Из грязи - в Лорды

Уже который день Мартин не может решиться сходить к той самой комнате. Не стоит пугаться, она уже совершенно безвредна, и сейчас там обитают вполне нормальные духи. Опекун не запрещает ему туда ходить, но сам факт того, что духи — это те же призраки, напрягает мальчика. Каждый раз, подходя к этой двери он несколько минут настраивается, даже протягивает руку, но через секунду одёргивает её и сбегает к себе в комнату. Так уже было много раз, но сегодня он настроен закончить это во что бы то ни стало. Вот уже третий час пошёл, как он, сидя на кровати настраивается. Решить пойти было легче, чем сделать это. С каждой минутой страх внутри нарастал, оседая в районе желудка. С каждой минутой ребёнок хотел всё бросить и уже не идти никуда.  — Нет! Если я решил, значит я должен это сделать! — громко и уверенно произнёс он и направился к выходу из комнаты. Этот путь он прошёл быстро, заставив себя не поворачивать назад. Когда Витчер подошёл к двери, то рывком её открыл, не тратя времени на настрой. Он закрыл глаза и шагнул вперёд. Комната оказалась небольшой, в ней из мебели не было ровно ничего, разве что только ковёр на всё пространство пола. Она была подозрительно пуста: в ней не было ни живой, ни неживой души. — И где обещанные духи? — с обидой в голосе пробормотал мальчик, — А я ведь так долго настраивался. Вдруг послышался шорох, и из-подпола высунулась прозрачная голова мужчины. Позже выплыла и оставшаяся часть тела. Дух был одет в старинную одежду — естественно тоже призрачную. Камзол был обшарпан, везде были какие-то серебристые пятна, вероятно это была кровь. Мартин смотрел на него с широко раскрытыми глазами, что бы он не говорил, но увидеть призрака настолько близко он не был готов. Нет, сейчас он его не боялся, скорее опасался, но страха не было. — Потомочек решил наконец навестить нас? — насмешливо произнёс дух. От его приближения на ребёнка сразу повеяло холодом и силой, но любопытство всё же пересилило, и он поинтересовался: — Потомочек? Вы меня с кем-то путаете, я не Кент, я — Витчер. — Так и я тоже Витчер. Гериус Витчер. — А что вы тогда здесь делаете? — недоумённо сказал мальчик, — Я думал, что здесь могут быть только духи рода Кент. — Я тут просто по приглашению, так сказать в гости. — мужчина немного помолчал и продолжил, — Мне Господин Ловеласт Кент обмолвился, что вы не можете получить Кодекс рода Витчер? — Да, Господин Витчер, это так. — Так вот, насколько я помню, а я много помню, наш Кодекс не изменялся с самого его написания, поэтому я могу тебя научить тому, что должен знать каждый уважающий себя наследник рода Витчер. — Премного вам благодарен, Господин Витчер. Они ещё немного обсудили жизнь Мартина, его увлечения и так далее. После мальчик отправился к себе в комнату, настроившись на послеобеденное занятие.

***

Во время обеда ребёнок опять спешил, так ему хотелось поскорей начать заниматься. Он всегда был таким, когда дело доходило до чего-то нового, неизвестного. Потом он правда начинал лениться, так как интерес утихал со временем. Сейчас было точно также: он заглатывал пищу, практически не жуя и постоянно ёрзал на стуле от нетерпения. Наконец, последний кусок оказался в желудке, и он помчался наверх, к заветной комнате. Кент на это никак не отреагировал — он уже привык, всё-таки не в первый раз. В комнате оказалось всё так же пусто, как и в тот раз. Мартин уселся на ковёр скрестив ноги и принялся ждать. Он разглядывал потолок и стены. Казалось, что это помещение ну никак не относится к дому Кента. Там, где сейчас находился мальчик, аура была совершенно иной, более доброй что ли. В самом же коттедже было мрачно, а иногда даже страшно. Витчер уже, конечно, привык к дому, но напряжение всё равно оставалось, когда он покидал свою спальню. Именно она являлась тем якорем, что держал психику юноши в адекватном состоянии. Если бы не она, то неизвестно как бы сейчас Мартин себя чувствовал. Сейчас же появилось ещё одно место, где с ребёнка спадало напряжение, и это была именно эта комната. Буквально минут через десять сквозь стену просочился Господин Витчер. Сначала он как будто не заметил мальчика, сидящего в центре комнаты. Вскоре его глаза наткнулись на гостя, и в них появилось недоумение, потом узнавание, а позже радость. — Всё же ты, Мартин, решил прийти ко мне. — медленно, будто в трансе сказал он, — А я тебя-то и не ждал, думал не придёшь, испугаешься. Много страха было в тебе, когда ты вошёл сюда, мой потомочек. Много страха вселяет в тебя этот дом, много ужаса в нём таится. Но ничего, я, духи рода Кент, ну и, конечно же, эта комната поможем тебе очистить себя от влияния этого дома. Юноша его прямо заслушался, не мог отвести взгляда и сам погружался в подобие транса. Но всё-таки, в конце этого монолога в нём появилось недоумение. — Но вы же сказали, что мы будем изучать кодекс рода. Разве не так? — Одно другому не мешает, мой дорогой потомочек. Так и началось их первое занятие. Призрак рассказывал по принятие кодекса, про его особенности, про главные принципы, про законы рода. Периодически он уходил в воспоминания, путался в именах и фактах. Иногда он начинал причитать про то, что современное поколение забывает традиции. Прямо как старик, только он уже умер, и у него нет возраста. Старческие причитания мальчик тактично пропускал, запоминая только то, что ему может пригодиться. — Так вот, вы, современное поколение, забываете про магию и её суть. Балуетесь, создавая всякие зелья и артефакты. Вот раньше, магия сама решала, кому и как жить, а сейчас что? Обманываете её, придумывая все эти ваши странные вещи. А вот раньше… Дальше Мартин начал рассматривать странный узор на стене. Родственник опять решил вспомнить то самое время, когда магия была божеством, а остальные ей преклонялись. Скучно. Нудно. Бессмысленно. Через час, с горем пополам, юноша дослушал духа и поспешил сбежать обратно в комнату. Нет, всё-таки спальня — это самое спокойное место. Витчеру очень не хотелось ходить к этому старику, пусть он и призрак, но всё же старость ни на кого хорошо не влияет. Но, к сожалению, выбора у него не было, так как знать кодекс как-то надо, а других источников у них нет. Пока нет. Но потом обязательно появятся. Вот и появился ещё один пункт к мотивации очистить собственное имя, только как это сделать? Может сбежать по-тихому в Совет и там всех убедить? Нет, следы на заднице всё ещё чувствуются, никак нельзя позволить появиться новым. Может написать им? Это тоже отпадает — Кент не оценит. Но что тогда делать? Ждать? Это слишком долго. К тому времени, как люди его признают своим, он успеет стать старше самого Гериуса Витчера. Но кажется, выбора не остаётся, поэтому придётся ждать миллион лет. Ну и ладно, может они больше призраков любят.

***

За окном капал дождь. Опять. В последние дни он шёл очень часто, из-за этого невозможно было выйти на улицу, поэтому приходилось чахнуть дома. До ужина ещё оставалось около часа, а Мартину уже было очень скучно. Не хотелось делать абсолютно ничего, всё его тело занимала лень. Она всегда возникала в голове, а потом расползалась к конечностям. Это чувство буквально придавливало к кровати и не давало двигаться. Оно было немного похоже на обычную болезнь, но температуры и остальных симптомов не было. Была только жуткая слабость. Мальчик не понимал, что происходит с ним. Не понимал, почему ему так плохо и грустно. Состояние ребёнка всё ухудшалось и ухудшалось. Ему казалось, что он проваливается в пустоту, далёкую пустоту. Витчер потерял сознание. Периодически Мартин выходил из этого состояния. При этом, ему казалось, что он вынырнул из воды. Ему катастрофически не хватало воздуха, он глотал его огромными порциями, а потом снова проваливался в бездну. Так повторялось бесчисленное количество раз, пока из пустоты его не вывел резкий противный запах прямо под носом. — Что… — невнятно, ещё не отойдя, промямлил юноша и открыл глаза. Рядом с ним, с обеспокоенным лицом сидел Кент и держал в руках склянку с каким-то болотно-зелёного цвета зельем. «Так вот, что так противно воняло.» — подумал мальчик и поморщился. — Мартин, что с тобой произошло? Почему ты потерял сознание? Это из-за погоды? — Я… я не знаю… — прошептал Мартин, — Мне просто стало плохо… — Как именно тебе было плохо? — всё не унимался опекун. — Ну-у-у… У меня появилась слабость во всём теле. — он ненадолго призадумался, а потом продолжил, — Мне стало очень лень делать что-либо, даже просто пошевелить рукой было лень. Потом… Потом я начал проваливаться в пустоту. — Это всё? Больше никаких симптомов не было? — серьёзно спросил мужчина смотря прямо в глаза ребёнку. — Нет, не было. Кажется, не было. — Если это так, то у тебя обыкновенная осенняя хандра, которая всегда бывает у огневиков. — Только у огневиков? — Осенью — да. У каждой стихии есть своё время года, когда он чувствует себя полным сил. У воздуха — это весна, у огня — лето, у земли — осень, а у воды — зима. Также у каждой стихии есть свои противоречия: огонь — земля, воздух — вода. То же самое происходит и с временами года. — То есть я каждую осень буду так страдать? — в ужасе произнёс Мартин. — Всё было бы так, если бы не существовало специального зелья. — обнадёживающе сказал Ловеласт, — Ты просто, как и я, будешь пить его каждое утро. Симптомы до конца не исчезнут, но значительно притупятся. — Ладно. Кент ушёл за зельем, а Витчер начал обдумывать ситуацию. «Данный факт можно использовать для своей пользы. Если станет жутко лень идти на занятия, то можно сказать что у меня снова эта, как её… хандра, во! Также можно и отвертеться от этого мёртвого старика, слишком уж нудно он рассказывает. Главное, чтобы поверили.» — рассуждал Мартин в собственных мыслях. Он придумывал разные вещи, от которых можно отвертеться с помощью этой ситуации. У него их набралось целых восемь штук, к тому моменту, когда в комнату вошёл опекун с какой-то розовой бурдой. — Это что? — с отвращением спросил мальчик. — Зелье от хандры. — невозмутимо ответил Кент. — Фу-у-у! И это надо пить? — Да. — Я не буду! — Будешь. Мне не нужно, чтобы ты вместо занятий валялся в кровати и ныл, что тебе плохо. — Мне от этой бурды только хуже будет… — Не будет, не переживай. — Ну ла-а-адно. Витчер взял протянутое лекарство и разом опрокинул в себя. Его лицо перекосило от массы разнообразных вкусов: сладости, кислоты, горечи и просто кучи других противных вкусовых разнообразий. Каждое из них по отдельности было бы вполне терпимым, но когда они были смешаны, то счастья от этого было мало. — Какая гадость! Как это вообще можно пить каждый день? Нельзя же начинать день с такого ужаса! — отплевавшись, начал возмущаться юноша. — Зато бодрит. — снова, совершенно равнодушно произнёс мужчина, — Не забывай, что сейчас ты выпил уменьшенную дозу, так как сейчас вечер. Завтра с утра зелья будет в два раза больше. — Да как так-то?! Это мне получается в два раза больше страданий? Да ни за что! — Мартин, — вздохнул Кент, — это сейчас ты чувствуешь себя вполне нормально, но позже ты элементарно не сможешь существовать без этого зелья. — А как же тогда раньше, когда ещё не было этого зелья, справлялись с этим недугом? — Раньше просто впадали в спячку. — Я тоже могу впадать в спячку! — серьёзно заявил Мартин. — Нет, не можешь. — Ну почему-у-у? — Потому, что тебе надо учиться. Если ты будешь терять каждый год по три месяца времени, то что у тебя останется? К тому же, за время спячки способности падают и их нужно восполнять, а это тоже время. — Ну и ладно, буду я пить эту вашу гадость, но знайте, что мне это очень не нравится! — сказал Витчер и обиженно отвернулся к стене. — Не забудь поесть. — ответил Ловеласт и вышел из комнаты. После ухода Кента у мальчика защипало в носу, а на глазах появились горькие слёзы. Он не думал, что опекун так просто возьмёт и выйдет, не обратив внимания на его обиду. Ребёнок, конечно, привык к такому отношению за годы жизни с отцом после смерти матери, но всё-таки он ожидал хоть какого-то проявления ласки от мужчины. Он ожидал много чего, но никак не отстранённость. Раньше тот хоть и относился к нему также, но Мартин всё перекладывал на то, что они привыкают к друг другу. Но по прошествии почти двух месяцев совершенно ничего не изменилось, Ловеласт всё также к нему относится. Слёзы катились по щекам мальчика и капали на подушку, пропитывая её. Глаза уже болели от того, что он тёр их, пытаясь стереть слёзы. Только вот они не хотели останавливаться и всё текли и текли. В голове уже не осталось мыслей, а Витчер уже даже и не помнил из-за чего так расстроился. Постепенно сознание стало уплывать куда-то очень далеко, и ребёнок заснул. Остывший ужин так и остался на тумбочке около кровати.