Из грязи - в Лорды

Столбик термометра постепенно скользит вниз. Он уже дошёл до показателя «ноль». Высохшая ранее трава покрывается инеем. Это приближается зима. Мартин открыл слипшиеся за ночь глаза и сладко потянулся. На его лице стала расцветать радостная улыбка. Сегодня 24 ноября. Ровно одиннадцать лет назад он родился. Только вот эта радость длилась не долго. Он вспомнил, что этот День Рождения будет первым, которое он празднует без отца. Внутри появилась огромная тоска. А ведь этот день родитель всегда посвящал только своему сыну. Только в этот день мальчик мог быть не наследником рода, а обыкновенным ребёнком. Сейчас Витчера пугала неизвестность. Он не знал, как будет проходить этот праздник; не знал, вспомнит ли вообще опекун о его Дне Рождения. Но всё-таки решив, что перед смертью не надышишься, мальчик поднялся с кровати. Сегодня он решил надеть небесно-голубую рубашку, синий фрак с серебристой окантовкой по краям и такого же цвета брюки прямого кроя. Именно в таком виде он и зашёл в столовую: в парадном костюме, с гордо поднятой головой и счастливой улыбкой до ушей. В это время, спокойно завтракавший Кент поднял на него взгляд и улыбнулся, еле сдерживая смех. Всё-таки ребёнок, одетый по-взрослому, выглядел достаточно комично. — С Днём Рождения, Мартин! — Благодарю. — спокойно произнёс юноша. — Знаешь, — продолжил Кент, — я тебе ещё не сказал, но праздник будет вечером. Но ты, конечно, можешь ходить нарядным весь день. Если, конечно, сможешь. — Смогу. — уверенно сказал мальчик, — Я уже взрослый. Мне же одиннадцать. — Ну да. — сказал мужчина, изобразив серьёзное лицо, — Одиннадцать лет — это серьёзный возраст. Мартин сел на стул, положил салфетку на колени и принялся за еду. Весь его вид показывал, что он будто сидит на важном приёме, где нужно вести себя безупречно. — Мартин… — спустя некоторое время позвал Ловеласт, — Я понимаю, что отец от тебя требовал соблюдения абсолютно всех правил этикета за столом. Но я тебя прошу, пожалуйста, не спеши так рано взрослеть… Будь ребёнком пока тебе позволяют общество и статус. Ребёнок удивлённо приподнял голову и внимательно посмотрел на опекуна. — То есть, мне и правда можно быть просто ребёнком? — удивлённо спросил он. — Конечно. Ты же и есть ребёнок. — Но как же то, что могут подумать люди? Я же наследник… Мне же уже одиннадцать… — Несомненно на людях ты должен вести себя соответственно. — серьёзно продолжал мужчина, — Но здесь-то нас никто не видит. — То есть, — всё ещё не веря говорил мальчик, — мне можно быть ребёнком и завтра? — И завтра, и послезавтра, и даже через год. — Замечательно! — радостно воскликнул Витчер, поднявшись из-за стола и скинув на пол фрак. Салфетка с колен упала туда же. Мартин уселся обратно на стул и принялся поедать кашу так, что она падалас ложки на стол. — Мартин. — строго произнёс Кент, — Я сказал тебе быть ребёнком, а не поросёнком! Хоть какие-то нормы приличия должны соблюдаться же! — Простите… — тихо промямлил ребёнок, уставившись в тарелку, — Я подумал… Простите… Мужчина, сурово смотря на подопечного, промокнул губы салфеткой и поднялся из-за стола. Дойдя до выхода из столовой он повернулся и сухо сказал: — Праздничный ужин в семь. До этого времени ты полностью свободен. Не опаздывай. Обед по расписанию. — и удалился. Его порция осталась сиротливо стоять на столе. А вот Мартину стало совсем не весело. Всё его хорошее настроение исчезло, как будто его и не было. А всё из-за ужасного поведения самого мальчика. Вот и стоило проверять границы? Сейчас стало понятно, что это было плохой идеей. Только вот в ту секунду она не казалась такой уж плохой. Кто же знал, что Кент так рассердится? — Да любой бы знал. — тихо пробормотал юноша, — Один я такой глупый, да к тому же ещё и невоспитанный. Весь праздник испортил. На тарелке ещё осталась еда, но она уже не лезла. Весь аппетит был испорчен. Не желая больше оставаться в столовой, Витчер поднялся из-за стола и отправился на улицу. Возможно, прогулка на Рейле улучшит настроение.

***

Лошадь медленно переставляла ноги. Она с радостью перешла бы на рысь, но её всадник был чем-то опечален. Когда он вошёл в конюшню, из его глаз были готовы политься слёзы, но он их упорно сдерживал. И даже сейчас, спустя полчаса езды, настроение его не улучшилось. Сам же Мартин сидел чернее тучи. Он был очень рассержен на себя. И что ему стоило просто продолжить соблюдать весь этикет? Повёлся на то, что Кент, как и отец, позволит в этот день вести себя как угодно. А мог бы и догадаться, что это была просто проверка. Ведь наследник должен всегда оставаться наследником, даже в свой день рождения. Он же не какой-то безродный. А сейчас он даже и не ребёнок, ведь он уже обучается своей стихии. Тем более, у него огонь — самая трудная и трудноуправляемая стихия. Хотя самыми интересными стихиями мальчик считал Воду и Воздух. Обладатели водной стихии могли свободно плавать и дышать под водой, а также общаться с водными обитателями. Воздушники же могли летать и мгновенно перемещаться в пространстве. А огневики что? Разве что в огне они не горят. И всё. А управлять своей стихией могут все. Скучно и опасно. За этими мыслями Витчер и не заметил, как его ужасное настроение почти сошло на нет. Он начал замечать и иней, и солнце, и слишком тихую ходьбу лошади. Именно последнее его удивило, поэтому он моментально отправил лошадь в рысь, а позже перешёл на галоп. Вокруг было бескрайнее поле. Ветер свистел в ушах мальчика, заставляя его смеяться. Давно он так не веселился. Последний раз так было ровно год назад. Но если тогда он веселился от вседозволенности и безнаказанности, то сейчас это был свойственный всем детям смех. И это было намного лучше, чем в другие Дни Рождения. Но нужно было отправляться домой, так как приближался обед. В этот момент на Мартина снова накатило уныние. Дома ведь Кент, и он всё ещё злится. Возвращаться было страшно, но никуда не денешься. Лошадь вместе с всадником отправились обратно.

***

До обеда оставалось ещё минут пятнадцать, но мальчик уже сидел в столовой. Подниматься к себе в комнату ему не хотелось. Причины данного желания он не знал. Ему просто хотелось сидеть в столовой и всё. Может, это интуиция ему подсказывала, а может, и нет. Юноша просто сидел за столом, положив голову на сложенные на столе руки. Он думал, как извиниться перед опекуном. А может, не нужно никаких извинений? Может, он и так его простит? Раньше же прощал, а сегодня к тому же День Рождения Мартина. Но его рассуждения прервал звук шагов. Витчер моментально выпрямился, уместив руки на коленях, как и подобает наследнику рода и просто хорошо воспитанному человеку. Но Ловеласт этого не увидел или сделал вид, что не увидел. Он просто с ничего не выражающим лицом подошёл к своему месту и сел. Тот же к ним подошли слуги с подносами, на которых стояли тарелки с едой. Кент с таким же безэмоциональным лицом начал есть. Мартин на это только вздохнул и тоже приступил к трапезе.

***

Мальчик лежал у себя в комнате, пялясь в потолок. Он так и не успел извиниться перед Кентом — тот ушёл, когда Мартин ещё не доел. Он уже готов был идти и искать его, вот только куда? Коттедж большой, к тому же, не факт, что мужчина никуда не уехал. Хотя он всегда предупреждает… Решив, что лежанием на кровати делу не поможешь, Витчер рывком поднялся. Он решил проверить самое вероятное место, где сейчас может находиться опекун — в кабинете. Когда Мартин подошёл к двери кабинета, уверенность всё ещё была при нём. Это очень удивило мальчика, так как кабинет опекуна у него ассоциировался с наказанием и болью, ведь ни для чего другого это место он и не посещал. Не дожидаясь того момента, когда волнение и страх начнут появляться, он поднёс руку к двери. — Мартин, — раздался неожиданный голос сзади, — ты ко мне? Витчер резко повернулся. Сзади стоял Кент. — Э-э-э… — протянул он, не ожидая увидеть здесь Ловеласта, — Да… Да, к вам. — Тогда заходи. — мужчина открыл дверь, подождал пока мальчик зайдёт и только потом зашёл сам. Юноша неуверенно подошёл к стулу для посетителей и сел, уместив ладони между колен. Именно сейчас и пришло волнение вместе со страхом. Нет, он не боялся мужчину. Его больше пугала реакция на поведение мальчика. А ведь они так и не обсудили ту ситуацию, произошедшую на завтраке. — Ты, вроде, что-то хотел? — произнёс Кент, вырывая ребёнка из размышлений. — Да… — неуверенно начал Мартин, — Я хотел… Яхотелизвинитьсязасвоёповедение. — Повтори, пожалуйста. — попросил мужчина, не поняв того, что протараторил подопечный. На эту просьбу мальчик сильно смутился, но всё же повторил: — Я хочу извиниться за тот инцидент, который произошёл сегодня на завтраке. Я не должен был так себя вести. — Извинения приняты. Не опаздывай на ужин, будут гости. — Гости? — удивлённо переспросил Витчер. — Да, гости. А теперь иди, мне нужно поработать. Мартин послушно поднялся и вышел за дверь. Только оказавшись в коридоре он смог вдохнуть полной грудью. Всё же наказания оставили след на ассоциациях с этой комнатой. Следующие несколько часов мальчик провёл у себя в комнате. Он размышлял, кого же мог пригласить к нему на день рождения Кент? Мир на него ополчился, с братом опекун, как выяснилось, не особо ладит. Кто же тогда? Эти мысли не давали ребёнку концентрироваться на каком-либо занятии. Что бы он ни делал, всегда всплывал вопрос: кто этот гость? Каждые пять минут Витчер нервно поглядывал на часы. Приближение ужина его одновременно и радовало, и нервировало. А что, если он опять опозорится? Что, если перепутает столовую вилку с вилкой для закусок? Они же почти одинаковые. Или столовый нож с ножом для закусок. А если уронит что-нибудь? Вот позор-то будет… Этого мальчик допустить никак не мог. Он не мог ещё раз показать при опекуне свою невоспитанность. Да что там при опекуне, он же мог опозорить самого Ловеласта перед гостями. А может, вообще не выходить? Просто притвориться больным. Никто же не заставит больного ребёнка садиться за стол. Или заставит? От переживаний уже пухла голова. И почему не может пройти и дня, чтобы Мартин не переживал из-за своего поведения? Может, это дом так на него влияет? Слишком много вопросов. Слишком много «может». Просто нужно отвлечься, чтобы войти в столовую с холодной головой. Да, именно так и нужно поступить! И мальчик постарался отвлечься от всего. Отвлечься у юноши получилось. Настолько получилось, что он даже уснул. Уснул, когда до семи часов оставалось всего час. И неизвестно, как бы всё закончилось, если бы со стороны окна не раздался странный звук. От него Мартин моментально подскочил и его глаза наткнулись на часы. Оставалось всего пятнадцать минут. Времени на выяснение природы разбудившего его звука не было. Витчер сразу же принялся приглаживать волосы. Благо, он снял фрак, поэтому выбирать новый наряд не пришлось. Достаточно было только сменить мятую рубашку на белую. Несколько глубоких вдохов и Мартин Витчер, наследник рода Витчер и уже одиннадцатилетний юноша был готов выходить. Придя в столовую мальчик понял, что уже все собрались и ждали только его. Как он и ожидал, накрыто было по всем правилам этикета. Это не особо испугало юношу, так как он привык строго следовать этому самому этикету. Раньше его бесила надобность постоянно следовать правилам, а потом он уже привык и не обращал внимания. Стол был накрыт на троих человек и двое из них уже были заняты. Оставалось только одно — во главе стола. Мартин подошёл к стулу и аккуратно присел на него. По его правую руку сидел опекун, а по левую — неизвестный мужчина, очень похожий на Ловеласта. Он тепло улыбался ребёнку, что, конечно, смутило последнего, но вида он не подал. — Знакомься, Мартин, это мой брат — Иммануил. — Приятно познакомиться, Господин Кент. — кивнул головой Мартин. Витчер предполагал, что гостем будет родственник опекуна. Только вот он не знал, что у Кента не один брат. С тем он, к несчастью, заочно был уже знаком. Этот Иммануил выглядел доброжелательно, но мальчик решил не расслабляться. Мало ли что. — Давайте приступим к трапезе, а подарки имениннику вручим после. — сказал хозяин дома. После его слов в столовую медленно вошли три слуги. Конечно, на официантов, которые бывали на больших праздниках, они мало были похожи. Главное, что они старались. Волнения, которое до этого напрягало мальчика, уже не было. Этикет он знал как свои пять пальцев. Он уже на рефлексе брал нужные приборы, поддерживая при этом диалог. Разговоры за столом велись о погоде, о стихиях, в общем, практически ни о чём. Наконец, настало время десерта и в столовую внесли торт. Он был небольшой, но эффектный. Он был выполнен в форме костра. Огонь был как настоящий и в нём можно было встретить золотые всполохи. Такой красоты Мартин не видел никогда. Ему было даже жалко, когда торт разрезали. Внутри он оказался шоколадным с ореховой начинкой. Бисквит и правда таял во рту, оставляя приятное чуть сладкое послевкусие фундука. Вкус был просто необычайным. Так и хотелось есть и есть этот торт. Только вот этикет не позволял взять больше одного куска. Видимо опекун увидел, что мальчик прожигает взглядом оставшийся торт, поэтому милостиво разрешил: — Если хочешь ещё — бери. Сегодня же твой день. Искренняя радость ребёнка стоила всех отхождений от норм этикета. Именно в этот момент Витчер почувствовал себя не наследником, а ребёнком. Обычным ребёнком, который радуется даже лишнему кусочку торта.

***

— Ну что, Мартин, пришло время подарков? — спросил опекун. — Если уж ты ему об этом напомнил, то я, пожалуй, первый подарю. — нагло прервал брата Иммануил, доставая из ниоткуда небольшую прямоугольную коробку в серебряной упаковке. Мальчик взял её и очень аккуратно развернул. Коробки там не оказалось. Вместо неё была книга «Интереснейшие и необычайные артефакты всего времени». — Я узнал, что ты увлекаешься артефактами и поэтому решил подарить эту книгу. — мужчина наклонился к уху именинника и заговорчески произнёс, — Там есть несколько инструкций по изготовлению собственных артефактов. Не говори Ласту — отберёт. На лице Мартина расцвела предвкушающая улыбка. Он обязательно сделает один из них. — Я, Ман, всё слышал! — наигранно сердито произнёс младший Кент, — А ты, Мартин, даже не смей пробовать! — Не обращай внимания на зануд. — даже не пытаясь говорить тише, сказал Витчеру старший. Мальчик на эти препирательства только тихо посмеивался. Он и не думал, что опекун может быть таким смешным. — Ладно! — решил сменить тему Ловеласт, — Сейчас моя очередь дарить подарок. Он протянул мальчику квадратную коробку в блестящей синей упаковке. В ней оказалась странная каменная миска. Юноша с недоумением посмотрел на Кента. — Это артефакт, которым ты можешь управлять с помощью своей стихии. Смотри! Мужчина взмахнул рукой над миской, и в ней заплясал алый огонь. Взмахнул ещё раз, и он приобрёл форму кольца. Ещё взмах и появился цветок. — Чтобы изменить форму, достаточно просто представить её. — он взмахнул ещё раз, и огонь исчез, — Это очень хорошо развивает концентрацию внимания и… — Спасибо-спасибо-спасибо! — Мартин, не дожидаясь пока тот договорит, кинулся ему на шею, на что опекун только рассмеялся.

***

Время уже давно перевалило за полночь, а Мартин всё сидел на подоконнике, наблюдая за звёздами. День был очень насыщенным и странным. С утра он успел поссориться с Кентом. После обеда — помириться. Вечером к ним вообще пришёл гость. И они даже очень хорошо провели время. У мальчика давно не было такого весёлого праздника. Он и подумать раньше не мог, что можно праздновать как-то по-другому. Что и не удивительно. Как он понял сейчас, отец его может и любил где-то в душе, но не показывал свои чувства. А ведь семья — это именно такие душевные и радостные праздники, взаимная поддержка и любовь. Да много чего ещё, что Мартину ещё предстоит познать. Где-то вдали его сознания есть то самое воспоминание, когда в день рождения мать приходила к нему в комнату. Он ещё помнит те моменты, когда она будила его ласковыми поглаживаниями по щеке. Только это было так давно, что казалось, будто этого и не было, будто сознание просто заменило плохие воспоминания на хорошие. Может это и так, но подумает об этом он позже. Намного позже. А пока и правда пора ложиться спать.