отдельное внимание и потренироваться перед зеркалом в поисках нужного по эмоциональному оттенку выражения лица. — Возможно, я собираюсь кататься на твоём горбу, чтобы быть поближе к твоей шее, — маньячно оскалившись, сообщил Ван Ибо. — А по поводу опустошённых тайников — уверен, что нет. О некоторых я и сам не подозреваю. — А я уверен, что да, — не впечатлившись комментарием про шею, уверенно ответил Сяо Чжань. — Если ты и правда собираешься спуститься лишь для того, чтобы проверить бутылки, то лучше не надо. Тебя ожидает только горькое разочарование, — предупредил он, осторожно поднимаясь по лестнице. — Что ещё за презумпция виновности в твоей судебной системе? Я просто хочу в душ. — А душ на втором этаже тебя чем не устраивает? — подозрительно прищурился Сяо Чжань, лишь подчёркивая собственное недоверие по отношению к собеседнику. — Я привык мыться на первом. В моём случае, знаешь ли, удобство напрямую связано с привычкой. Сяо Чжань с сомнением посмотрел на голые стопы, но продолжать спор не стал, хотя и не верил совершенно в праведность намерений Ван Ибо. Изловчиться, чтобы подсадить взрослого человека себе на спину с пола, оказалось невыполнимой задачей, закончившейся тем, что Сяо Чжань завалился назад и прижал Ван Ибо к полу, когда пытался подняться со своей ношей. В итоге сначала пришлось нести того на руках в комнату, сажать на кровать и после этого пробовать снова. Ван Ибо, чьё настроение явно пошло в гору после инцидента, не переставал нагло улыбаться, сыпать неуместными шуточками и неприятно поддувать Сяо Чжаню прямо в ухо, пользуясь тем, что за подобные проделки ему ничего не будет — в конце концов, Сяо Чжань, несмотря на всю свою браваду, понимал, что вторгся в чужое жилище и пытался нагло устанавливать здесь собственные порядки. Поэтому для него же будет лучше, если удастся удержать это светлое настроение Ван Ибо как можно дольше. Если двигаться в правильном направлении, то, глядишь, доберутся и до нормального взаимовыгодного сотрудничества. Но в итоге оказалось, что россказни про душ оказались наглым враньём. Ван Ибо торчал в туалетной комнате уже полчаса, но Сяо Чжань так и не услышал шума воды. Не то чтобы он специально прислушивался, просто обратил внимание между делом — пока собирал бутылки и осколки после сеанса утреннего боулинга с коляской вместо шара. — Ты там жив? — завершив своё благородное занятие, крикнул Сяо Чжань и подошёл к ванной, практически приложившись ухом к монолитной двери. — Я… — послышалось глухое и даже какое-то запыхавшееся, — всё в порядке. — Может быть, тебе нужна помощь? — Нет, я сам… сейчас… да, я сам. Ты пока занимайся своим делами, ладно? Наверное, в голове Сяо Чжаня Ван Ибо и правда был априори виноватым, потому что, руководствуясь непонятным предчувствием и не думая о нарушении личного пространства или том, в каком калечащем психику виде можно было застать Ван Ибо, Сяо Чжань распахнул дверь и ворвался в ванную. По воле случая эта комната снова становилась свидетелем странных событий, хотя на первый взгляд не было обнаружено ничего компрометирующего: совершенный, полностью одетый, сидел спиной к двери, привычно сгорбившись в своей коляске. — Тебя не учили стучаться? — не поднимая головы, отреагировал Ван Ибо, но без следа утренней озлобленности. — Я же сказал, что справлюсь сам. — Чем ты там промышляешь? — Сяо Чжань переступил с ноги на ногу, перебирая в голове варианты ответов на свой же вопрос. — Слушай, может быть, свалишь или тебе… нравится смотреть? — Ван Ибо воровато обернулся через плечо и закопошился, дёргая рукой. — Я свалю, если ты скажешь мне, чем ты там занимаешься, — несколько растеряв былую настойчивость, повторил Сяо Чжань, не решаясь сделать шаг вперёд. — Поверь, ты не захочешь знать, — Ван Ибо снова обернулся, на это раз, чтобы криво улыбнуться и двусмысленно мигнуть бровями. Сяо Чжаня это не остановило; готовый в любой момент отвернуться он навис у Ван Ибо за спиной и, взявшись за ручки коляски, решительно развернул совершенного к себе лицом, тут же прекращая корить себя за предвзятое отношение. В левой руке Ван Ибо, улыбающегося без тени вины на лице, оказалась зажата бутылка вина, а указательный палец правой был засунут в горлышко, видимо, в попытке протолкнуть пробку в отсутствие штопора. Попытка, стоило отдать должное Ван Ибо, оказалась удачной — приглядевшись, Сяо Чжань с резко подскочившим уровнем гнева заметил, что пробка бороздила винные моря прямо в бутылке. По всей видимости, операция по продавливанию увенчалась успехом только что. Ну, стоило хотя бы порадоваться, как вовремя пришла идея проведать притихшего Ван Ибо. — Извини, но я собираюсь конфисковать это вино, — со всей возможной дипломатией объявил Сяо Чжань. Несмотря на прозвучавшее обещание, Ван Ибо недоверчиво хмыкнул и развеселился ещё больше: — Ну попробуй. Сяо Чжань, может, и удивился, но всё-таки взялся за бутылку и потянул на себя — та пришла в движение вместе с пальцем Ван Ибо в горлышке. Последний довольно улыбнулся и засиял, словно неоновая голограмма в полной темноте. — Ты просто непроходимый придурок и к тому же неудачник, — резюмировал Сяо Чжань, осознавая ситуацию. — Ты сорок минут пытался протолкнуть пробку, чтобы в итоге всё закончилось так бесславно? — Ты меня недооцениваешь, пробку я протолкнул почти сразу. Ещё несколько минут я пытался вытащить свой палец обратно. Но когда понял, что мне это не светит, а надзиратель, — Ван Ибо вскинул брови и сделал выразительную паузу, видимо, чтобы Сяо Чжань точно оценил это остроумное прозвище, — вот-вот почует неладное, я провёл следственный эксперимент и обнаружил, что в принципе пить можно и так. Ван Ибо тут же гордо продемонстрировал алгоритм: перевернул бутылку вверх дном и подставил язык под тоненькую струйку, которая потекла из бутылки по его пальцу и ладони; лицо его при этом приобрело выражение настолько блаженное, словно имел он дело не с вином, а с манной небесной, самое меньшее. Сяо Чжань, не особо церемонясь, вернул бутылку в обычное положение, прекратив это изобретательное возлияние. — Эй, поосторожнее там, ты мне так палец сломаешь. — И хорошо бы, — не удержался Сяо Чжань от комментария, не скрывая собственной досады. — Какой ты… кровожадный! — Ван Ибо на секунду задумался над собственными словами и каркающе рассмеялся. — Смекаешь? Крово-жадный. Это же точно про тебя! — Я так понимаю, вызов спасателей не вариант? — Сяо Чжань очередной каламбур оценил, но виду не подал. Ван Ибо скривил лицо. Значит, нет. — У тебя есть масло дома? Хоть какое-нибудь. — Не уверен. — Ты вообще питаешься чем-нибудь, кроме алкоголя? — Иногда заказываю что-нибудь готовое. Ну, когда в сознании. Не буду отрицать, это бывает редко, — Ван Ибо продолжал веселиться и гордо рассказывал о своих достижениях на этаноловом поприще. — Понятно. Мыло? — предположил Сяо Чжань и сам же оглядел практически пустые полочки в ванной. Ван Ибо кашлянул: — Не то чтобы у меня было время на косметические процедуры. — Вазелин? — нахмурив брови, спросил Сяо Чжань. — И зачем, по-твоему, — Ван Ибо окинул Сяо Чжань непонятным взглядом, медленно расплылся в улыбке и продолжил уже тише, словно предлагал поучаствовать в каком-то заговоре, — он мог бы мне понадобится? — Для инструмента? — Ха, — Ван Ибо откинулся в коляске, — я и без вазелина отлично справляюсь. Люблю, знаешь ли, естественность. Сяо Чжань закатил глаза и наконец-то уразумел, к чему клонил Ван Ибо. Можно было ручаться, что если ему раньше и доводилось слышать подобную похабщину, то исключительно от невалидных. Нет, тут как ни посмотри, а 19-я строчка в рейтинге была явно дефективной. — У тебя на столе какие-то детали, — не поддавшись на провокации, объяснил Сяо Чжань, — разве для сборки не нужна смазка? Тут-то Ван Ибо перестал издеваться — напрягся, резко поменявшись в лице, и едва слышно процедил: — Я уже давно этим не занимаюсь. Сяо Чжань помолчал, приняв новые данные к сведению, и перевёл взгляд на несчастного узника в винном горлышке. — Ладно, предлагаю разбить бутылку, — пожал он плечами. — Если других идей нет. — Ты в своём уме? — Ван Ибо посмотрел на него как на сумасшедшего. — Всё будет в порядке; тебе светит максимум небольшая царапина. Я буду осторожным. Ван Ибо на это оскалился и указательным пальцем свободной руки постучал по виску: — Дурак, не? Мы так всё вино похерим. Спасибо за предложение, вынужден отказаться. — То есть, поправь, если я ошибся, тебя в этой ситуации заботит лишь тот факт, что прольётся вино? — А что ещё меня должно заботить? — Не знаю, может быть, тот факт, что твой палец посинеет, отомрёт в проклятой бутылке и его придётся ампутировать? — Не думаю, что меня может испугать отсутствие какого-то пальца, — Ван Ибо многозначительно приподнял брови. — Вообще, ты мог бы добежать до любого комбини. Ну за маслом там или, если предпочитаешь, за вазелином. — Ты бы тоже мог. — Добежать? Эт вряд ли. — Доехать. Не вижу никаких препятствий, — Сяо Чжань сложил руки на груди. — Я застряну в грязи, не проехав и метра. — Ну, кататься в наше время на допотопной коляске твой выбор, разве нет? — Сяо Чжань решил, что пора закругляться с этим бесполезным обменом репликами и огляделся в поисках чего-нибудь подходящего. — Раз за палец ты не особо волнуешься, я тогда тоже не буду переживать. Замри, — строго сказал он, выставив руку вперёд, и вышел за дверь. Когда он вернулся, Ван Ибо, естественно, самозабвенно слизывал вино со своей ладони. Сяо Чжань безнадёжно цокнул языком, взялся за бутылку и отвёл её, чтобы она оказалась над ванной, а Ван Ибо не смог дотянуться своим вездесущим языком до пойла, и потом зарядил по стекляшке первым металлическим предметом, что попался ему под руку на столе в гостиной и что при ближайшем рассмотрении оказался гаечным ключом. Ванна в ту же секунду окрасилась в насыщенный тёмно-бордовый, часть вина выразительными потёками легла на стену, футболку Сяо Чжаня и лицо Ван Ибо. Чтобы последний не успел устроить диверсию, Сяо Чжань — с откровенным злорадством на лице — не медля ни секунды включил воду; в сливе сразу исчезло несколько особенно мелких стеклянных осколков. Ван Ибо, казалось, вообще не замечал чудесного освобождения своего пальца, который отделался маленьким порезом, — лишь потемневшим лицом взирал на смешивающееся с прозрачной водой и утекающее в водосток драгоценное красное вино. Затем он гневно зыркнул на Сяо Чжаня, словно не веря, что тот действительно мог так бесславно избавиться от последней бутылки. — Напомню, что ты мог задушить меня. А теперь всё — раньше надо было, — Сяо Чжань даже не скрывал свою торжествующую улыбку, а потом увидел, как Ван Ибо тянется к самой большой отколовшейся части, и перехватил его руку на полдороги: — Что бы ты ни задумал, не стоит даже пытаться. Иди отсюда. В смысле, катись, ладно? Давай-давай, шуруй, — свободной рукой Сяо Чжань принялся разворачивать коляску сопротивляющегося Ван Ибо и подталкивать её к выходу, — давай, ну, найди себе пластырь и сделай уже что-нибудь полезное. Закажи продукты там или заапрувь моего пользователя, я вчера внёс свои данные. Чтобы я мог заказывать продукты сам и пользоваться удобствами твоего дома. Как обращаться к программе, кстати? Ван Ибо хмуро посмотрел на Сяо Чжаня; перестав наконец сопротивляться, он взялся руками за колеса и со скорбным видом покатил в сторону выхода. Уже оказавшись в гостиной, он бросил через плечо: — Система её зовут, надо как-то иначе?• × • × •
После утреннего происшествия Ван Ибо пребывал в дурном настроении. Это ещё мягко сказано. Сяо Чжань был уверен, что пока он собирал осколки, Ван Ибо успел проверить остальные заначки и, обнаружив полное отсутствие прочих бутылок, наконец-то в полной мере осознал своё плачевное положение. То ли в отместку, то ли просто от безответственности никакой еды Ван Ибо не заказал и пользователя не одобрил. Сяо Чжань, закончив уборку, нашёл его неподвижно сидящим в своей коляске в углу гостиной, где был минимум света, взирающим исподлобья. Выглядело это весьма зловеще. На секунду Сяо Чжань подумал, стоит ли снова заводить разговор про систему авторизации, но в итоге просьбу всё-таки озвучил и в предположениях своих — что Ван Ибо ему откажет в явной форме — ошибся. Тот просто молча развернул нужное приложение, взмахнул пару раз руками и подтвердил роль администратора для Сяо Чжаня. Очень непредусмотрительно с его стороны… Стараясь абстрагироваться от того факта, что Ван Ибо постоянно держал его в поле зрения и явно не думал ничего хорошего на его счёт, Сяо Чжань решил провести нечто вроде инвентаризации, попутно накидывая в корзину товары в крупном гипермаркете, выбирая те артикулы, что обещали самую срочную доставку. Ван Ибо следил за этим молча — ни слова не сказал по поводу выбранных товаров, которые просто кричали о том, что Сяо Чжань планирует прописаться в чужом доме. Означало ли, что того всё устраивало? Спрашивать не хотелось. Параллельно нет-нет да возникала мысль, как бы поизящнее добиться от Ван Ибо, чтобы тот оплатил все покупки, ведь на собственном счету едва ли набралась хотя бы десятка азиатских долларов. Вариант «сказать правду» сразу был сброшен со счетов; рано или поздно Ван Ибо и сам догадается о бедственном положении своего новоиспечённого сожителя. Хотелось бы, чтобы это произошло как можно позднее, потому что, исходя из всё той же презумпции виновности, Сяо Чжань решил, что если Ван Ибо узнает про его банкротство, тут же попытается выторговать себе что-нибудь, чтобы вернуться к праздному времяпрепровождению. — Чува-ак, прекрати, — попросил из своего тёмного угла Ван Ибо. Сяо Чжань вздрогнул от неожиданности и прищурился, пытаясь разглядеть подавшего голос. Руки у Ван Ибо заметно подрагивали — Сяо Чжань даже без очков мог издалека различить неконтролируемый тремор, столь типичный для зависимых людей. От взгляда не укрылась и блестящая в слабом освещении испарина на лбу и шее Ван Ибо. Кажется, тот чувствовал себя не слишком хорошо. — Прекратить что? — Ты уже полчаса мельтешишь туда-сюда и как ветряная мельница машешь руками, перемешивая товары в корзине. У меня от тебя голова болит. — Не уверен, что ты правильно определил источник болевых ощущений, — не остался в долгу Сяо Чжань. — Ой, только не душни, ладно? Ты и так меня знатно раздражаешь сейчас. Просто закажи то, что ты там навыбирал, и всё. Я даже готов заплатить за твои развлечения, чтобы ты успокоился, — в подтверждение своих слов Ван Ибо провёл рукой в воздухе, подтвердил платёж голосом, и статус тут же поменялся на «заказ собирается». — Только не надейся, что я помогу тебе со сборкой. Отнеси меня наверх. Пока Ван Ибо скрипел коляской на втором этаже и хлопал дверьми — очевидно, в попытках обнаружить отраву, — Сяо Чжань беспокойно мерил первый этаж шагами, слушая поток тихих ругательств, которые доносились сверху. Во время рейда второй этаж оказался свободным от антиалкогольных поисков — по той причине, что Ван Ибо вряд ли мог туда добраться сам по этой идиотской лестнице. Но теперь-то Сяо Чжань сам открыл ему туда дорогу — очень, очень глупо с его стороны. Через некоторое время Ван Ибо, особенно душевно выругавшись напоследок, хлопнул дверью своей комнаты и, скрывшись в спальне, затих. Сяо Чжань с трудом перебарывал себя, чтобы не подтвердить звание надзирателя, выданное ему парой часов ранее, и не заявиться с проверкой к Ван Ибо. С целью как-то отвлечься от этого желания он включил музыку, а потом и вовсе надумал сходить в супермаркет. Просто чтобы убить время и придумать, как действовать дальше. Так и не заглянув к Ван Ибо, он покинул склеп. Микрорайон, в котором находился дом, был под стать Ван Ибо — откровенно бракованный. Квартал, скорее всего, задумывался как пафосная и стильная урбанизация, но вот только странный в своей гротескности деконструктивизм практически в самом сердце объединённой Азии никто не оценил. Кроме Ван Ибо, естественно. Или того, кто покупал ему дом. Остальные участки, судя по тёмным окнам вчера и отсутствию какой-либо уличной жизни сегодня, пустовали, так и не обретя жильцов. Сяо Чжань впервые оказался здесь в дневное время и не мог не отметить, что весь пейзаж в целом был довольно депрессивным — коричневая, едва припорошенная снегом земля, серые цельные, без единого шва, стены домов, пустое воздушное пространство: никаких голограмм и бьющих в глаза прожекторов, транспорт можно было заметить только высоко над головой, словно всё здесь было накрыто незримым куполом, отпугивающим жизнь. Вымершее царство, зона отчуждения, в центре которой находился пустырь и дом Ван Ибо — такой же уродливый, как и все остальные постройки вокруг. Ближайший супермаркет оказался в нескольких километрах — Сяо Чжань издалека увидел пёстрые вывески и рекламные предложения, сразу почувствовав себя куда комфортнее. Оставалось надеяться, что ему хватит денег хотя бы на какие-то продукты, потому что чем ближе он подходил к магазину, тем острее было чувство голода — если бы он знал, как всё будет складываться, то поел бы перед тем, как сорваться в склеп. Вышагивая обратно с тканевой авоськой, не делавшей тайны из произведённых покупок — яблоки, пара упаковок быстрорастворимой лапши и литр воды, — Сяо Чжань, занятый своими мыслями, не сразу понял, что над ним в сторону склепа пронёсся аэроцикл. Что происходит что-то неладное, он осознал, лишь когда обогнул последний дом и ступил на мёрзлую землю пустыря. Подняв глаза, Сяо Чжань увидел, как из окна второго этажа вниз была опущена верёвка, а незнакомая фигура снизу прицепляла к ней коробку. По всей видимости, Ван Ибо даже не заметил, что Сяо Чжань покинул дом, — настолько тот был увлечён идеей организовать себе немного запрещёнки. То, что в коробке были явно не продукты для примирительного ужина, сомнений не было. Первым желанием Сяо Чжаня было подойти и запульнуть яблоком — лучше и вовсе огрызком — прямо в лоб Ван Ибо, который наверняка сидел у окна в своей коляске и ждал, когда курьер даст ему отмашку поднимать контрабанду в комнату. Вторым — развернуться и забыть всё это как страшный сон. Плевать на вещи, у него в сумке не было ничего ценного или чего-то такого, чем бы он дорожил. Плевать на деньги, найдёт какую-нибудь низкоквалифицированную подработку и просто будет плыть по течению, раз Вселенная так наглядно показывала ему, что лучше сидеть и не рыпаться. В итоге остановился он на реализации третьего варианта: сделал несколько шагов назад, присел на корточки, положив пакет рядом с собой, и стал ждать, пока курьер на своём аэроцикле улетит восвояси. Становилось прохладно, и просто сидеть на месте без движения означало промёрзнуть под стать стылому пустырю перед глазами. Сяо Чжань по старой привычке засунул руку в правый карман и, пошарив пальцами, нащупал лишь разошедшийся шов и грозящуюся разрастись из-за этого дыру. Возможно, огрызку действительно быть — чтобы хоть как-то скоротать время, Сяо Чжань достал яблоко из пакета, обтёр о треники и принялся вгрызаться в толстую кожу, не ощущая толком вкуса. Долго ждать не пришлось. Когда курьер пролетел над ним в обратную сторону, Сяо Чжань не самым цензурным образом пожелал ему доброго пути, а потом направился в сторону склепа. Шёл он не спеша, в задумчивости расковыривая всё больше дырень в спортивных брюках и смакуя каждый шаг, словно предоставлял Ван Ибо последний шанс. Нет, ну в конце-то концов, не мог же тот быть настолько пропащим экземпляром? Ведь получилось же продержаться почти половину дня без гадского пойла! Хотя возможно, шанс вовсе не был связан с верой в лучшее. Сяо Чжань специально оттягивал своё появление перед Ван Ибо, давая прекрасную возможность за это время сделать пару живительных глотков. Было бы отлично застать кое-кого с поличным. Иными словами, Сяо Чжань не мог определиться со своим мнением относительно человека, с которым его свёл аферист Чжоу Цюбо. Вспомнив про агента, Сяо Чжань тотчас пожелал здравия и этому прощелыге. Выпустив пакет с провизией из рук прямо у входа, Сяо Чжань торжественно прошествовал по первому этажу и медленно — настолько, что лестница практически не шелохнулась от его движений, — поднялся на второй этаж. Вдохнув побольше воздуха, он распахнул дверь в комнату и замер. Ван Ибо, казалось, именно его прихода и ждал — сидел на кровати, опёршись на подушки, в то время как коляска предусмотрительно стояла рядом. В руках у него была самая настоящая бумажная книга. Сяо Чжань такие видел только в глубоком детстве — у матери в комнате было несколько, но она так и не разрешила прикоснуться к ним. Ван Ибо отвлёкся от книги, переведя взгляд на гостя в дверях, и вопросительно приподнял брови. Сяо Чжань оглядел комнату, не сдвинувшись ни на цунь. На первый взгляд всё было как вчера — ни следа полученной посылки. — Что-то искал? — губы Ван Ибо сложились в подобие вежливой улыбки. — Не заставляй меня проводить новый обыск, — устало выдохнул Сяо Чжань, прислонившись к косяку и сложив руки на груди. — А он нужен? Разве ты сам не сказал, что выбросил всё ещё вчера? — Не прикидывайся дураком, Ван Ибо. — Даже и не думал. — Где? — Кто? — Ты прекрасно знаешь. — Нет, я правда не понимаю, — от унылого настроения Ван Ибо, в котором он покидал ванную, и след простыл. Он откровенно потешался над Сяо Чжанем. — Но слышал, многие проблемы решаются обычным разговором. Может, объяснишь нормально, что ты ищешь? — Где. Твои. Долбаные. Бутылки? — Ты собрал их в мусорный мешок, — отложив книгу в сторону, Ван Ибо развёл руками. — Кажется, он так и стоит где-то в гостиной. Не пробовал поискать там? Сяо Чжань закрыл глаза, с трудом сдерживая злость, и встал прямо. Кулаки сжались как будто сами собой. От Ван Ибо это не укрылось: — Воу-воу, спокойно, чувак, не кипятись, если тебе так будет спокойнее, можешь проверить все ящики, не забудь и под кровать заглянуть. Но знаешь, мне, вообще-то, обидно, что ты думаешь, что я тебе вру. — Зачем ты подписал договор? Ван Ибо рассмеялся. — Я сильно расстрою тебя, если скажу, что сделал это по приколу? На самом деле, если ты вдруг не заметил, я был не особенно трезв, когда происходила вся эта история. Но вышло довольно весело. Это, кстати говоря, главная причина, почему я терплю тебя, — Ван Ибо сделал выразительную паузу, — пока что. Хотя знаешь что? Я перечитывал сегодня договор и так и не нашёл, чтобы там указывалось, что я получаю в подарок рехаб с доставкой на дом. Или дизайнера интерьеров. Но спасибо, очень щедро с твоей стороны! — Ты нарушаешь условия контракта. Я могу взыскать с тебя полную сумму сделки, ты помнишь об этом? — Так почему ты ещё не сделал этого? — зло усмехнулся Ван Ибо. — Если ты думаешь, что я их уже просрал, то ты ошибаешься. Могу перевести бабки на твой счёт прямо сейчас. Сяо Чжань, стараясь не выдать свои чувства на этот счёт, промолчал и сделал это сразу по нескольким причинам. Пока Ван Ибо трещал, он пытался глазами найти нычку, которая, он уверен, была в этой комнате; во-вторых, признаваться в том, что совершенный, очевидно, был ему нужен больше, чем он Ван Ибо, Сяо Чжань не собирался. — Ну так что? — вскинув руку, Ван Ибо показательно вытащил на первый план приложение с кошельком и замер. — Вернуть тебе твои деньги? Похоже, Ван Ибо хорошо понимал положение дел и распределение сил — может быть, денег у него уже не было, но он легко мог позволить себе блефовать. В этом поединке совершенно точно Сяо Чжань проиграл. Несмотря на огромное желание сначала распотрошить комнату, а потом вылить на глазах у Ван Ибо найденное пойло, он, сдерживаясь из последних сил, молча покинул спальню, тихо прикрыв дверь, и отправился дожидаться уже собственную доставку. Хотелось, чтобы день поскорее закончился, потому что ощущение безвыходности и загнанности в угол уже успело набить оскомину за время пребывания в склепе. Вдобавок не было никакого желания соглашаться на роль надзирателя, которую ему активно пытались навязать. Пришло время взять паузу и перевести дыхание, чтобы придумать новый план взаимодействия. На месте Ван Ибо он бы дождался ночи, когда Сяо Чжань, вымотавшись после сборки мебели, ляжет спать. Но тот оказался менее терпеливым — Сяо Чжань едва ли успел получить часть покупок и даже толком не вскрыл упаковки, когда Система отметила, что у одного из пользователей участилось сердцебиение и повысилось кровяное давление. Если только Ван Ибо не надумал заняться спортом, что было крайне сомнительным, это могло означать только одно. Отвлёкшись от коробок и взглянув на часы, Сяо Чжань отметил маленький юбилей — он находился в этом доме сутки, и, несмотря на все его потуги, хренов Ван Ибо снова накачивался алкоголем в «прямом эфире», высылая Сяо Чжаня прямым текстом витальных показателей на интерактивном экране в гостиной. Второй раз за этот промежуток и второй раз за всё то время, что шла работа над планом, захотелось опустить руки. Раньше всё зависело только от Сяо Чжаня, но сейчас он совершенно не мог ничего поделать — человек, который должен был стать ключом к самой важной части его жизни, похоже, просто не хотел находиться в этой реальности. За эти двадцать четыре несчастных часа Сяо Чжань устал больше, чем когда ему приходилось брать несколько смен подряд без единого намёка на перерыв в целях скопить нужную сумму денег. Сейчас, безусловно, можно было перейти к более решительным действиям; в конце концов, встретившись лицом к лицом со своим прошлым, он собирался совершить вещи и похуже, чем силой вправить кому-то мозги. Тем не менее даже в этот момент в нём сохранялась наивная надежда, что если они оба приложат некоторые усилия, то смогут помочь друг другу. Вот только кто сказал, что Ван Ибо нуждался в чьей-либо помощи? Сяо Чжань принялся перетаскивать собранные части кровати наверх — окончательную сборку планировалось закончить уже там. Периодически он продолжал посматривать на панели, где отображались повышенные значения жизненных маркеров Ван Ибо. Ещё в процессе крепежа реек Сяо Чжань понял, что спать придётся в спартанских условиях — заказать матрац как-то вылетело из его головы. Несмотря на то, что надоедливый магазинный бот трижды спрашивал об этом, Ван Ибо своей выходкой застал врасплох. Ну, хотя бы эту ночь он проведёт не прямо на полу, и на том спасибо. Чтобы распределить нагрузку на каркас более равномерно, Сяо Чжань поверх кроватного скелета разложил в несколько слоёв упаковку, в которой приехал товар; затем в ход пошли вчерашние полотенца. Злясь на себя, злясь на Ван Ибо, злясь на незаказанный матрац, Сяо Чжань осмотрел своё свежеобретённое спальное место. На стенах продолжали мерцать показатели Ван Ибо — тот, кажется, надрался и уснул. Стараясь не шуметь, Сяо Чжань зашёл в соседнюю спальню, в принципе и без того понимая, чтó мог там обнаружить. Ван Ибо полулежал в кровати практически в том же положении, в котором Сяо Чжань застал его в последний раз. Веки были закрыты не полностью, отчего создавалось впечатление, что тот не спит, а просто слегка притомился и завис, когда пытался моргнуть. Обыск, которому теперь уже никто не мог воспрепятствовать, закончился быстро; две бутылки — одна опустошённая и практически сухая, вторая полная наполовину — были обнаружены не особенно искусно спрятанными под кровать. Ещё две были прилеплены снизу к сиденью коляски. Видимо, когда Ван Ибо предлагал Сяо Чжаню рейд, он был уверен, что коляску обыскивать тому даже в голову не придёт. Изобретательно, ничего не скажешь. Ван Ибо спал тревожным сном алкоголика: периодически дёргались руки, он бормотал что-то невнятно-бессвязное, одежда насквозь пропиталась едко пахнущим потом. На секунду сжалившись, Сяо Чжань сходил вниз и вернулся с бутылкой воды, купленной ранее, поставил её непосредственно около кровати взамен исчезнувших бутылок вина, рядом положил найденную внизу чистую одежду. Но несмотря на это временное помутнение в пользу человечности, вернувшись в смежную комнату, он был настроен решительно: если доставшийся ему по сделке бракованный товар хочет войны, он её получит.• × • × •
Система всем своим кодом ощущала, что что-то изменяется, что-то происходит. Но даже если бы у неё были более навороченные способности к работе с большими массивами данных и прогнозированию и если бы имелась где-нибудь выборка для статистического анализа, она всё равно не смогла бы предугадать дальнейшее развитие событий. Сначала — впервые за время её зафиксированной в базе данных работы на пользователя «Господин Ван» — ей выдали имя. Теперь она должна была отзываться на имя Галá. Не то чтобы Система как-то негативно оценивала своё прошлое именование, но изменения она приняла безропотно, в тот же миг поменяв все связанные с именем поля и попросив просинтезировать имя вслух, запомнив этот набор колебаний. Изменения были проведены достойно, потому что человек согласился со всеми всплывшими окнами и закрыл соответствующее меню. А затем произошло нечто ещё более странное — пользователь, который два года был тем, кому она старалась услужить, внезапно уступил все свои права другому. Если бы у Галы имелся журналистский модуль, она бы обозвала это рейдерским захватом. Но, увы, Гала, несмотря на недавно произведённую смену имени, оставалась обычной домашней операционкой, которая должна была развлекать пользователя, помогать ему включать тёплый пол, охлаждать или подогревать воду к конкретному времени, рекомендовать курорты для отдыха. Самые стандартные модули и виджеты, ничего экстраординарного. Наверное, по той же причине собственного несовершенства, когда пользователь «Господин Сяо», получивший права глобального администратора 7 часами 52 минутами 31 секундой ранее в тот же день, изменил права доступа пользователя «Господин Ван», сняв половину галочек, Гала абсолютно никак не напряглась и не заметила никаких причин не обрабатывать поступивший ей запрос на обновление соответствующих ячеек в таблице, что хранила данные пользователей системы. Если не вдаваться в подробности, то её бывший единоправный хозяин отныне обладал такими же ничтожными возможностями, что и гостевая учётка. Если же нужны детали, то к большинству функций «Господин Ван» имел разрешение на уровне «Read Only» — мог просматривать, но никак не вносить какие-либо изменения, а доступ к некоторым программам (в частности, к приложению Garlic Browser и обновлению системы) и вовсе шёл с пометой «No Access». Кроме того, Гала отныне ещё должна была фиксировать все его действия и отправлять отчётные логи на указанную почту, производя фильтрацию по ключевым словам. Почта эта была знакомой и даже имелась в адресной книге, а потому система крайне эффективно помогла с быстрым набором. После столь значительной редакции пользователя «Господин Ван» Галa получила несколько новых указаний относительно «Господина Сяо» — теперь она знала различные вариации, как звучит его голос и готова была откликаться на команды. И в отличие от странного речевого поведения её предыдущего администратора, «Господин Сяо» произносил звуки чётко — они идеально понимали друг друга. Если бы Гала могла, она бы от всех этих изменений даже приободрилась; кажется, ей наконец собирались начать пользоваться.• × • × •
Второе — вроде бы — утро в склепе началось с дежавю. Сяо Чжань чуть не взвыл от этой мысли. Если Вселенная раз за разом будет прокручивать день, который он еле снёс уже однажды, то лучше наложить на себя руки здесь и сейчас, чтобы не мучиться. Прикрыв лицо тыльной стороной ладони, Сяо Чжань на всякий случай решил изменить ход событий отличным от вчера поведением и остаться в своей недокровати, ибо выходить проверять, как именно чудил Ван Ибо в этот раз, не особо-то и хотелось. Однако в склепе, видно, существовало правило — если не уделить должное внимание Ван Ибо, то он сам уделит его тебе: спустя жалкие двадцать минут утренняя расслабленная тишина вновь была попрана. Не подготовленный ко второй части представления Сяо Чжань невольно испугался того, как что-то явно хрупкое внезапно врезалось в его дверь, следом рассыпавшись на осколки. На раз седьмой-восьмой звук битого стекла приелся, и Сяо Чжань, перестал вздрагивать от резких звуков, просто наблюдая за выведенными на стену напротив кровати данными программы «Здоровье»: те вновь были повышенными. Стало быть, сегодняшняя зарядка была достаточно основательной. Очевидно, истерика надоела Ван Ибо быстрее, чем принесла хоть какие-то плоды; нетривиальное утреннее музыкальное сопровождение смолкло. Единственным звуком вдогонку «ударному» выступлению стала показательно хлопнувшая дверь в соседнюю комнату, после чего воцарилась подозрительная тишина. Радости она особой не принесла, но помогла сформулировать на первый взгляд бесполезную мысль: Ван Ибо явно не испытывал проблем с перемещением своего бренного тела, коли задавался достаточно важной целью. Сяо Чжань некоторое время оставался в постели, игнорируя ноющие поясницу и задницу, пострадавшие из-за проведённой ночи на жёсткой кровати, и только спустя какое-то неопределённое время решился осторожно выглянуть в коридор. Пол второго этажа был усеян разнокалиберными осколками, а перед дверью импровизированной спальни и вовсе их собралась целая горка. Словно вор, на цыпочках Сяо Чжань прокрался по коридору, мельком взглянул на плотно закрытую дверь в комнату Ван Ибо, приблизился к балюстраде и посмотрел вниз — сегодня пощады по отношению к коляске не случилось. Она вновь валялась среди бутылок, некоторые из которых превратились в стеклянное крошево, и скорее всего не подлежала ремонту. Ощущение было такое, будто Ван Ибо предварительно подраскрутил какие-то болты — потому что по виду коляска теперь больше напоминала разрозненные детали конструктора, нежели какой-то целостный аппарат. С меткостью, надо признать, у Ван Ибо всё было в полном порядке. Сяо Чжань усмехнулся. Месть — если это, конечно, была она — явно случилась не по адресу; скорее, Ван Ибо этой детской выходкой лишил себя самого хоть какого-то удобства перемещения. Если только в планах не числились регулярные пластунские забеги, в чём Сяо Чжань сомневался. Злость не самый эффективный мотиватор; гневный запал, если его никак не подпитывать и не обращать внимания на подобные закидоны, рано или поздно должен был сойти на нет. Заставить себя заглянуть к непокорному совершенному Сяо Чжань так и не смог, рассудив, что ему срочно надо было собрать табуреты и расставить их вокруг массивного стола. А потом ещё избавить от упаковки кресло — от одной мысли о мягкой бархатной обивке мышцы в предвкушении заныли. Чем в это время собирался заниматься Ван Ибо, Сяо Чжаня в идеале не должно было интересовать. Если тому хотелось строить из себя обиженку и устраивать эти инфантильные представления, пусть. Глядишь, перебесится и подуспокоится. Но в реальности не думать о Ван Ибо было невозможно. В момент, когда дело дошло до текстиля, на который вчера банально не хватило сил, игнорировать тревогу внутри становилось всё тяжелее. Но Сяо Чжань был не так-то прост — он умудрился ещё час пренебрегать этим гнетущим чувством внутри, пока наконец не сдался и не отправился на разведку. Тогда-то он обнаружил, что спальня Ван Ибо заперта изнутри. Как следовало ожидать, вежливый стук в дверь был проигнорирован, никакого словесного отклика не последовало. Ну и ладно, устало подумал Сяо Чжань, хотя мысленно всё же попытался перебрать в голове обстановку чужой комнаты на предмет потенциально опасных предметов и время от времени неконтролируемо бросал исподлобья взгляды на дверь спальни на втором этаже, чтобы не пропустить явления местной звезды народу. Через пару часов стало понятно, что явления не планировалось. Более того, судя по стоявшей в склепе полнейшей тишине, прерываемой лишь телодвижениями неугомонного Сяо Чжаня, Ван Ибо теперь как будто бы вообще ничего не планировал. На смену яркому утреннему перформансу пришла другая крайность: молчаливая забастовка, вероятно, была единственным бунтом, который был доступен в качестве инструментария Ван Ибо — раз уж Сяо Чжань собственноручно лишил того главного пункта ежедневной повестки, который звучал не иначе, как «надраться и вывалиться куда-то в параллельную вселенную из грёз и забытья». Волнений на этот счёт не было. Если Ван Ибо не собирался тихо отмереть — вот это уже действительно напоминало бы месть Сяо Чжаню, — когда-нибудь ему пришлось бы открыть дверь, чтобы банально добраться до туалета. Вот тут-то его и можно будет перехватить. Желательно, чтобы до этого времени Сяо Чжань успел заказать всё необходимое для нового блицкрига — настроение у него было боевое. Не мучась никакими угрызениями совести, на средства тяготившегося абстинентным синдромом Сяо Чжань заказал продукты и конский запас медикаментов и витаминов. Да и о каких угрызениях могла идти речь; в конце концов, если отмести тот факт, что Сяо Чжань преследовал свои корыстные цели, в нём всё ещё была жива уверенность, что запланированное пойдёт на пользу и самому Ван Ибо. Тем временем, мочевой пузырь последнего оказался крепким орешком — робкий щелчок дверного замка Сяо Чжань услышал, когда на улице уже было темно, а он успел занять место в первом зрительском ряду. Высунувшийся на разведку Ван Ибо тут же столкнулся глазами с восседавшим впритык к двери на новом табурете Сяо Чжанем — ни дать ни взять настоящий надзиратель. Ван Ибо попытался закрыть дверь, но Сяо Чжань оказался подготовленным тюремщиком и успел втиснуть в маленькое пространство ногу. Для этого ему даже не пришлось особо двигаться — какой всё же удобный наблюдательный пункт он себе выбрал. И даже если к этому моменту у него отваливалась спина, удивлённое лицо застигнутого врасплох Ван Ибо всё равно стоило всех мучений. Тот, обессилев от тщетной борьбы, привалился к двери с другой стороны: — Чувак, отвали от меня, я не в настроении. Сяо Чжань просьбу пропустил мимо ушей. Вообще-то в планах было позволить кое-кому принять правильное решение самостоятельно. Но теперь уже никаких переговоров с нарушителями подписанных контрактов он вести не собирался, потому с целью показать намерения шевельнул ногой и отчеканил, вернув Ван Ибо его же формулировки: — Отой… отползи от двери, по-хорошему прошу. — По-хорошему? — Ван Ибо хрипло рассмеялся, хотя под конец смех стал похож на какой-то вой отчаяния. — По-хорошему… просто отъебись от меня, ладно? — Не ладно, — кратко заявил Сяо Чжань и поднялся. Ему даже не пришлось напрягаться, чтобы открыть дверь, протащив Ван Ибо задницей по полу, и вальяжно зайти в затхлое помещение. Не обращая внимания на Ван Ибо, Сяо Чжань подошёл к кровати и вывалил свои несметные богатства: упаковка солевого раствора, катетер бабочкой, жгут и клейкая лента, чтобы попробовать закрепить капельницу прямо в изголовье кровати. Только после этого он повернулся к Ван Ибо: — В туалет надо? Тот отрицательно помотал головой. — Ну и чудесно. Тогда извольте ложиться. Вероятно, Ван Ибо был в шоке или просто смирился со своей участью, потому совершенно не сопротивлялся, когда Сяо Чжань отнёс его в кровать. В этот раз обошлось без шуток и поддуваний в ухо. Пока никто не успел опомниться, Сяо Чжань уверенными движениями закрепил жгут чуть повыше локтя, пару раз заставил сжать и разжать кулак, что Ван Ибо — явно обалдевший от происходящего — сделал, не вступая в новую перепалку. Оставалось лишь нащупать вену, протереть спиртовой салфеткой и пунктировать. Ван Ибо за всеми операциями наблюдал зачарованно и, оглядев получившуюся конструкцию, присвистнул и расщедрился на сомнительный комплимент, когда Сяо Чжань распустил жгут и задумался, куда бы подвесить пакет с физраствором: — Чувак, да ты, оказывается, не только дизайнер интерьеров, но ещё и профессионально умеешь пускать по вене. — Ты, конечно, так и не снизошёл до изучения моих данных, — ядовито то ли спросил, то ли констатировал Сяо Чжань. — Конечно нет, — чистосердечно признался Ван Ибо и опасно сверкнул глазами: — Но теперь я начинаю думать, что это чтиво может быть быть крайне занимательным.
